Солнце, купи мне гитару
20 декабря 2022 г., 23:45
Эта математика его когда-нибудь доконает. Уроки, подготовка к ЕГЭ и еще задания от репетитора просто кипятят мозг. Может, он переоценил свои силы и до конца года все же не доживет? О чем только думали его родители? Хотя, если оценки стабильно будут хорошими, можно будет от репетиторства отказаться, потому что без результатов они и слушать Арсения не станут.
Лена, новый репетитор, с которой он занимается уже три недели, отходит позвонить, а это означает, что не будет ее часа два, и Арсений может спокойно почертить в черновике каракули, ведь в телефоне делать ему нечего.
Оно вообще того стоит? Это и про деньги и про силы, вложенные в дополнительную учебу. Родители не знают, конечно же они не знают, о чем думает Арсений каждый день, решая примеры. Они вообще мало что о нем знают в последние годы. Пригодится ли ему все это? Неужели без всего этого геморроя он не сможет сдать экзамен? Не глупый ведь. Или все же да.
Поток невеселых мыслей прекращает слабый удар в окно. Арсений даже дергается и на секунду ему кажется, что это в очередной раз стучит об стекло ветка, которая уже достаточно за время проживания здесь нанесла ему психологическую травму, но ветер недостаточно сильный, чтобы проводить такие манипуляции. Стук снова повторяется, и на этот раз Арсений успевает заметить что-то маленькое, мелькнувшее в окне. Камень?
Арсений открывает окно и в сумерках, в тени дерева с трудом различает человеческий силуэт. Дожили, он приобрел врага, который планирует разбить окно в его комнате. Но, когда глаза к темноте привыкают, он различает знакомую потертую футболку под джинсовкой и пластырь на носу. Новый.
Пока не следят.
— Димка? — громко шепчет парень. — Что ты здесь делаешь?
— Хочу тебя украсть.
Неожиданно. Оказывается, его принц с задней парты и на такое способен.
— Выходи гулять, — зовет Позов.
Ночной воздух такой прохладный. На улице тихо, спокойно и нет математики. Зато есть Димка.
— Иду-иду, ты мне сейчас окна разобьешь, — улыбаясь, ворчит Попов.
Ленка хорошая, добрая и понимающая, за отлучку по головке не погладит, но отпустит спокойно. Диме об этом знать тоже не надо. Просто удивительно, сколь многое бессмысленное он скрывает от своего друга, и как много действительно важного не может утаить от него же. Арсений собирает портфель, оставляет девушке записку, а сам вылезает через окно, тем не менее прихватив с собой учебники и тетради.
Они идут на детскую площадку неподалеку и на закатанные глаза Димы, когда тот видит, что Попов достает учебники, Арсений просто заявляет, что не собирается сидеть допоздна или второпях все решать завтра утром. А о том, чтобы прийти на уроки с невыполненным домашним заданием, и речи идти не может. Димка просто крадет его тетрадь и начинает диктовать правильные ответы как заученные. Арсений тетрадь быстро вырывает и раздраженно смотрит на друга. Опять взял без спроса, да еще и выставляет попова глупым. И только Арсений успевает подумать, что возможно, мог обидеть этим своего друга, тот просто пожимает плечами и предлагает помочь с объяснениями. С объяснениями, которые Арсений не слушал, увлекшись самобичеванием.
А из Димы вышел бы неплохой учитель. Поменьше матов и подколов и можно сразу к детям в школу, чтобы тот учил их. Объяснял он хорошо и терпеливо, как будто давно этим занимается.
С домашним заданием и дополнительными задачами они справляются весьма быстро. Хотя, если бы Арсений послушал друга заранее и просто забил бы на это занятие, справились бы еще быстрее.
— Вот бы ты был моим репетитором, так хоть веселее будет.
— Твои родители будут против? Скажи, что я отличник. Спроси. Попытка не пытка.
Только не в их семье.
Арсений хотел бы спросить, но спрашивать не будет, он уже заранее знает ответ родителей. Димка, пусть и отличник, но парень с дурной репутацией. Он прогуливает занятия, дерется, и вообще младше Арсения, как такой может быть его репетитором. Остается только оставаться в своих мечтах о веселом времяпрепровождении со своим другом и надеяться, что Ленка его не спалит перед родителями.
