Простолюдинка и маркиз

      1             «Дорогой дневник, неделю назад я встретила его. Его. Самого совершенного парня на всём белом свете. Я всю ночь о нём думала. И всё утро. И весь, признаюсь, день. Все дни — я его вообще выбросить из головы не могу. Моё сердце замирает, моё дыхание учащается, я не знаю, что со мной происходит, я горю, когда думаю о нём, изнутри и до кончиков волос. Он прекрасен. Прекраснее, чем самый прекрасный принц. Он… Он… Боже милостивый, что же со мной? Я…»              Стержень поехал по листу, оставляя кривую линию… Нет, поехал сам дневник, толстая тетрадь… Лайза обернулась.       — Ага, попалась! — Эльза выхватила тетрадь и плюхнулась с ней на диван, откусила от яблока. — Так, что тут у нас? Дневник? Ух ты, ведёшь дневник?       — Отдай! — Лайза вскочила из-за стола, заваливая мягкий стул, на котором сидела, бросилась к сестре в тщетных попытках отобрать свою вещь. — Отдай! Ну же, отдай! Отдай же!       — А вот и нет! — Эльза задрала руку с дневником вверх, почти улеглась на подушки, отодвигая тетрадь подальше, дразня. — Нет и нет!       — Отдай! — Сестра была выше, проворнее и старше, поэтому Лайза не могла её побороть, да и знала, что бесполезно и что Эльза не со зла, просто подтрунивает над младшей. Но сейчас Лайза не хотела, чтобы сестра прочла.       Однако, от её желания мало что зависело.       Эльза отползла на другой конец дивана, раскрыла дневник, быстро пробежала глазами по строчкам:       — Ого. Что же с тобой? Да ты влюбилась.       — Отдай, — попросила Лайза, но сама уже сдалась, упала на стул полубоком. Отвернула настольную лампу на гибкой ножке, чтобы не слепила.       — Ладно тебе, мне ж интересно, — Эльза пролистала ещё несколько страниц, но они были девственно чисты, та запись была первой. — Так кто тот парень, в которого ты влюбилась?       Лайза открыла рот послать её на хрен, однако желание поделиться пересилило.       — Я не знаю, — призналась она, кладя подбородок на сложенные на спинке стула ладони. — Не знаю его имени. Не знаю, кто он такой. Он совершенство.       — Судя по мечтательности в твоём голосе, придётся поверить, — Эльза кинула тетрадь на диван и куснула яблоко, удобнее устроилась на подушках. — Давай, рассказывай, поведай мне свою сказку о прекрасном незнакомце.       Она издевалась. Лайза в отместку сделала вид, что упрямится, выдержала паузу и прыснула.       — Расскажу, но обещай, что никому не выдашь. И не подкрадывайся ко мне больше — я не видела, как ты вошла.       — Не буду. Рассказывай, я хочу услышать эту историю. Где ты его встретила?       — В баре «Львиная шкура» на проспекте Монархии. В день, когда умер король Робер — именно поэтому, мне кажется, мы не познакомились, а он, мне кажется, хотел.       — Ужасная утрата для королевства, но… подробности, подробности.       — Ну хорошо. С самого начала. Вечером мы всем коллективом пошли в бар, даже Хорхе, наш новый барабанщик пошёл, девчонки с бэквокала. Мы иногда туда ходим. И вот сидим за столиком, не за стойкой, следующий концертный тур обсуждаем, как на мировую сцену пробиться, смеёмся, прикалываемся — ну, как всегда. И вдруг… Вдруг я вижу его!       — Он явился в золотом сиянии аки ангел?       — Дурочка. Нет. Он сидел за другим столиком. Как он пришёл я не видела и вообще сначала я обратила внимание на его друга… С ним были два друга, один очень симпатичный.       — А твой что, страшненький? — театрально взметнула бровки Эльза.       — Мой, — Лайза перебралась на диван, глядя в потолок, мечтательно вздохнула, — мой — совершенство. Он просто спиной сидел, а потом обернулся и… и всё, я пропала. Он такой… такой… Мне показалось, на меня посмотрел бог. Честно. Меня бросило в жар, в холод, руки затряслись, в животе ощущение такое, ну, будто что-то трепещет.       — Бабочки.       — Да. Я потерялась в его глазах. Упала в них и падала, падала, никак не достигая дна, не боялась разбиться. Я забыла обо всём, вообще обо всём — остался только он, во всём мире.       — Лирика. А как он выглядит-то?       — Выглядит как совершенство. Как бог совершенства. Он высокий, на голову выше меня.       — Спортивного телосложения? Мускулы и тестостерон?       — Не спортивного, — задумалась Лайза, зажестикулировала. — Он… Он весь какой-то соразмерный, пропорциональный. Как с обложки. Фотомодель. Но не изящный, не изнеженный, не подумай. А тестостерон так и прёт. Ходячий секс.       — Короче, ты сразу намокла, — усмехнулась сестра.       Лайза не ответила, почувствовала, как краснеет, щёки начинают пылать. Хорошо, что в комнате свет только от настольной лампы, да и то у неё за спиной.       — У него кудрявые волосы — тёмные, до плеч, мягкими волнами. Глаза, кажется, серые. Бородка.       — Фу, бородка…       — Ему очень идёт! Идеально. Правда. Я ещё не видела парней, чтобы им настолько шла борода. Бородка. Ухоженная, как из салона. Он прекрасен.       — Поверю, а то ты мне лицо за него расцарапаешь. Ну а возраст? Не старый сорокалетний дядька?       — Парень, — заступилась Лайза. — Старше меня на два-три года. Ему двадцать три или двадцать четыре.       — Это ещё нормально, — снизошла сестра. — Ну а дальше? Подожди, сейчас огрызок выкину…       Эльза вспорхнула и унеслась за дверь. Лайза взяла дневник, раскрыла на записи и перечитала. Мечтательно вздохнула. Ах, незнакомец действительно божественно красив и совершенен.              Эльза вернулась с двумя стаканами молочного коктейля, в котором плавала мякоть дорогущей для февраля клубники.       — Отец ездил на Южный рынок, купил корзину, — пояснила сестра, забираясь на прежнее место с ногами. — Вот забочусь о тебе, пока ты в своих мечтах самое вкусное не пропустила. Рассказывай дальше, меня любопытство распирает.       Лайза отпила, облизала губы. Сладкий клубничный коктейль подходил к её настроению.       — На чём я закончила? Он высок, красив, статен, хорошо одет, раскован, у него изумительная улыбка, само обаяние…       — Притормози. А делал он что?       — Что в баре делают? Выпивал, болтал с друзьями. Обо мне тоже. Эль, я совершенно уверена, что обо мне. Они пялились на меня, что-то обсуждали и смеялись. Эль… — Лайза понизила голос. — Эль, а если они что-то плохое про меня говорили? И он тоже. Что мне тогда делать?       — О, — протянула, издеваясь, сестрица, — совершенство и говорит плохое? Разве совершенства могут говорить плохое, тем более о красивых девушках?       — Ну да, — Лайза пошла на попятную, — не было заметно, чтобы плохое. Просто я боюсь, вдруг я ему не понравилась?       — С чего бы? Эй, Лай, ты сногсшибательная девчонка, ты Лайза Барри, ты звезда, ты кумир, у тебя миллион фанатов. Скорее всего, и эти парни тоже. Узнали тебя, вот и таращились — первый раз, что ли? Спорю, он хотел с тобой познакомиться, но у него духу не хватило. Посчитал себя недостойным такой популярной знаменитости и испугался.       Сердце Лайзы взмыло вверх на крылышках счастья, потанцевало в небе, а потом упало.       — Нет… Ну нет, это не может быть такая непруха. Он не выглядел стеснительным, просто смерть короля Робера… Она всех так потрясла. Все в шоке были… А он, этот парень, первым сказал «Да здравствует король Адриан Третий». И все за ним подхватили. Видишь, какой он сообразительный и патриотичный?       — Ни одного недостатка, — поддразнила сестра, потягивая коктейль. Лайза легонько толкнула её ногой по колену.       — Вот когда ты своего незабываемого студента-медика встретила, а он от тебя сбежал, я над тобой не прикалывалась. Ты по нему до сих пор сохнешь, хотя сколько, три месяца прошло?       — Ну, мы-то переспали. И не один раз.       — Вот-вот — такой несравненный был, что ты фамилию не спросила. Кувыркалась ночь на пролёт.       — Имя-то знаю. Фабби. Знаю, что учится в медицинском, а что ещё надо?       — Номерок телефона.       — Очень-то нужно, — фыркнула сестра, — это был секс на одну ночь.       Эльза лукавила. Она уши прожужжала про баронского сынка, который был горяч как ад и нежен как летний бриз. Они познакомились в вечер, когда родился инфант Шарль, и сразу поехали в его пентхаус, разбили пару ваз во время игр и повалили торшер. Сестрица не упустила даже такую пикантную подробность как то, что у ее кавалера упал, когда они приняли фейерверки за теракт, а оказалось, что родила принцесса Изабелла.       Лайза не стала допытываться, теперь она понимала чувства сестры, которую утром довезли до дома, но забыли пригласить на второе свидание.       И всё же распирало говорить о своём парне.       — Мой не такой, мой — обалденный. Он галантный — он передо мной открыл дверь, когда мы бар покидали, да-да. — Лайза мечтательно заулыбалась. — О, что это был за момент!.. У меня ноги подкосились от счастья и неожиданности. Хотя нет, конечно, тогда я только о короле Робере думать могла, слёзы текли, но сейчас вспоминаю и… сейчас подкашиваются. — Она в подтверждение слов потёрла стройную лодыжку. — Бабочки в животе. Это нормально? Господи, почему я сама с ним не заговорила? Дура. Так жалею…       — И нет никакой возможности его найти? Общие знакомые? Он же не иголка в стоге сена, кто-нибудь его знает.       — Никто. Мои ребята его не знают, первый раз видели. У бармена спрашивала, он тоже не знает. Компания заходит иногда, всегда втроём, но кто они такие… Есть одна зацепка, но…       Лайза пессимистически покачала головой.       — Говори, — подтолкнула Эльза.       — В общем… — Лайза собралась с духом. — В общем, я видела, как мой незнакомец помахал рукой ларду Шонти. Мартину. И его светлость помахал ему в ответ.       — Чего? — раскрыла рот Эльза. — Твой ненаглядный с герцогским отпрыском знается? О боже, может, он и сам дворянин? Обалдеть, Лай, круто будет, если ты запала на дворянина.       — Ага, что крутого-то? Тогда мне вообще ничего не светит. Дворяне женятся на дворянках, а простолюдинки им только на пару ночей нужны… Мой незнакомец… он выглядит благородно, даже чересчур. Он может быть дворянином, вполне — говорю же, он совершеннее любого известного мне парня. Но в то же время… Дворяне держатся кичливо, покровительственно, а он свободно держался, уважительно. Эль, он такой классный…       Лайза стиснула почти пустой стакан в почти молитвенном жесте, пытаясь выразить чувства, которые её распирали.       — Тогда чего ты ждёшь? Спроси о нём Мартина Шонти.       — Ага, будет он со мной разговаривать, не герцогское это дело на бабские вопросы отвечать.       — Ты певица, тебя знает весь Гелдер.       — Да аристократам его уровня на певичек плевать — у него королевская кровь в пятом поколении. Мы для него обслуга и девочки на ночь, разговаривать он не будет.       — Так напросись к нему в постель, стань его девочкой на ночь. Ради имени совершенства ведь можно? Или слабо?       Теперь настала очередь Лайзы раскрывать рот и хлопать глазами.       — Надеюсь, ты шутишь?       — Шучу, — признала Эльза. Хитро улыбнулась: — И всё-таки… смогла бы ради совершенства? А? Один разок, но зато узнаешь, кто твой прекрасный незнакомец.       — Иди ты, — фыркнула Лайза, но задумалась. — Один раз с Шонти? Ему же уже за тридцать, старый. Правда, он не дикобраз, вполне благообразный, подтянутый. Ради того парня из бара… Наверно, смогла бы. Эль, я бы ради него на всё пошла. Эль, какая же я дурочка, что его упустила… Я сейчас зареву.       — Не реви, найдётся.       — В городе четыре миллиона человек! Все соцсети просмотрела, все сайты универов — его нигде нет. Неуловимый. Абсолютно. В баре покараулить — бары ещё месяц будут закрыты из-за траура, откроются только после коронации Адриана.       — Адриан — вот кто совершенство. Реальный прекрасный принц, а не сказочный. К нему в постель я бы прыгнула.       — Выйди замуж за аристократа и пойдёшь к королю на первую брачную ночь.       — Эх. — Эльза делано вздохнула, развела руками, не выпуская стакан. — Заинтриговала ты меня, сестрёнка, заинтриговала. Посмотреть бы на твоего благородного красавца. Симпатичнее принца?.. Тьфу, короля. Молодого короля. Не привыкла ещё, что Адриан король. Симпатичнее? Адриану тоже двадцать три, значит, ровесники.       — Получается так, — сказала Лайза. Пожала плечами, мечтательно глядя в потолок: — Не знаю, трудно сказать, кто симпатичнее, они оба классные. Но его величество… Он, сама знаешь, сексуальный, притягательный, но он какой-то скованный, примерный, а тот парень — он огонь, пожар. Мне кажется, он очень весёлый, компанейский, с ним не соскучишься. В хорошем, конечно, смысле, а то сейчас опять всё опошлишь.       — И не собиралась.       — А ещё король женат. Ой! — Лайза подскочила, будто ошпаренная, расплескала по стенкам стакана остатки коктейля. — Ой, Эль! Ой! А если он женат? Если женат? Я не видела кольцо, но просто не смотрела. Не подумала обратить внимание, дурёха! Если оно есть? Если его нет, но он просто его не носит? Ой, что мне тогда делать?       Лайза сунула стакан на стол и быстро заходила по комнате, держась за голову. В ушах гудело, перед глазами расплывалось.       — Угомонись, — сестра поймала за подол, притянула и заставила усесться. — Ты ещё имени не знаешь, а уже замуж собралась. Не женятся сейчас парни так рано.       — А Адриан?       — Он принц. Был принц. Ему положено. Его женили. А остальные парни не женятся, а когда женятся, то по любви.       — А меня можно полюбить? — Лайза схватила сестру за руки, заглянула в глаза, моля подтверждения своих слов. По щекам текли слёзы. — Я достойна его?       Эльза обняла за плечи.       — Конечно, достойна, — сказала она мягко. — Ты самая лучшая на свете, это он должен бояться, что недостоин тебя.       — Нет, он достоин, он самый лучший…              Дверь распахнулась, впуская в спальню сноп жёлтого света. Проём загородил мужской силуэт с чем-то в руках. На секунду Лайзе показалось, что это её прекрасный принц пришёл за ней, как за Золушкой, с хрустальной туфелькой, но силуэт был низкорослее, грузнее — отец.       — Девчонки, чего в темноте сидите? — он потянулся, чтобы включить верхний свет.       — Нет, не надо! — завопила Лайза, опасаясь за свои слёзы. В её настроении только расспросов ей не хватало.       — Мы сплетничаем, пап, — поддержала Эльза. — Нам нормально — атмосфера. Девчачьи посиделки.       — Сплетничайте, не мешаю, я лишь Лайзе клубнику принёс, — отец подал ей миску с крупной помытой клубникой, посыпанной мелким сахаром. — Эль, а ты на кухне возьмёшь, тебя мать там уже час ждёт, ты помочь с пирогом обещала.       — А, точно, — Эльза нехотя поднялась. — Забыла. К Лайзе зайдёшь на минуту, а час потеряешь. Скажи матушке, сейчас иду.       Отец понял, что его выставляют, и ушёл. Лайза протянула миску сестре, Эльза взяла самую большую ягоду.       — Точно не будешь пробовать связаться с лардом Шонти?       — Если найду на него выход. Но не уверена в удаче — он через край высокомерный. Лучше дождусь конца траура, и буду в «Львиной шкуре» каждый день зависать.       — Сопьёшься, — утягивая вторую ягоду, фыркнула сестрица. — Ладно, не волнуйся ты, найдёшь своего незнакомца. Он сам тебя найдёт — уж твоё-то имя на всех билбордах. На радио, в журналах. Вот увидишь, скоро твой неуловимый кавалер придёт на твой концерт и будет пробиваться за кулисы с цветами.       — Ты думаешь? — с надеждой всхлипнула Лайза.       — Думаю, — Эльза жевала третью ягоду. — Придёт, будет рассыпать комплименты, а ты сразу ему на шею не кидайся, подинамь немного, поломайся — пусть знает, кто тут звезда.       Лайза несмело улыбнулась. Сама мысль динамить хороших парней ей претила, она не собиралась поступать, как подзуживает сестра. Если однажды этот парень мелькнёт в толпе её поклонников, даже без букета, она прыгнет к нему со сцены, прямо на руки, в объятия и скажет, что навеки его.       С первого этажа донёсся крик матери, зовущей Эльзу.       — Ладно, пойду, а то достанется. — Эльза взяла ещё одну ягоду, густо вымарала в сахаре и сунула в рот. — И всю клубнику твою поем.       Она облизала палец и повернулась к двери. Лайза придержала её за руку.       — Только не говори никому. Родителям. Вообще никому. Пусть будет секрет, а?       — Не скажу. — Эльза хитро подмигнула и ушла под второй оклик матери. Светлый луч скользнул по полу, и в комнате снова стало темно.       Лайза сидела на диване, с миской в руках и не могла высвободиться из прострации, смешанных чувств. Радоваться ей или печалиться? Верить в светлое будущее или смириться с поражением? Сбудется её мечта или надежды напрасны?       Противоречия боролись в сердце.       Побеждали надежда, свет — изливание страхов сестре будто развеяло мрачные тучи, на ее личном небосклоне вновь выглянуло, засияло солнце. И солнцем был он — парень-само-совершенство.       Лайза нерешительно взяла клубнику, положила на язык, откусила — о, сладкая, сочная. Она будет такой же сладкой сочной клубничкой для этого парня.       Лайза отставила миску, нащупала под спиной дневник, перепорхнула за стол под лампу.              «Да, дорогой дневник, я знаю, что со мной — я влюбилась! И я найду его. Обязательно, во что бы то ни стало. И сделаю всё, чтобы он полюбил меня. И в ответ сделаю всё для него: буду ему верной спутницей, преданной женой. Я рожу ему кучу детей… о, я уверена, он будет чудесным мужем и отцом!       Господь мой, Дева Мария, молю, пошлите нам ещё одну встречу на пути, не зря ведь вы уже нас столкнули. Я не растеряюсь, я познакомлюсь. Пожалуйста.       А тебе, любовь моя, спокойной ночи, пусть тебе приснятся хорошие сны. Знай. Ты уже нашёл лучшую девушку в своей жизни. Верю, что и ты сейчас думаешь обо мне. Не тревожься, я навеки твоя».              Лайза перечитала дневник и перебралась на кровать. Было не так поздно, но чем быстрее она заснёт, тем скорее наступит миг их новой встречи.              2       «Милый дневник, я искренне скорблю по королю Роберу, он был хорошим человеком и добрым правителем, при нём кожевенный бизнес отца получил много льгот для развития, а я смогла заниматься любимым делом, получая от него доход. Мне искренне жаль короля, но я жду не дождусь, когда откроются бары. Я плохая? Мне стыдно от своих мыслей.       Минули ещё две недели, и я изнемогаю, боюсь, что каждый лишний день уменьшает мои шансы отыскать моего любимого. Да, дорогой дневник, я люблю его, мои чувства не гаснут, горят ярко, как утренняя заря, как закат в ясный день, как огни на ноябрьском карнавале костров.       Сегодня объявили, что коронация инфанта Адриана назначена на двенадцатое марта. Ещё десять бесконечных дней. Как же мне пережить их, не сойдя с ума от тоски?       Любимый мой, нежный, ты тоже томишься, ищешь меня по свету? Я здесь, я твоя. Будь спокоен, мне нужен лишь ты. Люблю тебя, жизнь моя».              3       «Милый дневник, признаюсь тебе — я так беспокоюсь!.. Завтра, уже завтра откроются все развлекательные заведения и «Львиная шкура» тоже. Я побегу туда со всех ног. Позову с собой Эльзу, а если она не пойдёт, если никто не пойдёт, пойду одна. Я пока не великая знаменитость, мне пока можно гулять одной. Сяду за тот же самый столик и буду ждать его.       Он придёт, должен прийти, ведь я же ему понравилась? Ведь если не понравилась, с чего бы ему смотреть на меня со своей ошеломляющей улыбкой, с чего бы оказываться рядом со мной и любезно открывать передо мной дверь?       