Моральная сторона убийства

      24 декабря, 2004 год, Косой переулок       Со всех концов улицы слышался детский смех, волшебники носились по дороге, забегая из магазина в магазин в поисках подарков, а аромат глинтвейна распространялся по всей округе. Гермиона вышла из лавки, прикрываясь тёмным пальто и замечая, как на него падают снежинки, что мгновенно таяли от тепла ткани. Улыбка сама по себе нарисовалась на её лице, когда она услышала рождественскую музыку, доносящуюся из ближайшей булочной.       Окружающий её мир вновь погружался в атмосферу тепла и уюта, которой лишился несколько месяцев назад. Спокойствие и радость улыбками оседали на Косой переулок, пока в газетах писали о новых возможностях страны и снижении уровня преступности. Лица в Министерстве магии продолжали стремительно меняться, тем самым выполнялась задача Кингсли по уменьшению уровня предвзятости.       История с Паркером и Поттером научила его, что ни у кого не должно быть абсолютной власти и чем больше людей принимают решения, тем меньше вероятность, что оно сфабриковано. Так должность заместителя министра магии была закрыта, а Томас Паркер признан пропавшим без вести. Его заменил, как и раньше, отдел помощи министру магии, в состав которого вошла даже Лекси.       Именно её Гермиона сейчас видела, выходившей из «Флориш и Блоттс». Лекси широко улыбалась, держа за руку сына, что рассматривал новую игрушку. На мгновение та осмотрелась по сторонам и встретилась взглядом с Гермионой. Лекси коротко кивнула, как и Гермиона ей в ответ.       — Мисс Лэмб, вы забыли, — из магазина вылетел продавец, передавая ей чёрный подарочный пакет.       Отвернувшись от Гермионы, Лекси приняла покупку и поспешила прочь с Косого переулка, обещая сыну волшебный сочельник. Гермиона слабо улыбнулась, сжимая в руках собственный подарок для Драко. Впервые за несколько лет их переглядывания с Лекси не были пропитаны ядом и злостью. Лишь жалостью друг к другу.       Когда Паркера объявили пропавшим, а вся правда о нём вылилась в статью Скитер, Лекси потребовала одностороннего развода и присуждение сыну собственной фамилии. В интервью, что она позже дала «Ежедневному Пророку», Лекси рассказала обо всём, что было между ней и Паркером. Включая унижения, манипуляции, избиения и насилие. Это поражало общественность, с каждым днём лишь сильнее омрачая их некогда героя. Томас Паркер из признанного любимца всё скорее превращался в чуму, что убивала магическую Британию изнутри долгие годы.       И теперь они от неё избавились.       Скитер всё строила теории, что он готовит заговор и вот-вот вернётся для Третьей магической. Возможно, ей бы правда поверили, но количество потрясений заставляло людей разбивать идеи Скитер в осколки. Никто не хотел его возвращения.       — Гермиона! — радостный крик позади заставил вздрогнуть.       Повернувшись, Гермиона широко улыбнулась, подходя ближе к Рону, что поправлял куртку маленькому Джеймсу Поттеру. Тот же осторожно посматривал на саму Гермиону всё ещё с нотками недоверия и лёгкого страха. Этот взгляд напоминал ей глаза Поттера в их последнюю встречу. И несмотря на справедливость того решения, Гермиона ощутила укол вины.       — Почему я не удивлена? — усмехнулась Гермиона, замирая рядом. — Покупка подарка в последний день, Рональд?       — Миона, у тебя самой подарочная упаковка в руках, — прищурился тот и выпрямился.       Они приблизились друг к другу на мгновение, слегка обнимаясь, а после отстраняясь. Несколько лет тишины всё ещё давали о себе знать, отчего холод между ними ощущался вовсе не из-за погоды.       — Как дела? — сконфуженно спросила Гермиона, переводя взгляд с Рона на Джеймса. — Как мама…       — Кричит и ругается, — недовольно буркнул Джеймс.       Рон тяжело выдохнул, крепче сжав ладонь племянника в своей.       — Для беременной вдовы она в порядке, — нервно улыбнулся Рон.       Гермиона поджала губы и коротко кивнула. Между ними вновь повисла пауза. Рон не знал, что произошло между Гермионой и Поттерами. Он не имел понятия, что Гермиона причастна к гибели его некогда друга. Он даже не задумывался, как здесь складывалась жизнь во время его отъезда. И, наверное, так было лучше. Гермионе было сложно оправдаться перед самой собой за то, что она лишила Джеймса отца, а делать это перед когда-то друзьями…       — Может, пойдём? — спросил Джеймс, подняв голову. — Я хочу вернуться домой, мама там совсем одна.       От услышанного на лице Гермионы проступила тёплая улыбка. Она медленно опустилась вниз, снимая с пальцев чёрную перчатку и беря руку Джеймса в свою.       — Папа бы тобой гордился, — выдохнула она.       Джеймс ещё не понимал понятия смерти, он не знал, что его отца разорвали на части в атриуме Министерства. И это было к лучшему. Джинни сейчас нужен человек, способный быть рядом и любить просто потому, что она существует. И маленький Джеймс подходил для этого даже лучше родного брата.       — Нам правда пора, — выдохнул Рон, когда Гермиона поднялась и надела перчатку.       — Конечно, — кивнула она, вернув на лицо спокойствие. — Счастливого Рождества, Рон.       — Счастливого Рождества, Гермиона, — улыбнулся он и направился дальше по улице.       Она глядела им вслед, пока те удалялись всё дальше. Сердце ныло от сожалений, но разум понимал, что это цена справедливости. Той, где за совершённое нужно платить, несмотря на то, что страдать будут совсем не виновные, а их близкие.       Вздохнув, Гермиона быстрыми шагами направилась к точке аппарации, на улицы уже опускался вечер.

