Главное, что мы живы

..Они бежали напролом через колючие кусты

Но за деревьями повсюду им мерещились кресты

И даже месяц из кармана вынул самый острый нож

И каждый звук из темноты на вой чудовищ был похож..

***

Достоевский чувствовал себя ужасно. Пусть плечи и спину согревал длинный кожаный плащ, что для конца лета было даже жарко, он всё равно ощущал мертвенный холод. За то недолгое время после укуса, Фёдор, кажется, похудел ещё сильнее. Щёки теперь впали, синяки под глазами стали ещё темнее. Сквозь тонкую, почти белую кожу проступали зеленоватые линии вен. Место укуса никак не заживало, а только сильнее воспалилось, и от этого обе губы жгло. В зеркале можно было увидеть, что от раны поползли мутно-белые паутины, но те остановились пару дней назад, лишь немного задев подбородок. Фёдор не знает, что это. Неужели его вирус выглядит так? Недавно у него появился странный кашель, похоже, реакция организма на две отравы сразу — инфекцию и яд. Он постоянно трясся, как осиновый лист от ветра, словно у него температура, но конечности по-прежнему были холодны, будто лёд. Достоевский не глуп, и он понимал что это, скорее всего, последствия заражения. А также он мог предположить, что его незаконченная вакцина всё-таки подействовала, пусть и не полностью. Ведь он не стал таким же чудовищем, какие сейчас разрушают Москву и область. И плевать на побочные эффекты. Он точно ещё не закончил.

***

Гоголь впервые в жизни ехал по этой трассе, он совершенно не знал куда, и даже посмотреть не мог, ведь связь отрубили ещё когда заражённые добрались до Питера. Ему стоило взять карту хотя бы Москвы и прилегающих к ней городов, но он попросту забыл про это. И сейчас расплачивается, не имея ни души рядом, чтобы спросить, куда он вообще едет. Николай затормозил, когда увидел знак города. Кажется, Коломна. Что ж, скорее всего, он остановится здесь. Значок в машине показывал почти пустой бак бензина, поэтому ему нужно было пополнить запасы. Жители приняли его обеспокоено, а когда услышали, что тот из захваченной Москвы, и вовсе закрыли перед ним дверь. Но ему всё-таки удалось найти человека, который провёл его в свою квартиру. Человек расспрашивал его о таинственном вирусе, появившемся пару недель назад. Но Гоголь лишь отшучивался, пытаясь уйти от темы. Ему дали выпить, и он начал даже травить анекдоты…

***

Сигма пока не ощущал признаков заражения, за исключением лёгкой головной боли и зуда в месте укуса. Это было странно, ведь он точно видел, как другие превращаются уже через пару минут, а тут уже несколько часов кануло, но Сигма всё ещё человек. Он хотел остановиться и перекусить той немногой едой, которую успел забрать из дома, но аппетит совсем пропал. Что неудивительно, он уже столько раз видел разложившиеся и не очень ходячие трупы, что ему становилось иной раз так плохо, что чуть не рвало. Однако Сигма всё-таки съел несколько кусочков хлеба с водой. Он очень хотел жить. За последние несколько часов Сигма пережил столько всего, что и в голове не укладывается. Как всё могло полететь по накатанной за столь короткий срок? Парень не понимал. Но он пытался жить дальше. Бродил по пустынному Петербургу, в попытках найти выживших, но находил лишь заражённых, которые больше не бросались на него. Неужели это конец? Совсем скоро он станет одним из них? В магазинах всё ещё оставалась еда. Сигма набрал себе побольше, чтобы хватило до.. он не знал, до чего. Вроде бы собирался идти дальше, в другие города, но быстро осознал, что, раз в его городе осталось так мало заражённых то, скорее всего, они пошли дальше. Дальше, с севера на юг, шёл Великий Новгород, а там и до Москвы не так много.. а может быть они вообще направились заграницу, кто знает. Ночь выдалась особенно холодной. Ещё пару недель и придут северные холода. И вот тогда ему точно не поздоровится, ведь в магазинах, ныне уже заброшенных, совсем нет зимней одежды, и как он будет переживать в своих кроссовках и кофте, парень не представлял. Только начался июль, и комары кусаются довольно сильно, но Сигма не решился забраться спать в какой-нибудь дом. Ему было действительно страшно умереть, что во сне его загрызут заражённые, которые так и остались в некоторых из квартир. Пусть они и не трогали его, парень не мог объяснить, почему, а значит, доверять этому тоже не лучшая идея. Он считал это простым совпадением. Солнце вновь начало опускаться за горизонт. Как давно Сигма этого не видел. Темнота неспешно погрузила весь город во мрак, и ему пришлось зажечь фонарь, чтобы хоть что-то видеть. Из-за полного отсутствия электричества и абсолютной пасмурности, тьма была непроглядная, и даже небольшой фонарь на батарейках не сильно спасал ситуацию. Вскоре Сигма всё же решился лечь спать, и выключил его, чтобы не расходовать всё сразу. Спать было тяжело, произошедшие события кошмарами просочились в сон, да и Сигма несколько раз просыпался из-за подозрительных шорохов и звуков леса. Сердце клокотало в груди, пульс его, кажется, давно перевалил за сто двадцать ударов в минуту. После каждого пробуждения он очень долго засыпал, чутко вслушиваясь в происходящее рядом с ним. Постоянно какое-то копошение, тонкий свист, шелест листьев — по ночам лес словно жил своей особенной жизнью, которая начинала бурлить и кипеть. Парень чувствовал, как по нему ползают муравьи, и постоянно встряхивался, морщась от отвращения, но ничего не мог сделать. Это их территория, и он не вправе злиться за это. Земля была ещё тёплая после дневной жары, поэтому спать было не так холодно.

