"Т" Значит "Твёрдо"

Машина поднялась в гору и остановилась возле огромной площадки с V-образными подъёмными кранами, штабелями густо-фиолетовых и тёмно-красных брёвен, низким длинным бараком и маленьким поездом из рогатых платформ, на которые как раз опускал стянутые клешнями красные брёвна кран. В будочке крана сидела девушка, лихо управлявшая им при помощи сенсорных перчаток. Сбоку от платформ следил за погрузкой полный мужчина в белой каске и распахнутом на пузе оранжевом жилете. Неподалёку тихо стучал мотором крохотный зелёный мотовозик, похожий на мягкий знак. Бородатый машинист в плотной куртке с высоким дутым воротником и чёрных бесформенных штанах возился у колёс, что-то там подкручивая. У ног мужчины, обутых в высокие шерстяные сапоги, стояла мятая серая маслёнка с длинным носом. Земля засыпана щепой, веточками, сухими листьями. От площадки вверх уходит просека. — Вира, вира! — крикнул толстяк, и пачка брёвен приподнялась, — На меня! Майнай мало! — команды он сопровождал взмахами руки. За брёвнами ревел и визжал какой-то механизм. Рычащий трактор на гусеничном ходу волок вниз зажатые в трёхпальцевом захвате толстенные длинные ветки. Олеся опять переключила камеру на плечо. Бож-ж-женьки, подруги умрут от зависти! Столько впечатлений! Они вышли из машины. Влад немедленно воткнул в зубы элрету с кольцом цвета кофе латте. Пахло хвоей, смолой, чем-то сладковатым и пронзительной сырой весенней свежестью. Из барака выбежала тощая женщина в дутой белой куртке и такого же цвета бейсболке. Она подошла к Ларисе: — Здравия, госпожа баронесса. Происшествиев нету, за ночную смену отгружено пятьсот двадцать один куб розки, голубы — двести кубов. За вчера — восемьсот сорок и триста одиннадцать. — Спасибо, Дина. Мы пройдёмся немного тут. — Ларис Георгиевна, мне бы крановш-шиц пару, как с отпусками-то быть? Василова вот-вот в перку ляжет. — Берите, учите, Дина, — пожала плечами баронесса. — Я вас когда в том сдерживала? — Двадцать пять рублёв им уже мало, наглые девки пошли. Баяла я вам, разбалуете. — Объяви семнадцать стажёрам, двадцать семь — крановш-шикам. Остальное — по старому расш-шёту. — Может, сразу по три червонца? — начальница заглянула хозяйке в глаза. — Школу не на что содержать будет, — отрезала та. — И так голуба залёживается. Оставь её пока. До осени. — Слушаюсь. — Людей перебросишь на посадки. — Исполним, — Дина черкала стилом на планшете. — И Дудку тоже засади розухой. — Исполним, Лариса Георгиевна, — кивнула Дина. Было ей лет пятьдесят. Сухая, жилистая, руки исцарапаны, ногти неровные. Лицо худое, нос, как у совы. — А что такое «перка»? — тихо спросила у мужа Олеся, когда Лариса с управляющей двинулись в обход штабелей и принялись что-то обсуждать. — Перинатальная клиника, родильная. — Блин, точно же. А почему дерево голубое и розовое, когда оно фиолетовое и красное? Ответил Влад, идущий впереди справа: — Полежит на воздухе, сойдёт густь. Через пару-тройку дней будет тот самый благородно-голубой, как модно в терранских хоромах. А розовым это дерево не за цвет зовут, у неё крона на розу похожа. Кстати, листья у неё белые, как у чайной розы. — А почему же её не видно с того берега? — Посмотрите на баланы, розуха короче. Она низкая. А голуба высоченная, вот одну её и видать. Пошли, я вам ещё фудур покажу и маслянику. За брёвнами обнаружился вполне обычный жестяной ангар с широкими воротами и цепным, с крюками, конвейером, который Влад обозвал «лесотаска». Ещё один кран с захватом вместо гака уложил на него целый ствол с ветвями, и дерево поехало внутрь, откуда и доносился рык. В сарае стояла