я небо тебе подарю

Коллекционировать жизни в раю не так уж и интересно, может в аду не было бы так скучно. Жаль, что кому-то так кажется. Тех, кто становился ангелами, иногда отправляли к людям, чтобы окрылённые не завяли в этой скуке небесной. Однако не все справлялись с такой интересной работой, отказывались от крыльев, от неба, а в конечном итоге их всё же забирали ввысь и сбрасывали обратно, только уже без возможности взлететь и спасти себя. «Скажи, не больно было падать с небес?» — попробуют сделать комплимент выжившим, которые были до необычайности красивы, а те уже и не ответят, в их глазах лишь те самые боль и сожаление. Чаще всего эти несчастные совершали самосуд, либо вскоре умирали от ужасающих травм прямо на месте падения. Были и те, кто испугался смерти, но Боги в таком случае посылали им такие обстоятельства, в которых выжить они точно не смогли бы. В общем, шансов на возрождение ни у кого не было. Свесив ножки с облачных качель, ангел дремал, хотя ему и поручили подсчёт смертей и количества людей, попавших в рай. Этого белоснежного одуванчика не просто так окрылили, ведь на небеса могли попасть далеко не все, а стать ангелами удавалось лишь единицам. У него был дар — великий дар любви, нежности и заботы. Такое могущество умещалось в крохотном существе, в его хрупком и нетронутом жестокими руками сердце. — Пробудись, создание любви! — статный юноша взмахнул рукой, и качели перевернулись, заставив ангела прокрутиться в воздухе. — Лишь из уважения не буду тебя отправлять в зал избрания, Феликс! — Извини, — Ликс посмотрел на свои маленькие ручки, они были словно из сахарной ваты сделаны. — Видимо, вести подсчёты — это не моя работа… — Хочешь на землю? — Хочу! — Сегодня же отправим, тебя там действительно долго не было, — у юноши из широкого рукава выкатился свиток. — Держи, этого молодого человека нужно найти и подарить ему вдохновение абсолютно любым способом, но в пределах разумного желательно. Феликс развернул бумагу, на фотографии был изображён невероятной красоты парень с длинными чёрными волосами, частично завязанными сзади в хвостик. В руках он держал мольберт, но лицо юноши выражало какое-то недовольство, а может даже неприязнь к собственной работе. — Смотри, это сложное задание, — предупредил парень. — Этого художника не смог очаровать даже Чонин… — А я смогу! Или хотя бы постараюсь, Сынмин, — дополнил Феликс после того, как его собеседник слегка ухмыльнулся. — В общем, слетай к Чану, он тебя направит дальше. Старший уже начал сбор желающих отправиться к людям. Весь он был окружён какой-то вишнёвой аурой, а кончики его крыльев иногда воспламенялись винным огнём. Увидев Феликса, он сразу улыбнулся, показав свои милейшие ямочки. Облака засверкали, а Крис начал объявлять: — Итак, многоуважаемые сохранители бренного мира, распределение началось ещё с того момента, когда вам раздали свитки. Я лишь отправлю вас в нужное место, в нужное время и в нужной одежде, — кто-то шумно выдохнул, нарушив уважительную тишину. — Да, Чонин, твою шикарную мантию придётся снять, да и крыльев у вас на то время не будет, так что даже не пытайтесь взлететь, хорошо? — увидев многозначительные кивки, он продолжил, — Сейчас каждый подойдёт к постаменту и получит необходимые указания. Кристофер зашёл в невидимую комнату, испарился в воздухе, и первый желающий прошёл за ним. В это загадочное помещение можно было только зайти, лишь главный мог оттуда выйти. Очередь Феликса. Среди всех юношей он казался самым крохотным и невесомым. Белые шорты до колен, заправленная атласная рубашка, колечко с крылышками на среднем пальце и венок из белоснежных и розовых пёрышек на голове выдавали его нежность. Поэтому все боялись задеть его, а то рассыпется