Три души

Вступление

Из письма Анастасии Ивановны Лихеевой своей матери Чёрные вести несу тебе, матушка, хоть ты и слышала наверняка, плач стоял по всей России. Убили супостаты нашего Павла Дмитриевича, осиротили нас. Даже благостыня императора не утешит моего горя. Павла Дмитриевича подло поманили сдачей крепости, а на дороге попал он в засаду, прямо в руки к врагам. Ах, матушка, как страшно он умирал, как же они зверствовали! Ещё живому отрезали кисти и язык, которые после, говорят, поднесли турецкому султану, ибо не было у него врага лютее, чем генерал Лихеев, и не раз этим языком поносил он турков, а руками этими писал им: «Слыханное ли дело, чтобы муха с орлом переговоры делала?» Помнишь ли, матушка, как едва не погубили Павла Дмитриевича горные жители, удзуги, подло напавши на него в крепости Лихой? Те самые неверные мерзавцы, давшие присягу перед всемогущим Господом быть послушными нашими рабами? Прав был он, когда писал, что ничуть не разнятся они со скотами. Главным придумщиком, который нашего Павла Дмитриевича заманили и погубили, был один из проклятого народа. А ведь думал же он истребить их клятый род подчистую! Как узнала я о том, велела позвать чернявую девку из местных, что в услужении у меня, и таскала её за патлы, пока полголовы не повыдергала. Да разве вернёшь его этим? Похороны вышли хорошие, народу пришло много-много, почти полгорода. Мне передали, что император величайшим своим повелением приказал справить памятник Павлу Дмитриевичу в Лихом как верному сыну отечества, принесшему столько славы и новых земель. Не дал Господь ему долгой счастливой жизни, так дал славу вечную генералу Лихееву.

1 глава

Дневник господина Л. Намедни мне привиделся сон, да такой чудной. Будто кто-то зовёт меня и никак не может дозваться. Я и рад бы откликнуться, но тело обессилело, век не поднять, лежу недвижимый и немощный. Однако в темноте вокруг я чую свет, и некто, светлый и нежный, обещает мне покой, и радость, такую чистую, как в детстве, когда я не был отягощен хлопотами нынешней жизни. Собираю все силы, тянусь навстречу — да тут же хватают меня когтистые лапы и тащат прочь с хохотом и улюлюканьем. Голос кричит вслед моё имя, пока я не перестаю его слышать, потому что бросают меня в адову утробу, комнатушку без окон, полную крови по самое моё горло. Я проснулся под утро, вне себя от разочарования. Мне не было страшно из-за видений, в которых я раз за разом оказывался заперт в проклятом месте. Я жалел лишь о том, что демоны не дали мне поговорить с ней, попросить прощения, как я прошу каждый год на её могиле. Я коснулся лица, ощутил влагу на пальцах и понял, что плакал во сне. Осторожно, чтобы не разбудить мирно спящую Аглаю, выбрался из-под одеяла и направился в кабинет. Постоял перед портретом родителей, пытаясь найти в себе хоть одно воспоминание о них, услышать хоть один-единственный отклик в сердце. Поглядел на портрет дяди, который заменил мне их обоих, и которого я и рад бы забыть, и живым, и мертвым, да не выходит. Вдруг нахлынуло что-то, прежде забытое; я взял чистый лист, открыл чернильницу, обмакнул перо, и вот я пишу эти строки. Меня зовут Пётр Алексеевич Лихеев, мне сорок два года. Однажды мой жизненный путь закончится, и начнутся посмертные муки. Ныне я жив, здоров и счастлив, и лишь иногда мне снятся печальные сны. Письмо от господина N его супруге Отдыхаю я, душенька моя, замечательно: лечусь минеральной водой и грязями, ем нескоромное и почти не пью вина. Тяжело удержаться от бокальчика красного в городе с такими виноградниками. Но всего лишь бокальчик перед сном, душенька, клянусь тебе! Городок всё такой же тихий и опрятный, с прошлого визита ничего не поменялось, разве что жители сильнее погрузились в дремоту. Нас, столичных гостей, видно за версту — и по речи, и по суетливости, хотя я понемногу заражаюсь благородной медлительностью и спокойствием здешних мест. Даже горцы, известные горячей кровью, миролюбивы, гостеприимны, рады