Я буду покорной

Глава 20. Эксперимент. Усаги стоит, прислонившись к двери спиной, и вслушивается в заключительный монолог Алмаза. В нём уже нет повышенных тонов и того радиуса эмоций, агрессии, язвительности и вызова, что были в начале, отчего слова кажутся проникновенными, правдивыми и необратимо врезаются в память мелкими въедливыми осколками, цепляющими что-то внутри. Следует хлопок, затем ещё один, ближе и мощнее, вибрацию от которого девушка ощущает кожей. Первый - Алмаз и входная дверь, второй - Сейя и соседняя дверь. Кто из них остался более недовольным разговором, очевидно, что только больше укрепляет веру в искренность слов Алмаза. Усаги выходит из укрытия, в нерешительности замирает у порога комнаты Сейи, но постучать не отваживается, и поэтому, потоптавшись минуту, возвращается в свою комнату, и закрыв за собой дверь, устало опускается на кровать. Слова Алмаза всё ещё звучат в голове, но и вся ситуация угнетает не меньше, заставляя испытывать противное чувство вины. Она словно оказалась на линии разлома двух миров, которые до её появления были единым целым, а теперь всё рушится, увлекая в пучину небытия обстановку, прошлое, её саму. Усаги отчётливо понимает, что сама подлила масла в огонь своим появлением и необдуманными фразами, будто в агонии рассыпая упрёками. Но слова Алмаза задевали, она слишком долго терпела, её слишком задевало его безразличное отношение. Он никогда не интересовался ею, никогда не спрашивал, не пытался узнать. Даже Сейя, заметил, что она левша, почти сразу, при первой возможности, а он, несмотря на год половых сношений даже не мог сказать, откуда она приехала в Лос-Анжелес. И эти его слова про Сейю, которыми он прямо дал ей понять, что его друга интересует только секс - можно подумать он сам ей предлагал руку и сердце! И пусть это правда, пусть единственная цель Сейи оттрахать её во всех позах и вышвырнуть за дверь за ненадобностью, она уже согласна на всё для разрешения этой ситуации, лишь бы вернуть прежнее душевное спокойствие. Только сейчас она начинает осознавать, как вымотал её последний год, как изменил, надломил, выпотрошил всё важное, сокровенное, ценное, что составляло неотъемлемые части её личности. Кажется, что она и сама заигралась, и больше не в состоянии отделить ту Усаги, которую в ней видел Алмаз, от той, кем являлась на самом деле. Все смешалось, всё надоело и единственные варианты, которые она видит: либо прямо сейчас уйти из их жизней, либо самостоятельно приблизить развязку, дабы убедиться в правдивости слов Алмаза. В любом случае, её кабала, её недосягаемая цель, невыполнимая миссия завершиться, и пусть она останется проигравшей, пусть весь этот год станет напрасным, она с чистой совестью начнёт новую жизнь. Осталось только определиться: уйти или действовать. Книжный червь внутри внушает подумать об этом завтра, как вещала её любимая книжная героиня Скарлетт О’Хара. Утром Сейи уже не было, он вернулся лишь за полночь в сильном подпитии. Глядя на него, девушка ощущала всю тяжесть своей вины, и не могла придумать ничего лучше, как закрыться в своей комнате. Так продолжалось несколько дней. Если она и заставала его утром, то напряжение между ними было невозможно перебороть, зато легко можно было ощупать кончиками пальцев. Сейя хоть и пытался делать вид, что всё в порядке, что ее присутствие в квартире его не тяготит, но получалось слабо, в каждом его взгляде читались терзания и тоска. В один из дней Усаги даже собрала вещи и, бросив сумку у порога, решила дождаться возвращения брюнета, чтобы поблагодарить за поддержку, временный кров и попрощаться, но он вернулся на удивление в приподнятом настроении, трезвый и совсем не поздно. - Ну и что это? - заметив сумку, словно демонстративно оставленную у двери, он устремляет на девушку ироничный взгляд. - Так быстро сдаёшься? Не дури, я не позволю тебе уйти, так что можешь начинать распаковывать вещи прямо сейчас. И, кстати, с Алмазом мы разобрались, так что если твой порыв уйти был продиктован только этим, тем более не стоит ему поддаваться. - Правда? Слава Богу! Я так рада за вас! Сейя проходит и садиться рядом с ней на диван. - Я тоже рад, но с другой стороны, теперь