"Т" Значит "Твёрдо"

Выйдя утром к завтраку в светлую, пронизанную лучами местной розоватой звезды столовую, Олеся обнаружила нового гостя. Владислав в штатском пиджаке и брюках сидел спиной к ним, обняв спинку стула, а на следующем за ним месте развалился молодой тёмно-русый худой мужчина в расстёгнутом чёрном с серебром мундире ВКФ. Лариса была на этот раз в белом халате из-под которого виднелась футболка. — Ой, доброго утра, — махнула рукой баронесса. — У нас по-простому. Яйца, тосты, кофе-чай. Сами намазывайте-накладывайте. Аташевы переглянулись. Олеся была шокирована контрастом со вчерашним чинным обедом. Ион отодвинул жене стул напротив космолётчика. Влад повернулся: — Добрейшего, Ионушка. Олеся Павловна, — он ткнул спейсмана кулаком в бок. — Это чудище в звёздах — мой блудный братец Леон. — Блудный — это ты! — заржал Леон. Он был тоньше коренастого брата. Лет тридцати. Живые ясные глаза. Один серый, другой зелёный. На плечах лежали погоны капитана первого ранга. — Уже крейсером командует, — не без гордости сказал Влад. — Меня обскакал, младшо́й. — Вы командир крейсера? — вежливо удивилась Олеся, не зная куда провалиться в своём платье для приёмов. — Крейсер «Аметист», — подтвердил разноглазый. — Тяжёлый. — Это Ион и Олеся Аташевы, — Влад чуть повёл рукой в их сторону. — Ион командует у меня эскадроном, а вот Олеся Павловна вчера прибыла с Терры. — Зрю, — хмыкнул Леон. — У вас до сих пор в глазах ад и нейтрон. Ничего. Приживётесь. Рубид для тех, у кого есть руки и мозги. Ротмистр, вы бы чаю налили, кофеёк маронский, его только Влад хлебать может. — Я больше чай люблю, Леон. — О темпора, о морес! — воскликнул капитан и всплеснул руками. — Славка и чай. Немыслимо. — Времена меняются, братец. — Да уж зрю, — Леон подался вперёд и сел прямо. — Но ты всё равно молодец. Выжил, выкарабкался. Это немало при твоей-то службишке. — Ты надолго? — На месяц, у меня отпуск. — Я уезжаю завтра, — сухо сказал Влад. — Почему так мало? — огорчилась Лариса. — Потому что в секторе неспокойно, Лара. Чуйка моя прямо бьётся. — Да загони ты её в угол! — поморщился каперанг. — Бьётся — не выбьется. Тебе дали четверо суток без дороги, вот и не надо раньше старта в облака смотреть. — Леон, — Влад прищурился. — Сколько у тебя народу под рукой? — Четыреста пятьдесят. — Во. А у меня втрое больше. У тебя там ордунг, у меня Хларау, где под каждым кустом дуревар сидит. Гробозоры ещё объявились, алиены где-то бегают. Мы на пути к расположению краулер спалили. Краулер! Которые до того только в Дизере встречались. Вот как он через весь Рубид перемахнул? — У тебя же эскадрон был вроде? — А теперь батальон, — не моргнув глазом, приврал Влад. — Король справится, Ворон, — поддержал Леона Аташев. — Давай вправду отдохнём чуток. Олеся хочет про Рубид послушать. А ты на истории мастер. — Ворон! — расхохотался Леон. — Замечательно тебе, братец, позывной подобрали. Сидит, зыркает, клюва не хватает! — Это моя погремуха в юнкерском, Лео, — Влад огладил шевелюру. — Я же чёрный был. — Седина и шрамы… — Леон протянул тонкую руку и прямо пальцами подхватил пластинку глазастого сыра, — …украшают мужчину. Солидный дядька стал. Нет, правда. А всё прочее — в дюзы, Слав. Так значит, вы только приехали, сударыня? Это об вашего кибера я чуть шею не свернул? Олеся жалобно посмотрела на мужа. — Леонид, не пугай гостью, — притворно-строго сказала Лариса. — Олесенька, вам хлеба подрезать? — Мы сами, — Ион потянулся за ножом с костяной ручкой и украдкой ткнул жену в бок. — Прекратите стесняться, Олеся, — Лариса налила себе молока в чашку. — Мы не звери и не земные аристо с их вечно вколоченной в мозги серебряной палкой. Мы рубидеры. А рубидер — это труд и упорство. И воля. И простота. И умение отвечать за себя. — Не слишком ли много труда? — заметила Олеся. — Труда много не бывает, — отрезал Владислав и посмотрел на террианку в упор. — Кому хочется расслабухи — на Терру. — Но у вас так мало