Я буду покорной

Глава 18. Манипуляция. - Как там у Усаги дела? - Понятия не имею! А что? - Да, ладно? Я просто думал, что ты специально устроил эти три дня передышки, чтобы... - Чтобы передохнуть. - Слушай, она уже больше месяца одна в этой вашей чёртовой квартире... - Ой, Сейя, всё! Пока! - Алмаз опускает телефон и, хотя до его слуха всё ещё доноситься протестующий голос брюнета, скидывает вызов. Его интерес к Усаги, стремительно увеличившийся после тура, порядком раздражает Алмаза. Даже отравляясь на несколько дней в Майями, последнее, что он сказал, выходя из дома: «передавай Усаги привет». А теперь ещё и по телефону вынюхивает как у неё дела. Спрашивает про неё, но кажется, интересуется общей обстановкой в их отношениях. - Чёрт! С этим надо что-то делать! - эта мысль давно не давала покоя блондину. В течение всего отрезка тура, что Усаги ездила с ними, а она ездила с ними до финального конца, Сейя буквально от неё не отлипал. Стоило ему покинуть номер, а Алмазу чуть отвлечься, возле неё тут же нарисовывался хвостатый. Каждый их переезд из города в город неминуемо означал, что Сейя крутится где-то в радиусе полутора метров от Усаги, не больше. Под конец Алмаз уже мог раздавать точные координаты локации Сейи исходя из скупой информации о местонахождении девушки. Он наблюдал, как они непринужденно общаются, смеются, как давние приятели, но что-то ему подсказывало, что это дружеское сближение обманчиво, уж, по крайней мере, со стороны Сейи. Алмаз видел, как он на неё смотрит, и если в самом начале у него были только подозрения о симпатии друга к Усаги, то теперь они неоспоримо подтверждались. Сейя медленно, но верно завоевывал её расположение и, кажется, сам к ней проникся. Да и Усаги, хоть и держала дистанцию, не позволяя себе ничего лишнего, никаких дружеских поцелуев в щёку в качестве приветствия или ничего незначащих прикосновений, заметно тянулась к нему, что не могло не раздражать блондина. Конечно, он мог бы запретить Усаги приближаться к Сейе или поговорить с тем, но это бы в красках показало всю фальшь его безразличия и уязвлённое эго, поэтому продолжал сохранять внешнее спокойствие. Вся его ревность неукротимо вырывалась наружу каждую ночь в бесконечных отелях многочисленных городов, когда он отчаянно трахал Усаги, словно только так мог переключить её внимание на себя, словно надеялся оставить её без сил для дальнейшего общения с Сейей, но на следующий день в тур-басе всё также заставал их любезно беседующими. В компании Сейи Усаги заметно преображалась, словно превращаясь в другого человека. Её робость, замкнутость и нелюдимость куда-то испарялись, и возвращались лишь при непосредственном появлении Алмаза. Врываясь в их уединение, он каждый раз замечал, как теряется девушка, словно с усилием воли натягивая на себя привычный для Алмаза образ понурой, молчаливой серой мыши, даже Сейя притихал, как нашкодивший ребёнок, лишь посматривал на блондина с вызовом в глазах и с ироничной улыбкой. Непринужденность атмосферы сразу улетучивалась, а воркование этих двоих прекращались, словно в помещение ввезли гроб или сам Алмаз прибыл к ним на тележке вперёд ногами и с биркой на большом пальце. В общем, в мастерстве превращать оживленную беседу в траурное молчание он явно преуспел за этот месяц, хоть орден вручай. С ним Усаги так себя не вела, всегда была кроткой и потерянной. Собственно, Алмаз и не грезил заполучить в её лице жизнерадостную, отзывчивую подружку, с которой можно поговорить по душам, и которой при этом, можно периодически засаживать. Он чётко разграничивал секс и приятельское общение, уж в отношении Усаги, точно. Он определил границы своего личного пространства и следил за соблюдением дистанции, не подпуская её к себе ближе, чем требуется для поддержания их интимной связи, вероятно, опасаясь, что любое общение, разговоры на личные