Никто не заметит

      Основанная в 1791 году, Академия Невермор, является образовательным учреждением, воспитывающим изгоев, уродов и монстров. Миссия Невермора состоит в том, чтобы помочь каждому учащемуся овладеть своими экстраординарными способностями с помощью академических знаний мирового уровня и уникальных внеклассных занятий.       Невермор, по словам директрисы Лариссы Уимс, это убежище для особенных студентов, где они могут учиться и расти, кем бы они ни были. Уже более 200 лет академия приветствует изгоев всех мастей — оборотней, вампиров, сирен, горгон и прочих. С недавних пор, Невермор теперь принимает заявки от всех, а директор самолично рассматривает каждую заявку отдельно.       С вступлением Лариссы Уимс на пост, школа заметно преобразилась. Почти ежемесячно начали проводиться разного рода мероприятия, разбавив традиционные родительские дни и соревнования за Кубок По. Одним из таких событий стал всешкольный конкурс «Леди и Сэр Невермора», отличающиеся от привычной коронации во время тривиального школьного бала. Для многих учеников подобный титул был не просто приставкой к имени и пяти минутам лицемерных оваций, но шансом заявить о себе с юного возраста в мире изгоев. И кто-то из неверморцев отчаянно нуждался в этом шансе. — Я с радостью объявляю Бьянку Баркли Леди Невермора! — торжественно произнесла Ларисса, даруя ученице серебристую брошь в форме нарцисса.       Белый зал заполнился аплодисментами искренне и не очень радующихся студентов. Бьянка, вкушая очередную минуту славы, благодарно приняла в руки и приз, и микрофон. Завершив двухминутную речь, Баркли объявила и Сэра Невермора, чьё имя она, хоть и знала заранее, прочла с заметок директрисы.       Ксавьер удовлетворённо выдохнул с улыбкой, он лёгкой пробежкой забрался на сцену, подмигнул Бьянке и принял от Уимс свою брошь. Признательно поклонившись в сторону зала, директрисе и наконец сирене, Торп увёл последнюю со сцены, походкой победителя. — Как ощущения? — разорвала тишину Бьянка, не первую минуту наблюдая за поникшим Ксавьером. Он выглядел ещё мрачнее в окружении танцующих и веселящихся одноклассников. — Я впервые за неделю выспался и съел что-то вкусное, — Торп глянул в сторону надкусанной брускетты, — Без зазрения совести пропустил две тренировки по фехтованию, — продолжил нерасторопно перечислять он, — и мои родители отправили мне благодарственное письмо от имени Торпов. «Мы гордимся тобой, сын. Ты достойный представитель нашей фамилии» и бла-бла-бла, — Бьянка удивлённо взглянула на юношу, не понимая, когда он успел получить письмо, в ответ на что Ксавьер показал девушке переписку в месенджере, — даже эмоджи медальки добавили. Наверняка не сами писали. — А теперь ответь на мой вопрос, — вскинула бровями сирена, кладя ладонь на руку одноклассника. — Никак, — Ксавьер безвольно повернул голову в её сторону, — нихрена не чувствую. Даже не помню, о чём я думал всю эту неделю.       Бьянка сконфузилась. Она не привыкла испытывать чувство вины, особенно в моменты, когда была убеждена что ни в чём не виновата. — Ты сам попросил… — напомнила Баркли.       Накануне Ксавьер обратился к сирене с деликатной просьбой: заставить его победить. Он хотел увлечься чем-нибудь помимо рисования, поскольку отсутствие горячего интереса к чему бы то ни было делало из Торпа, по его собственному убеждению, пустым и прозрачным. — И спасибо, что сделала это… — Ксавьер натянул улыбку и накрыл ладонь подруги своей, — Леди Невермора. — Что угодно для вас, Сэр Невермора…       Баркли поцеловала его, после чего безапелляционно вывела за них обоих, что тут берут начало их романтические отношения.       