я небо тебе подарю

У ангела зачесались запястья, он тщательно прятал их под рукавами своей кофты, чтобы не было видно аллергии на обычную еду. Хёнджин наслаждался весной, её ароматами и солнечными лучами, что так чудесно отражались в стёклах зданий. Сначала парни шли молча, но это было приятное молчание, обоснованное восхищением природой и пустыми улицами Сеула. У Хвана зазвонил телефон, и хоть мелодия была приятной, Феликс подпрыгнул и вцепился в бомбер юноши. — Ну ты чегооо, — умилился Хёнджин. — Это всего лишь телефон, — в подтверждение он достал его из кармана и ответил. — Джисон? Парень сначала нахмурил брови, потом закатил глаза, остановился, выдохнул и произнёс, стараясь держать себя в руках: — Как давно я тебя просил не вламываться в мою квартиру без моего ведома? — он подождал ответа. — Вот именно, что это было вчера, Хан! Ты невыносим! Причём не только в переносном смысле! Ты невыносим из моей квартиры, Джисон! — секунда молчания. — Да как успокоиться… Ликс прикоснулся к плечу парня, и тот сразу расслабился, перестал ругаться и вообще говорить. Он лишь смог сделать такое лицо, будто сейчас заплачет от нежности. — Ладно… Прости… Я не должен был так на тебя кричать, — он шмыгнул носом. — Не задавай лишних вопросов, хорошо? Я приду скоро, — парень положил трубку. Юноша не мог сдвинуться с места, пока Феликс не потянул его за руку, намекая на то, что пора идти. — Как ты это сделал? — шокировано спросил Хёнджин. — Сделал что? — Ты одним прикосновением успокоил меня… Я ещё никогда так себя не чувствовал… — Да ты наверное просто не ожидал, — Ликс ухмыльнулся. — Да нет же! — повысил голос Хёнджин. — Извини, пожалуйста, просто меня как-будто в горячую ванну поместили, не знаю…будто я оказался в раю, вот такие ощущения. — В раю… Да ладно тебе, это всё весна! — произнёс Ликс и по обыкновению засиял. И хотя Феликс изображал великую радость, в душе его терзала та мысль, что Хёнджин смог прочувствовать его энергетику, да ещё и так чётко. Нельзя сейчас раскрывать все карты, это может очень плохо кончиться для обоих. По просьбе Хвана парни зашли в художественный магазин, чтобы купить пару холстов и новые кисти, которые художник давно хотел приобрести, но руки не доходили. Феликс чихал от запаха красок, поднимая в воздух пылинки и веселя Хёнджина. В один момент Ёнбок глянул на свои запястья, которые были покрыты тонкими красными полосами, и тяжело вздохнул. Вот лучше бы вообще ничего не ел, ему всё равно этого не нужно делать. Кольцо начало жечь палец, видимо, кто-то хотел связаться с ангелом. Лишь бы не спалили его незаконные чувства и эмоции. Надо бы куда-то отойти… Но дом Хёнджина — это самое близкое укрытие. Как же хорошо, что юноша уже взял все необходимые принадлежности и окликнул Феликса. Хван жил недалеко от центра, однако и здесь царил покой. Видимо, присутствие ангела сильно сказывалось на всём городе. Поднявшись на второй этаж, высокий юноша зачем-то взял Ликса за запястье и предупредил: — Сейчас у меня в квартире находится гиперактивная белка, так что не пугайся, хорошо? Феликс сомнительно кивнул, хотя и знал, что внутри кто-то есть. Дверь только открылась, а возгласы радости уже наполнили весь дом. — Хёнджина-а, — пропел красивый голос, — наконец-то ты пришёл… —парень замолчал, когда вышел из комнаты и увидел гостя. — Здравствуйте… — скромно сказал Ликс. — Феликс, с этим бурундуком только на «ты», для него не существует понятия «вежливость», — протянул парень из-за спины. — Заткнись… Привет, я Хан Джисон, — юноша протянул руку, на которой красовалось небольшое тату с драконом. — Феликс, — просто и коротко. — Или Ёнбок, — дополнил Хёнджин. — Кстати он у тебя на руке изображён, — парень кивнул в сторону Хана. — Ага… Я пошёл играть дальше, можете присоединяться, но если вы что-то другое затеяли… — Джисон! Какого чёрта ты несёшь? — возмутился Хван. — Тихо-тихо, не спугни парня своего. — Я убью тебя. Ликс слегка задел ладонь Хёнджина, и он опять успокоился, разжал кулаки и перестал хмуриться. Джисон фыркнул, потом рассмеялся и убежал в комнату. — Где можно помыть руки? — спросил Ёнбок, и Хван указал ему на дверь справа. Ликс терпел эту прожигающую боль на пальце, не выдавал себя до последнего, и, зайдя в уборную, он прикоснулся