автоматики! — А она нам не очень и нужна. Машина не должна быть умней человека. Иначе человеку будет нечего делать и нечего есть. — А как же соцмин? — Минимальное обеспечение? — Да. — Его нет в колониях, Олеся, — обер-ротмистр развернулся к столу и упёрся ладонями в край. — Терра паразитирует на колониях, не давая нам развернуться. Мы бы могли многое производить сами. Но нельзя. Запрещено. Слышали когда-нибудь про Матвея Величко? — Не-а. — Он перианец. Был. Фермер, обычный фермер из Шенанны. Величко много лет выращивал фрукты и занимался селекцией. И однажды получил грушу, которую назвал «великан». — Подождите, Владислав! «Великан» же вывели в имперском институте генезиса! — А вот и нет, Леся. ИИГ попросту отобрал саженцы у Матвея. Эту историю я услышал от него самого. Догадываетесь, где? — В Хларау? — В вокзальном буфете, в Клесвицах. Сломленный, больной старик зашёл туда пропустить стаканчик и погреться между рейсами. Он получил урожай и пошёл за патентом. На следующий день приехали полиция и санитарный надзор. Величко обвинили в использовании метароидов. Это такие усилители роста растений. — Но метароиды запрещены, — заметил Ион и поставил перед женой тарелку с бутербродами. — Вот именно. Запрещены, потому что провоцируют рак. Полицейские выкопали саженцы и спилили две взрослых груши. А в сарае неожиданно обнаружили несколько тубусов с неведомым порошком коричневого цвета. — Сами и подкинули, небось, — хмыкнул каперанг. — Величко клялся и божился, что это не его, — продолжал Владислав. — Через две недели суд конфисковал его земли и оштрафовал за «опасные эксперименты». Причём в заседании про порошок вообще ни слова не сказали. Матвей потерял всё. Он ехал тогда из Рамидии в Рокоград, откуда ходят корабли в Альстар. — Там же пираты! — Там есть и вполне обычные государства, Олеся, — возразил Владислав. — Вот туда он и хотел уехать, чтобы начать всё с нуля. А через пару месяцев ИИГ под фанфары представил публике «новый прорыв славянской науки». — Вы ему поверили? — Видите ли, Олеся, я тогда уже лучше понимал людей. Так вот, я считаю, что дед не врал. Конечно, он был малость не в себе, голоден, измучен. Он ехал на местных поездах, так дешевле, чем на прямом. Потому и попал в Клесвицы. — И что вы сделали? — Купил ему обед и коробку сублиматов в дорогу. — Вы добрый. — Многие зовут меня бешеной тварью, — Стахов-старший сложил руки на груди. Глаза смотрели холодно, колюче. — Так вот, история Матвея Величко не единственная. В Хларау были когда-то лаборатории. В том числе генетическая. Хозяйку не помню, надо файлы глянуть. Её уничтожили православнутые в начале века, — Стахов потянулся всем телом, как кот. — Чуть меньше ста лет ЦПС практически правила Рубидом. Конечно, её влияние упало ещё в двадцатых, но когти она не отпускала до прошлого года. И метрополия не сделала ни-че-го, чтобы привести попов в чувство, а кодекс законов — в соответствие с общеимперским. Церковь зарезала очень многое. В том числе и любые ростки развития, изобретений, усовершенствований. Зато полным ходом строились сталелитейные заводы и горные комбинаты. Проповедовались труд до могилы и скотское терпение. Терре нужны твердосплавы и продукты. Ну и мой лес. А нам остаётся минимум. Это идиотизм: на сельхозколонии — нехватка продовольствия и запрет на селекцию! — Стахов тяжело выпустил воздух, он уже зло смотрел на террианку. — Ваши чудеса и социальный рай — прямой результат арбайта колоний! — Владислав, успокойся, пожалуйста, — ровно и строго произнесла баронесса. — Олеся ни в чём не виновна. Не порть чудный день. Олесенька, солнышко, будет ещё время поболтать. Кушайте, пожалуйста, не обраш-шайте внимания на этого пророка. Плотненько, плотненько. А после завтрака поедем гулять. Я вам тут всё покажу, хорошо? — Лар, ты бы приказала мясного, — заметил Леон. — А то мы тут со Славкой подмели тарелочку, гостям кости остались. Баронесса приподняла скатерть на углу и мазнула по сенсору.

