Хеллоупойнт

      Хеллоупойнт неумолимо приближался.       Том запахнулся в пальто и по привычке накинул согревающие чары, что за последние два часа истлели, точно угли в камине. Ветер трепал его волосы, но мужчина не замечал, как ледяной воздух касается теплой кожи лица, щек, сухих губ и едва открытой в вырезе свитера шеи, всё его внимание было сосредоточено только на ней.       На Минерве Макгонагалл.       Читаемая с двух строк женщина. Простая. Светлая. Очевидная. Легкая.       Замершая, как чудовище перед броском, на краю шаткой деревянной лодочки, она тоже смотрела вперед. Молчала. Черная шелковая рубашка, портупея и брюки из шерсти — определенно были слишком легкими для такой непогоды, но, несомненно, женщине было тепло в этой одежде, будто в пустыне Сахара. Вероятно, если сейчас взять и стать рядом с ней, то сила согревающей магии вокруг неё набросится и на него.       Отстраненная. Спокойная.       Реддл чувствовал горячие, обжигающие нутро волны магии возле неё. Они обтекали стройное тело и стелились по дну лодки, как туман, проникая во все рядом с ней. В дерево, в людей и даже в непослушное море, что казалось под такой силой и мощью тоже сдало свои позиции. Это как никогда напоминало ему их первую встречу в Египте. Первую встречу с Хатор.       Сейчас она сильно действовала ему на нервы своей холодностью. Ему было тяжело понять, что чувствовал он сам. Ориентируясь только на то, какой Минерва была без этой магии и какой стала с ней — было тяжело определить, взорвется она прямо сейчас или будет такой же безразличной.       Утром с ним попытался поговорить Рейнхард. Он первым заметил перемены в своей подруге. Первым забил тревогу, будто сам Том не понимал этого. Их ждало самое трудное испытание. Точно мало было только этого, но знакомая до закрученных в локоны темных волос Мири подбросила дров в костер.       Любовь.       Это было написано на её лице. До всего. Стесняющаяся, краснеющая и влюбленная Минерва была понятна и проста. Эта же дама, как сама судьба рушила стены, возводимые годами. Удивительно, что не теплое отношение к нему самому от Макгонагалл заставило сердце дрогнуть, а огненная мощь, плескавшаяся в ставшей словно в тысячу раз увереннее женщине. Страх, объявший его вчерашним вечером уже развеялся. На место ему ступила отрешенная правда — он сам с ней не справится. Сколько понадобится усилий, чтобы не дать Макгонагалл все разрушить — Реддл даже не хотел предполагать.       Вероятно всё, что у него было. Все артефакты и все крестражи.       Быть развеянным без попытки сопротивляться — в его планы точно не входило. А гадать — перевесят ли ярость Хатор те жалкие, как сейчас казалось, чувства сосуда, коим и являлась Минерва Макгонагалл после того, как сбросила ожерелье, — Тому даже не хотелось думать. Ясно было, что нет.       Неожиданно его плеча коснулась чья-то рука. Напряженный Реддл вздрогнул — он даже не слышал, как у нему подошли Медея и Мартин.       — Могу я обратиться к ней? — спросила девушка очень тихо, но даже такой шепот заставил Тома покрыться испариной.       — Нет! — яростно шепнул он, сжимая руки в кулаки. Один шаг или один неверный миг — всё будет испорчено.       — Погоди, — мягко обратился к нему Рейнхард. — Позволь ей…       И не успел Реддл сказать и слова против, не успел Мартин даже закончить свою речь, как Медея сделала шаг вперед и громко позвала:       — Леди, Мирерва! — коверкая имя Макгонагалл, голос девушки прозвучал слишком звонко в обнимающей лодку со всех сторон тишине. — Я прошу прощения, но как мне к вам теперь обращаться?       Железная спина женщины не шелохнулась. Она чуть повернула голову на звук и, даже не взглянув на Медею, отрезала:       — Хет-Херу, владычица Хатхор, Достохвальная богиня плодородия, Носительница жезла, дарующего жизнь, Владычица небес с прекрасными локонами, Сияющая, подобно бирюзе, NEPHERIÊRI.       — Простите… — только и успела ответить Медея и была тут же остановлена Реддлом:       — Сейчас же отойди от госпожи!       Он вполне реально беспокоился, что злая часть Мири возьмет верх и им не поздоровится. Богине Хатор вполне было под силу утопить их всех в море, не моргнув и глазом.       Однако Макгонагалл все же обернулась. Они невольно коснулись взглядами. Соединились вмиг и даже воздух заледенел между. Полыхнувшие голубым огнем глаза Мири проникали под кожу, разрезали на куски и поджигали плоть. Реддл ощутил себя не в своей тарелке, однако вопреки его ожидании радужка Минервы за секунду приобрела свой естественный цвет, точно женщина взяла себя в руки.       — Зови меня как и прежде — Мири. Мое полное имя для тебя все также трудно произносимо, — улыбнулась она.       Улыбка прежняя — взгляд другой.       Она не смотрела на Медею. Она смотрела только на Тома. И улыбалась. Он видел кровь на дне её зрачков. Он помнил ту ужасающую мощь. Помнил, как она прикосновением пальцев рассекла кожу у него на шее. Помнил дыхание смерти на своих губах. Поцелуй. Отчетливо, словно это было вчера.       — Госпожа Мири, — вновь позвала её неразумная Медея, — как вы себя чувствуете?       Женщина сдвинулась с места. Шла, точно летела, — такими легкими казались её шаги. Рейнхард, почувствовав недоброе, дернул Медею за руку и моментально заслонил её своей спиной.       — Лучше, чем когда бы то ни было. Смертному мужу не иметь надо мной более власти.       Презрение на миг коснулось её лица.       — Мири! — предостерегающе рыкнул Мартин, но та лишь продолжила улыбаться.       Щелчок, и взгляд её перемещается на лицо Рейнхарда. Том теряет скупое чувство безопасности до нуля. Сейчас они открыты перед ней. Они не готовы. Он не думал, не предполагал, что его желания сбудутся так скоро. Реддл считал, у них есть время, чтобы попытаться овладеть тем проклятьем, что проникло в Макгонагалл в Египте.       Но судьба решила иначе.       — О, не переживай, Рейни, — от этой детской клички Мартина передернуло, но он не сдвинулся с места. — Я выполню то, что предначертано. Ты вернешь себе облик человека. Обещаю тебе.       Пальцы коснулись его подбородка. Несмотря на разницу в росте, Минерва Макгонагалл смотрела на Мартина с высока. Мужчине стоило отдать должное — он не стушевался. Встретил и взгляд, и прикосновение с полным достоинства видом, а может, дело было в том, что Рейнхард почти не помнил, на что действительно способна Минерва под властью Хатор. Под властью Ока Ра.       Зато это очень отчетливо помнил Том.       Женское тело затянутое цепями. Голубой огонь взгляда, сжигающий до пепла, низвергаюший в ад. И то необузданное ничем и никем сексуальное желание, на дне зрачков, в уголках глаз, в улыбке. Хатор была его самым страшным кошмаром — смертью. Вот что она несла на своих хрупких плечах.       Мартин попробовал было взять ее за руку, только поднес запястье и тут же с силой одернул, обжегся.       — Мири, отчего ты такая горячая?       Реддл хмыкнул. Слова Рейнхарда напомнили ему сказку о красной шапочке — «Отчего у тебя бабушка такие острые зубы?» Про удлинившиеся по велению хозяйки ногти — можно было даже не упоминать. Бледные руки Макгонагалл с такими когтями — выглядели, будто она сошла со страниц маггловских сказок о ведьмах.       Черные ресницы сделали взмах, худые плечи качнулись и правая рука Мири наконец отпустила подбородок Мартина.       — Здесь довольно холодно, не находишь?       Голос ломкий, чуть хриплый, но спокойный. Даже до скрипа — светский.       — Погода тут и правда ни к дементору ледяная, — отозвался вместо Мартина Том, и следом отдал приказ: — Скоро причалим, будьте готовы!       Обращался Реддл скорее к своим людям, нежели Минерве. Он отвернулся, взмахивая рукой, чтобы обновить истлевшие со временем защитные заклинания на лодке.       