к кольцу на три секунды. Появилась облачная голограмма с Сынмином, который сначала смотрел надменно, а потом смягчился при виде Ёнбока. — Как дела с художником? — Пока вроде хорошо, он хочет меня нарисовать. — Какой шустрый… По идее он сейчас будет писать икону, Феликс. Ты же не влюблял его в себя? — Ни в коем случае! — А сам, надеюсь, не испытываешь к нему таких чувств? — Нет… — Ликс на секунду опустил взгляд, врать было трудно, тем более старшему ангелу. — Это опасно, Ёнбок, так что не стоит. Если вы взаимно полюбите друг друга, то кто-то из вас умрёт, потому что ты вызываешь сильнейшую привязанность, — Сынмин посмотрел в сторону. — Я думаю, ты меня понял. Мне нужно срочно идти. Соблюдай устав, Феликс, не подвергай чью-либо жизнь опасности и контролируй свой дар. До свидания. — До свидания, — выдохнул ангел и потускнел. — Феликс, у тебя всё хорошо? — послышался беспокойный голос из-за двери. — Ага, просто немного живот болит, — откликнулся юноша. Круто, устав он уже нарушил. Что дальше? А вдруг и вправду кто-то умрёт, как это предотвратить? Дело в том, что даже не применяя свою силу, Ликс мог обворожить кого угодно просто своим существование. Да это же всем понятно на этих небесах, какого хрена они послали ангела любви на землю? Сама затея звучит так себе, а её воплощение отразится уже на судьбах парней, попавших в эту пучину. Феликс подержал палец под холодной водой, посмотрел в зеркало и отскочил от него, зажмурив глаза. Он так отвык видеть самого себя, что ему даже стало страшно. Вот дурачок, что же он такой пугливый стал. Юноша не успел выйти из туалета, как на него набросился Джисон со странными вопросами: — Вы что вместе типа? — да он сейчас сгорит от прилива эмоций. — Что… Нет! С чего ты взял? — Да ну не приводил ещё ни разу Хёнджин парней, тем более к себе домой. — А ты… — А я тут причём? Мы друзья, не больше! Ой, да не смотри на меня так, скоро привыкнешь, — парень подмигнул, — если, конечно, не сбежишь через пару минут. — Хан! Что ты творишь? Отойди от него, — снова злился Хван. — Мы просто решили мирно поболтать, — Джисон пожал плечами. — Если бы это говорил не ты, я бы поверил. Пойдём, Феликс, я уже всё подготовил. — Вот блин, ужин при свечах и без меня. — Пошёл вон! — Хёнджин кинул кисточкой в белку, утащил за руку Ликса и хлопнул дверью. — Ты прости, что он такой… — Ребёнок. Я могу его понять, он ещё не вырос, ему просто сложнее это сделать. — Да…Он не изменился со времён школы, всё такой же идиот. Но он весёлый, поэтому с ним хорошо иногда бывает. — А как он вообще к тебе вломился? — Я ему дал ключи, чтобы он играл в приставку, но не за просто так, конечно. Джисон убирается у меня, когда приходит, но…вчера он «случайно» порвал одну из лучших моих картин, поэтому я выгнал его, но ключи не забрал… — Поэтому сейчас он здесь и снова играет, а ты злишься. — Ну типа того, — Хёнджин почесал затылок. — Что же ты стоишь, присаживайся! Я тебе чай карамельный приготовил, хочешь? — Чуть позже, ладно? — Ликс уселся на кровать и увидел в углу порванную картину. Она, действительно, была шикарна. На полотне красовался персиковый сад, а среди деревьев расхаживала девушка в широкой соломенной шляпке с зелёной ленточкой и в лёгком кружевном платье. В руках она держала корзинку, в которой сидел, свесив лапки с края, серенький котёнок. Теперь понятна причина агрессии художника. Его чувства, старания и талант буквально перечеркнули одним неловким движением. Это ещё повезло, что юноша не впал в депрессию после такого происшествия. Хотя он всё равно еле-еле вывозит весь хаос, происходящий у него дома. Пока Феликс осматривал комнату, Хёнджин глядел на него, не отрываясь, и собирал волосы в хвостик. — Ёнбок…ты…ты и вправду светишься, — прошептал юноша, боясь спугнуть невиданное чудо. — Что? — ангел посмотрел в сторону и снова увидел себя в зеркале. Он отражал каждый лучик солнца, который попадал на его сахарную кожу. Ликс отодвинулся в тень, и сияние потихоньку утихло, но полностью не исчезло. — Ты ангел, Феликс, до дрожи пробирающий, — Хван с трудом оторвал свой взгляд от чуда, засунул одну кисточку за ухо и открыл упаковку с шипучками. Разноцветные сладости, конечно, не привлекли Ликса, ведь он и без этого был приторным, но в