Синдром здравого смысла

Знаешь, Мэри

в моей голове

звери.

Они бы тебя

съели, если бы я разрешил.

Джио Россо.

***

      Ещё несколько вялых воспоминаний мне удалось сохранить, и то, не в полной мере. Они рассыпались как сухой песок, из которого сложно слепить что-то форменное. Помню только, что просыпался и чувствовал сильный жар, который был намного мучительнее, чем простудный и оттого мне было страшно, я не понимал, что со мной происходит. Но каждый раз после такой немой истерики, я что-то выпивал и после чувствовал лёгкие поглаживания на своих руках и ногах, словно бы меня обтирали тёплой мокрой тряпкой…       В очередной такой раз распахнув глаза я не ощутил уже привычного жара или всплеска желаний и эмоций. Я чётко понимал, что лежу на просторной, мягкой кровати, а повернув голову, обнаружил подле себя женщину средних лет, которая выжимала тряпку в маленькое сито, что-то напевая себе под нос.             — Очнулись? Что чувствуете? — Как-то совсем обыденно, словно заученный текст проговорила уже громче незнакомка с тряпкой в руках.       Она была среднего возраста, зрелая женщина, но не угасающая. Её движения не были выветренные или с намеком на усталость, напротив, мелкие морщинки вокруг её крупных глаз, которые Антон успел рассмотреть, только добавляли этой энергичной живности в её приятный образ. Шатен принюхался, но от неё не пахло ни выпечкой, ни детьми, ни какой-нибудь хлоркой. Абсолютно ничем, и это было странно, хотя, с другой стороны и приятно - лучше уж не иметь совсем запаха, чем пропитаться блинами, которые ты выпекал несколько часов подряд, и ходить с этим ароматом ещё добрые сутки. Руки с легкими морщинами были у неё проворные и аккуратные. На Антона Аглая привела приятное впечатление при первой их встрече и в этом была какая-никакая радость.             — Очень хочется пить… м-м слабость? Головокружение. — Озвучил я свои симптомы женщине, чувствуя, как на мой лоб тут же опустилась уже холодная тряпка. — Скажите, пожалуйста, где я? Что со мной?       Как бы я ни старался, вспомнить хоть какой-то кусок моих похождений я не мог. Разум ещё то ли полностью не проснулся, то ли полностью не восстановился от… чего?             — Антон, вы - омега, здоровый омега. И как и у всех здоровых омег у вас прошла течка. — Она убрала с моего лба уже бесполезную тряпку, усаживая меня в полулежащее положение и вручая мне стакан воды и таблетку. — Выпейте, это снимет всё головное давление. Вы находитесь в доме у Господина Попова, который три дня назад принес вас сюда на руках.       Три дня… ТРИ ДНЯ?!             — Да как же?! Что? Как это три дня?! Мне срочно нужно… — Я откинул одеяло, в секунду вскакивая на ноги и тут же плюхаясь обратно, ведь от запрыгавших перед глазами разноцветных звёзд мне резко захотелось вывернуться наизнанку.             — Далеко собрался? — В дверях комнаты возник высокий силуэт, который скрестил руки, облачённые в официальную рубашку, на груди. — Аглая, можешь ступать, спасибо. Я позову, если что-нибудь понадобится.       Женщина тут же, словно по команде хозяина, выпрямилась, смиренно кивая седоватой головой, и удалилась прочь, прикрывая за собой дверь. Я поднял округлившиеся глаза на этого местного владыку и горсть горящих воспоминаний вечера в баре высыпалась прямо мне на голову, отчего я зашипел, скручиваясь на кровати, подобно котёнку.             — Что такое? — Я не заметил, как Мастер очутился рядом со мной, проминая своим весом матрас, на котором я недавно спал и уже протягивал ко мне руку.             — Цель? — Довольно злобно для всего-то навсего омеги буркнул я, уворачиваясь от соприкосновения с чужой рукой. — Какова твоя цель?       Уже знакомые голубые глаза сначала с толикой удивления смотрели в мое лицо, а затем в них появилась какая-то страшная усмешка, больше походившая на гримасу. Мужчина ухмылялся не только губами, но и глазами, это пугало.             — Ну зачем же так некрасиво со спасителем? — Только после сказанных слов, я вдруг понял, что Мастер действительно меня спас тогда в баре. — Спонтанность порождает идею. Неужели обязательно нужна цель для совершения поступка?       Нужна. Ещё как нужна. Я знал это твёрдо, ведь бессчетное количество обмана, лжи и лести в моей жизни заставили меня щёлкать зубами на каждого второго, будь то добрый или злой человек.             — Извините. — Резко осадив свой режим нападения, я переключился на другой. — Вы… действительно очень добры, это такая редкость в наше время.       Он вновь ухмыльнулся, прямо-таки по-хозяйски рассматривая меня. Его внимательные глаза бегали по моему лицу и шее, по виднеющейся из-за выреза просторной рубашки ключице и снова возвращались к глазам. Мне стало неловко и я опустил взгляд, по-девчачьи стесняясь.             — Тетушка Аглая переодела тебя и выхаживала три дня, пока ты балансировал на грани сознания. — Я вновь ощутил неловкость. Теперь было неловко оттого, что чужому человеку пришлось ухаживать и возиться со мной. Но было бы гораздо хуже, если бы этим человеком являлся Мастер.             — Не стоило… Я ведь не в первый раз. — Сейчас я имел в виду течку и намекающе открыто посмотрел в голубые ареолы.             — Я бы не сказал. — Он смотрел в ответ, не отрываясь. — Почему бы не выпить подавители, особенно, когда предлагают, заведомо зная, что приближается цикл? М?       Откуда он знает, что Ира предлагала мне подавители? Всё чудесатее и чудесатее… Я поджал губы. Мне нечего было ответить на это, ведь всё, о чем я думал на тот момент - это было здоровье. Подавители не сильно улучшают иммунитет и я недавно отказался от них. Одна течка прошла замечательно, я чувствовал себя в полной мере превосходно, а не зажатым в железные тиски. Но в этот раз я облажался и облажался по полной, ведь человек, что сидел передо мной, не только мой начальник, но и большой человек, который имеет огромный собственный дом и в праве даже нанимать домработников. Если подумать, то он ради меня выделил целую женщину, которая охаживала меня и лечила. Можно ли считать его хорошим?             — Дяденька, вы излишне добры ко мне… — Я понял, что к этому человеку стоит относиться уважительно, по крайней мере, пока он этого заслуживает. — Чем я могу отблагодарить вас?       Мне было неловко зависеть от кого-то в материальном, психическом или физическом уровнях, мне всё это тяготило душу.             — Хм. — Чуть ухмыльнувшись, владелец комнаты встал, поправляя на себе закатанные рукава рубашки. —Твой номер телефона был бы подходящей благодарностью.

***

      Так произошла моя первая встреча с Мастером. Только вот, на тот момент я даже не подозревал, что этому говнюку давно известен не только номер моего мобильника, но и адрес проживания, вся биография и основная информация даже про моё окружение. Я узнал об этом. Но чуть позже…

***

      Со встречи с клубным добродетелем прошло несколько недель, за которые я успел утонуть в работе и напрочь забыть про существование альфы. Моих подработок стало в два раза больше, а времени на сон и еду вдвое меньше. На свою съемную квартиру я нашёл сожителя, тем самым, сократив квартплату и уменьшив бытовые проблемы до минимума. Сожителем оказался смешной паренёк, которого я подцепил в магазине, когда работал сортировщиком товара. Димкой звали этого смышленого парня в очках, который всегда заранее знал ответ на любой вопрос и любил сорить умными саркастическими шутками, чем и приглянулся мне.       С сожителем на и так небольшой жилплощади мне удавалось накапливать больше денег, ведь теперь за квартиру платили мы вместе. Деньги со всех подработок я складывал в диванные подушки, у которых сбоку была удобная молния, что и стало доступом к импровизационному сейфу.       