***

      — Между прочим он, — Тео кивнул на труп, — точно никуда не опаздывает.       — Он не может пролежать здесь все праздники, — тяжело выдохнула Луна.       Закатив глаза, Тео устроился на одном из стульев в морге, пока Луна готовилась к вскрытию. Которое она, по мнению самого Тео, проводить была вовсе не обязана. На дворе был сочельник, и хотя бы из уважения к сотрудникам индустрии смерти можно и подождать. Но разве кто-то был солидарен с Тео? Вряд ли.       Этот день в принципе должен был обойтись без трупов. Когда Грейнджер уходила, оставляя «Memento mori» на попечение Луны и Тео, то сказала, что, кроме уборки, планов на сегодня не предвидится. Так что Тео, протирая последний стол и вдыхая приевшийся запах спирта, уже собирался уводить Луну из обители смерти. Все праздники они планировали провести вместе.       Но из ниоткуда взявшаяся на пороге женщина, что привезла лежавший на столе труп, сообщила, что хоронить его будут почти сразу после Рождества. Так что осуществить вскрытие и подготовить тело нужно было немедленно. Чтобы до момента погребения он не испытал на себе все прелести разложения. И эта идея Тео безумно не нравилась, ему слишком не терпелось провести хотя бы немного времени подальше от рутины.       — Иногда мне кажется, что ты любишь их больше меня, — разыгрывая обиду, буркнул Тео.       Луна усмехнулась и отложила перчатки, что собиралась надеть. Подойдя к Тео, она пальцами едва коснулась его подбородка, припадая в поцелуе. Воспользовавшись этим, Тео подался вперёд, жадно сминая её губы и чувствуя приятный мороз.       Она всегда отдавала холодом, в то время как он был разгорячённым жаром, охлаждающимся рядом с ней. Это стирало мысль, что они стоят в морге, что рядом труп, что сейчас будет вскрытие. Были только он, она и волшебные рождественские перспективы.       Вдохнув воздух, Тео опустился поцелуями ниже, касаясь губами её щеки, подбородка…       — Нет, нет, нет, — отстранившись, улыбнулась она. — Продолжим, когда я закончу.       Отойдя, она надела перчатки и схватилась за скальпель в тот момент, как Тео скучающе вздохнул, подперев подбородок кулаком. Но всё оказалось не так просто.       За несколько секунд до того, как оружие Луны коснулось кожи, клиент открыл веки. Он рвано втянул воздух и тут же подорвался вперёд, кашляя. Глаза Тео округлились, а Луна так и застыла со скальпелем в руках, наблюдая за тем, как клиент со страхом осматривается по сторонам.       — Вот тебе и Рождественское чудо, — отметил Тео.       Луна, поняв, что день сегодня будет без вскрытия, грустно вздохнула и подошла к своему столу, убирая скальпель и стягивая перчатки. Взяв палочку, она махнула древком, призывая из шкафа халат, что сразу упал в руки мужчины. Тот озадаченно осмотрел ткань, но, ощутив холод морга, почти сразу надел его. Луна же подошла к столу, где сидел Тео, и схватила с него один из листов, на котором тут же настрочила нечто похожее на адрес.       — Возврат денег за похороны можно оформить в Косом переулке, — сказала она, протягивая записку.       Клиент принял её, шокированно смотря то на неё, то на текст, то на окружающий его морг. Луна в этот момент уже начала прибирать инструменты, но, поняв, что мужчина за пару минут даже не двинулся, вновь на него оглянулась.       — Я бы поспешила. Возврат можно оформить только в день смерти или на следующий, а завтра Рождество…