***
БЕСИТ БЕСИТ ДОСТАЛ. ЗАЕБАЛО.
Арс сбегает из дома и бежит в центр. Мимо главной площади, на которой днем катаются на велосипедах и скейтбордах, а по праздникам устраивают главные мероприятия. Через дорогу, по которой в такой поздний час редко проезжают машины мимо их поселка, уже виднеется река. Он видел ее, когда они проезжали мимо, но впервые подошел к ней так близко. Трава, неухоженные дорожки — скорее тропинки и берег резко обрывается. Край даже не защищен забором или хотя бы кустами. Арсений тяжело дышит и подходит еще ближе, чтобы разглядеть темную воду внизу. Река течет быстро. Нева здесь совсем другая. Он вдыхает запах реки и вздрагивает, когда слышит знакомый голос позади. — Прыгать собрался? Он оборачивается и видит на скамейке укутанного в толстовку Диму. Берег реки совершенно не освещался, так что не удивительно, что он не заметил друга ранее. — Ты что здесь делаешь? — Гуляю, — тень привычно беззаботно пожимает плечами. — Мне интересно, что здесь делаешь ты. Действительно. Городская часть, в которой и живет Дима, совсем близко — только дорогу перейти, а вот коттеджная часть намного дальше — Арсений и не понял, как в порыве эмоций успел забраться так далеко от дома. От Димы слегка веет алкоголем и безрассудсвом. Арсений молчит и поджимает губы. — Отец? — догадывается Дима, хотя напрямую проблемы Арсения с отцом они никогда не обсуждали. Арсений спустя минуту кивает. — Расскажешь или просто посидишь со мной? Арсений озадаченно смотрит на совершенно спокойного Диму с пьяной дымкой в глазах и все же молча садится рядом. Дима на это еле слышно хмыкает и продолжает смотреть в небо, будто может в таком пасмурном и затянутом облаками хоть что-то разглядеть. — Такое часто происходит, — вместе с ветром начинает говорить Попов, и ему даже кажется, что этот ветер все слова унес с собой, но Дима слабо кивает, все еще не смотря на друга, показывая, что готов слушать. И Арсения это мотивирует. Арсений начинает рассказывать сухо, отстраненно и поверхностно — с Димой он пусть и больше общается, но не надо с разбегу выкладывать почти незнакомому человеку всю свою подноготную. Он и так знает уже слишком много. Но Арсений в момент затихает, уставившись на проплывающий мимо пароход с яркими кружочками иллюминаторов и большими шумными компаниями людей, веселящихся на палубе даже в такую пасмурную и холодную погоду, а потом продолжает, уже вдаваясь в подробности их ссоры с отцом. Говорит о том, что тот снова недоволен оценками сына, что он, Арсений, сам чуть не спалился косметичкой как когда-то это произошло при Диме, что чуть не рассказал о своем секрете, но что за секрет, Арсений Диме все же не сказал. Откровения откровениями, но что-то должно оставаться в тайне. Хотя после того, как Позов узнал и о косметике, и об его ориентации, можно было и добить человека, рассказом о планах на будущее, которым не суждено сбыться. Но спустя несколько секунд он уже активно жестикулирует, вскакивает и со злостью выплевывает слова, за которыми даже не следит. Ругает отца, ведет с ним диалог, отыгрывая и себя, и роль Попова старшего, материться, хотя обычно не позволяет себе такого даже при друге. А потом он потухает. Смотрит на быстрое течение, которое едва может различить в стороне кораблестроительного завода и трет сухие глаза, уже ощущая вину и стыд за все то, что он рассказал, и как он рассказал. — Хочешь спуститься? Арсений молча кивает и следует за другом. Ребята спускаются к воде, сползая по маленьким земляным выступам, на которые и ступать страшно. Да еще и в такую погоду ужасно скользко и ни черта не видно. Наконец они встают на относительно твердый песок. — Наверное летом здесь очень классно купаться. — Температура воды здесь не поднимается выше девятнадцати градусов, так что идея так