"Т" Значит "Твёрдо"

— Олеж, зайди на мостик. Кольцов удивился. С Черниковым, командиром «Князя», они давно на «ты», этот космолёт чуть ли не штатный у ССД, но на мостик так просто не зовут. Полковник спустился к капитану 2-го ранга. Мостик у «Сподвижников» чуть выше носа, сильно ниже горба. Вопреки мнению киношников и дилетантов, рубка спрятана в глубине корабля, а не на краю корпуса. Это разве что у некоторых цивильных транспортов макушка в спейсе, над трюмом, да и то не всегда. — Что случилось? — Кольцов подошёл к командиру корабля. Толстяк Черников стоял за спинкой кресла штурмана, в полукруге пультов. В приподнятом на «подиуме» командирском «троне» он сидел редко. С короткими ногами слезать неудобно. А ноги Боре оторвало у Алеймы. На регенерации что-то начудили, новые ходули вышли в два раза короче. И получился такой колобок на тумбах, вечный комплекс на оставшуюся жизнь. Правда, медики уверяли, что можно ампутировать и вырастить заново, но за денежку, в страховку не входит. Вот и скрипел Боря зубами, скаредничал во всём и копил на операцию. Мундир до дыр занашивал, туфли наловчился машинным маслом натирать. — У нас гости, — мрачно сообщил Черников. Кольцов встал сбоку от штурмана Любы Тимковой, уставился в кольцевой монитор. — На полвторого, господин полковник, — подсказала Любовь Григорьевна, эффектно смотрящаяся брюнетка в оливковом полускафе с триколором и синей восьмиконечной звездой РВАФ на левом рукаве. — Спасибо, Григорьевна, вижу, — Кольцов охватил ладонью подбородок, сжал чуток пальцы. — Здоровый, чёрт. — Это монитор, — угрюмо сказал Черников, чьи плечи едва возвышались над пультом. — Импульс от него линкорский. Толстая скотина. Правее и ниже — транспорт. Теперь и Кольцов разглядел прячущийся за приплюснутой махиной транспорт катамаранного типа. Этот был тримараном — толстая сигара главного корпуса, с движками, кубриками, баками, рубкой. По бокам на пилонах висят две сигары покороче, чтобы не мешать стрелять маневровым дюзам в носу и корме. — Транс нам не мешает, — сказал офицер огневых установок, а по-флотски — старший канонир, Рошальский. — Баки внешние, лишить хода — раз плюнуть. А вот этот урод — проблема. Монитор и впрямь был уродлив. Линкорский двигатель потребовал расширения корпуса в корме. Из «мыльницы» корабль превратился в этакий конус с угловатым контуром кормовой «юбки». — Что же ты такое и что тут потерял? — озвучил свои мысли полковник. Пара явно маневрировала, готовясь к входу в атмосферу. — СЧ даёт, он свенслоур, — пояснил кап-два. — Но не припомню у скандов таких чудо-юд. — Да какой это свенслоур! — Рошальский включил жёлтую готовность. — Пират, небось, или мерк. — Для пирата… для пирата… великоват, конечно. Но как раз на Альстаре всё может быть, — штурман вызвала справочник по спейсшипам Ойкумены. — Господин капитан, это пират! — воскликнула женщина. — «Уорд Террор» некоего Джонса. — Боевая! — прорычал Черников, наклонив лохматую башку, как бычок. — Борь, ты с ним не сладишь, — возразил Кольцов. — Это моник, броня метров восемьдесят. А он нас видит? — Видит, конечно, — РЭБщик в дальнем конце пульта опёрся о деск локтем и задумчиво рассматривал картинку. — В инвизе мы бы сами ослепли. — Видит, но всерьёз не воспринимает, — канонир Рошальский потянулся, не вставая из кресла. — Мы для него торгаш. Борис Николаич, а может под дюзами пройдём да подпалим задницу? Слабое место у любого, у кого двигун в корпусе. — Ракета может расплавиться в хвосте, — командир жевал губы. — Какой у линкора диаметр