Но не всё было хорошо, как хотелось бы…             — Тони! — Дима Позов звал меня исключительно в этой вариации имени, только лишь в особо курьёзных случаях противным голоском выдавливая «Шастун». — Ну ты ведь заживо себя хоронишь! Что это за такие ночные приходы ежедневные?! — Друг включил режим сварливой жены и собирался выесть чайной ложечкой мученику мозг. — Иногда вообще не приходишь. У тебя голова на плечах?             — Смертную Казнь отменяли, вроде. — Я, придерживаясь за дверной косяк, принимал попытки снять грязную обувь. — Димыч, всё под жойским контролем.       Всё же стянув ботинок, я потерял равновесие, летя носом в стопку из книг, что зачем-то стояла в прихожей.             — Дурак ты, Шастун. — Он помог мне подняться, стаскивая второй ботинок. — И как ты в такой обуви ходишь? Хотя это уже даже обувью назвать нельзя. — Повертев в руке ободранный кроссовок, Димка поставил его около стены, косясь на второй в моей руке. — Тебе следует купить новые. Да и куртка твоя уже потертая… погоди, это что, дырки?       Он разглядел на испачканной то ли в бензине, то ли в машинном масле штанине проглядывающие насквозь небольшие дыры. Они образовались всего три дня назад, когда один неосторожный гражданин защемил их дверью своего Мазарати и даже не удосужился извиниться, только с отвращением осмотрев меня с головы до ног.             — Конечно! Конечно, с отвращением. — Восклицал Позов, забирая у меня пыльную куртку. — Ты когда на себя в зеркало в последний раз смотрел? Одни скулы, да глазные яблоки остались. Про одежду я уж молчу.             — Ничего, Димка, это ничего. — Вздохнул я, рассаживаясь прямо на полу и приваливаясь головой к холодной стенке. — Вот выплачу долг, заживем с тобой как настоящие цари. Я тебе обещаю…       Я только ненадолго прикрыл глаза, как тут же провалился в бессознательный сон, не в силах даже дойти до постели.       День изо дня протекали как что-то одно целое, серое и ужасно сложное. С каждым наступающим рассветом я ощущал, что силы покидают меня всё быстрее и быстрее. Потери сознания участились и это стало мешать работе. Я преспокойно мог внезапно побледнеть и пустить ручей крови из носа во время разговора с посетителями кофейни, или упасть перед машиной на заправке, потому что темнота в глазах и шум стали вдруг невыносимыми. Из-за этих нюансов я потерял много рабочих мест, но всё же уперто шёл к месячной цели. Уже завтра я должен был придти в назначенное место и принести деньги за месяц плодотворной работы без выходных и сна. Меня грела мысль, что я на шаг приблизился к концу, что в скором, пусть и не очень, времени я смогу снять этот неподъёмный груз долга со своих хрупких омежьих плеч и зажить как раньше.       За время работы я успел простить отца. Нет, я и не держал зла на него, но в груди тлела обида, а теперь даже и от неё не осталось следа. Я был пуст, словно бутыль из которой вылили воду и теперь она стала бесполезным куском пластмассы в этом огромном мире. Я понимал, что никому не нужен, но старался не касаться этих мыслей, ведь знал, что они разрушат меня, как рушится замок из песка, рассыпаясь под гнетом ветра и дождя. Все те люди, что были привязаны ко мне, давно не в этом мире - я абсолютно один, я остался в одиночестве.       Работая на износ, такие мысли не посещали мою бренную голову, только потому, что у меня не было сил и времени на них. В свободную минуту я искал любой способ зарабатывания денег, не жалея ни сил, ни времени, ни здоровья.             — Салют, работничек. — Я обернулся, отвлекаясь от мытья столика, и мои брови тут же взлетели до уровня волос. — Информация для тебя имеется.             — К делу. — Коротко отрезал я, сжимая тряпку в кулаке до побеления костяшек. Урод напротив был из той банды, что явилась ко мне несколькими месяцами назад спрашивать долг. Что же нужно этому упырю в столь ранний час?             — А у котёнка режутся зубки. — Он сипло крякнул, облокачиваясь о стол, но продолжил говорить. — Вообщем, попросили передать, что день выплаты перемещается. Встреча завтра на том же месте. Удачи, пчелка труженица.       