Я буду покорной

Глава 21. Ошибка. Время близится к полуночи. Усаги выходит из ванной, обернувшись в полотенце. Какой смысл одеваться, если она всё равно собирается ложиться спать. Она проходит на середину спальни и, затаив дыхание, прислушивается. Звенящая тишина квартиры разочаровывает, говоря о том, что Сейя ещё не вернулся. Она даже слышит, как капли воды, концентрируясь на кончиках волос и срываясь вниз, разлетаются на брызги от столкновения с паркетом или попадают на ворс полотенца, мгновенно впитываясь. Принимая освежающий душ перед сном, она втайне надеялась, что за это время Сейя вернётся, но сегодняшний вечер не стал исключением. В течении месяца она практически его не видела, лишь иногда успевала застать его утром всего на несколько минут. Они обменивались обыденными фразами, и пока Усаги готовила себе кофе, Сейя быстро допивал свой, целовал её на прощание и уезжал, обещая попробовать вырваться из студии пораньше. Каждый вечер она до последнего ждала его, но засыпала с книжкой в руках, раньше его возвращения. Иногда он и вовсе не приходил, оставаясь ночевать в доме Алмаза, где в студии продолжалась беспрестанная работа над альбомом. И девушка уже молилась, чтобы этот альбом быстрее был дописан, и в ту же минуту проклинала его за то, что он отнимал у неё Сейю, как ревнивая жена. Даже непревзойденному манипулятору Алмазу не удавалось так воздействовать на них, хотя в том, что Сейя постоянно отсутствовал незримо присутствовал его след. Она с томительной нежностью вспоминала первые месяцы их сосуществования, которые теперь казались сказочными и запредельно далёкими. Ещё недавно ей казалось, что жизнь кардинально изменилась. Она чувствовала себя нужной, и от этого живой и счастливой, она смогла, наконец, скинуть маску и стать собой, но, пожалуй, главное, она перестала ощущать гложущее одиночество. Но всё возвращается на круги своя, и она, кажется, снова привыкла ложиться спать и просыпаться в унылом уединении. Ей бы не стоило никаких усилий представить, что она живёт одна, если бы ночью, ворочаясь от неспокойного сна, она не натыкалась на мирно спящего по соседству Сейю. Он, не просыпаясь, прижимал её к себе и она, чувствуя близость и тепло его тела, сладко засыпала, но утром вновь просыпалась одна. Каждый раз она сомневалась, не были ли те ощущения тепла происками воспалённого сознания, не было ли это сном. Может, она всё также живёт одна, пусть и в другой квартире, может, просто придумала себе иллюзию счастливой жизни и уверовала в неё, хотя на самом деле всё такая же одинокая и ненужная, как раньше, а, может, продолжает жить воспоминаниями, где сознание угодливо вырезало тот фрагмент, когда он наигрался и навсегда ушёл, как и предвещал Алмаз. И лишь чашка с остатками кофе на кухонном столе указывала, что ночные видения были явью. Она неизменно мыла чашку, ставила её на место и коротала время в ожидании, надеясь, что новый день будет иным. Усаги обводит спальню тоскливым взглядом, берет с полки книгу и, бросив ее на кровать, идёт на кухню, чтобы попить воды. Она осушает стакан мелкими глотками, всматриваясь в панораму ночного Лос-Анжелеса с его бурлящей жизнью, не успокаивающейся ни на минуту даже ночью, и становиться ещё печальнее. Город живет, дышит, стремительно движется потоками машин, искриться многочисленными огнями, в то время, как уготована извечная участь томиться в одиночестве, проживая свои никчёмные будни в нескончаемых минутах ожидания. Из размышлений о своём бренном существовании её выводит щелчок дверного замка, уверенно прозвучавший в тишине квартиры. Сердце ускоряет ритм, ликуя от счастья. Усаги почти бросает стакан с недопитой водой на стол, бегом устремляется в прихожую, и не может сдержать счастливой