Между двух граней

... После того, как Энни всё рассказала как следует, Аккерман некоторое время сидела молча. В воздухе повисла напряжённая и тяжёлая атмосфера. Давящая. Блондинка сжимала в руках стакан, в котором вода была уже давно опустошена. Тем не менее, в горле всё равно стоял неприятный ком, и некая сухость. Волнение так и давило. Было неясно, что в конечном счёте скажет Микаса. А Микаса сидела и переваривала в голове всё то, что ей рассказала девушка. Безусловно, её было жалко. Интересно, если бы её мама осталась жива, она бы не пошла по этому пути? А если бы их агентство, другие следователи, взялись за это дело вовремя? Было столько вопросов, хотелось так помочь пройти в прошлом этот путь. И Аккерман ощущала себя ещё хуже. Она знала, что она покрывает убийцу. Опасного убийцу. С другой стороны... Так ли Энни опасна? Да, за её плечами бесчисленные убийства, однако она убивала в большинстве случаев лишь тех, на кого полиция закрывала глаза. Но вот если брать в счёт те невинные души, что были не при чём... Брюнетка заблуждалась. Хоть её душа уже и сделала выбор. —Всё, что ты рассказала... Это, определённо, ужасно... Я сочувствую, что тебе пришлось пройти всё это... Слова давались тяжело. Голова была ужасно тяжёлой. Бессонные ночи и полученная информация просто не давали покоя. Потерев переносицу, она сделала глоток воды. —Ты можешь сдать меня полиции. Только с тобой я готова добровольно сдаться. Что, впрочем, я и сделала, придя к тебе. Голос Энни звучит спокойно. Нет, он звучит ровно. Старается казаться спокойной и равнодушной. На деле — неподдельный страх, боль, сожаление. Разочарование в самой себе. В собственных случившихся поступках. После сказанных слов, взгляд Микасы резко поднимается на девушку. Она смотрит словно бы удивлённо, и со страхом. —Нет! Полиции я тебя не сдам. Я... Кхм... Я не хочу такого исхода событий. Я знаю, что я поступаю неправильно, и иду против закона. Но я не могу по другому. Не хочу. Аккерман отпускает бокал, и просто опускает руки на свои колени. Она прикрывает на пару секунд глаза. Энни, не уверенная в своих действиях, желаниях, довольно неуверенно и медленно подходит к сидящей девушке. Поближе. И опустив на пол осторожно свой рюкзак, кладёт ладони на щеки Микасы. Она проиграла собственную войну, которую вела с собой же. И это было понятно уже давно. Просто приняла это лишь недавно. Её игра оказалась проиграна. И всё, что хотелось все эти дни — прикоснуться к брюнетке. Снова ощущать её тепло своими холодными руками. Аккерман, медленно открыв глаза, смотрит на неё. Смотрит в глаза с сожалением. И прижимается к одной ладони так, словно не она была изначально хладнокровно настроена. Она тоже не выдерживала напор против этой девушки. —Давай сбежим?.. Тихим голосом проговаривает Микаса. Но в ответ она видит лишь то, как Энни слегка улыбнулась. Огорчённо и тоскливо. Тогда её холодные руки накрывают поверх чересчур горячие ладони. —Нет-нет, я серьёзно. Лишь мы вдвоём. Сбежим далеко, и забудем про всё это. Если ты хочешь попробовать... Я готова на это. —Ты ведь понимаешь, что нас будут искать? —Да. —И что за мной придётся всегда присматривать? —Да. —И что... —Я согласна на всё, чтобы ты не сказала. Даже если однажды я погибну от твоей руки. Но это будет лучшим решением для меня. Для нас. За твои содеянные поступки тебя суд наградит лишь одним наказанием. Со мной же... Ты проживёшь куда дольше. Лучше. Микаса смотрит в самую душу голубых глаз. Она смотрит и не хочет отводить взгляда. Её кончики пальцев медленно, еле ощутимо, иногда поглаживали костяшки рук девушки. Такие холодные. И Леонхарт словно бы задумывается. Делает вид? Она уже решила. —... Я согласна. Давай сбежим.