***

      — Я иначе представлял сегодня, — недовольно сказал Отис, ведя черенок перед собой.       — Без лопаты? Не на работе? — предположил курящий Оскар.       — В кровати. Спящим, — выдохнул Отис.       Снежинки медленно опускались на землю, сопровождаемые тяжёлыми вздохами Оскара и Отиса, в мечтах которых были вечер, алкоголь и марафон фильмов. Но пока перед ними лишь опускалась тьма, падал снег и вдалеке слышался звук проезжающих машин.       — Как думаешь, мама испекла пирог с малиной? — вдруг спросил Отис.       Он замер, подперев лопатой подбородок и смотря вдаль. Оскар затушил сигарету и подошёл к брату, забирая у него инструмент и продолжая работу.       — Ты каждый год это спрашиваешь, — закатил глаза Оскар. — Испекла или не испекла, мне всё равно.       — А мне нет, — грустно выдохнул Отис. — Скучаю по нему, по ней.       Оскар поджал губы и подошёл к брату, кладя ладонь ему на плечо и медленно потирая его. Отис вспоминал об их прошлом каждое Рождество, разворачивая зажившую рану и напоминая, что как раньше больше не будет. Мысль печалью отзывалась в обоих сердцах с разницей, что Оскар предпочитал скрывать это, чтобы лишний раз не терзать Отиса.       Послышался хлопок двери, отчего они оба оглянулись. Мисс Лавгуд и мистер Нотт уже ушли, а больше в доме никого быть не должно. Кроме разве что…       — Я там ужин накрыл, — Берни указал на вход. — Пойдёте?       Оскар и Отис переглянулись между собой, просияв тёплыми улыбками, и тут же закивали. Оставив лопаты у крыльца, они скорее поспешили внутрь, пока Берни стоял на пороге, провожая их глазами. В его голове рисовались прошлые годы, когда он подслушивал их тихие разговоры с оттенком скорби по былому. Он был рад, что хотя бы в этот раз смог заставить их улыбнуться.       — Сам-то идёшь? — в дверях появился Оскар. — Нам без твоих нравоучений в жизни не справиться.       Берни усмехнулся и кивнул, возвращаясь обратно в дом и направляясь к столовой.

