Психованная

Глава 1.

Очако.

Мидория Изуку, с некоторых пор, в любовь не верил. Не верил и в то, что Очако Урарака, ныне Уравити, могла проявить хотя бы каплю этого светлого чувства. За всё время их недо-отношений, она ни разу не сказала ему и трёх банальных слов, поэтому сегодня, когда он говорил ей другие два слова, Изуку даже не рассчитывал на то, что Очако круто развернётся и убежит, а ему самому придётся бегать, петляя по коридорам, в поисках девушки. «Давай расстанемся». Он даже и не подумал о том, что на сердце Очако эта фраза может оставить смертельные раны. Он вообще думал, что её ранить — то практически невозможно, если только физически. Урарака Очако, в представлении Изуку, была сделана из стали, как и многие девушки преступной организации UA. Она была ужасно язвительной, падкой на алкоголь и сигареты, секс с ней был хорош, однако её острый язык ранил похлеще ножа, и Изуку это не нравилось. Будь то защитная реакция, ему было всё равно. Ему это просто не нравилось. Он не воспринимал Очако как любимую девушку, не ощущая ни капли нежности по-отношению к себе. Однако, сейчас он бежал вдоль по коридору, в надежде найти её, потому что был уверен, что заметил блеск в её глазах и тень разочарования на лице. *** Очако Урарака не верила в любовь и сил на любовь у неё тоже не было. Может быть, дело было в сильной привязанности, которую девушка умудрилась приобрести за этот год, или в том, что секс с Изуку был действительно хорош, она расстроилась, и сейчас стояла на одном из балконов, и, уставившись в звездное небо, и зо всех сил старалась сдержать слёзы. Но они текли по щекам, оставляя солёные влажные дорожки, охлаждаемые вечерним холодным ветром, от чего щёки подмерзали. В любой другой такой момент, девушка, наверное, обеспокоилась бы, и, несомненно, утёрла Слёзы и пошла мазать лицо кремом, чтобы кожа не испортилась. Но Очако застыла, подобно каменному изваянию, и, дабы не разреветься окончательно, считала звёзды, постоянно ускользавшие от застланного горечью взгляда. О боже. Ей, кажется разбили сердце. — Очако! — Внезапный хлопок настежь отворившейся двери, заставил девушку внутренне вздрогнуть и медленно обернуться. Конечно, она ждала. Ждала того, что он догонит её и скажет что-то вроде: «прости, я погорячился», и она гордо бросит что-то наподобие «твой шанс утерян» и гордо удалится, виляя бёдрами, оставив его ни с чем. Ну точно. Вот что её так бесило: Изуку бросил Очако первым. Просто сказал и, наверное, даже не пожалел об этом, задел её гордость. Эта мысль очень успокаивала и придавала какой-то уверенности. По крайней мере, Очако теперь почти не ощущала себя влюблённой по уши идиоткой, которая в глубине души вместо «твой шанс утерян», внезапно захотела ответить «всё хорошо, с кем не бывает». — Очако! — Мидория Изуку, видимо считает, что она ещё и глухая и не услышала с первого раза. Повторяет как попугай её имя. — Что? — Вышло сипло и немного раздражённо, Изуку, стоявший напротив с беспокойным лицом, даже поёжился, переступая с ноги на ногу. Очако вдруг захотелось рассмеяться в голос. Великий все устрашающий Деку, этот пафосный злодей с порой безумным взглядом, способный убить кого угодно, стоит и мнётся перед Уравити, как маленький ребёнок, который хочет отпроситься у строгой мамочки погулять. — Очако, — собственное имя начинало раздражать и Чёртов Деку это понял, — ты так внезапно убежала, — Урарака фыркнула. Теперь он констатирует факты. Прекрасно. — И? — Я очень долго тебя искал. «Он искал» — звучит и смешно и грустно. Почти как в сраном романтическом ситкоме. Сейчас она отколет какую-нибудь шутку, он обоссытся от того, что облажался, и из ниоткуда раздастся закадровый смех. Очако перевела дыхание и посмотрела на Мидорию. — Слушай, Изуку, — она старалась быть твёрдой, — ты… — Давай останемся друзьями! — Мидория почти кричит ей в лицо эти слова и Урарака замирает, — ты мне совсем не подходишь, — каждое слово втыкается в сердце острыми осколками стекла. Интересно, это разбитая бутылка с виски, выпитого час назад, или другое стекло? — Что? — Очако глупо моргает, смотрит на Изуку и не верит собственным ушам. — Я предлагаю остаться друзьями, Урарака, — теперь называет её по фамилии. А она — то думала, быть хуже уже не может. — Давай, — пустым голосом всё так же сипло почти шёпотом отвечает Очако и снова отворачивается, — ты прав, так будет лучше для нас обоих. Но лучше не будет. Точно не для неё и не сейчас.