сопел? — Метров шесть, не меньше. Зайдёт, как шар в лузу. — При шестиметровых дюзах след будет… — Черников быстро побегал пальцами по браслету. — Больше семи километров. Не успеет ракета, сплавится на раструбе. А он сообразит, что мы не коммерс. На краю у него минимум четыре ретирадника. — Волков бояться — в спейс не ходить, — хмыкнул канонир. — На зуб лезть — через жопу выпасть, — отпарировал капитан. — Ты, Сань, ракетки на взводе держи, а ручки-то с гашеток убери. А то мало ли. Люб, сколько у него пушек? — Нет данных, — штурман дала машинному сигнал «малый вперёд». «Князь» полыхнул выстрелами тормозных дюз в носу. — Он наверняка переделан по максимуму. Кольцов сжал челюсть так, что пальцы побелели. — Самая гадость, что он садится на ту самую точку, что мы наметили. Ну, или чуть южнее. Черников некоторое время молчал, потом кивнул. — Судя по вектору, он должен выйти над севером Рубида. — А в атмосфере можно атаковать? — спросил Кольцов. — Ещё хуже. Здесь температура следа быстро гасится абсолютным нулём, а в воздухе след вытянется на полста кэмэ, Олег. — Как он собирается планировать? Корпус совершенно не динамический. — На агэшках пойдёт, — дёрнул плечом космолётчик. — Или плоскости выдвинет. Английские крейсера так садятся, канадские, бразильцы. — Мониторы, вообще-то, арабская придумка. — Моны все кому не лень строили. — А если завалить транспорт? — подал голос канонир, которому явно чесалось. — Вряд ли на этом «Уроде-в-Теории» есть кто-то, кроме команды. Уж больно клыкаст, такому пушкарей надо рыл сто. — А нам много надо? Тебя одного с избытком, — подколол приятеля РЭБщик. — У него пушки больно разнотипные и башни вон по хребту. Похоже, на ручном драйве. — В башне может быть податчик и привод поворота-наводки, — Черников вцепился в подлокотник штурманского кресла. — Пираты не ходят большими командами. Больше рук — меньше доля. Сотни две там есть, слишком велик. Но вряд ли все канониры. Ну хорошо, допустим, транспорт с десантом, ибо похож, собака. Завалим его без проблем. Но в том и дело, что моник завалит нас. — А если сразу спиралькой гнутой втопить? — предложил Рошальский. — Юность вспомнил Сашулька, — расплылся в улыбке капитан. — Эх, гуляли мы лихие в наши юные года, те налёты боевые в сердце нашем навсегда, — пропел он строчку из песни. — У него только с одной стороны тридцать одно внешнее орудие, по хребтине — двадцать. Если даже предположить, что треть — это ракетницы, от полутора-двух десятков ПКРов нам не уйти. Это тебе, Санька, не малый миноносец, а я Черников, а не Арников, царство ему небесное, — вздохнул пожилой пилот. — А давайте его сдадим, — предложил РЭБщик. — Планетарной обороне. — Ты только мессанёшь, он нас разнесёт. — Лайт-паком не успеет. И зачем рядом-то? Дай ход, Любаш, да заложи вектор подальше. Отойдём тыщ на тридцать, мессанём. Он как раз в литтораль войдёт, а там эта махина — мишень — пальчики оближешь. Литторалью у спейсманов называлась атмосфера. — А мы? — Черников обернулся на хитреца. — А мы, Борис Николаевич, вернёмся позже, когда его будут растаскивать на сувенирки школьники. Заодно грузовиком займутся, вот и проскочим втихую. День-два ведь не играет? — Что скажешь, Олег? Кольцов отпустил челюсть и потёр шею. — Враг врага не друг, конечно, но союзник. Я за. Нанесём господам славянам визит тридцатого или первого, ничего страшного. Когда это спецоперы в срок укладывались? — Штурман. Курс уклонения, машине вперёд до средний-полный, — распорядился капитан Черников, почуяв чёткий план действий.