***

Окончательно сделав решение, убедившись в серьёзных намерениях Микасы, девушки начали сборы. Пока ситуация была всё ещё напряжённой, и многие косо и с подозрением смотрели на Леонхарт, она решила остаться пока дома у брюнетки. Так будет явно безопаснее. Впервые за долгое время она ощутила некий покой. Не было того чувства, когда ты волнуешься на жизни других людей. Когда нужно выследить всё, узнать, проверить... Избавиться. Энни просто... Жила? Это было таким забытым. Словно она всю свою жизнь лишь одним и занималась. Микаса при удобном случае встретилась со своими друзьями — они всё ещё волновались и постоянно приходили к ней, в надежде, что дверь откроют. Каждый интересовался, как она себя чувствовала. И невзначай так спрашивали, не приходила ли к ней Энни. Брюнетка с наигранным удивлением говорила "нет, с чего ей приходить ко мне?". И остальные в задумках кивали, отводя тему подальше от этого. На работе и друзьям она сказала, что возьмет на несколько недель отпуск — что ситуации тяжело отразились на ней, и нужно отдохнуть. Возможно она и вовсе уедет куда нибудь отдохнуть. Многие её в этом лишь поддержали, ничего и не подозревая. Ну а что тут можно было подозревать? Они доверяли ей всецело. Они верили в неё. На фоне этого Микаса попросила у оставшегося руководства некоторую сумму денег за её работу. Впрочем, её немалых наполнении более чем хватило бы на все расходы. Но так будет лучше. Так сказать, забрать награду за потрёпанные нервы. Хоть они и были основной частью работы, выбранной собственной волей. Только после этого девушка наконец приобрела себе личный автомобиль. В общем-то, она давно хотела им обзавестись, да всё не выдавалось случая. Здесь же случай очень удобный оказался. —Здесь живут мои родители. Это довольно далеко, поэтому я думаю, проблем не возникнет первое время. Тебя в лицо никто не знает, а у других нет доказательств. Девушки сидели в комнате — за окном был уже поздний вечер. И пока время шло, они обсуждали, куда отправятся первым делом. А параллельно обе наслаждались трапезой. Микаса отмечала карандашом на карте место, где были её родители, задумчиво смотря на всё это. —А как же твои документы? Там все улики против меня. —Я от них избавлюсь, когда мы отправимся. Я ничего не оставлю. Каждая бумага, каждое слово, может оказаться против тебя в первую очередь. И мы этого благополучно избежим. —А как же та папка с делом моего отца? У нас одна фамилия — твои друзья явно уже обо всём догадались. Или догадываются. На этом вопросе Микаса немного задумалась. Это стало одним из немногих фактов, где Аккерман была уверена, что все нити тянулись лишь к Энни. И как минимум Армин тогда успел увидеть это. Она легонько постукивала карандашом по столу, отпивая вино. —Чёртова папка... Тем не менее, это лишь одна фамилия. Именно в тех папках не указано твоё имя. Конечно, если это дело начнут изучать как следует, то они выйдут на тебя, как на дочь убийцы, однако... Повисла тишина. Энни ожидала ответа, пока не спеша доедала, а Аккерман хмуро смотрела в одну точку на карте, думая. Это действительно усложняло всё, пусть и не так сильно. Наверное. —... Фамилию сменить хочешь?.. Неуверенным тоном продолжая, её взгляд смягчился. И был уже уставлен на девушку рядом. Энни думала от силы пару секунд. —Да. Это, конечно, совсем не заметёт следы, но явно задержит. —В таком случае... Ээ... Так, это... Предлагаю тебе взять свою фамилию... В горле всё пересохло от возникшего волнения. А Леонхарт, слегка удивившись, и даже краснея немного, поднимает взгляд на Микасу. Та опустошала довольно быстро бокал вина. Интересно, это было просто предложение? Или алкоголь играл в крови? —Звучит так, словно ты меня жениться зовёшь. Блондинка тихо смеётся, и тоже отпивает алкоголь. Но в ответ лишь тишина, и смущённый взгляд. —... Подожди... Ты серьёзно?.. —Я... Ну... Не то, чтобы да... Но и нет... В общем, просто возьмёшь мою фамилию!.. Так... Будет проще. Вопросов меньше будет. Микаса отворачивает ещё более смущенный взгляд, чувствуя как щёки вовсю пылают. А сердце слишком учащённо бьётся. Но на губах вызывает улыбку лишь то, что она слышит тихий и скромный смех.

***

Когда все вопросы и прочие дела были решены, и всё уже собрано, Аккерман перепроверила всё ещё раз. Сейчас, конечно, действительно большую возможность играл тот факт, что Энни никто не знал в лицо именно как опасного преступника. Так им будет легче пробраться на границах. За это время они действительно решили вопрос с фамилией — может, это была наивная надежда, даже у такой как Микаса, но попробовать стоило. Хуже ведь явно не будет. Да и пойти соучастникам, в плохом случае, брюнетка не боялась. Она осознанно пошла на этот выбор, и не жалела об этом ни минуту. Собрав все документы, и проверив их ещё раз, Микаса некоторые папки сложила в отдельную коробку. Так сказать, некоторые она оставит для себя, которые не имели отношения к Леонхарт. Хотя и хотелось оставить такой труд. Но безопасность была выше всего. Всё остальное же пошло в коробку, которую она будет сжигать. И когда всё это было упаковано непосредственно в машину, девушка задержалась в квартире. Пустующая. Без вещей она стала ощущаться пустой. Такой нежилой. "Как я дошла до такой жизни?.. Теперь я тоже в бегах, как соучастник... Прикрываю опасного человека, который может и меня убить... Правильно ли я поступаю, оставляя всех друзей и работу здесь?" Микаса задумывается о всей ситуации, случившейся с ней. Вызывает ли у неё это сомнения или неуверенность в выборе? Нисколько. К ней сзади подходит Энни, смотря на девушку. Микаса, слыша шаги, повернула голову в бок — и на губах появилась улыбка. "... Определённо, это неправильно. Но я не жалею об этом. В первую очередь я спасаю её от этой тяжёлой судьбы. И лишь потом спасаю друзей и город." Закрыв квартиру, и оставив ключ в ящике для писем, девушки проходят в машину. —Я купила тебе кофе и перекусить. Проговаривает Энни уже в машине, пока пристегивала ремень безопасности. У Аккерман глаза от этого заблестели, когда она ощутила приятный аромат выпечки. —Мм... Чёрт, ты лучшая. С довольной улыбкой Микаса оставляет на щеке девушки поцелуй. И после отпивая кофе, они отправились в путь. —Надеюсь, ты и себе взяла? —Конечно. Точно такой же набор. Не переживай за меня. —Я всегда буду переживать за тебя. Именно так они, вполне счастливые в компании друг друга, отправились в "путешествие" — они смогут прожить всю жизнь в бегах, лишь вдвоём. Или однажды, когда пройдёт уже много времени, их случайно смогут поймать. Но сейчас, не думая о всех возможных бедах, они просто решили вдохнуть именно ту жизнь, которой хотелось бы вдвоём. Избежав участи, избежав гибели, и ещё бо́льшей боли. Безусловно, Микаса не жалела, что в тот день открыла дверь.