темы, надломят его авторитет. Казалось, что если она узнает его чуть больше, по перестанет беспрекословно подчиняться, а именно на её покорности держались их взаимоотношения с самого начала. У Алмаза не было никакого желания направлять их в другое русло, поэтому он продолжал действовать по накатанной схеме, словно только так мог наслаждаться своей безграничной власть над ней и только так мог привязать к себе. Но Сейя, несомненно, решил подойти к ней с другой стороны, расположить к себе дружескими флюидами, а потом взять нахрапом, и его план тоже казался дееспособным. В том, что цель Сейи - затащить Усаги в постель, Алмаз ни на секунду не сомневался, а всё их милое общение воспринимал не больше, чем замедленный подкат, готовящий почву для беспрепятственного овладения Усаги, как только ему самому она наскучит. И в этой перспективе девушку явно не ждало ничего хорошего. Зная Сейю, он мог с легкостью предположить, что брюнет быстро к ней охладеет, как только добьётся своего. Трахнет её пару раз и - конец этой славной дружбе. Об этом упорно свидетельствовали годы порочных связей на одну ночь, напрасные надежды обольстительниц, разбитые сердца, а может даже поломанные судьбы, и участь Усаги вряд ли будет чем-то отличаться, не смотря на любезное общение в начале. Алмаза вряд ли волновало душевное состояние девушки, особенно в перспективе времени, но вот его личное чувство собственности задевалось каждым упоминанием Сейи о ней, тем более, что к отношениям с Усаги, он прикипел и вовсе не собирался их разрывать в ближайшем будущем, а вот хвостатый товарищ, сующий в них нос, невероятно нервировал. «Как там Усаги?» - Алмаз мысленно передразнивает друга. - «Скоро будет замечательно!» Он хватает телефон и, поразмыслив, быстро набирает: «Будь у меня не позднее 10:00 завтрашнего утра». Сейя, только что приехавший из аэропорта, заходит в дом, бросает сумку прямо у порога и, прислушиваясь к густой тишине, осматривает первый этаж, чтобы выявить, где может находиться Алмаз. «Спит ещё, что ли, засранец? А меня заставил примчаться утренним рейсом!» На сегодня у них было запланировано немало дел, сводящихся в большинстве своём к затворничеству в студии, где вовсю кипит работа над новым альбомом. Именно поэтому Сейе пришлось так рано подняться, прилететь обратно в Лос-Анжелес, чтобы уже с утра начать активную деятельность в студии. «Раз уж ты мне выспаться не дал, то и тебе, не светит». Сейя поднимается наверх с намерением разбудить товарища, а попавшийся по пути тромбон, приходиться как нельзя, кстати. Он уже мысленно злорадствует, представляя, как вскочит Алмаз от какофонии нестройных звуков. Подойдя к комнате блондина, он тихо, чтобы не разбудить раньше положенного, отворяет дверь и замирает прямо на пороге с тромбоном у рта, оторопев от увиденного. Алмаз полностью обнаженный лежит в постели с книгой в руках, и, судя по его бегающему взгляду, читает, а в его ногах устроилась Усаги, тоже абсолютно голая. Согнувшись в три погибели так, что корпус плотно прилегает к согнутым ногам, а попа призывно торчит, она склонила голову над его пахом и медленно лижет член. Именно лижет, а не сосёт, не спеша, тщательно, с аппетитом упиваясь процессом, словно уплетает леденец. Рука, сжимающая тромбон, сама по себе опускается. Врываться в комнату с адскими звуками недомузыки, кажется, невообразимо неуместным, но и уйти он пока не может, заинтригованный происходящим. Чуть наклонив голову в сторону, он завороженно наблюдает, как девушка, высунув язык, смачно проходиться полной его поверхностью от основания до головки, и кажется, что на это можно смотреть бесконечно, как на горящий огонь, текущую воду или сияющие звезды. Она отдаётся этому занятию с таким усердием и эротизмом, что Сейя реально залипает на какое-то время, а когда приходит в себя, восхищается выдержкой Алмаза, который