Главное, что мы живы

Фёдор в сотый раз смешивает различные компоненты, неметаллы, жидкости, потом вкалывает получившееся вещество очередному лабораторному кролику.. Животного начинает трясти, его зрачки закатились и Достоевский надеется, что на этот раз получилось.. Однако кролик замертво падает, так и не воскреснув. Фёдор разочарованно цокнул и убрал труп в камеру хранения. Внезапно, под воздействием холода, кролик, пошатываясь и очень неуверенно, поднялся на лапки. Осаму тут же с интересом приник к стеклу. — О, у нашего гения всё-таки получилось. — С иронией ответил Дазай, переводя взгляд на второго учёного. Достоевский обратил на него внимание и тоже глянул на террариум. И правда, животное уже почти достигло противоположного угла. Фёдор решил действовать. — Что ты собираешься делать? Дазай с вопросом смотрел на него, в голове прикидывая варианты, что тот может придумать. Достоевский же, в свою очередь, достал из холодильника кусочек животного мяса, и, отрезав небольшой кусочек, закинул к кролику. Результат не заставил себя долго ждать. Тот словно на это и надеялся. С появившейся из неоткуда скоростью он накинулся на мясо, своими острыми зубами раздирая его в клочья. Ещё недавно белая пушистая мордочка была милой и доброй, его хотелось тискать в руках, но теперь белая шерсть окрасилась в буро-красный, как и глаза зверька. Бывшие раньше коричневыми, они стали бордовыми. Закончив с «трапезой», подопытный припал к стеклу, царапая его и пытаясь выбраться. Дазай всё это время заворожённо наблюдал за этим, а теперь делал какие-то пометки себе в тетрадь. Фёдор же всё дивился чуду: неужто у него действительно получилось? Неужели он правда добился этого, спустя столько лет неудачных попыток? Достоевский потянулся за крысой. Схватив ещё живое животное за хвост, он подкинул её в террариум к кролику, и припал к стеклу, внимательно исследуя их поведение. Осаму тоже смотрел. Время словно замерло. Крыса пищала и бегала по всей клетке, а кролик, напротив, не шевелился. Он лишь двигал своими красными глазками и наблюдал за ней. Вдруг, сделав резкий рывок, животное схватило зубами крысу и потянуло на себя, отгрызая нехилый кусок мяса с шейки. Она что-то жалобно пискнула и упала, лишь изредка подёргивая своими конечностями. Кажется, что по всей лаборатории раздавалось чавканье и шелест, это некогда травоядный кролик доедал свою добычу. Поистине завораживающе. Фёдор отстранился. — Похоже, наши с тобой годы совместной работы не прошли зря, Осаму. — Он улыбнулся. — Похоже на то.. Что ж, мы наконец-то создали чудовище, как и мечтали. Отметим? Он рассмеялся своей же полу-шутке и стянул с рук резиновые перчатки. Оба они пребывали теперь в отличном настроении, и, ладно он, Фёдор радовался. Дазай и не знал, что он умеет. — Ладно, я пойду. Нужно написать диссертацию по этому открытию, и доложить другим учёным. Ой, чувствую я, что мы получим премию за такое! — Даже не составишь мне компанию? — сказал Фёдор наигранно обидчивым голосом. — Жаль. Ну давай, иди. Потом мне перекинь на почту, я добавлю от себя сведений. — Оставлю тебя наедине с этим зомби. Как скажешь, мой дорогой друг. Не съешьте друг друга только. Ещё свидимся. — он послал ему воздушный поцелуй и скрылся за дверью, прихватив свои записи об исследовании. Фёдор остался один. Точнее не один. С монстром, которого они только что создали.

