Капля краски в океане тириума

Языки пламени плавно извивались на углях, отгоняя притаившийся по углам мрак. Их хаотичный танец нисколько не согревал мои озябшие пальцы, которые я держала над незатейливым костром на протяжении уже нескольких часов. Казалось, стоит мне дотронуться огня, как тот испуганно зашипит и тотчас потухнет в темноте вместе с моими тщетными надеждами согреться. Хорошо, если мне удастся немного поспать. После сокрушительного падения Иерихона остатки выживших андроидов нашли спасение в заброшенной церкви, что в прошлом служила прибежищем для людей, искавших утешение в молитвах к Богу. Сейчас, когда вера человечества угасла, под широкими обветшалыми сводами укрывались иные создания – синтетические машины, которые затаились в ожидании решения своего лидера. Большинство из них были подавлены, но те немногие, в ком еще остались силы, желали мести. Наверное, поэтому Джош и Маркус поспешили увести меня из общего зала в небольшую комнатку, предназначенную для уединения священнослужителей. В отличие от других помещений, здесь имелся потрепанный жизнью диван с одеялами, заваленный мелким мусором столик с походным стулом и бочка, в которой когда-то разжигали огонь. Беспорядок подсказывал, что в этой комнате жили бездомные, оттого по углам валялись упаковки из-под еды, бычки сигарет и пустые бутылки. Подростки, видимо, тоже любили лазать по заброшенной церкви. Их корявые граффити и непристойные рисунки отвоевывали большую часть светлых стен. Я лишь надеялась, что в наше неспокойное время родители додумаются не выпускать своих чад на улицу, чтобы какой-нибудь малолетний недоумок не приперся в улей с разъяренными девиантами. Сейчас они были в таком отчаянии, что вполне могли использовать молитвенный алтарь по иному назначению. По телу пробежалась крупная дрожь, вынуждая меня плотнее закутаться в колючее одеяло. Веки тяжелели. Очень хотелось спать, но стоило дреме завладеть моими мыслями, как судороги в мышцах быстро приводили меня в чувство. После падения в реку Детройт ужасный жгучий холод накрепко сковал мое тело железными цепями. Я будто горела ледяным пламенем изнутри. Выстукивая зубами нескладную чечетку, пыталась по кусочкам воссоздать события после взрыва Иерихона, но каждый раз натыкалась на преграду. Я помнила, как вода сомкнулась над моей головой, помнила лодку с ржавым дном и тарахтящий гул мотора. Мозг работал туго, с перебоями. Нет, все же надо заставить себя поспать. Дверь приоткрылась с протяжным скрипом, впуская в помещение высокую фигуру в бежевом плаще. Я уныло проводила Маркуса взглядом до складного стула, на спинке которого сушилась моя одежда. - Держи. - Андроид кинул на диван пару протеиновых батончиков. – Прости, что не нашлось ничего получше. Джош отправит кого-нибудь за едой, как только откроются первые магазины. Рискнув вынуть руку из-под одеяла, я взяла блестящую упаковку, на которой был изображен перекаченный мужчина с двумя гантелями. На вкус батончик оказался ничуть не лучше спрессованной туалетной бумаги с редким вкраплением орехов, но он довольно быстро притупил резь в желудке. Хотя бы одной проблемой меньше. Пока я справлялась со скудным перекусом, девиант невидящим взором пялился куда-то в пол. Все его мысли унеслись прочь из этой комнаты и обратились к судьбе своего народа, который находился перед пропастью и ждал его команды для последнего прыжка. Слишком многое Маркус взвалил на свои плечи. Так и сломаться недолго. - Люси погибла, - сказал он тихо, сгорбившись и потирая ладони, словно тоже хотел почувствовать тепло от огня в бочке, - и Саймон… и еще сотни машин, которые положились на меня. Сколько жертв еще нужно, чтобы люди услышали нас? Сколько еще должно пролиться голубой крови? Кусок второго батончика встал поперек горла. Я выбросила пустую упаковку на пол и плотнее завернулась в одеяло. Слова андроида прозвучали не так, будто он ожидал услышать ответы на свои вопросы. Он просто хотел высказаться. Странно, что выбрал он для этой цели не Джоша или Норт, а меня – человека, которого должен ненавидеть всей душой, если у того она вообще имелась. - Я не хочу войны, - продолжил девиант, - но если нет иного выбора, то нам придется сражаться, иначе всех нас истребят за считанные дни. Машин уже сгоняют