Их роман, по всеобщему убеждению, был чем-то неожиданным. Как говорится «ничего не предвещало», как и конкурс, которого никогда не было и не должно было быть. Так Ксавьер и думал, вовлечённый в поцелуй с Бьянкой, обнимающий её руками, что она самостоятельно укладывала к себе на талию, разговаривая с ней (хотя, скорее, больше слушая) о прелестях подводной жизни. Баркли не могла не замечать, как Торп изменился, стоило им начать встречаться. Не могла, но настойчиво старалась. Как и избавиться от мыслей, что таким его сделала сиренья песнь.       Связь подростков обсуждала вся школа. Конечно, не без помощи вездесущей сплетницы Инид Синклер. Она с особым вниманием наблюдала за парой, наименовав их «Леди и Бродяга». Волчица пополняла свой блог фотографиями одноклассников сделанными исподтишка, что, к её собственному удивлению, ничуть не раздражало Баркли.       Но уже спустя месяц в раю случились неприятности. Ксавьер почти перестал разговаривать со своей пассией, как, в общем-то, с кем-либо ещё. А Бьянка же, в свою очередь, стала чрезмерно язвительна и гневлива.       Предполагая, что в случае подобных катаклизмов, необходима разрядка, девушка созвала собрание клуба Белладонны, на котором решила поднять, как ей казалось, без обсуждения отличное предложение. — Вечеринку? Здесь? — переспросил Ксавьер, надеясь, что ослышался, — исключено.       Баркли скабрёзно взглянула на него, оскорблённо фыркнув. — Название может и похоже, но Белладонна не ночной клуб. Хоть мы и собираемся преимущественно после заката, — с пресными лицом и тоном дополнил Ксавьер, снимая капюшон. — Кто «за»? — голос Баркли стал командирским. Трое сирен, включая неё, подняли руки.       Неожиданно в спор вступил Роуэн, психостенически вытирая ладони о задние карманы. Он выказал беспокойство за книги и прочее имущество зала. — Трое против двух, — махнула прежде поднятой рукой Бьянка, не чувствуя угрозы. — Супротив. — слегка подрагивающая тонкая ладонь открылась из-за плаща. Девушка переминалась с ноги на ногу, вдруг обратив на себя взгляды членов общества.        Баркли не сразу разглядела её в темноте. Различив во мраке едва знакомые черты, сирена вскинула бровями. — С каких пор Рут Вент в клубе? — она обратилась глазами к Роуэну.       Тот безвольно покачал головой, пожимая плечами. — С февраля… — ответила Вент, выныривая робким носом из капюшона. — Оу. Не замечала тебя раньше… — не удивляясь этому факту, Бьянка прикрыла веки и манерно прижала ладони к ключицам, — что ж, удобно, что среди желающих все обладатели дара убеждения, — Баркли улыбнулась, коснувшись золотой цепочки на шее, — а среди противостоящих… — она оглядела троицу, — ни одного.       Сирены послушно взялись за свои медальоны, внушительно глядя на сопротивленцев. Ксавьер инстинктивно отшатнулся назад. Роуэн часто задышал, судорожно хлопая по брюкам в поиске ингалятора. Вент стояла неподвижно, хоть и выглядела напуганной. Как в общем-то и всегда. — Не спешите обделаться. Я вас вместе с дерьмом сожру, — с маниакальным оскалом на лице произнесла Бьянка, после чего хищно клацнула белоснежными зубами перед лицами одноклассников, подобно акуле.       Она тут же разразилась задорным смехом, который подхватили Дивина и Кент. Рут резко повернула голову в сторону Торпа, что сжал кулаки под мантией. — Даже для тебя это отчаянно глупо… — в острой аверсии бросил Ксавьер перед тем, как уйти.       Роуэн замялся, не находясь, куда себя деть и как скрыть и без того незаметное небольшое сырое пятнышко, образовавшееся на брюках. Когда он всё же решился посмотреть на Рут, то не смог найти её глазами. — Откуда ты знаешь эту мышь? — Кент скрестил руки на груди, поглядывая в сторону лестницы. — Как самая яркая звезда я просто обязана знать самую тусклую пыль. Я даже цвет троюродной горгульи Аякса знаю, — Дивина удивлённо изогнула брови, — Ковентри, — твёрдо произнесла сирена, отсекая возможные сомнения.       