***

Достоевский, пусть его руки тряслись, нашёл в себе силы завершить план. Он хотел помочь Дазаю и чувствовал необъяснимый подъём настроения, когда думал об этом. Фёдор гордился и им, и собой за то, что добились успеха. За то, что не отступили от планов. За то, что трудились и продолжают трудиться до конца. Он вновь смешал все необходимые компоненты, которые чудом нашлись в его сокрушенной лаборатории. Фёдор тщательно проверил вещество, прежде чем сесть за руль его небольшой машины и поехать прямиком к более восточным городам России, чтобы заражённая вода распространилась туда, где ещё не побывал Дазай.

***

Сигма проснулся рано утром, но солнце уже взошло. Кажется, было только семь-восемь утра, он не знал точно, телефон давно разрядился. Он еле как позавтракал, умылся водой из реки и подумал о том, что ему нужно найти машину. Или хотя бы какой-то транспорт, ведь ноги сильно ныли, и отказывались преодолевать столько же, сколько Сигма прошёл вчера. Всё-таки, он никогда особо не был спортсменом. Потому он начал снова бродить по окраине Петербурга, надеясь найти машину с ключами. Но все они куда-то исчезли, и вскоре парень понял, куда. Когда он совсем отчаялся и вышел к дороге, ведущей из города, он увидел сотни машин, бесцельно стоящих сейчас, и их открытые двери, так и манящих, чтобы заглянули внутрь. Сигма прошёл в начало этой огромной очереди из металла, и заглянул внутрь одной из машин у самого блокпоста. Солдат уже не было, и было примерно ясно, куда они делись. Повсюду лежали гниющие на солнце трупы. Оно словно специально вышло из облаков, чтобы осветить трагические события, произошедшие накануне. Их груди, головы были прострелены. Сигма заметил среди них людей в форме. — Похоже, тут творился настоящий ад.. Он решил не вдаваться в подробности, и просто сел в заглушенную машину, ключ от которой был вставлен в замок зажигания. Парень провернул его, надеясь, что бензина достаточно, чтобы он сумел уехать на безопасное расстояние. У него всё ещё осталось ощущение, что за ним гонятся, и страх окутывал всё его тело. Благо бензина был почти полный бак, и Сигма даже улыбнулся своей удаче. Выкрутил руль и, объехав несколько тел, лежащих прямо на дороге, проехал сквозь раздавленные ворота, и направился прямо. Он надеялся, что они не пошли дальше. Хоть и понимал, что, скорее всего, именно так и есть. Смотрел по сторонам, однако пока что был лишь непроглядный лес. Сигма с грустью оглядел опустошённые дома и бесконечное количество трупов, лежавших на земле. Разбитые окна, проломленные двери — всё это свидетельствовало лишь об одном, что вирус добрался сюда. Значит, его предположение о том, что сначала тот, кто за всем этим стоит, захватит Россию, оказалось верным. Он ехал дальше, надеясь найти живых. Сигма сам не понимал зачем, но ему хотелось спасти хоть кого-то. Сам он был совсем юн, и едва поступил в институт, когда всё это началось. С самого детства он боялся оставаться один. Боялся той пустоты, которая образовывалась каждый раз, когда он терял что-то, что ему дорого. И сейчас это снова происходит. Пусть он не потерял никого из близких, а их у него и не было, но он потерял стабильность. Мир пошёл крахом, и он вместе с ним. Нужно было приспосабливаться к новым условиям, что давалось ему довольно-таки тяжело.

