Главное, что мы живы

Фёдор никогда не доверял кому-либо. Он предпочитал всё делать самостоятельно, предпочитал засиживаться в лаборатории допоздна, но быть уверенным в правильном приготовлении смеси. Однако с появлением Дазая в его жизни всё стало немного проще. Осаму, пусть был тем ещё ленивцем, если брался за работу, то выполнял её добросовестно. Они с Достоевским были похожи. Может, потому их вскоре и связали прочные нити привязанности и, в каком-то смысле, нездоровой любви.

***

Фёдор резко открыл глаза. Всё тело жутко зудело, в голове шумом отражалось биение сердца. Он жив. Учёный вряд-ли готов был так быстро поверить в это. Но ледяной ветер из распахнутого окна пронизывал до костей, а осколки битого стекла ужасно неприятно впивались в тело. Он не знает, сколько пролежал здесь. Ноги затекли, так что, кажется, больше получаса. Сейчас Фёдор пребывал в какой-то прострации, словно это до сих пор был страшный сон. С трудом Достоевский поднялся на ноги. Раны от стекла жгло, очень мучила жажда. Химик дошёл до мини-холодильника с продуктами, опираясь на уцелевшие столы. Достал бутылку воды и залпом выпил половину; от этого голова ещё больше закружилась и в глазах поплыло. Он еле удержался на ногах. Невыносимая слабость внезапно окутала его тело. Фёдор выдохнул, и медленно поплёлся к аптечке, решив оказать себе первую помощь.

***

Дазая несло по реке, его тело всё больше разбивалось о камни, появляющиеся царапины и ссадины на коже тут же замывало холодной водой. Он пытался закрыть голову руками, лишь бы не вышибло мозги. После предательства Достоевского Осаму думал, что умрёт, превратившись в безумного зверя, ведь именно он помогал создавать этот вирус. И он видел, что происходило с подопытными. Но почему.. он всё ещё может мыслить? Почему он всё ещё здесь? Дазай не чувствовал особых изменений, кроме невероятного голода. Пока летит вниз по широкой и быстрой реке, он пытается воссоздать всю картину от его превращения, но не может. Осаму не помнил, как оказался в воде. Что-то тогда словно затуманило сознание, отодвинуло его самого на второй план, и взяло контроль. Он предполагал, что это и есть вирус. А не стал он таким же зверем, как подопытные, возможно, из-за довольно длительного хранения жидкости. Или Фёдор намеренно внёс изменения в состав? Предугадал ли он это? Осаму почувствовал, что задыхается. Его резко выбросило в какое-то озеро, и он стремительно опускался ко дну. Дазай барахтался как утопающий котёнок, но к ногам словно бы привязали камни. Никогда ещё он так не боялся умереть. Стоило Осаму коснуться дна, как что-то неведомое вытолкнуло его наружу. То ли волны взялись из неоткуда, либо что-то высшее. Дазай точно не знал, как работает инфекция. А потому и был без понятия, мог ли умереть. Но, если предполагать, что одна из его частей всё-ещё человеческая, и боль он вполне чувствует, то, соответственно, может умереть. От этого страшнее. Он так хочет есть. Мозг плодит картинки с человеческим мясом, и парню не было тошно от этого, как раньше. Как же ему хочется вгрызться в сонную артерию, почувствовать биение сердца.. и в следующий момент вырвать кусок, прямо как кролик из их опыта. Дазая передёрнуло. Ну конечно. Он ведь заражён. Кто знает, кем учёный станет через пару дней, или недель? Может вирус мутирует его, и он станет каким-нибудь монстром? Как тот подопытный человек.. Это всё так странно. Осаму хочется исследовать, узнавать больше про этот вирус и его изменения. Однако теперь он — исследуемый, а не учёный. Всё, что ему остаётся — это постараться не потерять себя, и утолить.. чёртов голод. Дазай издал дикий рык, больше похожий на животный и, шатаясь, начал продвигаться к городу. С порванного о камни халата капала вода, ветер продувал насквозь, но все ощущения словно.. притупились. Он больше не чувствовал дрожи конечностей и мурашек по всему телу, всё затмевал жуткий голод. На ногах проявились язвы, синяки и царапины, из-за множества падений. Осаму, хромая на правую ногу, медленно шёл по полю. Кажется, тут была деревня..

***

Фёдор еле перевязал раны. По всему телу теперь были бинты. Он сменил рубашку на тёмную, но грязный халат решил оставить. Кровяные пятна на нём превратились в багровые, и почти сливались с земляными. Химик вспомнил о Дазае. Это был его второй план. На самом деле, он никогда не был за план по уничтожению человечества. А в последнее время стал более апатичным и всё пытался покончить с собой. Что ж, у него почти получилось. Сейчас он наверняка бродит где-то недалеко, и распространяет инфекцию; Достоевский в любом случае исполнил свой замысел, пусть и не так красиво, как планировалось. У читателя наверняка возник вопрос, почему Фёдор не обратился, если Дазай укусил его. Достоевский успел среагировать, и выпить яд, правда, ещё не доделанный. Он ожидал, что у него будет больше времени, чтобы подготовиться. Сейчас учёный ничего не чувствует. Только сильное утомление от долгой беспрерывной работы, и неспособность уверенно стоять на ногах. Тело потряхивало, мурашки покрывали полностью. Фёдор совсем не понимал, что делать дальше. То-ли умереть, то-ли превратиться в такое же чудовище. Третьего не дано.