Господь мой, молю.       Ах да, дорогой дневник, немного о коронации. Она была великолепна! Церемония традиционно проходила в соборе Святого Максимилиана в Талботском аббатстве. Правда, конечно, я смотрела её по телевизору, в прямом эфире, но всё равно была поражена торжественностью, аж слёзы на глазах. Съехались все дворянские роды, всё высокое духовенство, делегации союзных стран. Молодые король и королева были на высоте, ослепительные и милосердные.       Да, у нас теперь король Адриан Третий и королева Изабелла, и инфант крошка Шарль.       Праздник ещё продолжается, из каждого угла орёт музыка, люди танцуют, в моей комнате стёкла дрожат от фейерверков. Скорее всего, любовь моя, ты там, на улицах, на площадях, отмечаешь со всеми, приветствуешь новых монархов, пьёшь с друзьями за их здоровье, а я сейчас лягу спать, потому что мне надо выспаться, чтобы завтра всю ночь ждать тебя, а когда дождусь, наслаждаться счастьем с тобой до утра.       Люблю тебя».              4       «Милый дневник, сегодня я весь вечер и полночи провела в баре… Он не пришёл. Пойду поплачу».              5       «Милый, милый, дорогой дневник, пожалуйста, не обижайся, что ты весь закапан слезами и разбух от сырости. Уже кончается апрель, а моего любимого так и нет. Я теряю надежду, но как дурочка плетусь и плетусь в чёртов бар. Про него прознали поклонники, караулят меня, набиваются битком, поют дифирамбы, владелец от радости дал мне стопроцентную скидку, но какое мне счастье от бесплатных коктейлей?       Я люблю его.       Я серьёзная девушка, мне скоро двадцать один год, а я иду на поводу у своих желаний как малолетка. Снова и снова кладу свою гордость к его ногам. Готова пресмыкаться, пасть ниц, лишь бы он был со мной.       Но, видно, я ему не нужна».              6       Эльза позвонила очень не вовремя — начался тур по стране, первый концерт, волнительно, вот-вот выходить на сцену, а гримёрку им выделили общую, так что вокруг творился бедлам.       — Эль, у меня пять минут, — сообщила Лайза, перекрикивая Хорхе, который стучал барабанными палочками друг о друга, подставила лицо визажисту для нанесения блёсток. Ани и Мирта, бэквокалистки, как назло принялись распеваться.       — Вложусь, — пообещала Эльза и радостно завизжала: — Прикинь, я встретила своего медика!       — Да ты что! — восхитилась Лайза, мешая визажисту. — Когда? Где?       — Только что! На Речной площади! А-аа! Как он хорош, ты бы знала!       От количества восклицательных знаков в её интонациях уши закладывало похлеще, чем от ругани гитаристов, потерявших коробку с медиаторами.       — Верю, — хихикнула Лайза, счастливая за сестру. — Постой, а почему мне звонишь? Почему не с ним?       — Так он ушёл, — радость сестры немного сдулась, но ненадолго. — Я иду в перерыв, а он на бортике фонтана сидит, в книгу уткнулся. Конечно, там народу много толчется, я его не сразу заметила, еще и солнце в лицо… но заметила. И обалдела! Ты не представляешь, что за картина — кучеряшки, брызги, радуга на воде! А-аа!       — Вижу, ты впечатлилась.       — Ага, — подтвердила Эльза. — Нет, я сначала решила сделать вид, что не вижу, решила мимо пройти, а он мне такой: «Привет! Куда запропастилась?» Это я-то, прикинь? Это он, говорю, пропал, меня-то знает, где найти. В «Золотой устрице», где мы тогда познакомились.       — А он? — поторопила Лайза, потому что визажистка уже закончила с макияжем, а забежавший звуковик крикнул, что зрителей начали впускать в зал.       — А он сказал, что замотался, что у него экзамены и диплом и ни минуты свободного времени…       — Врёт.       — Не врёт, — заступилась Эльза. — Потому что он и там, у фонтана этого, с медицинстким учебником сидел.       — Хороший будет доктор. На кого хоть учится? На хирурга? С его длинными пальцами и умелыми руками, о которых ты рассказывала…       — Да не знаю я! Наверно. Некогда было спрашивать… Он сказал, что хочет со мной ещё увидеться. Так и заявил: «Дорогая моя, любимая, я так скучал, ночи не спал, дурак был, что номерочка твоего не взял»… Не, про «дорогую и любимую» я, конечно, загнула, он просто сказал, мол, сглупил, новостью о рождении принца взбудоражен был, а потом учёба, практика, не дам ли я ему ещё один шанс…       — И ты? Согласилась?       — Ещё бы.       — И? Когда?       Со стороны зала сквозь стены доносилось скандирование: «Лай-за», «Лай-за».       Эльза громко вздохнула.       — Всё сложно. Я… не сразу согласилась. Решила проявить гордость, сделала вид, что раздумываю…       — Набивала себе цену, говори уж своими именами.       — Ну да, да, раскусила… А потом я всё же согласилась, но тут набежали его друзья, однокурсники и утащили с собой.       — Он ушёл? Козёл.       — Они его на какой-то факультатив звали, сказали, время на час передвинули. В общем, неважно — Фабби сказал, что найдёт меня в «Устрице» после выпускного. Извинился и сказал, что сейчас ему реально некогда.       — И ты веришь? До выпускных ещё по меньшей мере месяц.       — Учится человек, разве преступление? Какой-то вшивый месяц… Я, блин, его полгода ждала! Или ты за меня не рада?       — Ещё как рада, сестричка, — не стала спорить Лайза, хихикнула. — Погуляю на дворянской свадьбе. Говорят, там король бывает. Ой! А ты к королю пойдёшь на брачную ночь…       В дверях появился организатор Сиелли, предупредил, что до старта семь минут. Хорхе хлопнул в ладоши и напомнил, что выходит первым и играет короткое соло — это была новая фишка.       — Эль, мне пора, — Лайза не слышала, что сестра ответила ей до этого, — наш выход. Я волнуюсь, — она понизила голос: — вдруг он в зале?       — Ага, в Озре, — рассмеялась сестра, — в захолустном городишке на границе с Испанией. Где же ещё твоему принцу быть. Ты ведь в Озре?       — В ней, — обиделась Лайза. — И не такой уж городок захолустный, тут сто десять тысяч жителей. Почему бы принцу быть не отсюда? Необязательно он из столицы — может, провинциал, поэтому и в бар не приходит. Теперь в каждом городе волноваться буду.       — Всё будет хорошо, — без тени сомнений заявила Лайза. — Прибежит твой милый и, как мой Фабби, извиняться будет. С цветами прибежит и в ноги упадёт. Ты ведь красотуля и талантище.       Снова появился Сиелли и сказал про две минуты. Хорхе взял палочки и пошёл на сцену, что-то бросив остальным. Антонио, басист, перед зеркалом вставил в правый глаз белую цветную линзу. Ани и Мирта срочно красили губы.       — Мне правда пора, — сказала Лайза. Помедлив, добавила: — Спасибо, Эль, что доверилась мне. У тебя тоже всё будет хорошо с Фабби. Пока. Созвонимся.       — Удачи, конфетка.       Лайза отложила телефон, спешно оценила макияж, причёску и наряд. Фанаты в зале ревели, Хорхе стучал, будто открывал рок-концерт. Приятели выстроились у дверей в том порядке, в каком обычно выходили на сцену, Лайза пристроилась в конец этой очереди — она вокалист, и ей выходить последней. Болтовня с сестрой отвлекла, успокоила и поселила некоторые радостные мысли. А что если каждая найдёт своего суженого, забросит карьеру, родит детей и будет счастлива в семье?       Эльза с Фабби, она — со своим совершенным принцем.       Лайза была согласна с таким положением вещей.       У них с сестрой много общего, но и много разного, они с детства ссорились, потом мирились, а теперь обе взрослые и обе влюблены.       Им больше нечего делить.       Музыка играла — вся команда уже была на сцене, за инструментами. Поклонники аплодисментами и криками приветствовали их.       Лайза улыбнулась и пошла к ним — пусть случится чудо, и совершенный парень будет там.