улыбки, видя, как Сейя переступает порог квартиры. В пару шагов она пытается преодолеть оставшееся между ними расстояние, но замирает в метре от него, наблюдая, как следом за ним заходит Алмаз. Улыбка медленно сползает с её лица, ей хочется скрыться, убежать, но её словно парализовало. Она не видела его с тех самых пор, и это его неожиданное появление в их уютном уголке выбивает из колеи. Усаги даже не пыталась выдумать, как себя вести при встрече, надеясь, что такого поворота не будет, но глупо было расчитывать на это, что они работают неразрывно вместе. Девушка теряется и не знает, как действовать, но подчинение ему, кажется, впиталось в клетки головного мозга на уровне инстинктов или безусловных рефлексов. Она смотрит на него, как мышь на гремучую змею, не в силах отвести взгляд, и, вероятно, если он сейчас скажет ей встать на колени, она, не задумываясь, так и поступит. Но, к счастью, он произносит иное: - Попробую сделать вид, что мы видим друг друга впервые. Привет, Усаги! Сейя много о тебе рассказывал. Я - Алмаз. Ещё нужно вставить какой-нибудь милый комплимент. Прелестное полотенчико! - блондин кидает на неё многозначительный взгляд, осматривая с ног до головы, и и вальяжно проходит мимо, в гостиную, где размещается на диване. Девушка молчит, всё ещё находясь в ступоре. От наваждения её избавляет Сейя, приблизившийся к ней вплотную и впившийся в губы. Она ощущает привкус алкоголя на его губах, хотя даже не привкус, а вполне конкретный вкус, как будто она только что пригубила бутылку виски, но от этого поцелуй не становиться менее долгожданным. - Ты пьян?! - то ли спрашивает, то ли констатирует Усаги, проводя по губам безымянным пальцем. В её словах нет укора, скорее удивление. - Хм... Ну, да, я уже порядком надрался, если честно, но, поверь мне, повод достойный! Мы, наконец, это сделали! Альбом готов, все треки сведены и у нас даже есть мастер-копия. Теперь никаких зависаний в студии, по меньшей мере, в ближайшем будущем. И мы отмечали, да, но вот, решили продолжить с тобой, поставить тебе диск, вместе послушать... Ты же не против моей пьяней компании? - Я тебя слишком редко вижу, чтобы привередничать! - Тогда бегом одеваться! А то, глядя на тебя, в моей голове уже появляются другие варианты досуга. Девушка ещё плотнее запахивает на себе полотенце, смущаясь скорее не Сейю, а его реакции на свой внешний вид, так как точно также она предстала и перед его другом минуту назад. Она быстрым шагом преодолевает гостиную, где на диване фривольно раскинулся Алмаз, и скрывается в спальне, от растерянности даже не удосужившись прикрыть за собой дверь. Алмаз поднимается с дивана, выуживает из кармана диск с их новым творением, вставляет его в музыкальную систему и, нажав на «play », возвращается на диван. Сейя под первые аккорды трека дефилирует на кухню за бокалами и выпивкой, роется в шкафчиках, отыскивая штопор, а потом возвращается в гостиную. Уместить все в руках не получилось, поэтому бутылку вина для Усаги и бутылку виски для себя он тащит под мышкой. Выставив в единую линию на журнальном столике алкоголь и бокалы, брюнет откупоривает бутылку вина, наполовину заполняет фужер, вопрошающе смотрит на друга, но тот лишь мотает головой, показывая, что не будет. Сейя пожав плечами, ставит бутылку вина на стол, наливает себе виски и хочет уже присесть на соседний диван, но его внимание привлекает приоткрытая дверь в спальню. - Я сейчас, - кидает от блондину и направляется к комнате, с намерением узнать насколько Усаги готова к тому, чтобы присоединиться к ним. С нескрываемым вожделением он наблюдает, как Усаги, отложив в сторону расческу, берет в руки фен и, включив его, низко наклоняется. Сложившись почти вдвое, она сушит