продолжает читать, как ни в чём не бывало, в то время как над его членом с запредельной эрекцией орудует гибкий язычок. Он бы на месте блондина, давно бы насадил её на себя, но он не на его месте, а на пороге его комнаты. Сейя отступает, собираясь тихо прикрыть за собой дверь, дабы не мешать этому странному обряду, но Алмаз неожиданно поворачивает голову в его сторону. - О, привет! - он даже откладывает книгу в сторону. - Вернулся, наконец. Усаги при его словах вздрагивает, отрывается от своего занятия, поворачивает голову в сторону двери и устремляет на Сейю свой растерянный взгляд. Через секунду в её глазах уже нет ни грамма растерянности, она измеряет брюнета взглядом, от которого Сейе стало не по себе. Вроде бы, всё та же робкая Усаги, но в её поведении, что-то не то. - Как съездил? - Нормально. Я, собственно, зашёл осведомить тебя о своём возвращении. Осведомил, так что, пожалуй, не буду вам мешать! - Да, ладно! Проходи! - Что-то не хочется. - Да, ну? А по твоему взгляду так и не скажешь! Хочется присоединиться? - Ага! Просто рвусь полизать тебе яйца попеременно с Усаги. - Заманчиво, но я всё же откажусь. - Алмаз поднимается на локтях, поворачивая корпус в сторону гостя. Девушка же так и продолжает сидеть у него в ногах, и дырявить парня, своим взглядом. - Сейя, ты хотел нам поиграть? - усмехнулся он, кивая на тромбон в его руках. - Конечно, мелодию только подобрать не смог. Мне кажется, Enigma подойдёт куда лучше. Пойду поищу диск. - Боже, Сейя, неужели мне удалось тебя смутить? Даже не зайдёшь? Сразу сбежишь? Может, всё-таки расскажешь, как съездил? Закатив глаза, Сейя всё таки проходит в комнату, чтобы не дать понять блондину, что увиденное его, если и не смущает, то по меньшей мере, цепляет. Парень закрывает за собой дверь и делает ещё несколько шагов вперёд. Глаза сами впиваются в обнаженную грудь девушки, а воспоминания, о том, что она делала пару минут назад, заставляют взять тромбон в обе руки, чтобы хоть как-то прикрыть паховую область. Да, вид ублажающей Алмаза Усаги, которой он, несомненно, симпатизирует, и с которой ещё месяц назад мило трепался на всевозможные темы, его коробит и заводит одновременно, но он решает не давать другу шанс воспользоваться этим. Чего он добивается? Полагает, что лицезрение их любовных утех охладит его пыл по отношению у Усаги? Или что он моментально пропитается к ней отвращением, как сам Алмаз, когда заставил её отсосать ему? - Нормально съездил, сменил обстановку, отдохнул. Полагаю, тебе не до подробностей сейчас! - парень бросает взгляд на девушку, мирно сидящую всё на том же месте. - Слушай, Усаги, мне кажется, Сейя мечтает к нам присоединиться, но отчего-то стесняется. Я, полагаю, ты знаешь, как его убедить?! Блондинка нерешительно смотрит сначала на Алмаза, потом на Сейю. - Да, брось ты, Усаги, второй раз уже не так страшно! Ты же это уже проходила! - говорит сначала мягко, убедительно, но потом переходит на жесткий тон, не терпящий возражений. - Давай, солнце, иди к нему! Усаги около минуты смотрит Алмазу в глаза, не отрываясь, дерзко, с вызовом, словно даёт шанс передумать, но тот лишь растягивается в улыбке и подгоняет, махом головы указывая направление к Сейе. Девушка смиряет его взглядом, которым может дыру в стене прожечь, потом решительно встаёт и быстро направляется к брюнету. - Какого хрена ты творишь? Что это? Комплекс бога? Хватит! Усаги, не делай этого! Перестань уже потакать его капризам! Девушка застывает в каком-то полуметре от Сейи, и решительность в её взгляде сменяется неуверенностью, но она с любопытством изучает его глаза, и, кажется, находит в них желание, пусть и приправленное протестом. - Он просто ломается, детка! Но жаждет, чтобы ты его приласкала! Усаги делает ещё один шаг в сторону Сейи и опускается на колени. - Не нужно! - вкрадчивый тихий тон. - Ты же этого не хочешь, а