приезжим. Скажи, что приехал из самого Петербурга, — и вино польется рекой. Но я всегда пью только один бокальчик. Так о чем я хотел написать, душенька. Есть у меня сплетня, да не просто сплетня, а мечта для любой столичной гостиной. Ты оценишь, сердечко моё, ведь сплетня о Лихееве Петре Алексеевиче. Помнишь, такой высокий любезный господин с роскошной шевелюрой, который провожал тебя к минеральным водам? Потом ещё выяснилось, что купальни принадлежат ему, и ты весь наш путь до гостиницы только о нем и грезила? Не злись, душа моя, слишком уж я люблю тебя, чтобы не взревновать к такому-то красавцу. Однако тебе наверняка любопытно будет узнать кое-что. Недавно побывал я в имении господина Лихеева и будто сцену в спектакле посмотрел, ей-богу, только не с первого ряда, а прямо со сцены. Господин Лихеев дает иногда званые вечера, и через третьих знакомых оказался я на одном из таких. Имение преизрядное, и даже издалека, расположенное на возвышении относительно остального города, выглядит внушительно. Говорят, раньше здесь стояла древняя крепость горцев, и правил ей некий легендарный царь; нынешнее сооружение немногим уступает той крепости, и здесь живет нынешний потомок генерала Лихеева, так что и поныне это место овеяно ореолом древности и тайны. Но о вечере. Проходил он скучновато, хоть и приятственно: нам спела заезжая певичка, весьма премилая, а после, отдав должное хозяйскому вину (один бокальчик, душа моя), гости разговорились у камина о разном. Не помню уж, как речь зашла о странных похоронных обычаях: видно, всё в тот вечер располагало к этому. Ах да, началось всё с того, что одна дама, графиня N., рассказала о своем пребывании в Индии вместе с супругом по его служебным делам. Там она наблюдала похороны знатного покойника и была потрясена дикими обычаями: усопших не предают земле, а сжигают. Если супруг отдает Богу душу, на костер к нему должна взойти и вдова, даже если это юная девушка, которая могла бы ещё найти нового супруга и обрести семейное счастье с ним. И понеслось: гости наперебой принялись рассказывать о странных и нелепых обычаях, о которых они слышали, читали или видели собственными глазами. Трудно представить такое в Петербурге — хороши бы мы были, говоря за званым ужином у тётушки о покойниках, глодаемых дикими зверями, и это великая честь для их родных! — однако там, в старом имении, где из окон видны высокие горы, беседа текла самым естественным образом. Наконец в разговор вступил сам господин Лихеев. До того он был скуп на слова с гостями, хотя иногда мило и к месту шутил, и лишь слушал других. — Самый удивительный обычай, — произнес господин Лихеев, — я наблюдал здесь, в наших краях, у местных жителей, удзугов. Они считают, что хоронить покойников в земле — к беде, потому что внизу живет демон Мануз, и души покойных попадают к нему в рабство. Потому, как удзуги умирают, их доставляют в горы. Считается, что чем выше мертвец, тем дальше он от подземной скверны, и тем в большей безопасности находится его душа. А если тело расклевали птицы, то и вовсе знак, что покойник вознесся и стал небесным созданием. — Так вот что за процессию я наблюдала на въезде в город! — воскликнула графиня. — На крутой горной дороге мне попалась повозка, вся убранная цветами, и за ней шла длинная вереница людей, конца не видать; мы ехали внизу и едва не угодили под град камней, который сыпался из-под ног процессии… — Это похороны местной святой, — сообщил один из гостей. — Я слышал, что её доставят почти на вершину Абхана, это самая высокая гора. И путь туда займет почти неделю. — Вот было бы забавно, — снова вступил в разговор господин Лихеев, слегка улыбаясь, — нарочно оставить её демону и поглядеть, кто кого одолел бы?.. И тут, душа моя, случилось это. Слуга господина Лихеева, один из тех безликих юношей в ливреях, что разносят закуски и напитки, выступил вперёд и заявил срывающимся голосом: — Как вы смеете даже говорить о фариат Умракан! Ведь вы