Послышался смешок. Реддл сжал зубы. Хотелось взорваться. Не в его правилах было получать и принимать такое пренебрежительное отношение к собственной силе. К себе. Его уважали и боялись — никак не насмехались. А уж если кто и малодушно рисковал повести себя столь неразумным образом — этот кто-то всегда, ВСЕГДА жалел об этом.       — Дорогая госпожа, — сквозь зубы прошипел он. — Пока я руковожу этой группой, будьте так добры — слушаться!       Опять этот взгляд из-под черных ресниц. Насмешливый. Но следом за ним короткий кивок. Том знал правило — на мёд поймаешь больше мух, чем на уксус, — но даже его хваленой выдержки тут не хватило.       Словно в подтверждение своих слов, Реддл, сам не зная зачем делает это, прибавил лодке скорости. Созданный мановением магии ветер подхватил их и понес вперед. Деревянное судно качнулось на нос, некоторых усилий стоило удержаться в вертикальном положении всем стоящим на лодке магам, кроме одной единственной фигуры. Невероятный контроль держал Минерву ровно. Никакие чувства, казалось, не застилают ей более глаза, в отличие от Египта, где богиня еле сдерживала свой гнев. Говорило ли это о том, что внутри у нее потух ураган? Или это было затишьем перед бурей?       Никто не мог знать.       Хатор или, если говорить верно, — Сехмет — не поддавалась расчетам. Том мог сколь угодно считать, что хоть отчасти контроль все еще был в его руках, но ведь он не был даже на долю таким глупцом, чтобы позволить всему этому идти своим чередом.       Её нужно было подмять под свое влияние как можно скорее. Показать, что он не боится. Он бессмертен — может и не на треть, как объятая древней магией Минерва Макгонагалл, но уж точно не должен дать ей и шанса сомневаться в своих силах. К сожалению, даже ночь, проведенная без капли сна, не принесла ему ни одной стоящей идеи. А Менат, то ожерелье, что сдерживало её раньше, было рассыпано посреди берега за их спинами. Том пробовал собрать его обратно, но магии в бусинах больше не было.       Оставался разве что только один крючок. Возможно, даже два.       Первый касался Сета. Еще будучи в Египте, Том узнал, что целью культа, что призвал единственного известного миру анимага, способного становиться кошкой, в пустыню прямиком в объятья Ока — было вернуть к жизни бога Сета. С ними двумя культ собирался подмять под себя весь Египет, для начала. Возродить Сета тогда никто не успел. Входит ли это в планы самой Сехмет — стоило узнать первым.       И второе.       Мифы. Вся история, известная современным людям о древних египетских богах, строилась лишь на мифах и теориях. В Луксорской национальной волшебной библиотеке Том касался Хатор и ока Ра только косвенно. Некоторые мифы противоречили сами себе, некоторые были настолько полны воды, что можно было бы нырнуть туда с головой. Но у бога Ра из тех мифов однозначно был весьма великолепный способ — обуздать злую силу, что овладела в общем-то вполне миролюбивой Хатор. Прямо как сейчас, под влиянием Ока — богиня стала злом во плоти. Расчетливой и жестокой. А избавило её от этого — магией зачарованное…       Пиво.       Её просто-напросто опоили, выведя тем самым из состояния перманентного гнева и вернув ей возможность здраво мыслить. Парадоксально, но наводило на кое-какие мысли.       Минерва Макгонагалл любила хорошее и дорогое вино. Она с удовольствием угощалась им тогда в библиотеке Луксора. Стоимостью в несколько сотен галеонов. Редко — женщина желала выпить другого напитка. И самое главное, что у одного из членов их команды действительно было в наличии пиво. Оставалось дело за малым — всего-то узнать: Что именно было замешано в том мифическом напитке, что злоба женщины испарилась? И была ли основой того древнего зелья магия или пьяные боги подобны пьяным людям, что наполняются весельем с каждой каплей этанола, попадающего в кровь.       