***

Человек в клетке хрипел и дёргался, не зря всё же Достоевский удалил ему голосовые связки. Не помешало бы ещё конечности, но это слишком муторно и долго. Не то чтобы удалять связки легко и быстро, но гораздо менее энергозатратно, чем удалять все четыре конечности. Тем более, был риск, что подопытный случайно умрёт, а этого совсем не нужно. Потому сейчас приходилось терпеть битьё кулаками о стены и решётки импровизированной камеры. Но ничего. Всё это ничто по сравнению с той великой целью, что стоит за всем этим. — Эй, заткнись. Дазай, видимо, менее устойчив к посторонним звукам. Ну и ладно. Главное, что человек за решёткой притих. Надо же. Фёдор решил, что пора. Он набрал в шприц мутно-белой жидкости и подошёл к клетке. Парень, при виде шприца с веществом, испуганно отпрянул к самой стене. Достоевский закатил глаза. — Ну иди же ты сюда.. Мы всё равно не выпустим тебя отсюда живым. «Пациент» же, в свою очередь, лишь переводил распахнутые в ужасе глаза то на Дазая, то на Фёдора. Что-то прохрипел, но разобрать что было невозможно. — Давай я. Осаму сделал шаг по направлению к клетке и оказался около железной решётчатой двери. Открыл её ключом и запер изнутри, войдя. Человек, казалось, врос в угол стены. С виду учёный, приближающийся к нему, казался вполне безобидным, однако на самом деле он сжимал в одной руке шприц с веществом, а в другой прятал небольшой нож. — не бойся, подойди. Он невинно улыбнулся, в момент незаметно убрав предметы из рук в задний карман халата, и поднял ладони вверх. Пациенту ничего не оставалось, кроме как подняться и, загнанно водя глазами по помещению, подойти к Осаму. Как только он оказался на достаточном расстоянии, учёный резко впрыснул жидкость ему под кожу. Через секунду человек захрипел, упал на колени, его глаза закатились. Дазай, не теряя времени, быстро вышел из клетки, заперев её. Только он это сделал, как в эту самую дверь прилетел сильный удар. Осаму слегка отпрянул, и засмеялся. — А с кроликом было иначе… — Я немного изменил состав. — сказал Фёдор, внимательно наблюдая за подопытным. Того в момент словно парализовало, он упал на спину, тело прошибло судорогами. С пеной у рта он издавал нечеловеческие вопли и, ввиду отсутствия связок, они получались действительно адовыми. Достоевский закинул в клетку зайца, и подопытный бросился на него, вгрызаясь в плоть. Дазай присвистнул. — Такая скорость и реакция! Он мог бы быть отличным правительственным оружием. — Осаму, ты ведь знаешь, для чего мы всё это затеяли. — Да, но идея-то хорошая. — Не спорю, однако мы не отступим. Фёдор глянул на подопытного. Тот не двигался, лишь сидел и исподлобья глядел на него. Его глаза сверкали белым. Внезапно свет погас. В глазах Достоевского на секунду промелькнул страх. Монстр мгновенно впился зубами в железные прутья решётки, и начал рваться на волю. — Дазай, иди включи. В подвале воцарилась тишина, прерываемая лишь скрежетом когтей по бетону и почти невесомыми шагами Осаму. Щёлкнул переключатель, однако свет так и не появился. — Наверное, с генератором проблема. Сейчас вернусь. Он вышел за дверь, оставив Фёдора в полной темноте с «испытуемым». Достоевский повернулся, взяв с одного из столов фонарик и зажёг его, наведя на клетку. Вид был весьма.. отвратительный. Существо, недавно бывшее человеком, сейчас скалило зубы, с его открытого рта капала слюна. Язык безвольно свисал вниз, а глаза были выпучены. Радужка была покрыта белой пеленой, словно оно было слепо. За те пару минут, что была темнота, оно успело содрать с себя почти всю одежду, превратив её в клочья, что болтались на бледном теле. Монстр снова кинулся к прутьям, его ногти были ободраны и сильно кровоточили, но он, казалось, не чувствовал этого. Фёдор задумался, какие ещё способности есть у «него». И где чёртов Дазай.

***

Осаму тем временем нашёл кое-что покрупнее зайца, а точнее, бродячую собаку, и приволок её ещё живую в подвал. Псина выла и кусалась, но Дазай сильно сжимал ей шею, и в пару движений, в любой момент мог её свернуть. Микробиолог зашёл в помещение, волоча за собой животное. Нажал на выключатель - и комната озарилась светом. Фёдор просто равнодушно смотрел на него. — Ты решил всех животных опробовать? — Да, верно. Он на секунду открыл дверь клетки и впихнул туда собаку, а после сразу же захлопнул её, как только туда просунулась ободранная рука монстра. Мгновение, и послышался мерзкий хруст руки, но зомби и глазом не повёл. Схватил другой рукой животное за шею и впился зубами в артерию.

***

Дазай и Достоевский проводили много экспериментов, прежде чем приступить к главному плану. Скорее из врождённого любопытства и жажде к неизвестному, чем из каких-то особых побуждений. Всё-равно, согласно плану, всё человечество вымрет. Все до единого, а даже если и останется какая-то часть выживших, то и они долго не протянут. Вирус обязательно мутирует не в их пользу, Фёдор был уверен. Он позаботится о том, чтобы ни одного представителя человеческой расы не осталось в живых.