себе. Попов чувствует, как по телу пробегаются мурашки. — Но если поехать в ту сторону, — Дима показывает куда-то вдоль течения, — мимо памятников и музея, там будет карьер. Мы там обычно все купаемся. На великах и автобусах ехать около часа. Но у твоих же есть машина? — Арсений кивнул, хотя ответа от него не требовалось, Дима видел гараж на их участке. — Вы доедете минут за двадцать. Арсений смотрит на противоположный берег. — А эту реку кто-нибудь переплывал? — Кто-то да переплывал. У меня дед плавал, но из-за течения нужно начинать очень далеко отсюда, почти от бухты, а туда доплывешь уже напротив завода, — Дима показал по левую сторону от себя, где возле темной коробки со слабыми фонарями виднелся небольшой корабль — один из тех, что строили на этом самом заводе. — Еще здесь помимо течения и холода, много водоворотов, несколько раз уже люди тонули. — Жуть. — Обычное дело. Попов вдыхает сырой воздух и слышит копошение со стороны друга. Тот берет осколок бутылки из-под, по всей видимости, пива, что разбили в траве, и кладет под него последний в этом году цветок и какой-то белый камень. Парень встаёт, чуть качается и отряхивает руки. — Что ты делаешь? — Секретик. Арсений не знает, как реагировать, когда Дима говорит такие милые слова. — Это что-то вроде игры, — заметив странный взгляд друга, поясняет Дима. — Под стекло можно положить что угодно, но чаще кладут цветы. А потом закапывают. — Хочешь весной прийти сюда и проверить сохранность цветов? — Суть не в том, чтобы найти это через какое-то время. Ты прячешь и забываешь, где. Иногда откапывают другие, иногда этот берег так подмывает, что сюда не спуститься на песок — все затоплено. Просто вот такая игра времен моих родителей. — А что-нибудь здесь есть еще интересное? — Это берег реки, как ты думаешь? — Позов поднимает уголок губ, но глаза не улыбаются. — Можно найти монетки, гильзы, колючую проволоку со второй мировой. Здесь шли ожесточенные бои, чуть дальше есть памятник и музей. Еще скелеты от ископаемых. И здесь много глины. Нас иногда просили ее на труд принести. — А ты говоришь, что не интересно. — Каждому свое. — А скелеты людей? — с интересом десятилетнего спросил Арсений. Даже голос приглушил, будто говорит что-то запретное и их могут услышать. — Ну не на реке точно. Дальше. В лесах больше. До сих пор раскопки идут. Арсению нравилось задавать вопросы. Не только потому что история в принципе ему нравилось, но так Дима говорил больше обычного. Не обходился короткими сухими фразами. Пусть и слабо, но Арсений чувствовал чужой интерес. Может не к истории, но к рассказам, воспоминаниям, точно. И пусть ему начало подмораживать — осень уже давно приняла бразды правления над погодой и температурой, а тут они еще и у самой воды сидят, — Арсению хотелось и дальше слушать друга. — Ты всегда здесь жил? — Ага. Судя по ответу, не лучшая тема. Надо спросить что-то интереснее и отвлеченнее. Но отвлеченнее не хотел спрашивать Арсений, он хотел больше знать о Диме, но понимал, что в обычное время его друг вряд ли будет так открыт. А тут атмосфера располагает. Да еще и алкоголь. — А во что еще ты играл в детстве? — В куличики, — очередная шутка перед настоящим ответом, заготовка. — В машинки, войнушку, футбол — как и все мальчишки. Брали палки и били ими крапиву. На качелях солнышко сделать все пытались, а у нас они такие, на которых так прокрутиться нельзя. И ракеты эти, наверняка знаешь. Арсений догадывался, но попросил уточнить и для того, чтобы убедиться, что верно понял друга, и чтобы Димка больше говорил. — Ну такие лазалки на детских площадках. Дырявые и травмоопасные. — Точно. У меня в саду такие были. — В садике? — Дима изобразил на лице ужас. — Жесть. Я бы и взрослым не советовал туда лезть. При мне два парня оттуда свалились. Один