***

Дазай брёл довольно долго, уже успело стемнеть. Тело не уставало, но ноги шли медленно. Он не знал, откуда у него силы. Его стопы стёрлись в кровь, и были сильно перенапряжены, при «жизни» он не особо любил спорт. Осаму уже готов был сдаться, пусть и мысленно, но вдруг увидел деревню. Почувствовав запах людей, услышав их разговоры, он ускорил шаг. Чуть не дойдя до первой улочки, Дазай упал, острые ветки, лежащие на земле, больно впились в руки, но он почти не почувствовал. Во рту скопилась слюна, которая сейчас постепенно капала на землю. Осаму попытался подняться, но руки сильно тряслись от напряжения, отчего он снова упал на траву. — Молодой человек? С вами всё хорошо? Молодая девушка в белом платке, держала в руках ведро с водой. Она взволновано рассматривала его, прикидывая, нужна ли помощь и какая. — Кх.. Дазай прохрипел что-то невнятное; у него вдруг пропала возможность говорить. Он словно разучился это делать, и контролировать себя. Глаза перекрыла пелена. Осаму поднялся на локтях. Резко сделал выпад вперёд, схватив девушку за руку, впиваясь обломанными ногтями. Дёрнул на себя, вгрызаясь зубами в шею. Её всю выгнуло; попыталась отшатнуться, оттолкнуть нападающего, но уже было поздно. Вирус уже проник в её тело. Дазай вырвал ей руку, и начал откусывать плоть. Кость больно ударила по зубам, и он остановился, откинув обглоданную конечность в сторону. Он всё ещё хотел есть. Но девушка уже не представляла для него интерес. Она упала замертво, но уже через пару минут начала подниматься. Её челюсть в приступе голода отвисла, она повернулась к нему спиной, и пошла вперёд, к деревне. Уже через пару секунд можно было услышать первые крики. Дазай облизнулся, тоже идя вперёд. Именно он исполнит план.

***

Достоевский собрал рюкзак с небольшим количеством вещей, в основном, с веществами, склянками и жидкостями. Он закрыл лабораторию, пусть и понимал, что в этом больше нет смысла. Дазай с очень высокой вероятностью выжил и, по плану Фёдора, сейчас уже сеет хаос в ближайших окрестностях. Учёному нужно найти его, чтобы вместе отправиться в ад. Он должен.. Стать с ним одним целым, и он сделает всё, чтобы это случилось. Да, возможно, Достоевский безумец. Он не отрицает этого, да и если так посмотреть, все учёные в какой-то степени сумасшедшие. Вот и он идёт к своей цели. Часть плана уже выполнена, и он собирается завершить его. Фёдор так долго готовился, что уже не может отступить.

***

Даже отойдя от деревни, всё ещё можно было услышать крики. Они эхом застыли в ушах, не давая покоя. Рваный халат окрасился кровью. Тёмно-бурые пятна растекались на одежде, руках и лице Дазая. Он с остекленевшими глазами брёл вперёд, ведя за собой армию оживших мертвецов. Во рту был металлический вкус человеческой крови, а в глотке словно до сих пор было горячее мясо. Осаму чувствовал умиротворение. Хрипы позади постепенно отошли на второй план. Мертвец улыбался. Вскоре, на горизонте показался город. Маленький, северный. Где жили совершенно не подозревающие о надвигающейся опасности люди. Мертвецы обрушились утром, около четырёх утра. Сначала на бродячих собак, которым не повезло оказаться на улице. Озверевшие животные бросались на случайных прохожих, распространяя инфекцию. Инфицированные врывались в подъезды, сила их была гораздо больше, чем у Дазая. Они были другие. У них совсем не осталось человеческого разума. Город окрасился кровью. Выжившие люди в панике прятались по подвалам и импровизированным убежищам. Повезло тем, кто жил в южной и западной части города. Поскольку беда пришла с севера. Немногие успели спрятаться. Кто-то запер сам себя на высоких этажах, совсем не подозревая, что у заражённых есть разумный предводитель, который может использовать лифт. Электричество ещё не отрубили, он старался делать всё тихо, чтобы не так быстро посеять панику среди военных. Люди такие глупые существа. Они ведь даже не допускают мысли, что нашествие зомби немного не такое, как показывают в фильмах. Мертвецы отнюдь не тупые трупы, на первой стадии у них ещё остаётся разум. Они всё осознают, однако не могут себя контролировать. В этом их опасность. Дазай был доволен собой. Он, за такой короткий срок, как десять часов, сумел подчинить себе почти весь город. Оживших трупов теперь было не менее ста пятидесяти тысяч. Однако он продолжал искать выживших. Никто не должен был уцелеть. Ах, какое наслаждение было видеть запуганные лица людей, которым не посчастливилось оказаться в этом городе именно в это время. Слушать, как они бездумно молили о пощаде и бежали, как их терзали на части голодные заражённые. Дазай с безумной улыбкой смотрел на всё это. Он был во вполне трезвом рассудке сейчас, ведь он не голоден. Голод…