волосы, при этом полотенце на её теле едва ли прикрывает пятую точку. Её вид заводит, и Сейя сразу же передумывает возвращаться к другу. Он опирается плечом о дверной косяк и с удовольствием смотрит на её голый зад, попивая виски из бокала, с таким любопытством, словно случайно обнаружил в своей квартире подпольный стриптиз-бар и теперь наблюдает за откровенной пип-шоу-программой. - Как мило, но где-то это я уже видел. - доноситься за его спиной голос Алмаза. Он подходит ближе, чуть толкает дверь, открывая её полностью, и встаёт в дверном проёме, облокачиваясь о косяк по другую сторону от друга. - Мне кажется, она просто напрашивается, чтобы её трахнули. Другой причины укладывать волосы подобным образом, я не вижу. - И неудивительно! С этой записью, я даже не вспомню, когда мы последний раз занимались сексом. - Задумчиво замечает Сейя, всё также не отрывая глаз от Усаги. - Серьёзно? Ну, ты даёшь! И в чём дело тогда? Видишь, как ей не терпится! Губы Сейи самопроизвольно растягиваются в ухмылке с нотками похабщины, а алкоголь в крови, кажется, снимает все ограничители. Он заходит в комнату садиться на кровать и, попивая виски, наблюдает за Усаги с чуть более близкого расстояния. Девушка замечает движение, поэтому её голова на мгновение появляется из-за торчащей вверх попы, проверяя, не привиделось ли, и, убедившись, что это всего лишь Сейя, снова отворачивается. Секунд через пятнадцать до неё, видимо, доходит в какой позе она предстаёт перед его взором - она неуверенно дотрагивается до полотенца на пояснице, ползёт ладонью вниз, нащупывая край, и моментально выпрямляется, осознав, что ягодицы ничем не прикрыты. Отойдя в сторону на несколько шагов, она пытается сушить волосы с выпрямленной спиной, но это положение кажется чертовски непривычным, а потому и неудобным. Усаги ещё немного отходит и решает, что если встать лицом к Сейе, то это позволит и высушит волосы нормально и не сверкать интимными местами. Алмаз, присутствие которого девушка так и не заметила, тоже решает не ограничивать себя просмотрим с порога и проходит в комнату. Глаза быстро замечают зеркальную поверхность шкафа-купе, и блондин, сделав ещё пару шагов, находит отличный ракурс в отражении. - Ммм... эти два соблазнительных отверстия... она нарывается! - Алмаз всё же отрывает взгляд от прелестей Усаги и подходит ближе к Сейе. - Чёрт! Я бы тоже её трахнул! Пьяненький Сейя лишь ещё больше растягивается в самодовольной улыбке, а нетрезвое сознание воспринимает слова друга, как комплимент себе и своей женщине, напрочь отказываясь видеть в них угрозу или расчётливее посягательство на Усаги. - Сейя, друг, у меня даже есть вариант, как ими воспользоваться и сделать это незабываемо! Обернувшемуся на его голос Сейе, Алмаз показывает два пальца, так называемую «козу», которая в музыкальной субкультуре означает жест одобрения, но для двух друзей с их бурной половой жизнью имеет и другое значение, символизируя групповой секси с вагинальным и анальным проникновением. Брюнет ещё сильнее растягивается в похотливой улыбке, представив в красках то, на что намекает Алмаз, но всё же пожимает плечами, демонстрируя сомнения, а в довершение жеста ещё и мотает головой. - Ну, можно и так! - один из пальцев Алмаз скрывает во рту, втягивая щеки, и медленно освобождает. Сейя снова пожимае плечами, но зубы уже отчаянно пожевывают нижнюю губу то ли в раздумьях, то ли в предвкушении. В жестах уже меньше сомнений, скорее это ответ «Ну, можно попробовать...», и Алмазу остаётся только надавить: - Да, брось! Это будет очень горячо! Ей понравиться! - Хм... ладно. - Ну... давай, действуй! Или предпочитаешь, чтобы начал я? Сейя лишь снова пожимает плечами. Усаги выключает фен и выпрямляется, а обнаружив