***

      Как в ту самую ночь откровений, они вновь расположились в тёмной гостиной, под потолком которой парили свечи. Совсем немного, чтобы видеть очертания предметов, но при этом сохранить изящность тьмы. Драко сидел на диване с бокалом вина, в этот раз всё должно было бы по-особенному. Гермиона была рядом и, спиной откинувшись на его грудь, смотрела, как языки пламени пожирают поленья.       На кофейном столике лежали закуски, раскрытый экземпляр новейшей книги по травологии и полупустая бутылка вина. Царила тишина, разбавляемая лишь треском огня и равномерным дыханием. Они были рядом, вместе, когда уже всё закончилось, и, казалось, мир вновь встал на свои места. Но было нечто, чего всё равно не доставало, словно они находились у границы собственной истории, где осталась лишь пустота, что требовала заполнения.       — Нотт сказал, у них сегодня труп ожил, — произнёс Драко, сделав глоток вина.       Гермиона перевела взгляд на него и усмехнулась.       — А ты говорил, в похоронном доме не бывает хороших новостей.       Помедлив, она вновь посмотрела на огонь, а после на Драко.       — Я видела сегодня Лекси с сыном, — выдохнула она. — И Рона с Джеймсом.       — Даже не знаю, кого из них мне жаль больше, — произнёс Драко, перебирая её локоны. — Уизли в роли няньки или младшего Поттера под опекой рыжего семейства.       Оттолкнувшись от дивана, Гермиона села на него, поджав губы.       — Они научатся так жить, — выдохнула она, на секунду остановив взгляд на пустоте. — И я научусь с этим жить.       Поставив бокал на столик, она посмотрела на Драко, горечь в её глазах на мгновение заставила его засомневаться в подарке, но он всё же себя пересилил. Он должен был хотя бы попытаться предложить ей это, даже если она откажется, у него останется желание запомнить каждый их день.       — Для этого потребуется много времени, — произнёс Драко и завёл руку за подлокотник. — Очень много.       Выудив оттуда свиток, Драко протянул его ей.       — С Рождеством, Гермиона, — тихо сказал Драко.       Она несколько секунд в замешательстве смотрела ему в глаза, не понимая, что там. Лишь после она медленно развернула лист, вчитываясь в идеально выведенную формулу и заголовок, что пускал дрожь по коже.       — Лекарство от смерти.       Её шёпот оглушал, отчего Драко затаил дыхание в ожидании реакции. Ему нужен был знак, понимание, насколько верны его планы и разделяет ли их Гермиона. Он хотел прожить вечность, но только зная, что есть ради чего.       — Ты хочешь попробовать его создать? — спросила она. — Жить вечно? Как мечтал Реддл?       — Да, — твёрдо ответил Драко, уже не отрицая и не стыдясь собственных желаний. — Ты, я и вечность, Гермиона. Что об этом думаешь?       Она рассматривала его, внимала каждой эмоции и вновь возвращалась к тексту перед собой. Внутри неё бушевали эмоции, желание отвергнуть предложение, сказать, что это неправильно, напомнить, что ничего не должно быть вечным. Но то ощущение дома, что дарил Драко, то единение, что она испытывала рядом с ним, и понимание, что у них будет время на всё, что только возможно… Они в ней победили.       Положив поверх ладони Драко свою, Гермиона переплела их пальцы и кивнула. Поджав губы, она с теплом смотрела в его глаза и верила, что это будет самое правильное решение, которое только возможно принять. Это казалось магией настоящего, предсказывающей идеальное будущее, которое, даже если не было таким сейчас, могло стать таким под натиском бессмертия. Гермиона хотела менять страну, и теперь это желание росло, покрывая не просто Великобританию, но и целый мир.

***

      Однажды жил мальчик. Его мама умерла, отца он не знал, а всё, чего хотел, — понять, почему так сложилось. Сидя в интернате, где никто и никогда его не принимал, он грезил, что однажды всё изменится. Изничтоженный, никем не понятый и потерянный, он надеялся найти способ стать великим, перестроить мир и одолеть смерть.       Тогда он не подозревал, что последнее станет его точкой невозврата, потому что коварная дама с косой за победу над собой требовала душу. Но он понял это уже гораздо позже, когда омыл руки в чужой крови, но понял. Он вспоминал, что когда-то тоже был хорошим, пытался стать светом и восстановить справедливость. Но в погоне за этим превратился в того, против кого хотел бороться. Так Том Реддл-младший стал Тёмный Лордом и запомнил важную мысль:

      Тьма начинается со света.