огромная машина, вокруг неё — несколько рабочих. Один сидел на месте оператора, за деском. Другие собирали выпадающие через боковой проём ветки и вязали их проволокой в пучки. Третьи граблями стаскивали в яму с наклонными жестяными стенками кору и щепки. Под потолком на рельсах стоял жёлтый тельфер на поперечной балке. У стены в кармашке висел примитивный пульт. Из другого конца машины выехало голое бревно. Цепная пила опустилась и срезала толстый комель, тяжело грохнувшийся в ручную тележку. Рабочий тут же откатил её в сторону и сбросил в кучу таких же в углу. — А зачем ветки собирать? — любопытничала Олеся. — Они и щепа идут на бумажную фабрику, — пояснил Влад, оглядываясь как-то по-особому, по-хозяйски. — Трактор-трелёвщик отвозит их вниз, там измельчитель стоит. Версты полторы отсюда. А вот этот бункер вытаскивается тельфером, — Влад показал пальцем под свод крыши. — И ставится на платформу трелёвщика. Вместо него — пустой. — Вы делаете бума-а-а-агу-у-у? — Де-е-ела-аем, — передразнил Владислав террианский говор. — Картон, обёрточную, гербовую и полиграфическую. Кстати, на Терре ещё не вошли в моду бумажные книги? — Не-ет, — протянула Олеся, подумав, что это было бы прикольно, бумажная книга, прямо как в старину. У дедушки была одна. Старая, жёлтая, без обложки. Собачка соседская изодрала, дрянь такая. — А супруг ваш большой любитель. — Ион? — изумилась Олеся и бросила на мужа заинтересованный взгляд. Чем он ещё у этих туземцев заразился? — Олесь, ты не представишь, как это приятно, с бумаги читать! Поедем в город, зайдём в лавку, если тут есть. Там даже пахнет… особо. — В молле есть, — кивнул Влад. — «Волшебная Заря» называется. А ещё обёрточная бумага заменяет на Рубиде пластиковую упаковку. С пластиком у нас напряг, да и эко сохранять проще с бумагой. — А картон — это что и зачем? — Визитки натурные. Они из картона делаются, толстой, жёсткой бумаги. — С прошлого года мы выпускаем тонкий картон, — похвасталась присоединившаяся к ним Лариса. — Влёт идёт с этой модой на визитные карточки и открытки. — Открытки? — Карточки с ладонь. С одной стороны — арт, с другой — пишется адрес и краткое пожелание, поздравление. Принято пересылать друг другу к празднеству. — Вау! — Олеся аж в ладоши захлопала. Во дают рубидеры. Посылать друг другу бумажный арт с поздравлениями! Ви-и-инта-а-ажно-о-о, ж-ж-жуть. И то, что об эко думают — тоже зайчательно. Свалки на земной орбите не первый год проблема, всю Луну изрыли — мусор хоронить, а тоньше трешринг не становится. Бумага прекрасно распадётся или сгорит. Клёво! Владислав остановился, наклонился, потёр колено. — Прихватило, сенс? — озабоченно спросил Ион. Вместо ответа старший Стахов болезненно поморщился. — Рано ты трость бросил, — укоризненно заметил Аташев. — А что такое? — в Олесе проснулся медик. — У вас был перелом, Владислав Георгиевич? — И перелом, и два пробоя гаусс-иглами, — кивнул Ион. — Перед Новогодьем каркас ему сняли. — Мамочки-зайчики… Оссподи, какая древность, каркас Елизарова! Или Степуги? Но это тоже седая старина. Да-а-а, медицина тут, прямо скажем, в зачатке. Конечно надо тросточку! Вот прямо сейчас бросить эту экскурсию и ехать в молл за красивой, современной тростью! И в книжную лавку зайти, интересно же. — Лариса Георгиевна, давайте лучше в город съездим, Владиславу Георгиевичу необходима опорная трость. Это я вам как врач говорю! — безапелляционно добавила Олеся, нагло повысив себя на целую ступень. — Батюшки, никак учёный доктор! — худая Дина обернулась и вдруг, приложив руку к сердцу, отбила в сторону Олеси низкий поясной поклон.