в комнате Алмаза, торопеет от неожиданности. Он медленно приближается, крадучись как хищник, а девушка, не мигая, смотрит ему в глаза, такие пронзительные и бездонные, что, кажется, уже не может дышать, словно океанская волна потоком выжимает остатки воздуха из лёгких. Его взгляд, от которого она почти отвыкла, гипнотизирует, не позволяя сдвинуться с места, всё, что она успевает почерпнуть из действительности - это сокращающееся расстояние между ними. Он подходит к ней непростительно близко, вопиюще нагло, возмутительно самоуверенно, с откровенно прозрачными намерениями, но Усаги всё ещё парализована его взглядом. Он забирает из её руки фен, отступает в сторону, и, прерывая зрительный контакт, выдёргивает вилку из розетки. Девушка шумно выдыхает, приходя в себя, хватает расчёску с туалетного столика и почти бегом устремляется к зеркальным дверцам шкафа, только ради того, чтобы увеличить расстояние между собой и Алмазом, в надежде, что ей почудилось, что его взгляд не сулил ничего такого, о чём уже начало помышлять её тело. Она осатанело расчёсывает волосы, рискуя клочьями оставить их на расчёске, смотрит на своё побледневшее лицо и успокаивает себя присутствием Сейи в непосредственной близости, но уже в следующую секунду встречается с глазами Алмаза в отражении зеркала. Усаги снова замирает, а мысли из головы исчезают, словно их никогда там и не было, словно мозг всегда был девственно чист, и его никогда не касалась ни ода эмоция, ни одно слово, ни одно воспоминание. Алмаз подходит так близко, что она чувствует его дыхание кожей. Он забирает расчёску из её рук, небрежно бросает в угол и, требовательно касаясь её обнаженных плеч, разворачивает к себе. Глаза чуть сощурены, но искрятся разнородными эмоциями, на губах лёгкая улыбка, в которой переплетаются и коварство, и сила, и радость, и вожделение, и надежда, и ирония, и решимость, наверное даже всё, что существует в этой вселенной. Руки за её спиной скрещиваются, сковывая в объятиях, как кольца питона, поймавшего жертву, захватывают ещё крепче, приближают её безропотно замершее тело максимально близко, так что она уже грудью прижимается к Алмазу и чувствует тепло его тела. - Скучала по мне? - шёпот, обволакивающий горячим дыханием, до боли знаком по тактильным ощущениям. - Только не ври, лучше вообще ничего не отвечай. - он касается носом мочки ее уха, и Усаги чуть слышно выдыхает, прикусывая нижнюю губу. Кончик носа переходит на скулы, прочерчивает линию на щеке и, скользнув вверх по носогубной складке, упирается в нос девушки, тем самым, заставляя чуть приподнять голову. Губы почти касаются её губ, щекоча нервные окончания, и Алмаз улавливает её нервную дрожь. На секунду ему кажется, что она сама готова поддаться порыву и впиться в него поцелуем, но ничего не происходит, она всё также испуганно взирает на него, не моргая. Он проводит языком по её губам, и Усаги отворачивается, бросая умоляющий взгляд на Сейю, но тот, осушая залпом остатки виски в бокале, лишь подаёт знак рукой, что всё под контролем. Алмаз разворачивает девушку спиной к своему другу, чтобы та больше не цеплялась за спасительную соломинку, и она смиряется - закрывает глаза. Она чувствует прикосновение губ, мягкое, но требовательное. Поцелуй углубляется и блондин плавно проникает в её рот языком, где движется по хозяйски, то погружаясь на секунду, то удаляясь, и эти движения монотонные и размеренные, демонстративно безразличные почему-то напоминают Усаги повадки собаки, лакающей воду из миски, но даже это заводит. В конце концов, девушка не выдерживает, отвечая на поцелуй в такой же манере с мерным погружением языка. Почувствовав это, поняв, что она сдалась, Алмаз разрывает поцелуй с довольной усмешкой, откидывает