в лагеря для уничтожения, а президент официально признала нас национальной угрозой… все-таки Норт была права. - Нет, не права, - я протестующе качнула головой. – Она живет ненавистью и видит во всех людях врагов, которых нужно уничтожить. - На то есть причины. Глаза разных оттенков, в которых плясали отблески огня, устремились в мою сторону. В глубине радужек отражались досада и смятение. - Может, люди просто не способны сопереживать. Может быть, я все время ошибался, пытаясь призвать их к мирному решению конфликта. - Но меня же ты переубедил, - голос слегка дребезжал, потому что по телу вновь прошлась волна мурашек. – Знал бы ты, как я ненавидела андроидов. Даже уехала в Канаду, лишь бы держаться от вас подальше. Но сейчас я с здесь, с тобой. И я верю тебе. Скажи мне кто-нибудь такое пять лет назад, то я бы без сомнений послала его в ближайшую психиатрическую больницу, чтобы пополнить набор Наполеонов и президентов Уорен еще одним сумасшедшим. Я выбрала сторону. Черт возьми, по моей вине погибли живые люди, которые атаковали Иерихон, но я не испытывала к ним ни капли жалости. Они казались бездушными телами в военной униформе – равнодушными, жестокими болванчиками, которые без колебаний расстреливали пленных девиантов. Юки такого не заслуживал… и Лютер тоже. - Фрэнни, если бы у меня было время, то я готов был бы каждому доказать, что мы не представляем угрозы, - с тяжелым вздохом признался девиант, вытащив из кармана прибор, похожий на рацию. – Но у меня его нет. Я настороженно кивнула на вещицу в его ладони. - Что это? - Одно из возможных решений. Норт дала на тот случай, если не будет другого выхода. - Он с задумчивым видом взвесил прибор в ладони, как если бы оценивал его стоимость. – Это детонатор от бомбы, которая заложена в центре города. Грязной бомбы. У меня перехватило дыхание. Самый худший исход событий вырисовывался в воображении болотными красками, где десятки тысяч жителей Детройта задыхались от ядовитых испарений и умирали в агонии. Чудовищный поступок, который бы имел последствия во всем мире и навсегда закрепил на андроидах клеймо врагов человечества. - Ты так не поступишь, Маркус, - голос скатился до хриплого шепота. Холод стиснул меня еще сильнее, чем прежде. – Этого тебе никогда не простят. Ты сам себе не простишь. С языка чуть не сорвалось, что Карл не хотел бы для Детройта подобной участи, но я сумела удержать свой аргумент за зубами. Использовать отца для того, чтобы надавить на решение Маркуса, показалось мне неправильным и слишком грязным приемом. - Ладно, хватит об этом. Еще есть время, чтобы обдумать другие варианты, - сказал девиант и, к моему облегчению, спрятал детонатор во внутренний карман накидки. – Коннор рассказал, что на корабле тебе пришлось пойти против военных, чтобы помочь нашим. Наверное, мне нужно спросить, как ты. - Как я? – переспросила с легким налетом иронии. – В меня стреляли, Маркус. Один раз даже целились прямо в лоб. Еще сегодня я впервые оперировала андроида. Хотела погеройствовать, а в итоге чуть не погибла при взрыве. - Я взяла небольшую паузу, чтобы унять рвущуюся на волю истерику; шмыгнула носом и уставилась в дальний угол комнаты, где от сквозняка болталась паутинка. - Ну, а финал ты и сам знаешь. До сих пор не понимаю, дрожу я от холода или потому что нервы на пределе. Пусть внешне девиант оставался спокоен, нечто в его выражении лица неуловимо изменилось. Он тяжело вздохнул. - Это моя вина. Человеку не место среди андроидов. Как бы я не пытался уберечь тебя, рядом с нами ты всегда будешь в опасности. - Ты не нанимался моим охранником, - сказала примирительным тоном, убеждая Маркуса в том, что не виню его в случившемся. - В конце концов, я сама впуталась в эту историю, мне и отвечать за последствия. У тебя и без меня слишком много забот. Кажется, андроида несколько удивили мои слова. Пару секунд он задумчиво смотрел на меня немигающим взглядом. - Ты повзрослела. - Точно, - их горла вырвался нервный смешок. – Эти несколько дней встали мне в лет десять, не меньше. Странно, что у меня еще седые волосы не вылезли. Лидер повстанцев поднялся со стула и повернулся лицом к двери, как если бы собирался уходить. Я не стала его задерживать: в текущих обстоятельствах уже чудо, что Маркус уделил мне целых десять минут. Тем сильнее было мое удивление, когда андроид, поплотнее закрыв входную дверь, вернулся обратно и сбросил с плеч излюбленную бежевую накидку. Следом его руки потянулись к замку на кофте. - Ты что?.. – я запнулась и прочистила горло, чтобы не звучать слишком жалко. – Что ты делаешь? - Уже в общем зале слышно, как ты стучишь зубами, - невозмутимо ответил девиант, стягивая через голову тонкую водолазку и оголяясь по пояс. – Тебя надо согреть, пока не заработала воспаление. Антибиотиков у меня больше нет.  