Коротко проинформировав меня, мужик тут же исчез, оставляя меня в одиночестве, которому я был больше рад. Удивления это странное изменение у меня не вызвало, но вот странное предчувствие чего-то нехорошего - да. Я задумчиво дотирал столики, обдумывая, что, в таком случае, сегодня смогу поработать в частном ночном клубе, где платили хорошие чаевые. Мимолетно улыбнувшись, я потопал к следующему столу.       Привыкший к работе официантом, сейчас я чувствовал себя как рыба в воде. Ну, почти… Клуб, в котором мне предстояло сегодня отработать смену, являлся частным. Также он выделялся тем, что кроме большого танцпола, в нем имелось несколько коридоров, из которых тянулись ещё несколько, образовывая своеобразное дерево с ветками. В этих коридорах находились комнаты для личных встреч, облачённые в красный бархат. Внутри было несколько диванов, стол и большой телевизор, создающие обманчивый образ квартиры.       Я, одетый в прямые брюки и белую рубашку с коротким рукавом, вёз по одному из коридоров мини-тележку, нагружённую несколькими тарелками из фруктов и сладостей. Заказ поступил из двадцать восьмой комнаты, куда я и направлялся.             — Антон! Антон! — Позади послышались приглушённые из-за ковра, шаги и передо мной вырос мой коллега, тоже омега, но помеченный. — Срочно подмени меня, на один заказ, мне очень нужно отойти, это вопрос жизни и смерти! — Выпалил он, впихивая мне в руки пару полотенец и стопку игральных карт. — Пятнадцатая комната! Люблю!       Как только я невольно принял это из чужих рук, наглого омеги тут же простыл след. Хлопнув несколько раз глазами, я, оставив тележку с продуктами, решил, что сейчас вернусь и довезу их и поплёлся назад, высматривая на дверях пятнадцатый номер.       Дверь была приоткрыта и я, приосанившись, смело постучал, раскрывая её шире.             — Доброго вечера, господа. Ваш заказ на комнату.       По привычке не смотря на гостей, я прошёл к столу, осторожно выложив на него стопку полотенец и карты, собираясь уходить.             — Ба-а-а-а, вот это да! Антоша!       Знакомый гнусавый голос точно не померещился мне и я крутанул на месте, удостоверяясь, что передо мной сидит кучка бандитов, вот уже как месяц вымогающих с меня деньги отца.             — Добрый вечер. — Холодно ответил я, не желая развивать диалог с этими мерзавцами, из-за которых, по большому счету, я сейчас тут и горбатился.             — Ну что ты? Садись, посиди с нами, отдохни. Заработался небось? — Главарь этой псевдо-группировки по укрощению домовитых омег встал с места, протягивая ко мне руки в жесте объятий. — Когда ещё выпьешь с хорошими людьми, правда?       Остальные в комнатке захихикали, только вот мне смешно отчего-то не было. Я понял, что попал в комнату к диким львам, что тот с виду безобидный помеченный омега завёл меня в эту ловушку, а сам, скорее всего, уже давно был по пути домой к своему альфе.       При мысли об альфе, отчего-то я вспомнил Мастера, но тут же поспешил выбросить его из головы. Хотя сейчас он очень пригодился бы, в качестве каменной стены от этих масляных взглядов и жирных рук.             — Н-нет, спасибо. Мне нужно работать. — Видимо, я не слишком уверенно давал отпор, а потому был больно схвачен за запястье, которое тут же заныло от чужих грубых пальцев. — Что вы себе позволяете?!             — Что положено, то и позволяем. — Прокряхтел мужик, усадивший меня на свои колени и противно прижимающийся к спине. — Думаю, Господин будет не против, что мы немного позабавимся с его «временным банком».       Мерзкий хохот и смазливые касания бёдер, рук и шеи, я зажмурился, набирая воздуха в глотку, чтобы заорать, но мне закрыли рот рукой…             — Тише, тише, сладенький. Будешь кричать, сделаешь только хуже. Здесь стены звукоизолирующие, ничего не слышно снаружи, так что можешь не стараться. — Грязный шёпот на ухо, а затем чужой липкий язык коснулся ушной раковины, залезая в ухо и я всё-таки взвизгнул, пытаясь вырваться.       