её волосы за плечи и целует в шею, всё ещё помня, как она неравнодушна к подобным ласкам. Вопреки ситуации Усаги даже не пытается превозмочь волну приятных ощущений, запрокидывает голову назад и размыкает губы, словно подготавливая себя к скорым стонам. Алмаз терзает её шею минуту, и девушка поверхностно дышит, но неожиданно ощущает такой же страстный захват с другой стороны шеи. Озадаченно она открывает глаза, приходя в себя и только сейчас осознав превратность ситуации. - Сейя... что вы задумали? Брюнет отрывается от её шеи, вскользь целует в губы и, приподняв её голову за подбородок, пару секунд всматривается ей в глаза. Его взгляд с поволокой Усаги не узнаёт. Он какой-то отрешенный и чужой, в нём кипит животная сила и такая же подавляющая энергия, как и во взгляде Алмаза. - Тебе же нравится, нет смысла отрицать! - Сейя... - Да, брось, детка! - перебивает её, раньше, чем она сможет привести какой-либо весомый аргумент. - Не ломайся, тебе это не идёт! Тебе же нравилось трахаться с моим другом! И со мной тоже! А мы вместе сможем доставить тебе такой кайф, которы ты даже представить боялась. Усаги понимает, что продолжать диалог бесполезно, а когда Сейя вновь впивается в её шею - что уже и не хочется. Она ощущает себя жертвой дуэта двух вампиров, которые пытаются высосать из неё все соки и жизненную энергию, чтобы она уж точно не могла сопротивляться, и которые своим напором и мощью погружают её в сладкое забвение. Сейя, оттесняя друга, чуть разворачивает девушку к себе, жадно целует, и от вкуса алкоголя на его губах голова начинает кружиться то ли от опьянения, то ли от наслаждения. Алмаз прижимается к ней сзади, отбрасывая её волосы в сторону и снова целует в шею между позвонков, на этот раз нежно и завораживающе. Его руки медленно продвигаются по полотенцу к её груди, и решительно избавляют девушку от этого клочка материи, и оно соскальзывает по телу и падает у ног. Избавившись от преграды, ладони Алмаза накрывают грудь, сжимают затвердевшие соски, касаясь костяшками пальцев торса Сейи. Почувствовав прикосновение, Сейя прерывает поцелуй, чуть отстраняется и, пробежавшись взглядом вниз по обнаженному телу Усаги, склоняется над грудью девушки и начинает ласкать языком второй сосок, его ладонь обхватывает грудь с силой, но эти ощущения ещё больше заводят девушку. Усаги еле слышно стонет, ощущая, как два парня со страстью терзают её грудь. Рука Алмаза освобождает грудь и скользит ниже, к животу, по разгоряченной коже, доходят до слизистой, а губы прокладывают дорожку вниз вдоль позвоночника девушки. Поцелуй в копчик свидетельствует, что Алмаз опустился на колени за её спиной. Его язык проходиться по ягодицам, оставляя влажный след, от которого кожу начинает холодить, а указательный палец чуть надавливает на клитор, отчего Усаги стонет чуть громче. От этого звука Сейя, кажется, понял, что наигрался с грудью, и тоже медленно сползает вниз, по пути проводя влажную дорожку языком по её животу. Он убирает руку друга от Усаги и касается её плоти языком, отчего девушка стонет протяжнее и громче. Ухватив за щиколотку, он отрывает её ногу от пола и опускает ступней на своё колено, тем самым, заставляя девушку раскрыться. Он быстро скользит языком по её клитору, и Усаги, не сдерживаясь, стонет ещё громче, вкушая умопомрачительные ощущения. Алмаз тоже усиливает напор, почувствовав укол ревности, оттого, что блондинка сладко стонет не от его прикосновений, обхватив губами её ягодицы, перемежая поцелуи с прокладыванием длинных дорожек языком. Всё, что было рациональное в мыслях Усаги, уже давно улетучилось, оставляя после себя лишь непреодолимое влечение, а эти ласки распаляют его настолько, что ей нестерпимо хочется, чтобы в неё