Как только Маркус расстался с одеждой, мои глаза предательски пробежались по широкой линии его плеч, не обделенных мышцами; спустились на выраженный в тусклом свете пресс, затем чуть ниже и… резко нашли что-то очень интересное в дальнем углу комнаты. Щеки загорелись от смущения ярым пламенем, хотя трезвый рассудок напомнил, что мне уже приходилось видеть Маркуса без одежды ранее, когда мы скрывались от полицейских в заброшенных постройках Ферндейла. Разница в том, что тогда я воспринимала его скорее как машину, следующую предписанному алгоритму в программе, когда как сейчас я видела перед собой мужчину, способного согревать меня в теплых объятиях. - Разве другие не будут тебя искать? Девиант отрицательно качнул головой и присел на край дивана – намеренно подальше, чтобы дать мне время привыкнуть. Но это не помогло. Мое сердце на радостях принялось выстукивать бодрую дробь, а тело предательски затрепетало, испытывая дикую потребность немедленно коснуться синтетической кожи. В последний раз я чувствовала нечто подобное в моменты первой близости, будучи еще невинным подростком. Кажется, пора вступать в ряды фетишистов – тех самых, что обычно посещают клубы, предоставляющие интимные услуги с секс-андроидами. - До утра у нас есть время, - произнес девиант. Я не сразу вникла в суть слов, загипнотизированная его теплым взглядом. – Надо подождать на случай, если подтянутся еще выжившие. Все необходимые указания я уже раздал. - Просто признайся, что хотел побыть со мной. Ответ не требовался, поэтому Маркус многозначительно промолчал. Я лишь приподняла край покрывала, чтобы он смог расположиться возле спинки дивана, и прислонилась спиной к его горячей груди. Кожа к коже. Меня можно было бы назвать распоследней лгуньей, если бы я сказала, что дело только в тепле, которое прокатывалось по телу приятными волнами. - Я был на могиле Карла, - тихие слова андроида тонули в ворохе моих волос. – Он бы посоветовал, как мне поступить. Я знаю, он бы точно нашел верное решение. Его руки обернулись вокруг моей талии, сокращая свободное пространство между нашими телами. Я отыскала широкую ладонь, покоящуюся на моем животе, и переплела наши пальцы. - Если бы он даже его знал, то никогда бы не раскололся, - сказала едва слышно, опустив голову на широкое плечо. – Папа мог натолкнуть тебя на правильный путь, но точно не стал бы навязывать свое мнение. Ты сам найдешь ответы, Маркус. Моего уха коснулся кончик носа, а после чуть ниже в шею пришелся нежный поцелуй, побуждая выгнуться навстречу. Не знаю, можно ли назвать мои прошлые поступки сопротивлением, но сейчас я готова была сдаться. Здравый голос в моей голове окончательно затух вместе с совестью. - В чем ты хотела признаться на капитанском мостике? Вздрогнув от испуга, я резко отстранилась и развернулась корпусом к андроиду, натыкаясь на его проницательный взгляд. Наша близость больше не казалась желанной, а в груди затрепетал настоящий страх. - Я мало что понял, но, кажется, ты говорила про телефонный звонок. – Девиант нахмурил темные брови, воссоздавая в памяти наш последний разговор на Иерихоне. - Про какого-то Джека, который прилетел в Детройт. Я невольно отвела глаза, чувствуя себя открытой книгой, страницы которой перелистывали с удивительной легкостью. Маркус видел меня насквозь, поэтому врать ему было бессмысленно.  - Да, это мой… - Твой партнер, - подсказал андроид с таким невозмутимым видом, будто эта новость вовсе не была для него тайной. - Можно сказать и так, - с трудом выдавила из себя. – Видимо, кто-то рассказал Джеку о том, что я крупно влипла, и он решил прилететь за мной лично. Перед нападением он позвонил мне. Точнее, сначала это я пыталась дозвониться ему, но никто не брал трубку. – Я мотнула головой, встряхивая разбежавшиеся по разным полочкам мысли, и тяжело вздохнула. – Мне кажется, его дезинформировали. Когда Джек говорил со мной по телефону, я услышала посторонние голоса. Кто-то отслеживал звонок. Вполне возможно, что Иерихон атаковали по моей вине. - Нет, - спокойно ответил Маркус. – Я говорил с Коннором: это он рассекретил наши координаты. Кто бы ни были те люди, они либо не успели отреагировать, либо это были не полицейские. С души свалился тяжеленный груз. Я кивнула сама себе, ощутив небывалое облегчение. - Хорошо. Приятно знать, что Иерихон пошел ко дну не по моей вине. Озвучивать последнюю фразу вслух не входило в мои планы, но Маркус не придал этому значения; он бережно обернул пальцы вокруг моего запястья, притягивая ближе. Я предприняла вялую попытку отстраниться. - Тебя разве нисколько не смущает?.. Я захлопнула рот на полуслове, вспомнив, наконец, что сейчас имела дело вовсе не с человеком. Ему не было никакого дела, есть ли у меня мужчина. Возможно, он вообще не умел испытывать чувство ревности и всего лишь хотел… боже, я даже не знаю, чего Маркус хочет от меня! Приобрести новый опыт в постели с настоящей женщиной? Окончательно привязать к своей группе, чтобы оказывать на меня влияние в будущем? Десятки по-женски глупых вопросов просились на язык, но озвучила я тот, который беспокоил меня сильнее прочих. - Что ты ко мне чувствуешь, Маркус? Что между нами происходит? – выпалила на одном дыхании, срываясь на хриплый шепот. - Объясни мне, прошу, иначе я свихнусь окончательно. В радужках разных оттенков плескался беспокойный океан. Хмурая морщинка на лбу андроида подсказала, что я не единственная, кто задавалась этим вопросом. - Я сам порой не понимаю. Каждый день я открываю что-то новое, что сидело глубоко внутри все эти годы, – признался Маркус. Он положил мою ладонь себе на грудь, что плавно вздымалась, имитируя человеческое дыхание. – Но мое сердце бьется так же, как и твое, пускай и называется по-другому. Я тоже умею испытывать злость, радость или уныние. Быть может, сейчас я познаю еще одно чувство, которое никогда ранее не испытывал… Докатились. Представить хотя бы сотую часть того, что произошло со мной после прибытия в Детройт, я бы смогла только во сне при температуре не меньше тридцати восьми градусов. Но чтобы папин домашний помощник - по совместительству лидер восстания машин, наделенных искусственным интеллектом, – признался мне в любви в разгар событий, способных перевернуть весь мир. Нет, такое осмыслить было выше моих сил. Поэтому я без лишних слов потянулась вперед и накрыла мягкие губы своими, чтобы с головой погрузиться в океан, сотканный из ярких чувств и эмоций, и окончательно утонуть в нем. Маркус тоже тонул. Его поначалу робкие прикосновения обрели уверенность и разгорячали кровь, так что вскоре одеяло было отброшено и благополучно забыто. Никого не смущало, что из одежды на мне только трусы и растянутая майка. Наоборот. Теперь ничего не мешало мне чувствовать, как теплые ладони спускаются по спине, без зазрения совести оглаживая ягодицы, и продолжают путь вдоль бедер. Девиант действительно сумел меня согреть. Отстранившись ровно на секунду, чтобы перекинуть одну ногу через колени андроида, я с новой силой набросилась на чуть приоткрытые губы, не обращая внимания на то, как жесткая щетина царапает нежную кожу вокруг рта. Страстный ответ последовал незамедлительно. Он стал последней спичкой, которая подожгла наш диван, как если бы по нему рассыпали раскаленные угли из бочки. Каждый новый поцелуй вызывал сильнейшую зависимость, а прикосновения перешли в разряд прелюдии, которая излишне затянулась. Значение фразы «так близки и далеки одновременно» впервые открылось мне с иной стороны.  