мы будем видеться реже, возможно, я даже не буду приходить ночевать. Эти несколько дней выбили нас из графика, придётся наверстывать упущенное время и торчать в студии до полуобморочных состояний. Уж поверь мне, теперь дружок возьмёт меня в своё рабство, будет сношать мне мозги, и не слезет, пока мы не закончим работу над альбомом. В общем, это, наверное, последний, свободный вечер в обозримом будущем. Чем займёмся? - Для начала я распакую вещи, а ты пока придумывай развлекательную программу. - Может, в приставку порежемся? - Легко! Спустя неделю Усаги ворочается на кровати в своей комнате и никак не может уснуть. Пронырливый червячок сомнений гуляет по закоулкам мыслей, оставляя за собой незримый, но осязаемый след, и никак не даёт покоя, пожирая девушку изнутри. Их приятельские отношения с Сейей наладились, но некая недосказанность в них ощущается. Она не видела его целыми днями, а поздно вечером, когда он возвращался, они вместе пили чай перед сном, непринужденно болтали, но все же было заметно, что его что-то напрягает. Слова Алмаза на счёт двух ночей, что будут достаточными для Сейи, сразу же всплывают в голове. И сейчас они не покидают её мысли, требуя скорейшего подтверждения или опровержения. Блондинка решительно поднимается с постели, и укутав своё обнаженное тело простыней, выходит из комнаты. Пара шагов и она открывает соседнюю дверь, проходит, пока запал не прошёл, и, остановившись у самой кровати, всматривается в его лицо. - Ты спишь? - спрашивает девушка и, не дожидаясь ответа, садиться на край кровати возле Сейи. Парень дремал, но проснулся от её шепота. - Нет. Не сплю. - ему не удаётся скрыть удивление в голосе от её появления в своей комнате в столь странный час. - Сейя, нам нужно поговорить. - Сейчас? Который час? Брюнет поднимается на локтях, сонно трёт глаза и тянется к телефону на прикроватной тумбочке, пропустив его вопросы мимо ушей девушка продолжила: - Что между нами? Мы друзья? Соседи по квартире? Я не понимаю. Мне не даёт покоя вопрос зачем ты меня привёз сюда... Знаешь, в тот день, мне показалось, что ты не просто спасаешь меня от нелепых отношений, что твой интерес ко мне не только дружеский, что ты хочешь большего, но эти две недели... Ты не воспринимаешь меня как женщину, порой мне кажется, что я превратилась для тебя в такого... не знаю... своего парня что ли... с которым можно пивка попить, посмеяться, поиграть в приставку... Скажи, кто я для тебя? Девочка-друг? Чужой человек, которого приходиться терпеть? Последнее время мне кажется, что моё присутствие тебя тяготит. Я могу уйти. - Нет, Усаги. Я этого не хочу, и ты, конечно, не чужой человек. Девушка ложиться на кровать рядом с Сейей, и тот поворачивается на бок, лицом к ней. В свете луны, льющемуся из окна, он отчетливо видит её лицо, и хотя из-за темноты почти не видно всей глубины радужки, он старательно всматривается в её глаза с отблеском света на зрачке. - Друг? - перечисляет она, словно наводящими вопросами хочет докопаться до сути. - Отчасти. - Ты совсем не хочешь меня? - А тебя бы это огорчило? Усаги лишь неопределенно пожимает плечами и отводит взгляд в сторону. Кажется, что её щеки должны вспыхнуть румянцем, но хилое освещение не даёт это распознать. - Какая разница, что я хочу? Это не имеет абсолютно никакого значения. Я привёл тебя сюда без каких-либо корыстных побуждений, и ты не должна чувствовать себя неловко, не должна думать, что за гостеприимство необходимо как-то расплачиваться. Ты была девушкой моего друга, и наверно, всё ещё испытываешь к нему чувства, но ты права, моё отношение к тебе не совсем дружеское, но я не хочу на тебя давить. Я даю тебе право выбора. Я не хочу принуждать тебя. Ты должна разобраться в себе, должна понять, что ты хочешь, а на меня даже не обращай внимания. - Но я хочу. - Значит, обращай. - Получается, если я правильно поняла, ты ждёшь инициативы с моей стороны? - Возможно, но только если ты к ней готова, если ты сама этого хочешь. - Я должна делать только то, что я хочу? - Именно! - Я к этому не привыкла, честно. Но я попробую. Ты сказал, что увозишь меня в новую жизнь, стало быть, пора что-то менять, да? Не дожидаясь ответа, Усаги