ещё. Таинственная дверь сама открылась перед ним, но Ликс замешкался, и его просто втянуло внутрь. Свиток выкатился из рук испуганного создания, развернулся и показал содержимое Чану. — Ооой, — протянул тот, — повезло же тебе, солнце… Вся надежда на тебя, ангел любви. Знаешь, что делать нужно? — Вдохновить… — Стать его музой, Ликс, — выдохнул старший. — Он вдохновляется после других посланников лишь на один день, а затем уходит снова в меланхолию. Ты же должен подарить ему что-то нескончаемое, вечное… Ты понял? — Кажется, да, — у Ёнбока подкашивались и дрожали коленки. Он не боялся самого задания или Криса, он боялся влюбиться. При жизни он был крайне влюбчив, будь то парень или девушка, неважно. Ему нравились люди, а он нравился им. — И ещё, Феликс, — Чан поднял взгляд от каких-то бумаг, — не сдай себя, хотя бы постарайся. — Угу, — неуверенно ответил юноша. — Можешь переодеться здесь, — Кристофер указал на маленькую комнатку. Ёнбок довольно быстро вышел. На нём отлично смотрелись нежно-голубое худи с белым капюшоном, свободные джинсы и чёрные конверсы, а на ручке так и осталось сиять кольцо с крыльями — его символ. В ушах — хеликсы, а на шее повисли наушники. В милом шопере с цветами хранился телефон, банковская карта, немного налички и ключи, видимо от квартиры, ну и паспорт на всякий. — Да простит меня Всевышний, — Чан смотрел на чудо в приятном удивлении, — но если бы я был тем художником, я бы… я бы тебя… — старший ещё пару секунд или минут потупил и возмутительно выкрикнул, — Всё! Улетай отсюда, любовный ангел! — Да куда же? — Ой, — Крис опомнился, — дай ручку свою. Ликс послушно протянул свою ладошку, а Чан начал вырисовывать на ней щекотливые узоры. — В Сеул когда попадёшь, сразу увидишь кафе, туда тебе и надо. Ты — студент, учишься на факультете архитектуры, второй курс. Живёшь недалеко от академии искусств, где учится твой художник. Всё остальное придумаешь сам, либо попросишь помощи — просто прикоснись к колечку на три секунды, но не при людях! Тебя заберут по мере необходимости, я обо всём сообщу, конечно же, — Крис остановил движение рукой и сплёл руки в замок. — Мы в тебя верим, солнце, не подведи! Руки разжались, свет выколол глаза, под ногами пропал пол, стены разрушились, голос Кристофера растворился в этой молочной белизне, живот скрутило, а уши ужасно сильно заложило. Ликс замычал от неприятных ощущений и вдруг…боль резко прекратилась, яркий свет исчез, под ногами стало так твёрдо. Конечно! Это же не облака. Парень оказался на безлюдной улице, что было непривычно для большого города. Какой-то глухой, но вполне ухоженный район, наверное, здесь легче работать над произведениями искусства. Феликс, как ему и сказал Чан, сразу увидел единственную скромненькую кафешку на углу двухэтажного здания. — Ну и в чём прикол этой Земли? Я уже успел отвыкнуть, — Ликс почесал затылок и поправил шёлковые волосы цвета ванили. — Так, ладно, это я так понимаю телефон? — спрашивает сам у себя ангел, стоя посреди улицы. 15:33 — Забавно, Бог любит троицу, — усмехнулся Феликс и вскрикнул, когда ему просигналила машина, оказалось, он стоял на проезжей части. — Отлипни от телефона своего, идиот! — крикнул водитель и нажал на газ. — Фу… Как неприятно… Ко мне так со времён моей школьной жизни не обращались, — удивился грубости Ликс. И несмотря на такую нехорошую ситуацию, он, не спеша, пошёл в сторону кафе. На улице было так свежо, пахло весной, хотя ангел уже и забыл, какие они — наземные запахи. Он лишь помнил аромат сладкой ваты и лаванды, потому что сам он был сахарный, а волосы приятно пахли цветами. Ногам было так некомфортно, всё же облачка помягче принимали, иногда даже щекотали, а тут этот бетон. Такие муки… Что уж говорить