Маркус замедлился и ненавязчиво отстранился, чтобы выиграть для себя немного пространства. Прежде чем сомнения одолели над ним верх, я взяла андроида за подбородок и горячо прошептала ему прямо в губы: - Не смей, даже не думай. - Не хочу, чтобы ты потом пожалела. - Жалеть будешь ты, когда я пущу среди девиантов слух, что их лидер не может удовлетворить девушку в постели. Растерянность на его лице мгновенно сменилась серьезностью с маленьким намеком на угрозу. - Это нечестно, Фрэнни. - Так играй грязно вместе со мной, - быстро выпалила я, с трудом сдерживая коварную улыбку. Вместо ответа девиант не очень нежно опрокинул меня на диван и навалился сверху, сделав упор на руки с двух сторон от моей головы. Старый диван жалобно заскрипел, протестуя против подобного обращения; из его обивки прямо в мою правую ягодицу вылетела острая пружина, которая послужила отличной причиной, чтобы обвить торс андроида двумя ногами. Тот не был против. Наоборот, вскоре Маркус перехватил инициативу и без всякого стеснения принялся покрывать мою шею поцелуями, на месте которых расцветали раскаленные отпечатки. Я в десятый раз приказала себе не думать ни о чем другом. Отключить голову и прикрыть веки, чтобы в полной мере насладиться временем, которое удалось выкроить наедине с тем, в кого, я, кажется… Мои руки над головой внезапно стиснули в районе запястий, запрещая двигаться. Я не без удивления открыла глаза и наткнулась на одного взволнованного девианта, чья прежняя напористость снова уступила вороху сомнений. - Пока все не зашло слишком далеко, я должен признаться, что никогда раньше ни с кем… - Испытывая неловкость, он резко вздохнул. – Это первый раз, когда я близок с человеком. Вдруг я причиню тебе вред. Огонь в груди пылал, требуя немедленно высвободить руки и настойчиво заткнуть андроида поцелуем, чтобы тот больше не раскрывал рот без особой надобности. - Я уверена, что ты уже нагуглил у себя в голове столько порнухи, сколько я не видела за всю свою жизнь, - высокие нотки выдавали мое раздражение, хотя голос был очень заигрывающим. – Еще меня чему-нибудь научишь. Маркус не стал выдумывать оправдания и, поморщившись, словно ему было неприятно признаваться, добавил: - Еще я просмотрел несколько статей про женские оргазмы. Это правда, что у вас их восемь видов? - Продолжишь в том же духе – и не узнаешь ни об одном из них. Намек на хитрую улыбку выдал девианта с потрохами. Подразнить меня решил. И кто бы мог научить его такому? Ставлю любимую кофемолку на то, что Карл тут не при чем. В огромную копилку догадок, которую я хотела разбить при следующей встрече с Элайджей, затесались еще несколько пикантных вопросов. Воспользовавшись случаем, я оттолкнула андроида в грудь, чтобы перекатиться и занять выигрышную позицию сверху. Маркус поддался. Оказавшись «оседланным» в самом пошлом смысле этого слова, он внимательно следил, как я медленно веду ладонями по его груди, оглаживаю рельефное тело и опускаюсь ниже, чтобы в конце подцепить край майки и быстро стянуть ее через голову. Но когда я выпрямилась и тряхнула волосами, как обычно делала в постели, подражая женщинам из порно-индустрии, то обнаружила, что не добилась желаемого эффекта. Девиант подо мной вовсе не пылал страстью, как любой возбужденный мужчина в подобной ситуации, а больше напоминал ребенка, которому дали поиграться с интересной, но с не по возрасту сложной игрушкой, поэтому мое игривое настроение резко сменилось застенчивостью неопытной девчонки, которая впервые увидела надетый презерватив. Разволновавшись, я неловко прикрыла грудь руками и замерла, искоса поглядывая на брошенное на пол одеяло, до которого могла дотянуться, свесившись с дивана. Еще не поздно отказаться и признать, что все между нами было не более чем помутнением разума. Но разве я этого хотела? - Фрэнни, можно?.. – нерешительно спросил Маркус, уловив перемену в моем настроении. Я рассеянно кивнула, наблюдая, как верхнее покрытие на кончиках его пальцев исчезает, обнажая истинную «кожу» андроида. Пробудив волны мурашек, он невесомо коснулся моей талии, скользнул вверх по животу и добрался до рук, помогая открыться. От волнения у меня непроизвольно вырвался судорожный вздох. Я была очень близка к тому, чтобы спрыгнуть на пол и подхватить колючее одеяло, которое бы спасло меня от любопытных глаз, но сумела сдержать глупый порыв. - Что ты сейчас испытываешь? – мой вопрос прозвучал тихо, сливаясь с треском раскаленных углей. Андроид не стал томить с ответом:  - Хочу быть так близко, насколько возможно. Его радужки разных оттенков морской волны поражали переливом красок и утягивали так глубоко, что я не в силах была самостоятельно высвободиться из сладкого гипноза. Маркус смотрел на меня так, как ни смотрел ни один мужчина, и это трогало гораздо сильнее, чем если бы он в беспамятстве набросился на мое тело. Внутри, под защитой грудной клетки, проснулось чувство, которое можно было назвать только одним словом, но произнести его вслух к эту секунду казалось неправильным. Вокруг нас выстроился хрупкий мирок, который мог разрушить единственный неровный вздох. Я опустилась вниз, зависнув в миллиметре от желанных губ, и бережно прошлась ладонью по щеке андроида, ощущая, как за спиной сомкнулись его теплые объятия. - Я покажу, - прошептала едва слышно. Мы оба поддались течению, которое унесло нас слишком далеко отсюда, чтобы думать о завтрашнем дне.