Сомнения же в голове Ксавьера было не так просто отсечь или отбросить, как он поступил с атрибутами члена клуба. Кинув их на кровать, Торп зачесал волосы к затылку и пнул предательски соскользнувшую с одеяла маску. Она с треском ударилась о письменный стол, разметая пару набросков юноши. Он сердито рыкнул на выдохе и рванул в сторону коридора.       Скрип половицы, заставил Ксавьера обернуться уже у самого выхода из корпуса. — Оставь меня в покое! — рявкнул Торп оглядываясь.       К его удивлению за спиной оказалась Рут, находящаяся у изножья лестницы. Изумлённо похлопав ресницами, девушка поднялась по ступенькам, ощущая недоумевающий взгляд Торпа на затылке.       Почти в беспамятстве Ксавьер добрёл до своего тайного места, которое не посещал так давно. Он не появлялся в мастерской почти месяц, в отсутствие вдохновения и сил. Сейчас он также не был преисполнен присутствием музы, однако непонятные чувства терзали его, и Ксавьер торопился излить их на бумагу.       Гневно чёркая, позволяя кистям плевать на полотна, как им вздумается, Торп избавлялся от мыслей и переживаний, пачкая холсты.       Он провёл там три часа, беспрерывно творя лишь богу известно что, поскольку действовал почти с закрытыми глазами. Оглядев картины перед уходом Торп с омерзением плюнул под ноги и закрыл за собой дверь.       Цепь была ржавой, а замок хлипким. Рут почти без усилий пробралась внутрь. Девушка заметила, что внутри было куда теплее, чем на улице, где она простояла всё время, увлечённо наблюдая за увлечённым юношей.       Вент прихрамывая шагнула вглубь, как вдруг почувствовала, что наступила на что-то склизкое. Она осторожно отодвинула подвёрнутую после прыжка со второго этажа ногу и увидела размазанное полупрозрачное пятно. Приблизительно таким же пятном она ощущала себя всю жизнь и потому, с каким-то отторжением размазала его, невзирая на ноющую боль в лодыжке.       Картины Ксавьера казались, поскольку и являлись, незаконченными, броскими и, при том, пустыми. И всё же, в глазах Вент сверкнул фанатичный блеск. Шагая от полотна к полотну, Рут наполнялась каким-то необъяснимо тёплым чувством, заставляющим её улыбаться так сильно, что она прикрывала низ лица ладонями.       Она долго пыталась уйти, но не могла себя пересилить. Найдя компромисс с самой собой, девушка наконец вышла из сарая, прижимая к груди ещё невысохшую фанерную палитру. Её счастью не было предела, и потому не сдерживаясь, Вент задорно отстукивала какую-то незатейливую мелодию.       Три стука. Секундная пауза. Два стука. Вновь пауза. Финальный стук. — До утра подождать не мог? — лучезарно улыбаясь спросила Бьянка шёпотом, она открыла дверь уже почти окрылённая, поскольку этот шифр, изобретённый ею самой, всегда предвещал времяпрепровождение с Ксавьером. У неё, разве что, не капала слюна, как у собак Павлова. В остальном эффект идентичный. — Я тебя бросаю, — холодно произнёс Торп с отстранённым видом.        Пробежка, по его ощущениям, была отличным способом прочистить голову на ровне с творчеством.       Сердце Бьянки смотало острыми тисками. Её мигом окутало холодом. Стараясь, как можно скорее прийти в себя, сирена оглядела Торпа, приглядываясь к растрёпанным волосам, сырому лицу, мятой одежде и, наконец, запахом пота и растворителя. Словом, она скрупулёзно собирала все его недостатки, какие только могла сейчас обнаружить, чтобы хоть немного ослабить свою ещё полноценно не разгоревшуюся боль. — А теперь ответь на мой вопрос, — вскинула бровями сирена, неспешно освобождая губы от улыбки.       Ксавьер, безошибочно принявший вопрос Бьянки за риторический, развернулся на пятках кроссовок и побрёл в свой корпус, рассчитывая хотя бы сегодня ночью не мучатся от бессонницы.