Сейчас мне стало действительно страшно. В закрытой комнате четыре возбужденных альфы, пышущие феромонами и силой. Я был мелкой букашкой против них.             — Ну-ну, не дрыгайся, мы только попробуем, правда, парни?             — Сладкий мальчик, ты так вкусно пахнешь.       Я почувствовал, как по разгоряченным щекам потекли слёзы, которые стали капать на чужие колени. Меня грубо повернули и я оказался на полу, не в силах уже сопротивляться. Сдался ли я? Да, я сдался. Это была последняя капля. После трёх дней работы без нормального отдыха, я удивлялся, как всё ещё стою на ногах, а сейчас мои ноги держать меня перестали, это был провал.       Грязные слова в воздухе, грязные касания на всем теле, грязные люди, что испачкали меня в своей грязи были злы и некрасивы. Я чувствовал, как с меня стягивают штаны, как делают больно, как кричат мне что-то, как бьют меня, чувствовал знакомый вкус крови во рту и носу, но всё это было словно сквозь пелену. Я был на грани отключки, безмолвно рыдая и ожидая окончания этой страшной процедуры. Я уже совсем ничего не чувствовал…       Очнувшись спустя неизвестное мне количество времени, я еле-еле смог раскрыть глаза, натыкаясь на собственные, выкрученные штаны, сверху которых лежала записка с адресом. В комнате было тихо, только лёгкий шум снаружи заставил меня придти в себя. Поднявшись, я, кое-как натянув испачканные в чужой сперме штаны, бросился к двери, выбегая в коридор. Уже желая покинуть это злорадное здание, я развернулся к выходу, но был остановлен администратором.             — Ты хорошо поработал. — В мою руку опустился увесистый конверт. — Советую сходить в больницу.       Ничего не сумев ответить на это, я только сжал конверт в руках, вылетая из клуба.       Я не помнил, как добрался до дома, не помнил, как доставал накопленные деньги из подушек, помню только, что мельком взглянул на себя в зеркало и ужаснулся. Левый глаз был полузакрыт из-за образовывающегося синяка, губа разбита и до сих пор сочилась кровью, а волосы приняли хаотичный вид. Достав первую попавшуюся кепку из шкафа, я натянул её как можно ниже, скрывая побитое лицо, и поковылял по написанному на листке адресу.       К моменту моего прибытия, я совсем еле держался. Кровь из носа хлынула ещё в подъезде, когда я выходил, а ссадины и синяки от чужих пальцев и когтей по всему телу ныли вдвойне сильнее, но сильнее всех была боль внизу живота. Между ягодиц и ног липко стекало и я был уверен, что это была кровь. Мне казалось, я разрываюсь на мелкие частицы, до ягодиц невозможно было коснуться, а спина с поясницей совсем онемели, словно их никогда и не было.       Указанным местом оказалась огромная бизнес плаза, в одном из зданий которых была назначена моя встреча. Я не представлял себе, как она пройдёт, только потому, что на это у меня попросту не хватало сил. Еле различая дорогу, я почти доползал до лифта, зажимая десятый этаж. Когда последний барьер из огромных дверей и что-то лепечущей девушки-секретарши, был преодолён, я чувствовал странную минутную радость внутри, сам не понимая, отчего она. Попав в светлый, просторный кабинет, мои глаза разглядели высокую фигуру около окна, что стояла ко мне спиной. Человек в нескольких метрах от меня был тем самым Господином, кому задолжал мой папаша, был предводителем той шайки, что так хорошо поиздевалась надо мной этой ночью. Сейчас на часах было в районе восьми утра, но я не чувствовал ни времени, ни нижней части своего тела, полагаясь в основном на слух и обоняние.       Такой слепой котёнок приполз к чужим ногам. Для чего? Ради отца? Ради справедливости? Может быть, ради собственного блага?       Фигура развернулась, медленно двигаясь ко мне и я тоже осторожно шагнул навстречу, боясь выронить из ослабевших вмиг рук свёрток из денег.             — Это сумма за ме… — Я разглядел лицо Господина и внутри у меня разом всё опустилось. — …сяц.       