***

Пробуждение далось непросто. Стоило мне потянуться, как тело, скованное легкой усталостью, протяжно заныло, жалуясь на неудобный диван и его торчащие пружины, которые после беспокойной ночи заметно прибавились в числе. Прохладный воздух в комнате бодрил, но под шерстяным покрывалом было так тепло, что вылезать наружу не хотелось. Обрывчатые воспоминания о приятном сне утягивали обратно, желая оградить меня от жестокой реальности. Я вспомнила Маркуса. Вспомнила, как он сжимал меня в крепких объятиях и обещал быть рядом. Прямо как сегодня ночью… Нет, это определенно был не сон. Доказательством тому служили валявшиеся на полу трусы и майка, приятная боль в мышцах и оставленные на стуле ланч-пакет с напитком, на стаканчике которого маркером было написано короткое: «Прости, что не смог остаться». «Над романтичными посланиями Маркусу еще стоит поработать», - подумала я и решительно поднялась с дивана, придерживая рукой одеяло на груди. Кажется, девинанта можно было причислить к тем типам мужчин, которые убегают в ночи, пока кровать еще не успела остыть. Либо ему жутко не понравилось, либо он испугался, либо – что более вероятно – у него включился режим ответственного лидера, который должен круглосуточно опекать свой народ. Утро стало еще тяжелее. Кое-как нацепив на себя одежду, что еще не успела высохнуть после ночного купания, я с аппетитом накинулась на завтрак из бумажного пакета. К счастью, я была слишком голодна, чтобы критиковать именуемый сэндвичем тонкий ломтик ветчины, зажатый двумя большими булками хлеба. Кофе, кстати, тоже был отвратный. Раньше я бы к такому не притронулась, а теперь, соскучившись по кофеину, спокойно могла бы выпить пару кружек растворимого напитка и не подавиться. На десерт в пакете валялся ореховый батончик. Медленно его пожевывая, я привалилась к спинке дивана и, пока гнетущее обстановка в зале не растоптала мое хорошее настроение в пух и прах, позволила себе на пару минут окунуться в воспоминания о вчерашней ночи. Это был… довольно интересный опыт. Поначалу излишне осторожный Маркус ловил каждое мое движение, как будто боялся сделать что-то неправильно. Мне стоило лишь показать, немного его направить, как он вклинился в поток так естественно, будто это была наша десятая ночь. И ему безусловно нравилось руководить. На губах сама собой расцвела улыбка. Я тряхнула головой в попытке отделаться от ощущения горячих поцелуев на коже. Нужно вести себя естественно, чтобы ничем не выдать нашу интрижку перед другими андроидами, иначе у Маркуса могут возникнуть проблемы. Я не хотела осложнять ему жизнь типичными женскими заморочками, поэтому быстро проглотила остатки батончика и хлопнула себя двумя ладонями по коленям, настраиваясь на рабочий лад. Ночь с андроидом не превратила мой мозг в сливочный крем для украшения тортов. Я прекрасно помнила о падении Иерихона, повсеместном уничтожении машин, грязной бомбе и детонаторе, который Маркус хранил у себя в кармане. Несложно сложить два и два и понять, что все катилось к чертям. Я совершенно не понимала, как помочь машинам уравнять их шансы в борьбе за свободу, не уничтожив при этом целый город. Разве что жители Детройта встанут на их сторону, позабыв о прошлых инцидентах, в особенности о казни двух полицейских, которых окрестили национальными героями. Но как их убедить? Как заставить людей поверить, что андроиды не хотят насилия и войны? Самопожертвованием Маркус больше не убедит никого, а я буду последней, кто толкнет его под пули. Не после того, что было между нами. Должен быть способ. Он лежал на поверхности, назойливо сверкая, будто солнечный зайчик, пробившийся