значит, не стоит подчиняться. - Усаги, ты даже не представляешь, как его поразили твои умения. Он ходил под впечатлением не один день, и, поверь мне, от просто мечтает, чтобы ты повторила! Девушка поднимает глаза на Сейю и перехватывает его взгляд. В нём сомнения, но всё же заметно, что он хочет этого, хотя и пытается перебороть желание. Она проползает на коленях ещё один шаг, и уверенно сдергивает его уютные мягкие штаны, ткань которых уже не может скрыть возбуждение. - Чёрт, Усаги, не делай этого, если не хочешь! Но блондинка уже приближается губами к его животу, проводит языком над резинкой боксеров и, аккуратно приспустив их, обхватывает ладонью его член. Губы смыкаются на головке, и она крутит языком по ней, и Сейя сдаётся, потакая вожделению. Он закрывает глаза и просто наслаждается от этих желанных манипуляций, о которых пытался забыть несколько месяцев к ряду. Девушка медленно, но верно заглатывает всё глубже и уже через минуту касается губами его лобка. При очередном приближении к его паху, она останавливается на мгновение, и высунув язык, проводит им по мошонке. Тихий стон извещается её, что она всё делает правильно, и Усаги ускоряется и засасывает сильнее. То понимание, что возникло между ними во время передвижения по стране, заставляет её отдаваться этому занятию, пренебрегая принципами и смущением. В какой-то степени, это её благодарность Сейе за то, что не позволял утопать в собственном одиночестве, в то время как Алмаз, будто не замечал её присутствия, каждый раз, когда их уединение сменялось шумной компанией, каждый раз, когда оказывался за пределами номера в отеле, а в какой-то степени, это месть Алмазу, за то, что ему наплевать на её чувства, за то, что всё время отталкивает её. - Так и ограничишься минетом? - доноситься со спины. - Или всё же трахнешь её? Полагаешь, я не заметил, как ты пялился на неё во время тура? Ты явно хотел ей вставить! Думаю, и сейчас хочешь. Я, кстати, не возражаю, так что можешь ни в чём себе не отказывать! Ты же не будешь возражать, малышка? Эти слова выводят из ступора обоих. Усаги поднимает глаза на Сейю и понимает по его взгляду, что он действительно её хочет. Не переставая сосать, не прерывая зрительный контакт, она решительно избавляется от его трусов и треников, сковывающих ноги, потом поднимается и, взяв за ладонь, ведёт к кровати. Алмаз, наблюдая за их приближением, встаёт и отходит в сторону. Он даже не предполагал, что будет так просто добиться задуманного. Усаги надавливает на плечи Сейе, заставляя присесть на постель, а он смотрит на неё с неподдельным удивлением, но не сопротивляется. Она грациозно поднимается на поверхность кровати и садиться на его бёдра, перед этим, направив его член в себя. Ощущая проникновение, она инстинктивно прикрывает глаза, наслаждаясь чувством заполненности в своём организме, и начинает двигаться. Сейя откидывается на кровать, а руки с автоматизмом опускаются на ягодницы девушки, но он не подталкивает её и не задаёт темп, понимая, что ей всегда руководят и не дают действовать так, как хочется ей самой. Он бросает последний взгляд на Алмаза, прислонившегося к стене, скрестив руки на груди и наблюдающего за ними, и закрывает глаза. Он уже понял, что проиграл, поддавшись своим желаниям, понял, что всё происходящее было искусно смоделировано блондином, но не находит в себе силы воспротивиться и прервать этот марионеточный спектакль Алмаза- кукловода. А Алмаз, скептически смотрит на Усаги, пока ещё медлительно насаживающуюся на его друга. Несмотря на то, что всё вплоть до каждой реплики было спланировано им заранее, кажется, что кровь внутри закипает, под властью негативных эмоций. Ещё вчера после телефонного разговора с Сейей и его вопроса про Усаги, он решил действовать. Зная ветреную натуру друга, Алмаз даже не сомневался, что его интерес к Усаги быстро