сами учинили с ней злодейство!.. Как оживился вечер, душа моя! Гости встрепенулись, предвкушая скандал. Однако к нашему разочарованию, господин Лихеев не повел и ухом. Снисходительно посмотрел он на наглеца и произнес: — Господин Каддахми, вы ли это? С каких пор вы нанялись ко мне в слуги? А раз уж нанялись, не будете ли вы любезны не докучать мне своими глупыми обвинениями, а лучше подайте гостям шампанского… — У меня нет возможности встретиться с вами иначе, увы, — ядовито произнес фальшивый слуга, вышел вперед и встал напротив господина Лихеева. Был он низкорослый, щуплый и чернявый, видно, что из местных, хотя и что-то жидовское проглядывало в нём. Никчемный человек, сразу видать. — Вы ускользаете от моих расспросов, вас вечно нет, или вы заняты, когда я прихожу, а между тем вы первый подозреваемый в её смерти! Гости принялись жадно перешёптываться; я сам пребывал в сладостном смятении. Таких новостей я не слышал — чтобы одного из самых состоятельных и важных людей города обвиняли в убийстве, ещё и якобы «святой». Но Лихеев только рассмеялся. — Если я подозреваемый, почему же я не в цепях, не в тюрьме? — Вы сами знаете, — с ненавистью произнес тот, кого Лихеев назвал именем Каддахми, — но ваша дружба с полицмейстером не будет вам вечной защитой. Вас видели у её дома, хоть вы пробрались туда тайком, как вор. Лихеев в ответ развел руками. — Моя защита — это моя невиновность. Те, кто якобы видел меня там, обознались, да и какому русскому человеку что-то нужно в ваших ашабах, в нищете и грязи? Мне нечего делать среди ваших людей, уважаемый Симон Стамирович. Не знаю, откуда у вас такое рвение по поводу гибели грязной старухи, но готов заложить половину состояния, что она подавилась несвежей крысу… Каддахми изменился в лице и кинулся на господина Лихеева с явным намерением причинить ему вред, но в этот момент его схватили подоспевшие слуги и поволокли прочь. Вырываясь из их рук, он кричал уже из коридора: — Кроме суда земного, есть и другой! Когда вы помрете, некому будет везти ваше тело в горы! Мануз затащит вас под землю и будет мучить вечно! Господин Лихеев, до того улыбавшийся, побледнел. Приподнявшись, он воскликнул следом: — Я бывал у него в гостях, и ваши демоны больше мне не страшны! Когда вторженца выставили вон, гости всё не желали успокаиваться, и господин Лихеев, пресекая их расспросы, нехотя пояснил, что по молодости едва не стал жертвой варварского обычая, когда злодеи пытались принести в жертву местному подземному пантеону, убили его тетушку и свели с ума дорогую его сердцу барышню. — Помните об этом, — закончил господин Лихеев свой мрачный рассказ, — когда местные жители покажутся вам гостеприимными и добрыми. Помните, что кровожадные божки их живы, что внутри они такие же дикие и невежественные, как и сотни лет назад. Они не способны оценить культуру, которую мы принесли на их земли, и ненамного умнее ослов, на которых ездят. Со времен прихода генерала Лихеева они не изменились ни на грош. Остерегайтесь их и не позволяйте себя обмануть мнимым миролюбием. На этом вечер закончился, возбужденные гости начали расходиться, обсуждая произошедшее. Я написал тебе кратко, душенька, в мельчайших деталях перескажу всё по возвращении, в том числе и о тайне, которая окутывает Лихеевку, и что за история приключилась с господином Лихеевым в юности. Пока слишком устал писать, душа моя, да и чернильница почти опустела. Тоскую по тебе день и ночь и поднимаю бокал за твоё драгоценное здоровье. Только один бокальчик, разумеется. Письмо от госпожи V. господину Т. …Оставьте проповеди для другой заблудшей души. А если не можете сдержать порывы, не пишите мне вовсе, ваши глупости утомляют. Я начинаю подозревать, что вам невыносима сама мысль о женщине, живущей своим умом и не зависящей от мужчин. Позвольте напомнить вам: помимо ангелов, бесов и Господа, единого в трёх лицах (по версии греческих мыслителей), существуют и более древние силы. Если вам ничего не