Несмотря на некоторую комичность ситуации, Реддл решил начать со второго. Он едва заметно подозвал к себе Нотта. Дабы максимально обезопасить разговор, он подумал спросить у того нечто абстрактное и несущественное. Проследив за тем, как Мири отворачивается обратно в сторону приближающегося берега, Том связался с Кантанкерусом посредством леггилименции:       — Подойди к Макгонагалл и предложи ей выпить пиво.       Глаза Нотта полезли на лоб, но Реддл был неумолим:       — Скажешь ей — это способ искупить свою вину за нападение на неё на корабле. Отдашь и уйдешь. Но прежде — удвой в нем дозу алкоголя. Кивни и отойди от меня если понял!       По выражению ужаса на лице Кантанкеруса было понятно — он четко последует короткой инструкции и не будет задавать вопросов, хотя именно им с Лестрейнджем в прошлое столкновение с Сехмет не повезло больше всех и мужчина четко знал, на что способна эта кажущаяся хрупкость Мири.       Знания Хатор о нынешнем мире основывались только на знаниях самой Макгонагалл. Раньше, даже во времена Салазара Слизерина, маги были менее изобретательны. Не существовало и сотой доли тех заклинаний, зелий и чар, коими сейчас в полной мере обладал Лорд Волдеморт, а значит, если не силой, то ловкостью и хитростью он сможет с ней побороться.       К тому же блестящий браслет Лагерты так странно и вовремя пришелся весьма в тему. Неизвестно, сколько от Хатор блокировало украшение и имеет ли Макгонагалл достаточно власти, чтобы подчинить грубую ярость себе. Это тоже предстояло узнать. А как лучше сделать это, если не за бокалом пива?       Том рассчитывал, что к острову они причалят минимум через час, и только это время у него было, чтобы постараться разобраться во всех своих догадках и гипотезах.       И Дамблдор. Пора было подумать и о нем. Полгода назад именно он отправил Мири к Акэнатону в Египет. Тот в свою очередь под предлогом экскурсии и изучения древних мифов послал женщину в гробницу с ловушкой культа. Позже то письмо, что Макгонагалл написала профессору, за несколько часов до того, как культ превратил её в Хатор, — не достигло бы носа Дамблдора так скоро. Тот явился уж слишком рано. Полдня — малый срок, чтобы та сова долетела до Лондона и старый маразматик успел перенестись в Египет. И не просто абы куда, а именно в Луксорскую библиотеку, где повстречался со всей компанией Пожирателей и с ним самим.       Конечно, здесь была связь. И он же, пресвятой Альбус, вновь отослал её с этим проклятьем в груди обратно к нему, к Тому, за якобы спасительной миссией. Здесь также — буквально всё не вязалось в стройный ряд переплетений.       Было у Реддла и еще одно важное в системе подозрение, но оно было слишком уж шатким.       Что, если вездесущий нос профессора вынюхал гораздо больше, чем Том предполагал? Что, если Альбус Дамблдор знает не только о том, что Реддл собирает маленькую армию, получил несколько весьма сильных артефактов, овладел Темной магией, но и о крестражах?       Что, если Дамблдор готовит для Минервы роль весьма важную в дальнейшей игре?       После его последнего письма, того самого, что Том не дал ей прочесть прошлым днем, — многие карты будто открылись.       «У Тома Реддла есть один важный секрет. Узнай его.» — написал профессор, но о какой тайне идет речь? Крестражи? Миртл? Наследие Салазара? Убийства?       Выдав Мири на берегу Норвежского моря под северным сиянием часть истины, Том поставил на красное. До того, как Мири порвала сдерживающее её украшение, план состоял в том, чтобы четко проконтролировать, какую именно пресловутую «тайну» женщина по его указке решит сообщить Дамблдору. Впоследствии именно этот шаг должен был вывести его на правду. Настоящую. Открыть все карты старика.       Сейчас же уверенность таяла на глазах.       Её нужно взять под себя! Подмять всю силу, и как можно скорее. Безоговорочно.       Трансфигурировав два бокала для пива, Том расплылся в самой очаровательной улыбке, на которую только был способен, и сделал шаг вперед.