***

Дазай нагнал Фёдора у самой реки, держа в руках большую, пока что пустую стеклянную колбу. Он поставил её на землю и нагнулся, пытаясь отдышаться. — Федь, ну ты куда бегаешь-то.. Я всё-таки биолог, а не какой-то спортсмен.. — Не помрёшь. Ставь сюда колбу. Достоевский указал рукой на небольшую конструкцию для нагревания. Осаму вставил колбу и зажёг под ней пламя. Фёдор тут же влил необходимые реагенты. Химическая реакция была явно видна, жидкость начала становиться мутно-белой, как и надо было. — Честно, я думал, что ты возьмёшь ту, которую мы проверяли. А не новую начнёшь готовить. — Той слишком мало. Но ты прав. Нужно.. на ком-то испытать. Фёдор помешивал жидкость, и, казалось бы, всё готово, но он неожиданно для Дазая влил ещё один неизвестный ему реагент, и жидкость тут же начала становиться прозрачной, словно обычная вода. Осаму прищурился, и пытался понять, что за реактив использовал Фёдор. И для чего. Это ведь совсем другое вещество. — Федь, а ты уверен, что оно сработает? Вещество ведь другое уже. — Сейчас проверим. Химик вытащил из клетки, что принёс с собой, дворовую кошку, и быстрым движением руки вколол ей шприц с веществом. Когда кошка ослабла и обмякла в его руках, он всунул её обратно в клетку и протёр руки спиртовыми салфетками. Буквально уже через пару секунд животное начало дёргаться в агонии, орать и биться о металические прутья небольшой клетки. Достоевский тут же закинул ей кусок сырого мяса. — Начинаем. Дазай понятливо кивнул и надел стерильные перчатки, респиратор и очки. Взял в руки значительно потяжелевшую колбу с жидкостью, и заметил выпавший осадок, которого ещё минуту назад точно не было. Фёдор, тем временем, наблюдал за кошкой. — Эй, Федь, тут осадок белый выпал. Так и должно быть? Достоевский перевёл взгляд на него, секундно взглянув на ёмкость. Опустил взгляд, что-то обдумывая. — Я добавил компонент, который до этого не было в веществе; скорее всего, так и должно быть. Хотя я не помню, чтобы при смешивании этих реагентов выпадал осадок.. по отдельности точно нет, и по уравнению тоже.. — Так что, проведём ещё опыт, или выливаем? — Лей. Если план не сработает, то сделаем ещё одно. Осаму на секунду замер, стискивая в руках колбу. Усмехнулся, и обернулся к Достоевскому, держа колбу лишь одной рукой за длинное горлышко. Химик нахмурил брови, и встал на ноги. — Какие-то проблемы, Осаму? — Совсем нет. И в то же мгновенье со всей силы откинул сосуд как можно дальше, на землю. Достоевский никак не среагировал, продолжая стоять на месте, однако по его глазам было видно, сколько эмоций сейчас плещется в нём. И которые он не может контролировать. Он сделал первый шаг навстречу Дазаю, а тот стоял и не двигался, победно ухмыляясь. Взгляд его был абсолютно спокоен, руки спрятаны в карманы белого халата. Фёдор резко сократил расстояние между ними, и Осаму даже не успел понять, как он так быстро оказался рядом. Как вдруг резко почувствовал колющую боль в районе шеи, и попятился назад, сваливаясь в неглубокую речку. На секунду в его взгляде промелькнуло что-то вроде гнева, однако это что-то вскоре сменилось неподдельным удивлением. Дазай засмеялся. Надрывно, громко и неприлично. Его начинало потряхивать. — Ха, хороший ход, Федь.. Он сильнее сжал в руке нож, спрятанный доселе в кармане халата. На дрожащих ногах поднялся, и сделал шаг по направлению к Фёдору. Тот стоял на месте. Его забавляла вся эта ситуация, и ему было действительно интересно, когда на Осаму подействует раствор. Дазай сделал выпад вперёд, сильно сокращая дистанцию между ними. Припал к губам Достоевского, приставив лезвие ножа с другой стороны шеи, не давая отстраниться. Фёдор удивлённо распахнул глаза, и попытался оттолкнуть Осаму, однако почувствовал, как кожа на шее прорезалась. Химик ответил на поцелуй, убирая уже ослабевшую руку Дазая с ножом со своей шеи. Углубил, всем телом чувствуя, как трясёт биолога. Фёдор не успел понять, когда Осаму укусил его за губу, а потом ещё, и ещё. Достоевский схватил того за шею и со всей силы толкнул от себя, прямо в реку. Парня всего выгнуло, он начал захлёбываться, не в силах совладать со своим телом. Фёдор развернулся и, придерживая руку на губе, быстро зашагал к лаборатории.

***

Буквально влетев в лабораторию, Достоевский сносил все колбы и пробирки, ища единственное, что сейчас могло спасти его. Куда же он её убрал? Фёдор достал особо выделяющуюся бутылочку с крышкой в виде черепа, и влил всё её содержимое в себя. Осел на колени, прямо на осколки от разбившихся пробирок. Он чувствовал холод. Жуткий холод, который окутывал его с ног до головы. Хотя на улице была ранняя осень. Даже листья ещё не успели опасть с пожелтевших деревьев. — Всё это было не зря.. Крестик выпал из-под расстёгнутой рубашки. Достоевский сжал побледневшими слабыми пальцами золотую цепочку и распятого Христа. Последний мученический выдох, и парень упал на спину, закрывая глаза.