***

«Ма, ты извини за плохое слово, но иначе никак. Я в а-ху-е. Тут так почитают медиков, просто кошмар какой-то. У нас и рядом не стояло. Обидеть врача тут немыслимо, оказывается. Но с другой стороны, если врач плохой, ему жизни не будет, мигом звания докторского лишат и на самое дно запихнут. Медицина тут слабая, ма. Аппаратов почти нет, вот и стараются доктора как могут, чтобы пациентов спасти! Мне весь энтпрайз в пояс кланялся, госпожой доктором звали. В глаза так смотрели, что прямо плакать захотелось. С надеждой, с робостью. Лариса Георгиевна аж за сердце схватилась и сейчас в авто меня всю изругала, что я сразу не сказала. Оказывается, она «приняла меня не по обычаю, что люди-то скажут»?! Господи, ма, меня принимали, как графиню какую, но вот не как доктора. Прямо стыдно стало, прикинь? Я ЛГ и говорю: «Я фельдшер, вообще-то». А она — «Да какая разница, лишь бы лечить умела. Террианский фельдшер, да ещё скоропомощник, считай доктор». Мы сейчас едем в Елецград, это самый большой город в провинции, 50 тысяч живёт. 50.000 у них большой город, а? В Вельске под 200 и считается маленьким. Открылась я случайно, ВГ стало дурно, когда он нам показывал лесозаготовки (ЛГ совещалась с управляющей, Диной). Оказывается, г-н обер-ротмистр был ранен в ногу и в голову. Ему ставили каркас. Судя по описанию, Степуги. Ма, у нас уже лет сто такое не делают! Мы только по истмеду проходили. Ты можешь представить, чтобы перелом давал знать о себе через полгода? Короче, надо тросточку. Вот за ней мы и едем. Посылаю тебе ролик, который сняла в поместье и в дороге, ну и на энтпрайзе. Смотри со звуком. Всё, пошли предместья. Чмоки». — Медицина у нас очень разная, — объяснял Владислав. — Во-первых, большинство народа, в том числе и богачей, живёт на юге. Рубид заселялся с востока на юго-запад. На север пошли те, кто предвидел эту ситуацию и хотел оторвать себе больше земли. Во-вторых, медицина для богатых и бедных — небо и земля. Есть клиники и санатории, не уступающие террианским. Они на юге и очень дорогие. Мы с Женей Градским одногодки. Но он выглядит на двадцать пять-тридцать лет благодаря южной медицине. А я — сами видите. «Ага, Женя — это всё-таки он. Князь. Мамочки-зайчики!» — Для бедных людей она недоступна, и врачи на север не рвутся. Алина Оттовна получает у Лары сто тридцать рублёв, а врач санатория в Лазаре за куда меньшую нагрузку и хлопоты — рублёв двести. Ещё у нас есть Палий Макарович в Россохе, в земской клинике. У него от земства жалование восемьдесят. А приходится на них двоих почти пятнадцать тысяч человек. Олеся прикрыла глаза в ужасе. Один врач на семь-восемь тысяч народу! — Если бы вы согласились поступить ко мне на службу, я бы сей же час положила вам сто на испытательный и сто тридцать через месяц, — добавила Лариса. — А своему свёкру передайте, что мне инвестиции не нужны. Акционерство у нас не в чести, тут больше семейные предприятия. Но я с удовольствием представлю его той же Веронике Долгополовой с её фабрикой изящной мебели, девочке со сбытом тяжело. Может, его заинтересует наша речная рыба и моллюски? Анжелика Весемировна также бы не отказалась от компаньона. Есть и другие фабриканты, лавочники, ремесленники. Но для этого нужна личная встреча. Согласится ли он лететь на край света? — Отец ещё крепок, чего бы не слетать? — пожал плечами Ион. — Я вот вряд ли с ним пересекусь, мне так часто отпуск не положен. — В Клесвицы можешь, — сказал Влад. — На том большой мерси, сенс. Это вариант, от Роко час на экспрессе. — Кстати, Ион, предложи ему вложиться в ТСЭ. Может, он их счета возьмёт? Не нравится мне председатель правления последнее время. Ион глубоко кивнул. Он не торопился, вёл машину медленно, позволяя любимой поснимать вволю. «Робур» бежал по одноэтажному холмистому городку, Леон работал за штурмана. Начался очередной крутой подъём, а