приближается к нему и мягко целует в губы. Сейя какое-то время бездействует, но, в конце концов, сдаётся, проникает к ней в рот языком, придавая поцелую больше страсти. Девушка, почувствовав это, отстраняется, скидывает с него простынь и, целуя его торс, спускается ниже. - Господи, что ты задумала? - Поблагодарить за понимание. Тебе же нравился мой минет? Если кое-кто не врал. - Не врал, но не стоит... - Даже если я этого хочу? Девушка умело обращает слова Сейи против него, и он не находит, что ответить, просто лежит, чувствуя, как к члену стремительно приливает кровь. Блондинка удобно устроившись между ног, проводит языком по мошонке и продолжает движение по члену от основания до головки. Её губы образ вкатывают его орган, и она начинает сослать сначала медленно, но потом, ощущая всю его твердость, постепенно наращивает скорость. Парень тихо постанывает, ловя себя на абсурдной мысли, что её губы, как врата рая. От её нежных, но быстрых фелляций, он готов кончить уже через пару минут, уносясь как раз к привратнику Петру, который быстро отправит его в ад, за все грехи, которыми полна его жизнь и которые он хотел, но ещё не успел совершить. - Чёрт! Тише! Ты меня сейчас опозоришь перед самим собой, да и перед тобой тоже! - Почему? - девушка выпускает его член и всматривается в его лицо, насколько это возможно в темноте. - Потому что наградишь званием скорострела! Девушка ухмыляется и снова берет в рот его член, но всё же сбавляет темп, и Сейя вроде расслабляется. Усаги нестерпимо хочется доставить ему удовольствие, но ещё больше её заводят его стоны, которые почти прекратились, поэтому она снова ускоряется, и в очередной раз прибившись к его паху губами, останавливается и мощно сглатывает. Парень издаёт нечленораздельные звуки, почувствовав, как его член плотно стиснули мышцы глотки, он чуть не кончил, и сам не понимает, как сдержался. Сейя не хочет так быстро кончать, хочет продлить это сладкое удовольствие, поэтому резким переворотом на бок, увлекает Усаги за собой, захватом бедра блокируя её голову между своих ног. В таком положении девушке сложно контролировать процесс, чего, собственно, брюнет и добивался. Он обхватывает ладонью её голову и движениями таза сам регулирует скорость и глубину фрикций. Он входит в её рот гораздо медленнее и только наполовину, тяжело дышит, приходя в себя от нахлынувших ощущений, чуть не приведших к оргазму. Усаги сдавленно постанывает и эти звуки, похожие на мурчание кошки от удовольствия, ласкают слух парня, и тот снова чувствует особое напряжение в паху, но уже не в силах сдержать себя, кончает. Движение тазом прекращается, но девушка не успокаивается. Проглотив сперму, она продолжает сосать, вылизывая член с усердием, и Сейе ничего не остаётся, как резким движением выйти из неё. Он тяжело дышит с присвистом, с полустонами, а блондинка, так и не угомонившись, лижет ему яйца, поочередно засасывая то одно, то другое, то оба сразу. Парень пытается перевернуться на живот, но рука девушки обхватывает его бедро, заставляя передумать. Её язык и эти нежные, мягкие, томительно приятные ощущения, заставляют кровь снова прилить к члену, так и не успев отойти от предыдущих ласк. - Что ты со мной делаешь? - А ты сам не догадываешься? - лукаво улыбается Усаги и поднимается на руках. Сейя сгибаясь, хватает её под мышки и утягивает на себя, сначала откидываясь на спину, но потом, как только манёвр завершён, переворачивается, придавливая весом своего тела. Приподнявшись на локтях, он всматривается в её лицо, и не в силах противостоять желаниям, избавляет её от простыни, намотанной вокруг тела. Он входит в неё неспешно, но до конца. Девушка размыкает губы и выдыхает с тихим стоном, прикрывая глаза. Сейя замирает, наблюдая сладострастные нотки в выражении её лица. Её мимика так притягательна, так льстит его самолюбию, что он не спешит двигаться, наслаждаясь ею. Он нежно прикасается к её губам, проскальзывая между ними языком, и Усаги приподнимает голову, позволяя углубить поцелуй. Этот поцелуй так нежен и томителен, что оба начинают постанывать от удовольствия, и брюнет, наконец, начинает двигаться в ней, небыстро, почти изнурительно медленно и