Передо мной, во всём новом, сшитым с иголочки и натертом до блеска стоял Мастер. Тот самый альфа, подобравший меня в клубе и приютивший несколько недель назад в своём доме. Как же так?…             — Ну здравствуй, Котёнок. — Низко проговорил дяденька, шагая ко мне ещё ближе и выдирая из моей руки свёрток. — Что с твоим внешним видом? Ты в курсе, что у таких мест есть дресс-код?       Это вы ещё не видели моего лица, да и тела, в принципе. Но мне было наплевать на его едкости, моя миссия была выполнена - я отдал сумму.             — Невежливо не отвечать собеседнику, старше тебя. Так и будешь молчать? — Повертев конверт в руках, он вскрыл его, шурша бумажками, а затем вдруг засмеялся. Я вздёрнул голову, уставляясь на этого владыку. Мастер залился звонким смехом, что совсем не сочеталось с его грозным видом и официальной обстановкой вокруг. — Что если… — Он прекратил свой приступ истерики, хмыкая. — …я скажу, что тут не хватает.             — Я пересчитывал бесконечное количество раз, и постоянно выходило больше назначенной суммы. Пытаетесь меня надурить? — Голос должен был дрожать, ведь меня и вправду било ознобом, но отчего-то я говорил на удивление четко.             — Разве я похож на рыночника? — Он кинул конверт на диван, стоящий неподалёку и, засунув руки в карманы, подошёл почти вплотную ко мне. — Ты смеешь говорить со мной в таком тоне, мальчишка? — Голос звучал откуда-то сверху, ведь меня всего подкосило, но совсем не от страха, а от слабости, пожирающей меня изнутри. — Ты посмел заявиться сюда в таком виде, хамишь мне, так ещё и даже в глаза ни разу не взглянул!       Взмах рукой и моя кепка полетела на пол, сделав неплохой паркур в воздухе. Пальцы вцепились в подбородок и меня накрыло дежавю, ведь эти самые пальцы уже держали меня за челюсть, но совсем осторожно, не так, как это было сейчас. Не скрывая своего опухшего, кровавого лица, я смотрел в округляющиеся в удивлении голубые глаза. Хватка на подбородке тут же ослабла, теперь совсем невесомо придерживая.             — Что это? — Мастер явно говорил сам с собой, словно случайно озвучил одну из своих бесконечных мыслей в виде вопросов. Он легко подтолкнул мой подбородок и я послушно повернул голову сначала влево, затем вправо, давая хорошо себя рассмотреть. Мне не было стыдно, мне не было страшно, единственное, что я чувствовал, так это подступающие к самому горлу, бессмысленные слёзы, которые скоро могли хлынуть из моих зелёных глаз. — О долге ты узнал не сразу. Была сказана не стартовая сумма. — Он отпустил мой подбородок, и его лицо снова приняло бесстрастный вид. Но мне удалось запечатлеть в памяти секундный обеспокоено бегающий взгляд хрустальных ореол. — Кто знает, до какой величины могла вырасти сумма…       Я смотрел в знакомые глаза и, сколько бы ни старался, не мог прочесть с них эмоций. Тогда я сглотнул засевший ком в горле, чувствуя привычный металлический вкус, и хрипло прошептал.             — Как мне откупиться?       Мастер вновь рассмеялся, только теперь намного тише, но искренне.             — Ты словно вымаливаешь у меня пощады, стоя у врат ада. — Господин ещё немного улыбался, наслаждаясь моими слезами, которые потекли по щекам, а затем спокойно произнёс. — Тебе не хватит жизни, чтобы столько заработать, но я могу пойти на уступки.       Я понимал, что альфа набивает себе цену, растягивая время, но для меня сейчас было важнее удержать равновесие, чтобы вновь не оказаться перед Мастером в отключенном состоянии.             — Уступки?       Мне удалось сохранить самообладание, хотя внутри я оглушительно орал, брыкаясь ногами и царапая стены. Не такого исхода я хотел, не этого разговора я жаждал.             — У тебя не осталось ничего… кроме тела. — Он оценивающе просканировал меня своими холодными ореолами, и мне стало до жути мерзко. — Как на счёт твоего тела? Оно будет принадлежать мне, взамен на выплаченный от и до долг.       