меру. Зато Хёнджин уже взорвал пару штучек во рту и без лишних слов приступил к творению чего-то волшебного. Художник не знал, но предполагал, что по факту он рисует икону, а не просто картину. Феликсу почему-то захотелось спать, поэтому он часто зевал и потирал глаза, но Хван ни в коем случае не делал ему замечаний. Ведь всё, что делает ангел, приносит вдохновение. — Если хочешь, можешь телефон взять, а то ты уже заскучал, — предложил творец и случайно оставил зелёную полосу краски у себя на щеке. — Мне вовсе не скучно! Ой… Ты нарисовал себе стебель или небольшую тропинку. — Хочешь дорисовать? — спросил Хёнджин. — Ну…давай, — неуверенно произнёс Ликс. — Но предупреждаю, за красоту не я буду отвечать! Художник усмехнулся, протянул кисточку с палитрой юноше и присел на кровать рядом с ним. Феликс был настолько сосредоточен, что пришлось высунуть язык и нахмурить брови. На щеке появлялись разноцветные цветочки и переливчатые линии. Будто пораненная фея по тропинке прошла, а сзади неё бежал эльф и преображал кроваво-красочные следы растениями из своего сада. Пока парень рисовал, Хёнджин думал о том, что знакомы они меньше четырёх часов, но Феликс уже успел побывать у него дома, вдохновить на создание сказочной картины и что же ещё?.. Заставил почувствовать бабочек в животе, расслабиться от одного прикосновения и… Да ну невозможно это! Невозможно влюбиться в человека за такой короткий период времени! В человека может быть и невозможно…но с Ликсом так не работает. Значит ли это, что он не человек? Нет, может он просто особенный. У юноши приятный характер, тёплая, пушистая энергетика, словно тот самый вязаный свитер, который дороже всей жизни, и он светится. Светится вне зависимости от того, сидит он на солнце или нет. Он и есть солнце, он и есть тот самый свет, которого не хватало в тусклой жизни художника. Вот он сидит рядом, его можно взять за руку без плохих последствий, с ним можно мягко пошутить, можно поцеловать. А почему бы и нет? Мозг подкинул идею, а что с ней делать решит уже либо сам Хёнджин, либо его ненадёжное сердце. Юноша развернулся, выслушал звуки недовольства из-за испорченного шедевра и быстро чмокнул Ликса в губы. Ангел в изумлении посмотрел на Хвана, а тот, осознав, что он сделал, затараторил: — Извини! Боже, прости, пожалуйста! Я не хотел...в смысле хотел, но… Прости, умоляю! — Всё хорошо, — спокойно сказал Феликс, — правда. — Извини, мне нужно выйти, — растерянно сказал Хёнджин и вылетел из комнаты. — Вот это я попал, — шепнул сам себе Ёнбок и потрогал губы. Они горели, прямо как палец, на котором красовалось кольцо. Юноша встал и подошёл к мольберту. То, что он увидел, навсегда останется в его нестираемой памяти. Ангел с веснушками и нимбом над головой качался на цветочно-небесных качелях. Под облаками целый мир, а в глазах пречудесного существа сияют звёзды. Кстати, очень знакомая ситуация… Так Феликс же сегодня утром тоже сидел на своих качельках. Но как Хёнджин смог угадать, узнать или почувствовать это? Может через прикосновение? Это любовная опасная магия, которая всё больше выходила из-под контроля. И непонятно, как всё могло случиться меньше, чем за полдня. Джисон зашёл в комнату с чупиком во рту, поднял одну бровь и спросил: — А куда этот виртуозник слинял? — Не знаю. Он сказал, что ему нужно выйти… — В комнату размышлений ушёл может. Ща, подожди, — парень вышел, но через минуту вернулся. — Да, он там. Ну хоть не сбежал, а то у меня на тебя были бы подозрения, — Хан хмыкнул. Феликс вообще не горел желанием продолжать с ним разговор, но юноша не успокаивался: — А вы правда только сегодня познакомились? — Правда. Мы знакомы где-то четыре часа. — Ого… Это ты что ли? — парень указал на картину, а Ликс неуверенно угукнул. — Ничего себе… Давно он так не рисовал. — Случайно не из-за тебя? — Ну частично из-за меня, да, — Джисон траурно посмотрел на порванный шедевр. — Но теперь появился ты, это хорошо. Хоть что-то светлое в его жизни. — Дай пройти, — грозно сказал Хёнджин, когда появился в проходе. — Ой-ой-ой какие мы… — художник заткнул парня взглядом сверху. — Ладно-ладно! Ухожу! На интересные моменты зовите хоть! И кстати, приколдесный раскрас на щеке, Джинни! — Идиот, — выдохнул Хван и хлопнул дверью. — Хёнджин, твоя