***

«Мамуська, хау. Вот, выдалась минутка, пишу. Я увидела, наконец, настоящих Стаховых. Они простые, ма, как мы с тобой и папой. Кажется, вчера баронесса сама испугалась террианки. Потому всё было по этикету. А сегодня с Иончиком выходим к столу при полном параде и что мы видим? Хозяйка в халате поверх растянутой майки, Владислав в костюме чуть получше лакейского, без галстука. И ещё целый капитан 1р. в распахнутом мундире на стуле качается. Ты можешь себе такое в Архангеле представить? А тут запросто, оказывается. Они говорят, что главное — руки и голова. Что киберы отнимают хлеб у людей, представляешь? Они очень милые, ма. Хотя от некоторых суждений я просто фигею. Ну нельзя быть таким дремучим! ВГ рассказывал, что на Рубиде 100 лет правила церковь, а Терра ничего не делала, чтобы исправить положение. Им запрещают производить многие вещи и преследуют за новое. Не могу в это поверить. Зачем? Смысл? ВГ иной раз похож на душевнобольного. Но Ион говорит — он нормальный и умный, только издёрган. Нет, ему несомненно необходим психолакс. Он, как сторожевая собака, рвётся обратно. С трудом уговорили не спешить с отъездом. Во! Поняла, кого он напоминает! Лайку! Верный и преданный пёс, весь смысл жизни — охранять хозяина или дом. Ма, они злы на нас. Потому что Терра требует от них столько еды, что у них самих не хватает. Хотя стол в поместье хороший и всё эко. Жуточки как вкусно! Но ведь это богатые люди. У них лесопилки по всей провинции. Леонид Георгиевич — Леон по-домашнему — весёлый и смешливый. Он командир тяжёлого крейсера, а ему нет и 30-ти, представляешь? Ой, надо одеваться потеплее. Мы сейчас едем смотреть окрестности. Сегодня чудный день, ма. И уже почти тепло, только ветерок ещё бррр. Чмоки-лайки, ма!»

***

— Владик, я не могу дёргать Петю, он вчера сделал две тыш-ши вёрст. Лео водит плохо. Покатай нас, а? — Лар, а я сколько сделал? У меня зад полосатый. Может, пройдёмся пешком? — Почему это я плохо вожу? — обиделся капитан, указывая на спортивную машину сбоку от крыльца. — Ты в прошлый раз перевернулся. А твоя маленькая. — Давайте я, — вмешался Ион. — Я, Лариса Георгиевна, вашего брата ученик, водить умею. — С трёхосной машиной управитесь? — Лара накинула шарф. — Конечно. — Пойдёмте в гараж. — Пошли, Оленёнок. Заодно покажу тебе «крокодила». Во-о-н они под вышкой стоят. Влад! Их два! — Я дал ребятам погулять до один-девять. Ион нахмурился: — Ты их не слишком ли балуешь, командир? — Не думаю. Не сидеть же им в поместье. Пусть навкусняшатся хоть немного перед вечными рационами. Я отвечаю, Ион. — В последнем я не сомневаюсь, сенс. Пошли, Олесь.