сквозь щели в досках на заколоченном окне. Немного времени, и я смогу отыскать решение. Надо только выяснить, сколько его у нас осталось. Дверь со скрипом открылась, пропуская меня в просторный зал, где раньше проводились церковные службы. Свет мягко просачивался сквозь цветастые витражи, открывая глазам мелкие детали, что были невидимы в ночное время суток. Часть крыши в здании обвалилась, позволяя хлопьям снега оседать на верхний ярус, где располагались занятые андроидами скамьи. Церковь была переполнена. Потрепанные и усталые девианты, которые устроились вокруг помоста, как нельзя сочетались с мрачной обстановкой. Здесь царили умиротворение, тоска и сожаление, которые с течением времени перерастали в нечто большее и дарили призрачное ощущение, что ты не одинок. Изгои, которых не приняло человечество, нашли приют там, куда люди когда-то приходили в поисках надежды. Машины не могли оставить меня без внимания, пока я пересекала зал неторопливым шагом, и то и дело бросали в мою сторону кроткие взгляды. Нет, никто не рвался запульнуть в меня ржавую банку, но я чувствовала, что малые крупицы доверия, заработанные мною за последние дни, похоронены вместе с Иерихоном на дне реки Детройт. Я не винила их в этом. Оторванные конечности, залитые голубой кровью лица, стертая до искрящихся проводов синтетическая кожа. Картина ужасала несмотря на то, что еще вчера мне пришлось помогать раненным девиантам, подстреленным будто тренировочные мишени в тире. После акции протеста не вернулись десятки. После сегодняшней ночи – сотни. Если бы не Маркус то, возможно, я бы тоже была в числе последних. Найти своего спасителя оказалось очень просто. Он был одним из немногих, кто стоял на возвышении возле алтаря, тихо переговариваясь с незнакомкой с короткими волосами серебристого оттенка. За руку ее держала девочка лет семи, которая выглядела слишком отрешенно для ребенка ее возраста. Скорее всего, они тоже были андроидами. Стоило мне подойти чуть ближе, попав в поле их зрения, как женщина быстро утерла с глаз слезы и опасливо приобняла девочку за плечи. Перед уходом она с надеждой произнесла: - Спаси наш народ, Маркус. Докажи, что он умер не напрасно. Девиант ей не ответил; лишь молчаливо проследил, как парочка направилась в сторону тяжелой деревянной двери в самом конце зала. Стоя за его спиной, я отчетливо увидела, как плечи андроида опустились на пару сантиметров вниз, будто на них взвалили еще несколько мешков с ответственностью. Желание положить ладонь на крепкое плечо возникло так внезапно, что я успела остановить руку всего на полпути. В ту же секунду Маркус обернулся, одним только взглядом погрузив меня в пласт воспоминаний о вчерашней ночи. Чтобы не показаться глупой, я поспешила задать какой-нибудь вопрос, и первое, что пришло мне на ум: - Ты не спал? Уголок его губ дернулся в легкой усмешке. - Машинам не нужен сон. Иногда я могу переходить в спящий режим, чтобы диагностировать систему, но обычно в этом нет необходимости. Конечно, будто я сама этого не знала. Лучше же стоять столбами и мяться как глупые подростки в пубертатный период на первом свидании. - Зато тебе сон пошел на пользу, - произнес девиант. Взгляд невольно опустился на его губы - чересчур пухлые для грозной и невозмутимой маски, которую обычно носил Маркус. Когда я решилась на ответ, в горле у меня поселилась пустыня. - Не думаю, что дело только во сне. К моему огромному удивлению, на смуглом лице появилось что-то отдаленно похожее на смущение. Переминаясь с ноги на ногу, лидер восстания на миг опустил глаза, будто неопытный мальчишка. Видеть его таким было весьма забавно. - Чтобы ты знал, я ни о чем не жалею, - сказала негромко, стараясь прояснить некоторые моменты прежде, чем это разовьется в еще одну проблему. – И я бы очень хотела, чтобы у нас еще была возможность продолжить… - Фрэнни! Юки объявился так внезапно, что я вздрогнула и, обнаружив себя неприлично близко к девианту, отступила на пару шагов назад. Другие машины делали вид, будто у них под носом не происходит ничего необычного, но я кожей чувствовала, как въедливые слухи расползались дальше по рядам. Им даже не надо раскрывать ртов. - Я знал, что ты выберешься! – радостно воскликнул Юки перед тем, как обнять меня двумя руками за пояс. Ласково взъерошив его черные волосы, я с опаской покосилась на андроидов, которые находились к нам ближе всего, но те не выказали отвращения или злости из-за привязанности мальчика к человеку. Кое-кто даже мне улыбнулся.  - Постеснялись бы хоть при детях, - вставил свои пять копеек Джош, присоединившись к нашей компании. – Ваш роман и так третий в рейтинге самых обсуждаемых новостей. - Даже не хочу знать, что находится в топе, - поторопилась перевести тему, пока кое-кто не развесил уши. - Так это правда, что вы теперь встречаетесь? – с детским любопытством задал вопрос мальчик, задрав подбородок вверх, чтобы взглянуть на меня. - Вон его лучше спроси.  Мы втроем синхронно повернулись в сторону Маркуса, поставив того в крайне щепетильное положение. Андроиду, который привык выглядеть сильным и уверенным лидером в глазах своего народа, пришлось собрать в кулак все силы, чтобы сохранить лицо. Я честно пыталась не рассмеяться. - Иди-ка погуляй, Юки, - сказал он безапелляционным тоном. - Куда? – воспротивился юный девиант. - Тут скучно жуть, даже заняться нечем.  Тогда на помощь нам пришли Коннор и Норт. - Юки, ты слышал, что тебе сказали, - строго одернула его машина. – Если не будешь слушаться, передам Сэму, чтобы загрузил тебя работой. Он живо найдет, чем тебя развлечь. Мальчик недовольно наморщил нос и нехотя попятился задом к краю площадки со словами: - Ладно, понял, ухожу. Обсуждайте свои взрослые дела сколько влезет. – Развернувшись, он соскочил с помоста и напоследок нарочито громко проворчал: - Взрослые, ага. И пофиг, что моя модель выпущена на два года раньше Коннора. Мы с Джошем тихонько прыснули, когда как бывший детектив предпочел сделать вид, что ничего не заметил. Норт же вовсе решила уничтожить зачатки веселья и, скрестив руки на груди, вынудила всех включиться в более серьезный разговор: - Нам нельзя больше ждать. Рано или поздно наше местоположение будет известно властям, и тогда мы уже ничего не сможем сделать. Женщина-андроид выглядела намного лучше, чем в нашу последнюю встречу, пусть и не торопилась опираться на раненную ногу в полной мере. Возможно, пули задели не только бедренный канал, но и механизмы, которые отвечали за опорно-двигательную функцию. Жаль, что в школе не преподавали анатомию андроидов. Мне явно не доставало знаний. - Штурм Иерихона едва ли можно считать успешным, - сказал Коннор. – Из-за взрыва военные понесли потери, поэтому для подготовки к новой операции им потребуется время. Особенно сейчас, когда их основные силы сконцентрированы в лагерях и патрулируют улицы. Думаю, на день или два мы здесь в безопасности. Джош с неприязнью покосился на него. - Чего хорошего в том, чтобы прятаться, пока убивают наш народ? - Ничего, - согласился бывший детектив - собранный и до жути рациональный, - но мы ничем им не поможем, если пойдем в самую гущу событий без какого-либо плана. Нас уничтожат быстрее, чем мы успеем приблизиться к главным воротам. - Только в том случае, если у нас не будет оружия, - прервала его Норт, обменявшись с Маркусом многозначительным взглядом. – Мы сможем прорвать блокаду, если применим силу, но с переговорами придется покончить. Напряжение пронзило воздух. Прочитать мысли обоих не представляло труда, когда знаешь, о каком оружии идет речь - о той самой злосчастной бомбе, что могла загубить десятки тысяч жизней. Если бы только жители Детройта увидели картинку четче, отбросив страхи и недоверие, то никогда бы не позволили устроить в своем городе второй Холокост. Они должны узнать правду. Должны узнать, что за ширмой страшных историй, вещаемых по телеканалам, скрывается множество несправедливости и жестокости по отношению к девиантам; что машины хотят жить в мире и готовы идти на компромиссы, если их начнут слушать; что уничтожать новый вид, осознавший свое существование, - это чудовищное преступление, которому не может быть оправданий. Люди должны узнать, даже если придется ткнуть их в эту правду носом. - Кажется, у меня есть идея, - отозвалась я, на нервах прикусив внутреннюю сторону щеки. – Но я гарантирую, что она вам не понравится. Только один человек мог заставить слушать себя толпы людей, превращая их в послушное стадо с его именем на устах. Осталось заставить его выслушать нас.