***

— Кэп, торгаш уматывает. — Нассал в штаны, бродяга, — ухмыльнулся Джонс. — Пусть идёт, у нас дело есть, парни. Сбавить ход до малого, угол семьдесят-тридцать два. Прогреть антигравы. — Есть капитан, — вахтенный пилот защёлкал старомодными тумблерами, чуть склонил голову в шлеме мендрайва. Монитор опускал нос к планете, повернул левее. «Уорд Террор» готовился обрушиться на проклятых хамелеонщиков всей своей яростью. Десант пойдёт по выжженной земле, когда всё будет кончено. А пока мерки будут шурфить точку «сервер», он, Джонс, напомнит о себе сучьим ублюдкам, что сдриснули без боя. Как там город зовётся? Ислис, да? Будет Киселькис. Из крови и кишок. Б.Т. представил себе самодовольного епископа Аврелиана и оскалился. Он идёт мстить.

***

Оперативное командование «Гранд», или попросту штаб ПКО Рубида, базируется на низкой орбите над Ново-Камчаткой. Так повелось с тех времён, когда столицей было Ратниково. 28.03.2389-го в 17:22 Цивил «Казак», приписки порта Владимир, Великоруссия, передал сообщение, что на высокой орбите над Дизером заходят в атмосферу корсарский монитор и средний трёхкорпусный транспорт. Поскольку моник у корсаров был один, оперативный дежурный сразу подумал об «Уорд Терроре». Сведения о корабле разнились, но сводились к одному — большой, хорошо вооружённый. Б.Т. Джонс — опытный кэп. Кап-два, сидевший на дежурстве, не стал беспокоить командующего. Насчёт Флибусты инструкции предельно просты: обнаружить-уничтожить. Он поднял с ближайшей орбитальной крепости эскадрилью торпедоносцев и передал боеготовность-два на крепости нижней орбиты, так называемую «Линию-9». Затем дежурный налил себе кофе из автомата, подключил на монитор радары наземного базирования и сел ждать результатов. Четвёрка торпедников добралась в указанную точку за сорок минут, спустилась в литтораль и пошла по предполагаемому вектору посадки. Может, будь там один осторожный Вранец, привыкший по-тихому садиться в укромном месте, они бы и не засекли прикрытый РЭБ-зонтиком корабль. Но монитор плох тем, что такую махину в атмосфере не скрыть никак. Длина корпуса восемь тысяч метров, ширина около двух тысяч. Представьте засвет на радаре. К тому же «Мила Аполоди» имела выдвижные плоскости и была покрыта керамикой, а Огнебарт на неё пожадничал, вгромив всё в пушки и движок. АГ с трудом держали огромный корабль в атмосфере, вспомогательные движки работали с перегрузкой. «Террор» пердел всплесками энергии и выбросами тепла на всю округу. В районе мыса Клевер, что на побережье Песков, торпедоносцы сбросили «Гранду-Зеро» абсолютно чёткую картинку надвигающегося ужаса. На тот момент под пузом «забавной черепахи» было сто десять морских миль или двести три с половиной километра воздуха. Целеказание «Линии 9» было выдано немедленно. Учитывая особую сложность и высокую защищённость цели, крепости не пожалели ракет. Всем гражданским лайнерам было приказано немедленно уходить из района или оставаться на земле. Добавочно с базы Валентиново один за другим взлетали поднятые сигналом «воздух-красный» аэры ВВС.

***

— Чёрт-те что, — цедил сквозь зубы вахтенный пилот. — Мастер, агэхи нас почти не держат. Отрабатываю взлётными. Дюзы под брюхом монитора хлопали выстрелами, подбрасывая махину, чтобы хоть как-то удержать её на эшелоне. Джонс и сам был уже не рад, что ввязался в этот рейд. Когда они с басками громили Мирабо, он не садился, просто высадил десант и ждал на геостационарной орбите, поддержав наземников ракетами. К тому же Мирабо была россыпью посёлков на рубиновых приисках, а не серьёзной колонией с ПКО и ВВС. Похоже, предстояла расплата за самоуверенность. В ином случае Барт рванул бы в спейс на полной тяге, плюнув на солары Круга и «Милу Аполоди», но в трюме лежали девять тысяч бомб, которые влетели ему в триста соларов, или, по местному курсу, восемнадцать тысяч славрублей. Даже для того, кто прибрал некогда к рукам больше сотни тонн красных камушков, сумма неслабая. Да и злоба за смерть брата Роджера не давала уйти просто так. — Меняем курс на Ислис, — решил капитан. — Передать на «Аполоди» — идти прежним курсом! Сначала разнесём этих перекрещенных ублюдков, потом разбомбим Цар и уйдём на орбиту. Ну их в блэку, эти наземные дела! Тоскливо взвыл ревун. — Мастер, ракеты! — Твою мать! — заорал Огнебарт, хватаясь за ближайшее кресло. — Полный вперёд! Отстрелить обманки! «Уорд Террор» увеличил скорость. Вранец, у которого на пульте тоже замигала ракетная тревога, резко бросил «Милу» в сторону материка и пошёл на снижение с правым креном на крыло. Он знал о грузе «Террора» и хотел оказаться подальше в тот момент, когда рыжего ублюдка разнесёт в клочья. Монитор рвал воздух со страшным рёвом. Его было слышно даже на земле. Люди задирали головы в небо, думая, что космолёт низко, но видели лишь оранжевый след.