внутрь — ногу и руку сломал. Второй упал с верхушки на землю. Он об камень переносицей ударился, до сих пор шрам остался. Арсений как-то задумался. — Как у Антона? — спрашивает он. — Это Антон. Арсений не понимал, плакать ему или смеяться. И тут его мысли прервал сильный поток осеннего ветра. Он хотел глянуть на время, но телефон оказался разряженным. Это плохо. Он не помнит, во сколько он убежал из дома — ему вообще было не до этого, запомнились только слезы, застывшие в глазах сестры, — сколько сидит тут с Димой, но чувствует, что времени прошло немало. — Ну, мне, наверное, пора домой, — неловко разбавляет он тишину. — Тебе же не хочется. — Ну, я еще не готов ночевать на улице. Арсений, как и его новый друг, отшучивается, когда чувствует себя неловко. Позов раскрыл его и не стал этого скрывать, разоблачая попова вслух. И, хотя других свидетелей тут нет, что-то понять у себя в голове и принять это — все же разные вещи. — Пойдем ко мне. Попов удивленно смотрит на Диму, глаза того уже прояснились, видимо, холодный воздух пошел на пользу. Может поэтому Позов и сидел здесь так поздно, чтобы не появляться перед родителями в состоянии алкогольного опьянения. А саму причину такого состояния Арсений знать хочет, но в этом случае он более чем уверен, что Димка просто пошлет его. — Ты не против? — Не предлагал бы. — Что ж, не откажусь. — Только при одном условии, — Позов снова становится строгим, и Арсений напрягается. Вот сейчас попросит не лезть к нему во сне или не говорить об этой ночевке никому. Но у Димы, похоже, хобби — ставить Арсения в тупик. — Давай с меня адрес, а ты нас доведешь? Арсений пару раз моргает. — Почему? — Я заблудился. Арсений удивленно смотрит на друга, но потом не выдерживает и громко смеется. Дима его смех подхватывает. Как же хорошо. Арсений до этого и не осознавал в полной мере, как тяжело ему было, пока все напряжение не ушло. — Конечно. Высокое здание недалеко от железной дороги. При свете дня ориентироваться по ним несложно — их очень мало в городе. Но вот в темноте все становится похоже друг на друга. Арсений разглядывает исписанные стены в подъезде и лифте. Маты, оскорбления с исправленными другим цветом ошибками, реклама и обычные граффити, по которым сложно разобрать, что имел в виду их автор. Дима шумно открывает дверь и пропускает гостя вперед. Тот осматривает темный длинный коридор. — А твои родители? — Отца нет, а мама на смене. Она против не будет. Арсений не знает, стоит ли извиняться за вопрос, но к этому времени они уже достигают комнаты Димы и, кажется, что подходящее время проходит, поэтому Арсений продолжает молчать. Комната у Димки самая обычная, похожа по комплекции на ту, что была у самого Арсения, когда он жил в городе. Но вот содержание совершенно иное. По комнате Попова, что сейчас, в новой комнате, что в старой, без проблем можно было узнать жильца. Как и сейчас в Димкиной. Кровать аккуратно заправлена, но на полу валяется футбольный мяч, а рядом кроссовки и, видимо, пакет со спортивной одеждой. На стене над кроватью плакаты The Prodigy, би-2 и Muse. И письменный стол, заваленный учебниками и тетрадями. Рядом с ними выглядывает закладка с футболистами. Он никогда у Димы пенала не видел, но у того всегда была ручка, карандаш и стерка. Когда надо было — были и линейки и даже циркуль (хотя в его руках остальные воспринимали это как оружие). Над столом полка с книгами, корешки которых с такого ракурса было невозможно разглядеть. — Черт, замерз как собака, — шипит Дима, так и не снимая толстовку. Видимо, пока он был пьян, холод ощущался для него не так явно. — Прости. — За что ты извиняешься? — Ну, ты же задержался из-за того, что со мной говорил. — Я задержался из-за того, что заблудился, а прохожие либо недружелюбные просто так, либо из-за