***

Гоголь проснулся от сильного грохота на улице. Хозяина дома, в котором он ночевал, внутри не оказалось, и Николай решился выглянуть наружу, хотя сознание подсказывало ему, что всё. Зараза добралась и сюда. Их сутулые, поломанные тела трудно было не узнать. Они крушили улицы, словно это ничего не стоило для них. А возможно, так и было. Гоголь схватил свой рюкзак, накинул на плечи чёрную жилетку, которую сумел отыскать в квартире. Он кинулся к двери, глядя в глазок. Понимая, что заражённые уже в подъезде, он открыл дверь балкона, который оказался незастеклённым. Вылез и аккуратно спустился вниз, благодаря тому, что тот мужчина (наверняка, уже мёртвый) жил на втором этаже, и гоголевская боязнь высоты не смогла противостоять его побегу. Он спрыгнул на землю, но когда обернулся, на него тут же накинулся заражённый, норовя разодрать глотку. Гоголь отпихивал его ногами, и в итоге сумел оттолкнуть его голову, вставив между челюстей биту. Мертвец сомкнул на ней зубы так сильно, что та хрустнула, и Гоголь ударил его ногой в живот, вынимая её. С отвращением заметив, что нога прошла насквозь, Николай тут же вытащил её, остерегаясь, что кровь может быть заразной. Глянул на сквозную рану, а мертвец и глазом не повёл. Лишь отшатнулся подальше, готовясь к новой атаке. Но парень был быстрее. Он снёс ему голову, как только пару раз попал в неё битой. Она отлетела как футбольный мяч после пинка, но Гоголь продолжал наносить свои удары в разные части тела, марая свои руки в крови всё больше. Словно очнувшись, он отшатнулся и, подхватив отлетевший от атаки заражённого рюкзак, побежал в сторону оставленной машины, которую он вчера, всё-таки, заправил. Быстро сел в неё, но она не заводилась. Он проворачивал ключ снова и снова, бил по кнопкам, а мертвецы всё приближались. Вскоре, когда он понял, что ситуация безнадёжна, парень быстро вылез из машины и побежал куда глаза глядят, лишь бы не к той части, откуда они пришли.

***

Сигма нашёл в машине карту городов России, и это сильно упростило задачу. В географии он был не силён, но примерно понимал, куда ехать. Он почти не останавливался, чтобы иной раз не стать мишенью для оставшихся в городах заражённых, если они всё-таки попытаются накинуться на него. Ехал он долго, точно больше суток. Парень почти не спал, ему всё ещё было страшно. Страшно заглушать мотор. Страшно оставаться одному в этой непроглядной тьме. Он боялся больше не проснуться; или, того больше, очнуться уже заражённым, не в силах контролировать своё тело. Убивать людей. Сигма сильно дорожил любой человеческой жизнью, старался в любой удобный случай помогать. Так бы продолжалось и дальше, не случись чёртов апокалипсис. Он чувствовал, что скоро случится распад. Чувствовал, что человеческая жизнь больше не важна. Что люди озлобятся и станут есть друг друга при необходимости. Его пугал такой исход. Почему он не умер ещё тогда, при завале? До этого парень думал, что это второй шанс, но сейчас его захватило отчаяние. Он внезапно осознал, что не за что больше бороться. Скоро ничего не останется. Так зачем он продолжает жить?

***