угаснет, как только он переспит с ней, именно поэтому он вызвал её к себе за полчаса до предполагаемого возвращения Сейи. Именно поэтому позволил застать их за плотскими утехами и именно поэтому каждой продуманной фразой манипулировал сознанием обоих. Он предполагал, что Сейя начнёт противиться, включив здравый смысл и дружеское участие, но точно знал, что тот не сможет устоять перед инстинктами. Поэтому пришлось надавить на тёплое отношение Усаги, намекнув, что Сейя просто в восторге от её предыдущего минета, тем самым, дав понять, что чтобы не говорил брюнет, как бы не пытался убедить её не подчиняться, он хочет этого гораздо больше. И хотя он намеренно подтолкнул этих двоих к совокуплению, сейчас всё его нутро протестует. Со смешанными чувствами Алмаз ожидает первых стонов Усаги, извещающих о том, что ей доставляет удовольствие процесс. Он невольно сжимает кулаки, представив, как она будет трепыхаться на его друге, достигнув оргазма, но девушка пока безмолвствует. И это с одной стороны приносит понимание, что если она продолжит в том же духе, то его план провалиться. Сейя непременно захочет трахнуть её ещё раз, чтобы уже выбить из её груди сладострастные стоны, и тем самым, самоутвердиться. Усаги размеренно прибивается к брюнету, и хотя всё внутри бурлит от наслаждения, она не смеет издать ни звука. Решимость, с которой она приняла вызов Алмаза под властью негативных эмоций, отступила, и смысл происходящего начинает медленно доходить до неё только сейчас. Ей неимоверно стыдно и перед Алмазом и перед Сейей, но ретироваться уже поздно. Она не знает как себя вести, боится показать Алмазу, что ей доставляет удовольствие заниматься сексом с Сейей, поэтому действует в рамках предложенных обстоятельств, то есть просто прыгает на нём, не нарушая тишину стонами. - Чёрт, какие же вы скучные! - театрально произносит Алмаз. - Я даже не думал, Сейя, что ты такой пассивный, что даже моя покорная Усаги окажется более доминантной. Знаешь, Усаги, ты даже не представляешь, как сейчас рушишь репутацию моего друга! Он же мнит себя Мега любовником, способным довести до оргазма одним только взглядом, а ты... Блин, расслабься что ли! И если ты боишься меня, то не стоит, можешь не сдерживать себя и орать, сколько влезет. Мне не хватает какого-то звукового фона в созерцании этого действа! - Вот же, сучок! - с придыханием шипит Сейя, мысленно оставляя себе напоминание хорошенько взгреть его за эти намёки, но поддаётся на провокацию. Руки сами тянутся к груди Усаги, он сжимает её соски, и кажется, она только этого и ждала, по крайней мере, с её губ срывается тихий, но многообещающий стон, и она начинает яростней насаживаться на него, извиваясь всем телом и постанывая всё громче. - Ну, слава богам! А то я уже собирался помочь тебе довести её до точки! Стоны Усаги усиливаются, набирая и частоту, и уровень децибелов. Они болезненно задевают что-то внутри, вероятно, амбиции и эго, режут слух Алмаза, вызывая непримиримое желание чем-нибудь её заткнуть. «Чем-нибудь», кстати, просто речевой оборот, навевающий некую загадочность, хотя вполне очевидно, чем конкретно Алмаз хочет её заткнуть. - Хотя, я всё равно, пожалуй, присоединюсь! - блондин медленно подходит, словно размышляя, с какой стороны приткнутся. - Ради приличия поинтересуюсь, не возражаешь, Сейя? Она всё-таки моя! - он встаёт ногами на кровать и, развернув к себе лицо девушки, входит ей в рот, будто специально для этого открытый. Усаги от неожиданности давиться и заходиться кашлем, но быстро переборов позывы своего организма, начинает сосать. И хотя эта ситуация кажется ей абсурдно развратной, такой, что она покраснела всем телом до ногтей на конечностях, внутри всё предательски трепещет, входя в раж. Она совсем отказываться понимать, что происходит с её телом, но осознаёт, что эта грязная групповая оргия заводит до