***

Тяжёлые ракеты настигли «Террор» над побережьем острова Санта-Каталина. Первые попадания практически не причинили вреда кораблю. Они жутко трясли его, выводили из строя соединительные коробки, лампы, мелкие узлы и внешнее вооружение. Пятую башню сорвало, и она ушла в море с обалденным всплеском. Но это было ничто, по сравнению с тем, что сорок девятая ракета попала между расползшихся от попаданий бронеблоков и повредила шпангоут. Корабль не выдерживал. Шпангоут порвался — словно пушка выстрелила — и начал играть киль. Изнутри было впечатление, словно находишься в пищеводе агонизирующей воющей и скрежещущей змеи. В машинном глухо ударил взрыв — лопнула стенка плазмоканала. От большей части механиков не осталось даже пепла. В коридоры полез коричневый жирный дым. Бегущие из машинного люди сбросили аварийную переборку, даже не пытаясь бороться с пожаром. Автоматика сделала, что могла, и сгорела к чертям. «Уорд Террор» потерял тягу и управление. Огнебарт велел команде собраться в центральной капсуле. Он понимал, что до Цара, развалин порта на побережье Сорокаречья, им уже не дотянуть. Монитор терял шесть миль высоты в минуту и находился уже на высоте пятидесяти двух миль, или чуть больше девяноста шести километров. В шестнадцати милях от Ислиса, где вовсю выли сирены воздушной тревоги, где жители толпами, давя друг друга в панике, спускались в подземку, где с авиабазы в двух десятках километров от города одна за одной поднимались эскадрильи морской авиации, «Террор» согнулся буквой «А» и летел вперёд лишь по инерции.

***

Бартоломью Терезу Джонса погубили три обстоятельства: Во-первых, над конструкцией соединения «киль-шпангоут» основательно поработали менеджеры. Инженеры в своё время решили этот узел следующим образом: киль выполнялся с наплывами в местах, где будет соединяться со шпангоутами. В наплыве резали паз под шпангоут, на шпангоуте был такой же наплыв с пазом. Одно вставлялось в другое и сваривалось. Менеджеры верфей в погоне за экономией металла отказались сначала от наплыва на шпангоуте, затем на киле, а под занавес убрали два упора, ставившиеся на шпангоут для предотвращения раскачки и излома соединения. Во-вторых, пока чудище ходило в спейсе, на него не действовала гравитация планет. Перегрузки при довольно медленных манёврах не превышали четыре-пять G. Но в атмосфере навалились сопротивление воздуха и гравитация Альмарака в одну и восемь сотых G. Ну и в-третьих, сыграла роль жадность самого Б.Т. Джонса. Когда возник вопрос об установке бортового вооружения, он демонтировал откидные плоскости корабля. В принципе, мониторы не предназначались для приземления на планету, но плоскости или корпус типа флайвинг обязательны для всех спейсшипов на случай аварийной посадки. Б.Т. решил обойтись антигравитаторами, но и тут умудрился накосячить! Инженер верфей, где рождался «Уорд Террор», сразу заявил, что АГ надо ставить рядом с каждым шпангоутом по обе стороны широченного корабля. Таким образом — сто восемьдесят четыре шпангоута равно триста шестьдесят восемь АГ-блоков. Джонс, не глядя в калькулятор, сразу понял, что такое количество ему не потянуть. И поставил условие — максимум девяносто! Зная паршивый характер кэпа, инженер не стал спорить и влепил АГ по центру в ряд и два в серёдке по краям. С момента вывода из дока, «Уорд» ходил только в спейсе. В атмосфере этот уродливый кусок металла превратился в табуретку на двух ножках. Когда ракета сломала шпангоут, оставшаяся часть выгнула киль наружу. Всего на несколько секунд, перед тем, как отвалиться окончательно. Но этого хватило, чтобы начали лопаться соединения с обоих сторон. Корабль превратился в зверя со сломанным позвоночником, и вопрос живучести превратился в вопрос — а сколько минут он ещё продержится? Огнебарт кивнул пилоту и со всей силы рванул белое кольцо на пульте справа. Центрокапсула, а по сути спасательный шаттл, отстрелилась вверх от гибнущего корабля и пошла набирать высоту на собственных движках. Все триста человек экипажа сидели на полу в коридорах и каютах плечом к плечу. Бартоломью Тереза Джонс уматывал с наиболее возможной скоростью и тайно оплакивал свою роскошную библиотеку. Он дал себе слово, что если доберётся до Альстара живым, завести факторию с ремонтной верфью и больше никогда не лезть в спейс, где его рыжая борода, похоже, прославилась до конца времён.