известно о них, то не потому, что они незначительны — скорее, незначителен ваш разум, который бессилен постичь всё сущее, представить хоть что-то за пределами вашего скудного христианского мирка. Эллинские боги пережили и свой народ, и Римскую империю, и множество великих цивилизаций. Даже наша вера не смогла изничтожить их, а вместо того определила им место в кругах Ада. И пусть они низведены до прислужников Дьявола, однако могущество осталось при них, имена их на слуху. Иудейская вера чужда каждому доброму христианину, однако Библия полна преданий об их пророках и славных делах. Или возьмём кавказских горцев, к примеру, удзугов, что обитают в городе Лихом и окружающих его горах. Совершенно незлобивый, мирный народ, однако многие века сохраняет веру в демонов, что тайно правят людьми. Ни христиане, проповедовавшие в этих местах, ни магометане, стремившиеся обратить горцев в свою веру и укрепить их злость против русских, не смогли одолеть демонов, которые зародились одновременно с этой землёй и являются плотью от плоти её. Удивительные обряды творят они в своих горных ашабах, поднимают мёртвых из земли и загоняют под землю живых! Вы, разумеется, парируете, что тёмный горный народ суеверен, однако существует немало свидетельств того, что в городе Лихом действительно есть потусторонние силы, некие герёзы. Их можно сравнить с христианскими демонами, а можно и с ангелами, ведь они не относятся ни к светлым, ни к темным силам, они по сути своей схожи с природными явлениями. Вы не вздумаете наречь злодеем солнце за то, что оно печёт вам голову? Или заподозрить бурный поток воды и камней, который сносит на своём безжалостном пути деревню, в недоброй воле? Так и у горных демонов нет ненависти или любви к человеческому роду. А это значит, что с ними можно договориться. Запись в бумагах Симона Каддахми Господин Л. производит впечатление человека нахального, беспринципного и жестокого. Способен ли он на убийство? Воинская слава его говорит за себя. Я слышал, что он якобы положил в боях сотню турков. Что известно о нем? Сирота, воспитывался дядей и его женой, в 16 лет ушел добровольцем на войну. Вернулся с ранением — каким? Надобно узнать. Выглядит моложаво, хотя разменял пятый десяток, и отнюдь не походит на ветерана, пережившего немало жестоких боев. В 19 лет стал единственным наследником Алевтины Егоровны Малаховой, своей тётки, после трагедии со множеством смертей. Якобы двое преступников, немцы, брат и сестра Фогельгезанг, взяв в сообщники местного доктора, затащили в подвал тётку и Л. с намерением провести некий дьявольский ритуал. Каким-то образом на месте преступления оказалась местная барышня Надежда Непалова — почему она? Её связывали романтические отношения с Л., и через её мучения надеялись повлиять на Л.? Или её присутствие также было нужно для ритуала? Барышню покалечили, да так, что она повредилась умом. При медицинском осмотре выяснилось, что она также подверглась насилию, вероятно, со стороны немца. В процессе ритуала убили тётку и доктора. Л., защищаясь, убил немца и спас девушку, но слишком поздно. Тело тетки так и не было найдено, по словам Л., осталось под землей. Удобная смерть для него. Оставшаяся в живых немка поначалу утверждала, что во всех злодеяниях виноват Л., что он и задумывал ритуал, и обесчестил Непалову, и совершил убийства. Однако позже она изменила свои показания. Почему же Л. отделался так легко, если, по его словам, он боролся с похитителями? Отчего по итогу всё сложилось так удачно для него? Опросить: свидетелей тех событий, поспрашивать в полицейском управлении. Родители пострадавшей барышни, иные родственники — остались ли в городе? Родные или друзья доктора? Господин З., что проживает в левом крыле Лихеевки вместе с семейством, был одним из свидетелей преступления, пострадал от рук немца — расспросить? Возможно ли, что Л. на самом деле злодей и показания сестры-немки верны? Может ли так быть, что Л. и З. повязаны кровью?