Капилляры в глазах сейчас, кажется, взорвались все разом, потому что я вмиг ощутил резкую боль в голове, которая заставила меня поморщится. Странное онемение внизу живота отступало, но на его место пришла адская боль, которую терпеть мне уже было не под силу. Предложение Мастера я не сумел оценить трезво, только тупо смотря ему в лицо и стараясь не закрыть глаза.             — В любом случае, сейчас ты обязан понести наказание. Сумма за месяц не выплачена, ты не смог набрать её в срок, а потому я предпринимаю меры. — Говорил он серьёзным тоном, закатывая свои белье рукава, а внутри меня всё скручивалось в узел от пронзительной боли, что травила меня, словно крысу травят ядом. — Вставай на колени и открывай рот.       Я являлся омегой и защищать свои права в этом мире было сродни самоубийству. Сейчас же, стоя из последних сил и борясь за каждый вздох, я не смог бы сказать даже малого слова альфе. Послушно опустившись на колени, я вздёрнул голову, чувствуя, как земля уходят из-под ног, а в голове становится совсем пусто.             — Антон! — Последнее, что я успел уловить, это чей-то взволнованный голос, отчего-то напоминающий мне Мастера.       Я очнулся когда за окном было темно, это я определил по плотно задвинутым шторам и включенным горящим тёплым светом лампам на потолке. Обстановка была незнакома мне, но, в отличие от прошлого раза, сейчас я светло помнил, что со мной случилось и оттого заныло где-то внизу живота. Я хотел дотронуться до него, но в сгибе локтя ощутил боль, поворачивая голову. Капельница стояла также, как и уже знакомая мне женщина, что что сматывала бинт.             — Здравствуйте, Антон. — Она слегка улыбнулась мне и я уловил сарказм в её глазах. Действительно, для нас ситуация складывалась абсурдным образом: каждая наша встреча начинается с одной и той же ситуации. Я - в полуобморочном состоянии и она - все такая же тихая и спокойная, залечивающая мои раны. — Вам следует ещё поспать, чтобы восстановиться… физически.       Она тут же переменилась в лице, явно намекая на изнасилование, но я только кивнул, чувствуя бинты на лбу.             — Меня можно госпитализировать?       Аглая резко повернулась ко мне, смотря глазами полного недоумения, но это длилось всего секунду. Я задал самый мучающий меня вопрос, тот, что свербил сейчас сильнее всех остальных. Ни малейшей доли желания оставаться в доме у Господина у меня не нашлось. На меня давили эти стены, на меня давил запах альфы, ведь им пропахла здесь вся утварь, на меня давила моя оставшаяся несчастная гордость, что заставляла, словно израненную лебедь, из последних сил бить по воде.             — Вы и так госпитализированы. Немного в других условиях.       Она говорила коротко, но по её лицу я понял, что женщина многое проглатывает.             — Мне необходимы обычные условия. Пожалуйста.             — Вам нужны заверенные документы? — Она развернулась ко мне всем корпусом, держа в руках бинт. — Я доложу об этом Господину, он позаботится о…             — Мне не нужны бумаги, Аглая… я не…             — У тебя не получится выйти отсюда. — Послышался мужской голос где-то в дверях. — До тех пор, пока не примешь моё предложение.             — Это чистой воды шантаж! — Я дёрнулся и трубки, что шли мне в вены, ударились о капельницу, создавая звук. — Ты омерзителен…             — Ах какие интересные слова вылетают из твоих уст! — Он шагнул, не обращая внимания на Аглаю, которая, словно делала вид, или действительно не замечала ни Арсения ни меня. — А ты слишком милый.       Оторопело похлопав ртом, я почувствовал, как смущение затапливает мои уши и они начинают краснеть.             — Господин, извините, что вмешиваюсь, но у Антона сейчас слишком мало сил. Чтобы история с обмороком снова не повторилась, ему нужен покой минимум несколько дней… — Снова намекающе, как я уже понял, она смотрела то на меня, то на Мастера, но каким-то чересчур спокойным взглядом.             — Хорошо, Аглая, я тебя понял. Что по общему состоянию?             — Очнулся довольно быстро, это хороший знак. Не считая телесных повреждений, в общей сложности можно сказать, что организм в последнее время очень ослаб, перенёс большие, не соответствующие силе, нагрузки и ближайшие несколько месяцев будет в реабилитационном состоянии. Имеются многочисленные гематомы на теле, руках и ногах, а также царапины. Переломы отсутствуют. Голова в порядке, за исключением нескольких ран около скулы и порванной губы. И… — Она сделала небольшую паузу, выжидающе смотря на Попова, словно решаясь говорить или не говорить. — сильно поврежден анус и мягкие ткани. Могу сделать вывод, исключая все возможные факты: Антон был подвержен насилию.       Наступила пауза, в которой было слышно тиканье настенных часов и звук работающего кондиционера. Мастер глядел на меня нечитаемым взглядом и оттого стало не по себе. Я полулежал и мне захотелось подтянуть к себе ноги, чтобы почувствовать слабую опору. Спустя, кажется, минуту, которую Господин тупо проглядел в одну точку где-то у меня на шее, он напыщенно ровно произнёс.             — Спасибо, Аглая, что-нибудь ещё?             — Да, я оставила несколько мазей и средств которые помогут заживить раны и восстановить тело. — После чего, аккуратно кивнув в легком поклоне, женщина удалилась, прихватывая с собой куски оставшегося бинта.       Я находился в немом страхе, ведь, после того, как Мастер выпроводил женщину холодным взглядом, его взор оказался на мне, и впервые мне стало по-настоящему страшно от чьих-то глаз, от чьих-то раздувающихся в агрессии ноздрей, от ходящих ходуном скул на лице. Я поджал губы.             — Кто? — Он закрыл глаза, и я увидел, что его руки сжимаются в кулаки. — Кто это сделал?… Убью.       Он резко ринулся вперёд, словно по команде стартера и его рука оказалась на моём бледном горле, пережимая его. Я ощутил нехватку кислорода, бесполезно дрыгая ногами.             — Убью… сначала тебя убью, а потом их…       Голос был его неестественный, какой-то хрипловатый, напоминающий смерть. От этих мыслей меня начало резко тошнить, а голова закружилась уже в последствии нехватки кислорода.       Резкая мелодия телефона из кармана Попова, и я взмолился всем богам. Урод убрал от меня руки, яростно цокая и отвечая на звонок. А я огромными глотками стал хватать воздух, держась за повреждённую кожу на шее. Сейчас я был огорчён, но не тем, что Мастер так поступил со мной, я был огорчён тем, что он не задушил меня до смерти. Ведь мне наконец-то предоставится отличный шанс убежать от него, наконец-то убежать от реальности.             — … адресовать его в Нидерланды. Да.       Когда шум в голове прошёл, я стал различать голос, что был со мной в одной комнате. Не зная, что делать дальше, я решил действовать по наитию. Оно подсказывало мне, что разъярённый альфа, хоть трижды спасавший жизнь, не мог обещать безопасное нахождение рядом. А потому, в несколько секунд разогнав чёрные круги перед глазами, я выдернул все иглы из запястий, спрыгивая с кровати. В голове снова резко зашумело, а темнота застилала взор, но я уперто пробивался сквозь них к двери, к своему спасению, пока не ткнулся лбом во что-то не очень твёрдое.             — …му не сообщать ничего… Ага… Нет, я не обязан... Принял, через пятнадцать минут буду. Добро.       Снова этот голос? И на этот раз совсем близко. Стоп…             — Блядь! — Выдал я, пятясь назад, вовремя поняв, что упёрся лбом я в чужую грудь, от которой шло тепло, ведь тело альфы всегда имело большую температуру.       Чернота в глазах рассосалась, но голова кружилась пуще прежнего. Я отступал медленными, покачивающимися движениями назад, держа зрительный контакт с Мастером, который внимательно смотрел в ответ.             — Ремня просишь.       Это всё, что он мне кинул, разворачиваясь к дверям и выходя из обители.