предела. Она старается сконцентрироваться на обоих, но отсутствие подобного опыта то и дело приводит к тому, что она либо скачет на Сейе, позабыв про член Алмаза, либо усердно сосет, перестав шевелить бёдрами. - Мне кажется, Сейя, тебе необходимо принимать более активное участие. Может, ты её сам? Ждать второго наводящего вопроса не пришлось. Сейя, резко поднимаясь, быстро укладывает Усаги на лопатки и уже собирается развернуть, придав ей «собачью» позу, на блондин его одергивает. - Перестань! Я найду, как к ней пристроиться. Алмаз спрыгивает с кровати и, схватив девушку за плечи, оттаскивает ближе к краю, так чтобы её голова свисала с постели. Она догадывается, что её ждёт, не зря же он уложил её в позу для глубокой иррумации, но это её совсем не беспокоит. Она даже с неким удивлением осознаёт, что кажется впервые ей абсолютно безразлично, что с ней сделают, она наконец смирилась как внешне так и внутренне, хотя скорее всего это временный эффект возбуждения, требующий разрядки для тела. Алмаз встаёт на колени и его эрегированный орган оказывается как раз напротив рта девушки, он пальцами размыкает её губы, и Усаги с готовностью открывает рот, высовывая язык и стараясь максимально приподнять нёбо, чтобы притупить рвотный рефлекс. Алмаз не заставляет себя долго ждать, но Сейя оказывается шустрее, его резкий чуть сдвигает девушку, ускоряя проникновение Алмаза. Уже через секунду оба двигаются в ней невпопад, но через минуту синхронизируются, входят в неё с одинаковым темпом. Мошонка ритмично бьёт её по переносице, а Сейя мощно вколачиваясь, кажется, поставил перед собой цель столкнуть её с кровати, но ограничитель в виде Алмаза, делает эту затею провальной. То, что она ощущает, не поддаётся описанию. Усаги утробно мычит от наслаждения, стонать с членом в горле не представляется возможным, дышать-то удаётся с трудом, жадно хватая воздух, когда Алмаз делает обратное движение. Она чувствует себя резиновой куклой или грязной шлюхой, но это только усиливает сладострастные переживания. Она крайне быстро доходит до пика, до кульминационной точки, а Алмаз то ли почувствовав это, то ли, наоборот, не уловив, перестаёт входить в неё до основания. Из её горла вылетает хриплый стон, она выгибается всем телом, дрожа от хаотично сокращающихся мышц, пытается издать ещё один, но Алмаз врывается в неё, прибиваясь лобком к её подбородку, затыкает собой и не отпускает до тех пор, пока тело девушки не обмякло. Усаги расслабленно лежит, голова кружится то ли от нехватки кислорода, то ли от фантастического оргазма, но глумление над её разомлевшим телом продолжается, правда, она осязает это отстранённо, будто находясь под наркозом. Она ощущает, как над ней склонился Сейя, как касается губами её груди, и это запускает новый виток чувственных переживаний, словно он вывел её из летаргии, как сказочный принц Спящую красавицу. Усаги снова начинает исступленно мычать, постепенно ощущая, как в ней накапливается новый сгусток блаженства. Ещё несколько минут и она вновь кончает, трепыхаясь всем телом, и кажется, пытается вырваться, чтобы воспрепятствовать третьему оргазму, который точно не сможет вынести, не лишившись рассудка. Но две пары крепких рук удерживают её требовательной хваткой, и она безропотно замирает. Ещё несколько толчков, утробный рык, её ягодицы отпускают. Сейя откидывается на кровать и со стонами выдыхает. Помутневшее от похоти сознание приходит в себя через минуту вместе с выравнимшися дыханием. Первая поступь совести тоже не заставляет себя долго ждать, врываясь в мысли укором. Мало того, что он повелся на провокацию Алмаза, он ему ещё и уподобился, воспользовавшись Усаги нагло, цинично, бесцеремонно. Он поднимается с кровати, не дожидаясь, когда возникнет желание провалиться под землю, и выходит из комнаты без оглядки, даже не удосужившись подобрать свою одежду.