***

Угловатый «робур» цвета хлебной корочки весело бежал по шоссе вдоль реки. Олесю забавляло всё. Красотища! Живописное ущелье с прыгающей по синеватым камням рекой, горы на том берегу, заросшие густыми лесами. Ниточка винтажной железной дороги, выскочившая из-под обрыва и подвинувшая шоссе чуть дальше. Очень удивило, что рельсы не ограждены. Что по тропинке вдоль них спокойно шла пара девчонок с меховыми наушниками поверх плоских шапочек-беретиков. Курточки коротенькие, пухлые, яркие — все из разноцветных треугольничков и квадратиков. Джинсы в обтяжечку и эти страшно лохматые полусапожки. — На свиданку, небось, с кавалерами, — Леон откровенно веселился. — Ух, я бы с левой дал плазмы! — Лео, — укоризненно протянула баронесса. — Не, ну а чо, — каперанг дёрнул плечом. — А, братюня? К нам идут, больше некуда. — Мэйби, за реку. В Чесву, — лениво отозвался Влад с левого края заднего сиденья. — Так и шли бы по тому. — Мост-то дальше, почти напротив нас. Это, наверное, россохские. — А, да. Нет, я примечаю, что девки у нас хорошеют! И это есть хо-ро-шо! — Леон не мог спокойно сидеть на месте. Всё время вертелся. — Лео, а ты по мостику так же бегаешь? — осведомилась Лара. — Сидеть спина устанет. Хожу, поглядываю. Сажусь, когда манёврим. А то кэп, летящий кубарем по палубе, в мирное время вызывает смех, а в военное — панику. А ты, Слав? — Раньше на квадрике ездил, сейчас у меня команд-машина. И вот что-то начал замечать, что спину покалывает. Может, от того, что вечно боком сижу? — Боком? — Так кресла стоят, — Стахов почесал щёку. — А сколько всего там народу? — Вообще, «крок» рассчитан на двадцать рыл. Экипаж — двое, механик и стрелок. Капральство — десять-двенадцать человек. Санитарка берёт троих максимум и может пять сидя ещё взять. А у меня в машине пятеро. — Экипаж, ты?.. — Оператор БПЛА и РЭБщик. — Продумано. — Кстати, я вчера чуть дуба не дал, Лар. БПЛАшник мой спокойно наших вальдов чесал. Кстати, а где Гарик? — Его Андрюшка к бабушке взял. Такие друзья стали — не разлей вода. Ион Васильевич, на следующем перекрёстке налево. Только за светофором следите. — Слушаюсь, матушка-барыня, — шутливо отозвался Ион и подмигнул Олесе. Та не выключала наплечную камеру, снимая дорогу, встречные машины, пейзажи. «Карелия» и «Нордлайт» уже визжали на все лады. Сима Веррис была в диком восторге. Более практичная Вика Аникина написала, что папа связался с УДК за дозволением открыть турлайн на Рубид и просил поснимать какие-нибудь винтажные города и энтерпрайсы, чтобы составить план первого тура. Аташевы-олд также отметились: «Рада за вас, Олесенька. Страшно немного и плачу, но очень за вас рада. Как ты там будешь, деточка? Надеюсь, образуется. Ты умненькая, знающая. Васенька просит дать ему связь с г-жой баронессой. Всё инвест да инвест. Будет случай, попроси её, золотко». — Олесь, а ты не задумывалась о блоге? — спросил Ион, когда они затормозили перед красным сигналом в прямоугольной коробке на столбе. — По-моему, у тебя получается. — Зайчики! — завопила Оливка. — Да я буду самым модным вояжгером сезона! — Успейте до туриков, — буркнул Влад. — Они засыпят всех фотками. — Ой, пока УДК раскачается. — Сейчас покажу вам лесоповал, милые, — усмехнулась баронесса. — Нам на этот мост, да? А почему по нему поезд идёт? — Олеся вытянула руку, чтобы снять синий газотурбер с наклонным носом и разделённым на четыре части лобовым стеклом. Он тянул два десятка вагонов с брусьями, полдюжины крытых и четыре пассажирских в хвосте. Машина грозно рявкнула гудком и повернула на прибрежную линию. Вагоны угрожающе кренились. — Ой, а почему людей с грузом везут? — Совмещённый мост, — лениво пояснил Влад. — Чтобы лишний не строить. А поезд грузопассажирский, потому что ездят мало, но все-таки ездят. Чисто пасс будет убыточным. А вот такой раз в полдня вполне себе. — Поезд раз в двенадцать часов?! — Олеся раскрыла глаза. — В семь-восемь. — Утром проходят два регика, — вмешалась Лариса. — И