на холме возвышалось огромное кубическое здание цвета морской волны. Оно совершенно разрушило всё очарование! «Здравствуй, отец. Как твоё здоровье? По просьбе мамы Олеся спросила у Стаховой насчёт инвеста. Сама она не желает, но в Чащах знает многих, чьи энпрайзы (бизы, дело, как тут говорят) могли бы развиться благодаря вложениям. Однако, здесь не принято решать дела по связи. Приезжай сам или пришли Григория Константиновича. Влад предлагает тебе вступить в «Товарищество Сверхскоростных Экспрессов» — первый на Рубиде маглайн. Он строится на потенциально прибыльном маршруте между двумя крупными биз-сити. Пошли месседж, если решишься. Связь со мной такая: Альмарак, Рубид, 8-102-314-314-68-19, штаб 2й Драгунской Дивизии. В сообщении пишешь: «ЛС» (личное сообщение). 5я бригада, ОТГ 530, ротмистру Аташеву И.В. Учти, что месседж идёт 2-3 суток, ЛС пересылаются в последнюю очередь. Иной связи в этом районе нет. Я могу приехать только в город Клесвицы, от Рокограда на экспрессе час. Организую встречу, а то не разберёшься. Тут всё иное. Ион». «Я за тебя очень рада. Наконец-то ты нашла свою лужу. Тебе так нравилось копаться в кишках и дерьме, что в наш круг совершенно не вписывалось. Захолустной Онеги тебе, милая, конечно мало! Надо было давно туда улететь. Как же, кланяются ей, ври больше. Да кому ты нужна, кроме своего кобеля! Кстати, Риточка нашла себе удачную партию с моим братом, съела? Удачки. Не утони в грязи, кто же тогда будет копаться во всякой гадости за жалкий стольник?» — Вот что я ей сделала? — Олеся чуть не расплакалась. — Ещё подругой считала. — Ничего, кроме того, что ты счастлива, а она объелась впечатленьицами, пироженками и мужиками. А счастья нет, только и всего, — пожал плечами Ион. — Забань и забудь. — Это кто такие пакости пишет? — взъярился Леон. — Да я этого брата вызову и проткну как муху. — Бросьте, право слово, Леон, — махнул рукой Аташев. — Не стоит семейка Богдан-Шацких не то что дуэли, лишнего движения. Химпроды. «Шацкий» лимонад знаете? — Нет. — Вот это их коммерция. Лимонады и энергетики. Всякие там джусы пятиградусные в жестянках. Дрянь химская. — Фу. Флот таким не снабжают. После возвращения и обеда засели в библиотеке. Олеся была просто очарована обилием бумажных книг. Были и кристаллы, но бумажная — это просто уютно и запах непередаваемый! А какие тут картинки, даже лучше анимации. Вечно можно рассматривать. Жаль, лавка оказалась закрыта — хозяин простыл, говорят. Но ортопедия убила. Только простые палки с фиксатором. Потом приказчица всё-таки вынесла типа особую, в пыльной коробке. Два шестьдесят, говорит. С амортизатором хотя бы. А хотелось антиграв подарить Владу, но нет тут таких! Ужасно. Ему ведь будет мешать, занимать руку! Да и офицер с палочкой нелепо смотрится! Нет-нет-нет. Всеми правдами и неправдами выписать нормальную. Ма мессовать, чтобы прислала, денег вернуть с первой же получки. Три рубля за железку! Сдурели! Столько нормальная антига стоит! Цены на продукты удивили. Оливка, наконец, поняла, почему те же тридцать рублей считаются хорошим жалованием. Еда в десять-двенадцать раз дешевле, а полуфабрикаты — почти даром! Они, разумеется, не эко, но мы же неприхотливые, верно? На стольник тут можно как царица жить. Вещей дешёвых полно. Вполне себе подобрать приличный комплектик. Оказывается, куртки продаются однотонные, все фенечки нашивают сами или у мастера. Во крутяк! Можно сделать по своему вкусу, а если не нравится — перекрасить любой лоскут! Есть колеры в крошечных тюбиках. Всё в вашей фантазии! Хм, и ручках, конечно, тоже, но она научится! Хотя бы назло этой кривляке Маруське. Ой, да ну её, дуру. У тебя же есть замечательный любовный роман на бумаге и с картинками. Завернёмся в пушистый плед, погрузимся в перипетии повествования и дадим мужчинам обсудить дела. Ну, и чуточку подслушаем, уголком уха.