о крыльях, которых вообще сейчас нет. Но Ликс максимально старался сохранять невесомость в своей походке и поведении. Двери сами распахнулись перед юношей, даже они не могли перед ним устоять. Кажется, единственным источником света здесь, кроме солнца, был именно ангел, ну и парочка еле работавших лампочек, которые были так бесполезны при дневном свете. На самом деле, в кафе было довольно уютно, не считая группы подростков, что иногда громко смеялись и косо смотрели в сторону Феликса. Правда, парень вовсе их не замечал, он глазами искал бедного художника, но никак не мог разглядеть его. Дверной колокольчик прозвенел и кто-то случайно задел Ликса дверью, да так, что он свалился на коленки, уперевшись ручками в пол. — Извините, ради Бога, — у Ёнбока пробежали мурашки по коже от последнего слова. — Вы не сильно ушиблись? — незнакомец помог подняться. Ангел сделал невинно-жалостное лицо, развернулся и узнал в парне того самого человека с фотографии, только лицо его как будто помолодело, видимо из-за того, что он не морщился. — Хотите, я вам кофе с пончиком куплю? Только скажите, что с вами всё хорошо, — не успокаивался юноша, до сих пор держа в руках Ликса. — Я…мне…у меня… — Я вас понял, — внезапно художник подхватил маленькое создание на руки и отнёс к столику у окна. — Посидите тут, хорошо? — Феликс кивнул, ошарашено глядя на парня и хлопая большими до неузнаваемости глазами. «Что это было сейчас? В данной ситуации точно я — ангел?» — Подождите! — Феликс спрыгнул со стула, запнулся об шнурки и снова упал. Незнакомец ахнул, подбежал к вечно падающему юноше и произнёс на выдохе, подавая руку: — Ну что же вы так? Сегодня разве обещали осадки в виде плюшевых мишек? — Извините, я лишь хотел сказать, что сам за себя могу заплатить, — Ликс встал и отряхнулся. — Эх, неужели вы откажетесь от моего извинения? — парень поднял брови и его лицо стало невыносимо печальным, но при этом очень милым. — Что вы! Конечно, нет, просто… — Вот и славно! — улыбнулся художник и устремился к барной стойке. Куда-то сбежали все люди, теперь в здании были только ленивые официанты, неловкий бариста и двое парней, которые были в лёгком шоке от встречи друг с другом. Ёнбок ощущал какое-то давление, то ли атмосфера Земли на него так действовала, то ли вся обстановка вокруг. Да и как он будет дарить вдохновение, когда этот чудак даже холст не взял с собой? Ликс вообще думал, что он тут на один денёк, а потом обратно свинтит к себе на облачные качельки. Да вот только Чану уже надоело отправлять к этому художнику девушек, поэтому в качестве эксперимента он отправил сначала Чонина, а потом солнечного парня. не влюбляйся.не влюбляйся.не влюбляйся. Одно и то же на повторе. За любовь и крылья могут обрубить, и мечты сломить, да там и до окончания ангельской жизни недалеко. Но как же был неописуем этот живописец. Его лёгкая натура проявлялась во всей красе, он будто порхал над землёй, настолько он был воздушный. А его доброта, уважение и великодушие… Они так притягивают. Интересно посмотреть на его работы, наверняка там такие произведения искусства, которых свет никогда не видывал, а зря. Но Феликсу нужно было делать вид, что он ничегошеньки не знает про юношу, хотя на самом деле так и было. Ему была известна только профессия и место учёбы. Юноша уже возвращался к столику с двумя стаканчиками кофе и пончиком с клубничной глазурью. Феликс так и сидел в удивлении, с сиянием в глазах наблюдая за невыносимой лёгкостью своего незнакомца. Своего, потому что он должен быть лишь объектом исцеления в данном случае. Ликс мотнул головой, чтобы избавиться от мимолётного восторга и спокойно улыбнулся художнику. Тот уселся напротив и непринуждённо произнёс: — Как же вас