вечером. На работу людей развезти и домой. — А если задержался? — Такси, автобус, — безразлично протянул Владислав. — Смотрите, лесовозы с той стороны пошли. Огромные, безносые тягачи вереницей шли с правого берега. На каждом четырёхосном прицепе — толстые брёвна, завёрнутые в пластобрезент с уже знакомой Олесе надписью «ЛЕССТАХ». Сойдя с моста, они выезжали на перекрёсток и тяжело поворачивали хвостом к ним, на север. — Так это ИХ лесовозы! — вырвалось у террианки. — Лес Стаховых! — Ага, — подтвердила Лариса. — Фирма «Лесопилки Стахов и сын». А цвета наши, гербовые, Олесенька. Дедушка ничего, кроме зелёного дерева на синем фоне, не придумал. — И поезда ваши, да? — Нет, поезда компании «Бира и Светломорье». Синий — гербовый цвет ещё и князей Градских, хозяев Светломорья. Кстати, надо будет Женьке месснуть. Олеся притихла. Матушки-зайчики, уж на что Аташевы были богаты, но с князьями не общались. Князья это где-то там, в небесах, у самого престола. А тут князь попросту «Женька»! А может, это княжна? Возлюбленная Владислава? Он же такой привлекательный мужчина на самом деле. Подумаешь, сед. Это исправляется в пять секунд. Но его седина не портит, наоборот, импозишн! Она обернулась назад: — Ну-ка, скажите «сы-ы-ы-ыр»… Стаховы сдвинулись поближе. Зайчательный кадр! Хитро улыбается Леон, приветливо — Лара, устало и добро — Влад. — А вы все бароны? Надо снимок правильно подписать. — Я беститульный, Олеся. Пока Славкой дракон не закусит. — Олесь, давай я тебе продиктую, тут метропольских подписей не поймут. Леонид, вы какой эскадры? — Ион тронул машину с места и выехал на гулкий арочный мост. — Девятой. — У вас флагман? — Бог миловал, — усмехнулся каперанг. — Таксистом штаба не работаю. Девяносто третьего отряда крейсеров командир. — Ого! — Олеся была в восторге. Какие они скромные тут. Свой корабль упомянул, а отряд — нет. — Так, Лариса Георгиевна, тут налево или направо? — Налево. — Окс. Так, пиши, Оленёнок. Слева направо: семья Стаховых. Дворянин Леонид Георгиевич Стахов, капитан первого ранга девятой эскадры ВКФ Славянии, командир девяносто третьего крейсерского отряда и тяжёлого крейсера «Аметист». — Ща, не части… ага. Дальше. — Её Милость баронесса фон Готтеншафт-Стахова Лариса Георгиевна, вдова… — Микаэля Георга барона фон Готтеншафт, — суховато отозвалась Лара, глядя в окошко мимо носа Влада. — Простите великодушно. Так, записала? — Да. Не тряси, плизз. — Дорога такая, — Ион то и дело объезжал огромные лужи на просёлке. — Владелица фирмы «Лесопилки Стахов и сын» в скобочках — «Лесстах». — А также агрофирмы «Георг Готтеншафт», — уточнила Лариса. — Угу. — Из поместья Стафорт, провинция Верхние Чащи, — продолжал диктовать Ион. — Начиркала. — Барон Стахов-Чащенский Владислав Георгиевич, обер-ротмистр Колониальной Армии Славянии, командир первого батальона пятой бригады второй драгунской дивизии Рубида. Кавалер орденов «Белой Линии», «Алого Ястреба с мечами». Влад, тебе старое восстановили? — Да. — А чего не носишь? Непорядок, на губу посажу. Так, Лесь, ещё «Алое Сердце» ему допиши. — И медаль за оборону Нойе-Кельна, — буркнул Стахов. — На губу… замотался, знак купить забыл. — В Рокограде исправим. Или тут офицерская лавка есть? — Нету, — злорадно отозвался Влад. — Значит, терплю до Роко, так и быть. Олесь, комендант форта Уликово. Леон, у вас награды есть? — Ястреб с мечами, Комета — вторая и третья, Святого Станислава и Адмирал Надеин. — Соли-и-идно, братец, — протянула Лариса. — Направо, Ион, только грузовик пропустите. — Ещё б его не пустить, махину такую, — Ион притормозил, пропуская высокий фургон с квадратным радиатором на торце длинного капота. — У меня тоже есть медаль. Купеческая. Это надо писать? — спросила Лариса. — А как же! — воскликнула Олеся и покрутила стило. — Серебряная «За усердие». Фотка, наконец, улетела в паблики. — Ой, родителей ваших забыли, — огорчилась Олеся. — Да ладно, и так сойдёт, — Ион почесал нос костяшками пальцев.