картина… Она невероятна, — зачарованно произнёс ангел. — Ты – талант! — Правда? Тебе настолько понравилось? — Ликс закивал. — Я ещё не закончил, подожди пару минут. Пришлось забрать палитру у юноши, который до сих пор держал её в руках. Смазанный узор на щеке Хвана выглядел немного небрежно, но так нежно и душевно. Он не стёр его, хотя мог это сделать, пока был в уборной. — Сядь на солнышко, пожалуйста, — попросил художник. — Мне нужно цвет подобрать. Ангел на секунду ослепил юношу, но после одобрения снова уселся в тень. Потихоньку наступал вечер, а закат отливал розово-золотистым цветом, поэтому в комнате сейчас было уютнее, чем обычно. Хёнджин развернул мольберт, показав небольшое изменение — солнечный поцелуй на щеке и слегка покрасневшие запястья. Заметил всё-таки… Феликс от шока приоткрыл рот и закрыл его рукой. Хван наблюдал за его реакцией и улыбался, потому что это выглядело слишком мило. Но художник, действительно, довольно быстро смог нарисовать подобный шедевр. Раньше он о такой скорости и мечтать не мог, но сейчас кисть будто сама вырисовывала аккуратные линии, а краски смешивались в подходящие цвета. — Спасибо тебе за вдохновение, Ликс. — Нет, это тебе большое спасибо за это великолепное творение, — у Феликса отчего-то заслезились глаза. — Можно…обнять тебя? — Оу…конечно! Феликс встал и протянул маленькие ручки вперёд, Хёнджин подошёл и осторожно обвил ангела руками. Этот поток мягкой энергии забрался в лёгкие и сердце, захватил пальцы рук и слегка затронул мозг, чтобы сильно не вскружить голову. Они долго не отходили друг от друга, потому что им просто не хотелось этого делать. — Ты пахнешь сладкой ватой и лавандой, — тихонечко произнёс Хёнджин. — А ты красками и домашним уютом. — А я за попкорном, — прозвучал шёпот из-за двери. — Я тебя сейчас… — Спокойно, не обращай внимания, пускай побесится, — снова рассеял злость Ликс. Они расцепились, но так медленно, насколько это позволяли сделать закат и Джисон, поджидающий под дверью. — Зайди уже, чудище-снежище, — злобно сказал Хван. — Скажите спасибо, что я не вломился к вам! — Ага! Спасибо, что не вломился в моей квартире в мою же комнату! Молодец, Хан! — Всегда пожалуйста! Короче, я поеду домой, Феликса нужно подвезти? Хёнджин перевёл взгляд на юношу, который неуверенно смотрел то на художника, то на белку. — Ну…если тебе не сложно… — Конечно, погнали! — Тогда можешь идти пока собираться, Хан, мне надо сказать Ликсу пару слов, — Хёнджин тихонько толкнул своего друга в плечо. — Оп-оп, не буду мешать, — усмехнулся Джисон, но всё же вышел. Он может и дурак, но иногда умные мысли приходят к нему в голову. Всё-таки избитым парень быть не хочет. С учётом того, что друзья уже несколько раз дрались друг с другом до разбитых носов и губ. — Ёнбок, извини ещё раз за то, что сегодня произошло. Это неуважительно по отношению к тебе, так как я даже согласия не спросил, да и знакомы мы всего ничего. — Меня это ни разу не задело, Джинни, — Хёнджин удивился после того, как услышал такую форму своего имени от Ликса. — Ой! Прости, мне понравилось, как звучит именно эта форма… — Я только за! — Прекрасно, — Феликс хихикнул. — Спасибо тебе за сегодняшний день, я рад, что познакомился с тобой. И…эта картина…она, правда, не сравнима ни с одним произведением искусства, которое я когда-либо видел. — Спасибо тебе, я ещё никогда не слышал такой похвалы и никогда ещё так не вдохновлялся, честно. — Голубки! Пара слов уже давно прошли, пора ехать! — не выдерживал Джисон. — Я надеюсь, мы встретимся ещё, ангел. — Встретимся, я обещаю. Юноши попрощались, Феликс быстро взял номер Хёнджина и испарился вместе с Джисоном. Ехать по ночному Сеулу на мотоцикле с не самым надёжным водителем было, безусловно, круто. Ликсу не страшно было разбиться, он так умереть уже точно не мог. Но ангел боялся, что за связь с человеком его могут убить уже сами Боги. Вообще нельзя было сейчас привязываться к Хёнджину, потому что потом, когда Феликс вернётся на небеса, будут страдать уже оба. А если ангел проболтается о том, кто он есть на самом деле, смерть будет неизбежна, а для кого — не важно. Хотя там уже нужно будет надеяться на смирение Хвана с тем, что быть с Феликсом дольше положенного срока он не сможет.