нежно. Девушка закидывает ноги ему за спину и сильнее прижимает к себе. Это продолжается долго, и, кажется, впервые за последний год Усаги ощущает, что с ней не трахаются, а занимаются любовью. Они кончают одновременно, как в сопливом романе или дешевом порнофильме. Сейя откидывается на спину, пытаясь привести дыхание в норму, сгребает девушку в охапку и крепко прижимает к себе. Оба почти сразу засыпают, а просыпаются в той же позе, одновременно, под незатейливую мелодию будильника. - Спи-спи! - Сейя выключает будильник и вновь распластывается на постели. Усаги, кажется, не внемлет его совету и, повернувшись на бок, подпирает голову рукой. Она смотрит на выпирающий под простыней орган и тянется к нему рукой, поглаживая сквозь ткань. - Это всего лишь утренний стояк. - ворчит парень, всё же приоткрывая веки. - Я в курсе, но думаю, не воспользоваться ли им. - она сбрасывает с него простынь и, оседлав его, вводит в себя член. - Ночью было сказочно хорошо... - она начинает медленно двигаться на нем. - Я пока начну, а ты... когда окончательно проснёшься, продолжишь... я хочу... чтобы ты... на этот раз... взял меня жёстко... хочу, чтобы ты отымел меня так... чтобы внутри всё болело... чтобы я не могла сдвинуть ноги... чтобы не могла ходить... - Ты серьёзно, да? Сейя резко поднимается, подминая её под себя. Его руки размещаются вдоль её спины, а кисти сжимают плечи почти у самой шеи. Он надавливает на них, плотнее прижимая девушку к своему паху, и начинает дико толкаться. - Может мне тебя лучше в задницу трахнуть? Для полной жесткости секса? - ухмыляется, глядя ей в глаза. - Ну, нет... ааа... мы с тобой покааа... слишком малооо... знакомыыы... ааа... в другой раз, ладнооо?! К тому же я даю в анал только после кунни! - Ты опять хочешь, чтобы я слишком быстро кончил? - Неееет! - Тогда перестань нести пошлости! И, кстати, я запомнил! Потом не отвертишься! Девушка протяжно воет, пока Сейя вколачивается до одури быстро. - Поцелуй меня! - Вот ещё! Жесткий секс без поцелуев! - Ну, пожалуйста! - Усаги тянется к его губам, но парень, лишь ехидно улыбнувшись, разворачивает её, ставит на колени и входит снова, резко, вырывая из неё утробный рык. Она извивается всем телом, выгибается, идёт ему на встречу, а её отчаянные крики оставляют после себя звон в ушах. Чувствуя себя на грани, Сейя нагибается, хватает её за волосы, силой заставляя прижаться спиной к своему торсу, и сразу отпускает волосы. Руки шарят по всему телу, потом стискивают грудь и зажимают соски. - Так достаточно жестко? - парень совершает резкий толчок. - Да! - Точно? - ещё один толчок и пальцы грубо сжимают клитор. - Дааа! - Уверена? От перевозбуждения она уже не в силах ответить что-то внятное. Он толкает её обратно и, сжимая её талию до синяков, вдалбливается, пока её стоны не переходят на ультразвук, и девушка не кончает, захлёбываясь в собственных слюнях. Последний, резкий толчок заставляет её упасть на кровать, она содрогается и ещё больше закапывается в своих длинных волосах. - Кстати, - Сейя поднимается с постели, бредёт в сторону душа, и обернувшись у порога, продолжает, всматриваясь в разнузданное, но такое манящее, тело на кровати, - если ты всё же сможешь подняться с постели и уйти, то я тебя найду и повторю попытку лишить тебя функции прямохождения. - Отлично! - Усаги переворачивается на спину и пытается избавиться от прядей волос, проникших ей в рот. - Ловлю на слове! - Сейя скрывается за дверью ванной комнаты, и девушка загадочно улыбается, сочтя, что всё идёт по плану, и пусть он пока не поимел её во всех позах, их секс был всё же разнообразен, стало быть, она на полпути к тому, чтобы узнать насколько Алмаз заблуждался. Эти ночь и утро многое изменили в их приятельских отношениях, а последующие два месяца были просто райскими, исполненными непомерной страстью и, даже кажется, любовью. По крайней мере, такой счастливой, Усаги не ощущала себя никогда. И, несмотря на то, что целыми днями Сейя пропадал в студии, их ночи были настолько жаркими, что казалось, не было этих удручающих часов одиночества в пустой квартире, не было тех обидных слов Алмаза, которыми тот дал понять Усаги о несерьезности намерений Сейи.