Моральная сторона убийства

      1 декабря, 2004 год, Сицилия, Италия       Взгляд стремительно бежал по тексту, пока она не могла поверить в его существование. Эта газета была из пасмурного Лондона, где хоронились тяжелое прошлое и мрачное будущее. И здесь, во владениях солнца и моря, казавшимися Пэнси раем, она чувствовала, будто читала послание из недр ада.       Там, где ещё говорили о Томасе Паркере, там, где никто не знал, что он был виновен в смерти её отца и угрожал ей самой. В прошлой жизни, в которую она не хотела возвращаться.       — Меня пугает твоё молчание, — выдохнул Блейз, сидя на соседнем шезлонге.       — Ты действительно считаешь, что это правда? — выдохнула Пэнси, в очередной раз перечитывая статью.       Блейз тяжело вздохнул и выудил из кармана рубашки небольшой пергамент со знакомым почерком. Пэнси сама вырвала его из рук друга, вчитываясь в новые слова и поражаясь собственному везению.       — Он уверен? — спросила она, взглянув на Блейза. — Драко точно знает, что Паркер мёртв?       — Говорит, что да, — пожал плечами Блейз. — Ты не говорила ему, почему уехала?       Пэнси покачала головой, вспоминая ночной рейс магловского самолёта, на котором скрывалась. Она не рисковала обращаться за портключом, она хотела исчезнуть быстро и незаметно, чтобы Паркер даже не пытался её остановить.       — И это значит, что…       — Ты можешь вернуться, — Блейз улыбнулся. — Домой, Пэнс, домой.       Уголки её губ нервно подрагивали, пока она прижимала письмо к груди с мыслью, что всё было кончено. Спустя недели боли и страха она наконец могла почувствовать себя свободной.       2 октября, 2004 год, кладбище «Memento mori»       Когда прозвучало синхронное «Остолбеней», Томас хотел рассмеяться, но у него это не получилось. Он пытался пошевелиться, возразить, напомнить, насколько жалко они выглядят в своих потугах его превзойти. Но всё было тщетно, тело отказывалось подчиняться и реагировать на желания мозга, а сам Томас стал ощущать себя мёртвым. Он потерял контроль над собой и мог лишь чувствовать, что с ним происходило.       Лишь спустя несколько минут он понял, что проклятие поразило его настолько, что он и правда казался трупом. Это ощущение сохранялось, когда Малфой с Грейнджер левитировали его, когда он рухнул на землю, когда они несли его по мёрзлому ночному воздуху в никуда.       Томас предвкушал, как придёт в себя и отомстит им. Как напомнит, что они всегда будут проигрывать, а он побеждать. Но эта минута никак не наступала, в то время как холод одолевал его, а влажная от дождя земля пропитывала костюм. Он слышал стуки, словно лопата роет могилу, но не верил, что это так. Томас знал, осталось чуть-чуть и всё закончится, действие прекратится и он обвинит их в умышленном причинении вреда, подарит путёвку в Азкабан.       Так и никак иначе.       И нет, его уверенность не гасла, а лишь усиливалась. Даже когда он слышал лопату, когда Грейнджер с Малфоем говорили о его трупе, когда они швырнули его тело в яму и земля обволакивала его. Томас верил, что всё вот-вот закончится, что осталось совсем немного. Он отомстит, он заставит их страдать, потому что они этого заслуживали. За неуважение, за попытку разозлить, за то, что однажды перешли ему дорогу.       Он думал об этом вплоть до момента, как земля не засыпала дыхательные пути, отрезая воздух и душа его немой удавкой. Томас Паркер не мог смириться, что умирал, и он до последнего верил, что выживет. Даже когда кладбищенская земля накрыла его с головой.