зовут? Наверняка у вас такое же имя, как и внешность…ангельское, — он отпил немного кофе. — Обычное у меня имя, — Ликс сглотнул. — Я Ли Феликс, а если корейское имя, то Ёнбок. — Дракон значит… А может…дракон, приносящий счастье? — юноша улыбнулся. — Я Хван Хёнджин. — Очень приятно! — засверкал Ёнбок. — Может перейдём на «ты»? — Конечно! — А ты здесь часто бываешь? Я просто впервые тебя вижу… — Да вот, я только сегодня и пришёл, — улыбнулся Ликс и откусил пончик. — ОЙ! Карамельные зубы отвыкли от пищи, поэтому они протяжно взвыли, но потом вроде успокоились. — Что с тобой? — встревожился Хёнджин. — Он такой…до боли вкусный… Хван расплылся в улыбке и облокотился головой на руку, умиляясь с каждого движения Ёнбока. Он делал всё так неуклюже и по-детски. Вообще казалось, что он только вчера ходить научился. По факту Феликс вспомнил как правильно ходить, есть и пить только сегодня. Сейчас он в уме немного ругался на Чана, на себя и на Сынмина, потому что тот вообще подал ему такую идею. Но все эти земные страдания были так ничтожны по сравнению с Хёнджином. Он живой, он прямо здесь, его можно ощутить, он не растает, если на него подуть или просто дотронуться. Его мысли и поведение такие же оживлённые, но в глазах таится эта ужасная, подавляющая всю теплоту грусть. Видно было, что у него проблемы со сном, потому что даже под тонким слоем тоналки видны синяки под глазами. Его губы искусаны, но они до сих пор выглядят свежо. Небольшой тремор в руках он скрывал, пряча руки в карманах своего коричнево-бежевого бомбера. Ликс всё чувствовал, ему самому становилось больно от состояния своего нового знакомого. — Ты рисуешь? — внезапно спросил Феликс, всё ещё немного морщась от сладости. — Ну да… А как ты понял? — Так у тебя краска на футболке, — прозвучал беззаботный ответ. — И правда, — Хёнджин быстро глянул вниз и решил дополнить, — Вообще это как моя работа, я учусь в академии искусств, думаю ты знаешь примерно, где она находится. — Конечно! Я живу возле неё! — Ого… —Хван явно не ожидал такого поворота. — Это…это круто! Его стаканчик с кофе уже стоял опустошённый и скучал, а Феликс сделал лишь два-три глотка. Да он этот бедный пончик грызёт уже минут десять. Хёнджин никуда не торопился, он сюда шёл бесцельно. Его зарисовки абсолютно не понравились преподавателю, и юноша решил отдохнуть от этой бесполезной мазни. Но этот светящийся, маленький парень с кофейно-карамельными веснушками что-то пробудил внутри, будто душа начала перерождаться. Захотелось творить, причём много и красочно, хотелось изобразить всю ангельскую натуру Феликса, хоть они и знакомы от силы полчаса. — А можно я тебя нарисую? — Хёнджин смотрел так уверенно, будто это было самое важное решение в его жизни. — Прекрасная идея! — у Ликса ёкнуло сердце. — Но…у тебя же нет ничего для рисования… — Дома есть, — выпалил юноша, но сразу опомнился, — Прости, что-то я совсем разошёлся… Ты вообще согласен будешь пойти со мной куда-либо? — Само собой! Всё равно мне заняться нечем, — Ёнбок снова ослепительно улыбнулся. — Прекрасный… — кажется, художник совсем погрузился в свои мысли, поэтому начал говорить всё, что придёт в голову. Ох уж этот любовный ангел, который даже Чана успел обворожить. Ему стоит сделать вдох, как уже все, кто находился рядом, притянутся к нему в поисках любви и заботы. Опасный дар, однако Ликс никогда не использовал его во вред другим. Ему поэтому его и доверили, Феликс умел распределять такие чувства, умел распоряжаться ими и направлять в сердца тем, кто в них нуждается. И вот сейчас, душевно окрылённый Хёнджин пригласил юношу к себе, хотя они так мало знакомы. А Феликс не смог отказать, так как сам совершил ангельскую непростительную ошибку — он влюбился в человека.