вошли и грубо отымели. Язык Сейи выводит замысловатые фигуры на её плоти, и Усаги иступленно стонет, зарывается ладонью в его волосах, прижимает к себе сильнее, будто боясь, что он сейчас доведет её до точки и отстранится в самый неподходящий момент. Когда она чувствует, что оргазм близок, Алмаз разводит в стороны ее ягодицы и прикосновением языка ласкает анальное отверстие. Эти ощущения заставляют переключиться на них, отвлекают и не позволяют кончить. Он еще несколько раз проходится по кругу и напирает языком, пытаясь прорваться, помогает себе пальцем и, проникнув им на одну фалангу, проходится языком по стыку пальца и её кожи. Сейя поднимается с колен и расстегивает ширинку, и Алмаз понимает, что если сейчас не хочет получить мошонкой друга по подбородку, то ему тоже следует отступить. Он поднимается, отходит назад и наблюдает, как брюнет, закинув ногу Усаги себе на талию, подхватывает её, отрывая от пола. Девушка скрещивает руки за его шеей, закидывает голову за его плечо, а Сейя, крепко вцепившись в её ягодицы, сразу приступает к быстрым и глубоким толчкам, на что девушка реагирует томными стонами. -Сейя, смазка есть? - В шкафчике у кровати. – Не прекращая вколачиваться, отвечает он. Алмаз заглядывает в одну тумбочку, но кроме книг и женских побрякушек ничего не обнаруживает, обходит кровать и открывает дверцу другой тумбочки и там находит заветный лубрикат, попутно замечая, что стоны резко прекратились. Обернувшись, он наблюдает, как страстно лижутся эти двое и понимает, что медлить нельзя. Он возвращается к ним, приспустив джинсы, наносит гель на член и пристраивается сзади. Сейя даже перестает махать тазом, позволяя другу приметиться, и тот, пользуясь случаем, вводит член в анальное отверстие. Член входит достаточно легко, и у Алмаза успевает промелькнуть мысль, что товарищ успел разработать это отверстие, но ощущения слишком приятны, чтобы зацикливаться на них. Сейя, даже не двигаясь в Усаги, ощущает давление за стенкой влагалища, чувствует соседство, чувствует, как его члену становится приятно тесно от проникновения друга и срывается на тихий стон похожий на рык. Алмаз входит на всю длину и сразу же движется обратно, что побуждает Сейю тоже продолжить. Он подстраивается под ритм друга, поэтому сначала точно также медленно приподнимает Усаги за ягодицы и упускает, двигаясь тазом на встречу, а когда блондин начинает входить быстрее, тоже ускоряется. Они входят в нее синхронно, и девушка начинает стонать сильнее, ощущая прилив наслаждения и безудержную страсть обоих. Она откидывается спиной на Алмаза, и Сейя, сгибаясь, ласкает её грудь языком, чем только усиливает извлекаемые из неё звуки. Алмаз рукой поворачивает её лицо к себе и целует, ощущая на губах привкус её плоти, перенесенный на них поцелуями друга, но это распаляет его ещё больше. Он ускоряется, и Усаги стонет ему в рот, забывая двигать губами. Резкие толчки заставляют обоих просто елозить губами друг другу по лицу, пока брюнет не прекращает эти соприкосновения, развернув лицо девушки к себе. Ей, кажется, всё равно кого целовать, она с такой же прытью впивается губами в Сейю и, все также постанывая, засасывает в себя его язык. Брюнет наращивает темп и уже движется наперерез с другом, проникая в Усаги тогда, когда Алмаз покидает её тело, но это только больше усиливает наслаждение от скачущего давления на плоть. Девушка прерывает поцелуй и, запрокинув голову, стонет с ещё большим неистовством, что красноречиво говорит, что она близка к разрядке. Сейя, который и сам готов кончить, обхватывает за талию Алмаза, и толкает обоих к кровати. Несколько шагов, проделывая которые оба перестают толкаться в Усаги, и процессия разворачивается, падая на кровать. Сейя