***

Огромный пылающий тор рухнул в гавань Ислиса и взорвался. Гриб взрыва видели на противоположном конце Санта-Каталины. Из четырёх тысяч городских зданий не пострадало одно — склад на восточной окраине. Вода выплеснулась из бухты и обрушилась на город вместе со стоявшими в гавани судами. Она залила часть метро и тысячи людей просто утонули или были убиты током от контактного рельса. Потоки на обратном пути в родную стихию доламывали руины и так разбитые взрывной волной. Находившиеся за городом деревни спасло то, что Ислис стоял на склоне, спускающемся к бухте. Взрыв уничтожил всё в котловине, но за гребень переползли лишь отголоски, изуродовавшие несколько авто на шоссе и сорвавшие крыши с ближайшего посёлка. Прибывшие из других поселений спасательные службы констатировали очевидный факт — Ислис более не существует. Из полутора миллиона жителей погибло около восьмидесяти тысяч и около четырёхсот тысяч были ранены. Бартоломью Тереза Джонс отомстил за смерть любимого брата.

***

«Мила Аполоди» также не добралась до «точки икс». Смарт-ракета — штука хитрая. Всего было выпущено сто восемьдесят две штуки. В «Террор» попало шестьдесят девять. Около двадцати повелось на обманки. С ними Огнебарт тоже пожабил, это были не хитрые устройства, дающие сигнал похожий на импульс корабля, а горячие магниты. Остальные распознали извивающийся в воздухе корабль, как не представляющий угрозы. Сотня ракет перенацелились на «Аполоди». Пятнадцать не долетело. Их оператор решил, что ракеты могут упасть в густонаселённых районах и дал им команду на самоподрыв над морем. От большинства Вранца спасли ловушки и отчаянные манёвры над горами. Но три всё-таки разодрали плоскость и снесли часть керамопокрытия. Верхний атмосферный двигатель дал клина. «Мила Аполоди» вспыхнула на радарах рубидских ВВС, как сверхновая. Истребители настигли транспортник над Лебедией, тихим скотоводческим краем. Петер тоже решил сбежать, но перехитрил сам себя. Ему бы отвернуть на север, к морю, в нейтральную атмосферу. А он решил лететь наискось над Рубидом, посчитав, что все помчатся за рыжим придурком. Серебристый аэр с синими зигзагами встал слева от «Милы Аполоди», мигнул оранжевым плафоном за кабиной, и пилот, дождавшись ответной вспышки, показал в фонаре жест большим пальцем вниз. Петер проклял тот день, когда польстился на лимон солов, и велел отсечь проходы в правый трюм, где уже бузили мерки. Он включил белые огни на корпусе. Истребители повели его на разворот, в Верхнеозёрский космопорт. Вранец не стал ничего скрывать и честно поведал связавшемуся с ним офицеру ВВС о батальоне наёмников в трюме. К моменту посадки на поле развернулся 5-й рубидский десантный полк. Наёмники вышли из корабля с поднятыми руками.