того, что как раз-таки знают меня. Арсений невесело хмыкнул. Пока Дима заваривал чай, Арсений решил тоже полазать по чужим вещам. Делать он это не любил, но неожиданно захотелось вроде как отомстить другу. Но, как и ожидалось, ничего компрометирующего он не нашел. Даже когда залез в историю браузера на ноутбуке, увидел названия песен, некоторых знакомых ему, «Вконтакте», сайт с порнушкой и многочисленные ссылки игр про футбол. Все же Позов был совершенно обычным подростком. Но, подняв голову снова на книжную полку, он заметил у книг несколько ярких браслетов — фенечек. Как те, что он видел у Антона и Оксаны. А мы, оказывается, сентиментальны. Дима возвращается в свою комнату с двумя кружками, на которых изображены супер-герои. — Понимаю, что стиль не твой, приглянулось что-нибудь? Ну кто бы сомневался. — Нет. Ты прав, это не мой стиль. — Тогда выберу на свой вкус. Неаккуратно порывшись на полках шкафа, Дима выуживает оттуда темную футболку и кидает Арсению. Он ее придирчиво осматривает и прикладывает к себе. — Она мне маловата, но широкая. — Какая есть. Не хочешь — ходи голый, — Арсений пожимает плечами и быстро снимает с себя футболку, а чужую откладывает в сторону. — Блять, Арс, я пошутил! — Расслабься, я тоже. Они смеются, и Арсений все же напяливает на себя чужую футболку с потертым принтом. — А тебе не страшно ночевать со мной? — спрашивает Арсений, когда они уже укладываются спать: Дима на полу, а Арс на его кровати. Из вежливости, конечно, Арсений противился, что поспать он может и на полу, но на самом деле желания у него такого не было. Дима, как обычно, сразу это понял, поэтому без обсуждений кинул на пол сначала старое и толстое одеяло, а потом и подушку с новым одеялом, которым накрывался, оставив Арсения без выбора. На вопрос друга, Дима крайне красноречиво смотрит на него как на тупого. — Почему я должен тебя бояться? Гроза всего поселка, которого либо ненавидят, либо сторонятся из-за страха. Или и то, и другое. — Ну, мне же и парни тоже нравятся, — он говорил тихо, будто боялся, что их кто-то мог услышать. — Что если я буду домогаться до тебя? — А ты собираешься? — Попов уверен, что Дима вопросительно поднял бровь. — Нет. — Ну так к чему эти разговоры? Давай спи уже. Он думал, что долго не сможет уснуть после такого стресса и на новом месте, но как только закрыл глаза, в сон провалился мгновенно — верно накатила усталость за этот вечер плюсом к прогулке на свежем воздухе. Или ему так помог этот небольшой диалог с Димой. Пусть тот теперь знает об очередной стороне жизни Арсения — неприятные ссоры с отцом, из-за которых он из дома сбегает, — Дима продолжает спокойно относиться к его наклонностям и даже не избегает его, когда они наедине.***
Проснулся он от запаха блинчиков, в животе сразу же заурчало, но он был слишком сонным, чтобы как-то на это отреагировать, хотя раньше всегда смущался этого звука, даже когда был один. Как сейчас, например. Он вспомнил, что ночевал у Димки, а значит, тот должен быть здесь, но одноклассник, видимо, уже успел встать. Арсений надевает тапки, небрежно врученные ему, когда они только пришли с улицы, и плетется на звук масла, прыгающего по раскаленной сковороде, и тихого голоса диктора очередной программы новостей. — Ну мам! Чуть громче мужчины в костюме с экрана пузатого телевизора сказал знакомый голос, на что получает недовольное шиканье, и Арсений напрягся. С мамой Димы он знаком не был, хотя и очень хотел — но не так же! Завалился просто ночью к ним домой. И даже без гостинцев! Не так его мама воспитала. Мама. Со всем этим скандалом и за приятной беседой с Димкой он совершенно забыл как-то сообщить маме о том, что он в порядке. Теперь еще и надо одолжить у Позовых телефон и позвонить семье. Познакомиться не успел, так уже проблем