снизу, Алмаз сверху, Усаги по-прежнему по середине этого сэндвича. Блондин сразу же возобновляет движения, но девушка распластавшись на Сейе даже не помышляет принимать какое-то активное участие в процессе. Скольжение по члену брюнета осуществляется только благодаря резким толчкам Алмаза, от которых Усаги чуть продвигается вперед, а потом, увлекаемая его руками, возвращается назад. Сейя с силой приподнимает её ягодицы и вколачивается снизу. Девушка исступленно стонет, впиваясь ногтями ему в плечи, потом впивается губами в его шею, и выгибается всем телом. Брюнету хватает пары толчков под сокращающимися мышцами её плоти, чтобы кончить, и он отпустив таз девушки всё ещё ощущает движения друга в соседнем отверстии, но ему ничего не остается кроме того, чтобы ждать. Через минуту и Алмаз кончает с утробным рыком, соскальзывает с тела Усаги, и ложиться рядом с другом. Девушка жадно глотает воздух примерно минуту, а потом резко поднимается и стремительно покидает комнату на ватных ногах. Только что ей было божественно хорошо и она упивалась моментом блаженства, но как только поток эндорфинов в её крови начал сокращаться, она осознала всю порочность совершенного с ней действа. Мерзкое осознание того, что её милый Сейя, к которому она успела проникнуться за эти два месяца, точно также пренебрег её теплым отношением, предал её, променяв на сиюминутное наслаждение, заставляет её немедленно скрыться. Выйдя за дверь, она судорожно дышит, обдумывая, как быть дальше, но уставшее тело подкидывает только один вариант – скрыться в гостевой спальне, пока силы не вернуться. Уже через минуту Сейя засыпает, начиная колыхать воздух громким храпом. Алмаз поднимается с кровати и натягивает штаны. - Сейя, Сейя , ты такой большой, но такой наивный! Думал, что я смирился и забыл? Нет, просто холодная месть приятней на вкус. Знаю, ты будешь беситься, но всё равно простишь меня за эту шалость, всегда же прощал. Он выходит из комнаты и идет на поиски Усаги. Осмотрев гостиную и кухню, он возвращается и открывает дверь гостевой спальни. При его появлении, девушка, лежащая на кровати, вздрагивает, подхватывает покрывало и пытается им закутать своё обнаженное тело. Алмаз проходит в комнату, плотно закрывает за собой дверь и, облокотившись о стену, смотрит на неё долго, пристально, пытаясь понять, что у неё в голове. - Видишь, Усаги, он ничем не лучше меня. Такое же животное, которому наплевать на твои чувства. Единственное, что нас отличает, для выхода его внутренних демонов, ему требуется алкоголь, я же обхожусь без стимуляторов. Так к чему всё это? Ты знаешь меня дольше, знаешь чего от меня ждать, знаешь, что я никогда не подниму на тебя руку, а можешь ли ты тоже самое сказать о Сейе? Сегодня он открылся для тебя с новой стороны. Кто знает, на что ещё его может подтолкнуть алкоголь?! Не дури, Усаги, и возвращайся ко мне. - Я тебе не нужна. Все что ты хочешь сейчас, залечить свое уязвленное самолюбие. Но я больше неподвластна тебе. - Да, ну? Ты, правда, так думаешь? - Да. - Ой, не смеши меня! Я только что наблюдал, как ты смиренно подчинялась. И тебе, кстати, было очень хорошо. - И что? Может, ещё раз трахнешь меня, чтобы убедиться? – Усаги с вызовом откидывает покрывало, обнажая своё тело. - Нет, малышка! Ты хочешь этого, нестерпимо хочешь, поэтому, я дождусь, пока ты придешь ко мне. - Долго же придётся ждать! - Я терпеливый. Ты можешь словами отрицать очевидное, но я-то знаю. Ладно, верь в это, убеждай себя, но ты же помнишь, где меня найти. – Он открывает дверь и, развернувшись, произносит нараспев. – Я буду ждать твоего возвращения, мышка! - Всё кончено! Игре конец! Слышит он её голос, уже после того, как закрыл дверь. Вяло ухмыльнувшись, он покидает квартиру.