добавил. — О, Арсений, — рядом слышится женский голос, и парень еле заметно дергается и испуганно смотрит на женщину перед собой. Она смотрит на него с такой лаской, что ему становится в разы неловко, и он начинает краснеть. — Прости, мы разбудили тебя? — Нет-нет. Я сам проснулся. — Надеюсь, что это действительно так. Как тебе спалось? Арсений перебирает чужую футболку за спиной. — Отлично. Не помню, когда в последний раз спал так хорошо, — в этом даже почти не было лжи. — Я рада. Я подготовила щетку у зеркала. Умывайся, иди завтракать и даже не спорь, — заметив. Что Арс хочет возразить, предупредила женщина и нахмурила брови, стараясь выглядеть строже, но из-за нежного голоса у нее это совершенно не получалось. — Тебе повезло, сегодня Дима готовит. Так что ты просто обязан поесть. Женщина подталкивает парня в ванную, хотя дорогу он помнил еще с ночи. Арсений пытается за долю секунды посмотреть на Димку, но ему удается это с трудом. Кажется, Дима все же помахал ему, но все произошло так быстро и смазано, что Арсений и понять ничего не успел. Он смотрит на свое отражение и немного остается им доволен. Выглядел он не таким помятым, как обычно, после ночи ссоры с отцом. Женщина доедает блинчик, когда Арсений все же выходит к ним. Они с Димой спорят о чем-то, но не так серьезно, как Арсений с отцом. Обычная перепалка любящих родственников, вступающих в конфликт лишь для того, чтобы проявить заботу. И с чего все взяли, что дома у димы бардак? Попов чуть не плачет, смотря на счастливых Позовых. Диму он застает с закатанными глазами. — Арс, спаси, — стонет Дима, заметив замершего в проходе друга. — О, Арсений, давай скорее жуй. По новостям начинают что-то говорить про геев, — уже привычное дело в последнее время, пусть и в насмешливом виде, и женщина резко переключает на канал с мультиками. Дима, кажется не обращает на это действие никакого внимания, но от взгляда Арсения это не уходит. Рассказал ли Дима своей маме об Арсе? Она боится, что ее сын, наслушавшись, тоже таким станет? Или что будет задавать вопросы?Пивом проставь, да прокляни сушняк Вобщем, сделай так чтобы всё было ништяк
— О, замечательная песня! — радуется мама Димы и начинает подпевать.Я жажду крови, Я потерял пятнадцать рублей Вобще, я добрый, Но в мире не найти меня злей Я убеждаюсь, что стала не верна мне рука А Бритни Спирз всё так же далека, уоу
Женщина так эмоционально подпевает, что Арсений невольно улыбается и заслушивается. Голос у нее, конечно, не оперной певицы, но он очень уютный, как на семейном застолье, только где все друг друга любят по-настоящему.Солнце, купи мне гитару Научи курить план Не раскачивай Землю, Не буди по-утру Пивом проставь, да прокляни сушняк Вобщем, сделай так чтобы всё было ништяк
Дима громко зевает, не прикрываясь ладошкой. — Сами виноваты, что гуляете по ночам, от школы не освобожу вас. — Мне надо домой, — все же неловко встревает гость. — Мы это уже обсудили, Арсений. Твоим родителям я позвонила и сказала, что ты все время был у нас. А Дима отведет тебя в школу, так что не переживай, а пережёвывай, — женщина тихо хихикает в ладошку. Арсений оценил. — Мам! — громко стонет Дима. — В кого ты такой зануда? — цокает женщина. — Мама, время. — Ой, точно, — женщина залпом допивает кофе из своей кружки и ставит ее в раковину. — Помоешь? Спасибо, — так и не дождавшись реакции Димы, сама себе отвечает она и выбегает из кухни. Арсений все еще не решается сесть за стол к Диме, когда женщина снова возвращается, выхватывает протянутый контейнер с блинами от Димы и, поцеловав каждого парня, убегает, пожелав удачи и говоря, что была рада познакомиться с Арсением и всегда рада видеть его у них в гостях. — У тебя клевая мама. — Но шутки у нее просто ужасные. — Да ладно тебе. Все не так плохо. — Ты так думаешь, потому что вы одинаково шутите.***
Арс остался после уроков, чтобы дополнительно позаниматься в классе. И чтобы подольше не возвращаться домой, где он в очередной раз получится нагоняй, а Дима в это время сидит за партой рядом. Он говорит, что дома ему скучно, но Арсений уверен, что Дима здесь, чтобы не было скучно Арсению, и это очень мило с его стороны. Еще Позов выдал ему чистые тетради и свои учебники, чтобы «ты продолжал поддерживать свой статус хорошего мальчика». Дима вообще сегодня мог не идти никуда, но пришел и ловил в свой адрес недовольные взгляды учителей, когда те видели на его столе лишь двойной листочек, который он вырывал у Попова перед уроками, хотя мог бы и взять нормальные, и ручку. Арсений заканчивает с домашней работой и сладко потягивается, а когда оборачивается на друга, не может сдержать улыбку — тот спит и видит, наверное, уже десятый сон. И зачем компанию составляет, если его вырубает на ходу? Арсений и так знает ответ. Действиями Димка говорит больше нежели словами, и к этому можно привыкнуть. Он кладет димин учебник ему же на голову. — Подъем, трудящиеся. Позов осторожно снимает с себя «головной убор» и громко зевает. Арсений сам чуть не заражается сонливостью, но сдерживается, складывая тетради в димин второй рюкзак, с которым и пришел сегодня на учебу. — Одиннадцать лет учусь здесь, но никогда раньше не замечал, какие здесь удобные парты. Вероятно, они удобнее пола. — Я же говорил, чтобы ты не ждал меня. — А что мне еще делать? «Просто остаться дома, как ты это часто делаешь». Он открывает рот, чтобы спросить о планах на вечер, когда в библиотеку врываются. Они успевают напрячься и придумать в голове план, как бы сделать так, чтобы это не выглядело как времяпрепровождение друзей, но бесцеремонно и громко ворвавшимся человеком оказывается его сестра. Та хмурит светлые бровки и надувает губки. Выглядела бы она просто очаровательно, если бы не напоминала мать в плохом настроении. — Мы так испугались за тебя, Сеня! Как ты мог просто уйти? Я дозвониться не могла! Боже, девушки нет, а выговоры он в ее духе получает. Тем не менее он всегда терялся, когда на него злились представительницы прекрасного пола. Увлекшись поисками подходящей реакции, он не замечает, как его друг из импровизированного укрытия выходит, зато видит, как смягчается лицо сестры и снова становится детским. — Прости, мелкая, он был у меня. Знаешь же этих мальчишек, — он садится перед ней на корточки и доверительно кладет руку на плечо, — мы как сели телек смотреть, так и забыли обо всем. Ира смотрит на Диму, и Арсений закусывает губу — Дима не знает, но Арсений знаком с этим взглядом. Его сестра до чего-то догадывается. Не понятно, до чего, но что-то в ее голове вырисовывается. Но девочка молчит. Смотрит большими глазами мимо Димы, через его плечо, на Арсения, и по телу парня пробегают мурашки. А Ира улыбается и кивает, делая вид, что поверила. — Как хорошо, что он был у тебя! Арсений, пойдем домой? — Пойдем-пойдем. — Дим, а ты к нам зайдешь? Дома недовольные родители. Перед посторонним человеком скандал устраивать не будут, но атмосфера останется тяжелой. Арсений не хочет, чтобы Дима это ощутил. — Не сегодня, мелкая. В другой раз, — он снова портит девочке прическу. — Ты обещал. — Обещал. — Арсений, пойдем уже, скоро мультики начнутся. Арсений очухивается от просмотра этой милой сцены и притворно вздыхает. — Чтобы ты без меня делала, — он догоняет Диму, передает ему пакет с его учебниками. — Спасибо и пока. — Давай. Они пожимают руки, и Арсений первый выходит из библиотеки. Ира удерживает Диму, когда тот собирался пройти мимо, и смотрит на него благодарными и серьезными глазами. — Спасибо, Димка. И убегает. Дима смотрит на подпрыгивающий розовый рюкзак. — Сестра вся в брата.
