Психованная

Во тьме ему мерещится чей-то шёпот, и он идёт на зов, покидая хорошо нагретую полуобнажённым телом постель. Он уходит за порог комнаты, ступая по полу босыми ногами и оставляя комфортную обитель где-то далеко позади. «Помоги мне, Кацуки» — голос едва знакомый, еле уловимый, хриплый, почти осипший, практически лишённый надежды, но жаждущий света. Кацуки временами кажется, что он и есть тот самый свет, которого так не хватает таинственной незнакомке. В конце-концов, он абсолютно не против быть или стать этим светом для неё. А тьма обволакивает и не даёт здраво мыслить. Бакуго делает резкий вдох, встречая взгляд цвета горячего шоколада напротив и давится воздухом. Потому что всепоглощающая тьма вытесняет кислород и пробирается в бронхи, заполняя грудную клетку, оскверняя сердце. Она кипит прямо под кожей, вздувая вены и обжигая. Тьма пузырится внутри Бакуго, а он стоит и ищет во взгляде напротив спасение. Не в силах даже закричать, он молит о пощаде, сипло хрипит что-то неразборчивое, тянет руки, практически чёрные, словно измазанные углём или опущенные в дёготь. Тянет их к ней. Но таинственная незнакомка просто смотрит на него, изучает. Лишённая всяких очертаний, она кажется Бакуго слишком фантомной, даже для сна. Она едва заметно дрожит, то-ли от страха то-ли от холода. Пошатывается, словно хмельная и смотрит на него, еле уловимо шевеля губами. «Помоги мне» И Кацуки начинает задыхаться и барахтаться в чёрной субстанции, открывая рот в немом крике о помощи. *** Вода, внезапно выплеснутая на лицо, затекла в носоглотку и, неприятно щекоча слизистую, заставила закашляться, а затем и звучно чихнуть. Бакуго резко подскочил на кровати, еле продирая заспанные глаза. Медленно парень поднял руку, раздражённо вытирая лишнюю влагу с лица. — С днём рождения! — Торжественно завопили где-то сбоку, хлопая в ладоши. Бакуго боковым зрением уставился на назойливого соседа по комнате. Тот, в свою очередь, с шумом поставил пустой стакан на прикроватную тумбу и широко улыбнулся. Вообще, Эйджиро Киришима был славным малым, если бы не его дряной жизнерадостный характер. Кацуки повернул голову, рассматривая парня, который так нагло выдернул его из состояния сна. — Ты ворочался и кричал, — усмехнулся Эйджиро. Он почесал затылок и опустил взгляд, — опять кошмары? — Не твоё дело, — рыкнул Кацуки в ответ и, круто развернувшись, опустил ноги на пол и встал с кровати. — Я не праздную, — тут же добавил парень, учуяв запах выпечки в воздухе, — скажи розовой, что она зря старалась. Эйджиро мгновенно сконфузился, а затем, и вовсе, поник. В его взгляде Бакуго прочитал сначала разочарование, а затем и некое сожаление. — Извини, мы не знали, — аловолосый попятился от кровати и с опаской посмотрел на дверь в комнату. Бакуго демонстративно закатил глаза. — Вы точно злодеи, а? — Буркнул он, уставившись на перегородку между их с Киришимой комнатой и коридором. Парень, не дожидаясь ответа, быстрым шагом подошёл и дёрнул за ручку двери. Шумно и очень неуклюже прямо Бакуго в ноги плюхнулись двое: высокий, бледный и очень худой брюнет и глуповатого вида светленький парнишка. Последний громко выругался, потирая ушибленный бок, и, подняв голову, недовольно посмотрел на Бакуго. — Не благодарный, — буркнул он, — в следующий раз я не буду в этом участвовать. — И не надо, — Кацуки стиснул зубы и вновь поднял взгляд, услышав шаги. Мина — миловидная девушка, инопланетного происхождения, удивлённо моргая, застыла на месте. Она сжимала в руках поднос с нежным кремовым тортом. Когда до Мины всё дошло, она расстроенно посмотрела на Бакуго, и улыбка с её лица пропала. Кацуки вдруг подумалось, что ради справедливости, было бы неплохо хотя бы попробовать торт или, во имя правосудия, зарядить им ему в лицо со всей злостью и гордо уйти, как подобает девушке, которой была Мина Ашидо. Однако, сама Ашидо лишь устало пожала плечами, и, развернувшись, ушла обратно на кухню. Наверное, будет есть торт в одиночестве. — Ты отвратителен, — утверждающим тоном произнёс Киришима, оскалившись в натянутой улыбке. Бакуго цокнул языком, тихо выругался себе под нос, и, проигнорировав слова соседа по комнате, стал одеваться. — Кстати, — Киришима, видимо, совсем не понимал намёков, продолжая нелепые попытки завести с Бакуго диалог, — сегодня ведь день распределения, да? Зрачки Кацуки на пару секунд сузились в момент осознания. Ну конечно! Тот самый важный день для юного злодея. Их всех анонимно разделят на пары, чем положат начало гонке на выживание, под названием «злодейский отбор». Бакуго Кацуки ждал этого дня с замиранием сердца, ещё с того самого момента, когда впервые попал в Лигу Юэй. — Да, я помню, — соврал он. Странный сон выбил его из колеи. Правда, подобно любому другому сну, он достаточно быстро исчез из памяти, превратившись лишь в отголосок и мурашки по телу. За окном, всего пару недель назад, в свои права вступила Весна. От которой, по правде говоря, было одно только название. Всё ещё задувал холодный ветер, и, день ото дня, выпадал снег, застилая землю белым ковром. Как только появлялось солнце, ковёр этот неизбежно таял, превращаясь в зыбкую кашу. И вот, топча месиво из снега и грязи, Бакуго шёл, скрипя подошвами массивных ботинок. Ему хватило несколько минут, чтобы привести себя в порядок и выйти из общежития. Эйджиро и остальных парень оставил позади. Чем быстрее Бакуго придёт к Всемогущему, тем скорее ему дадут возможность вытянуть бумажку с именем напарника или напарницы. В большом количестве ещё не разобранных остальными имён, было куда больше шансов выбрать себе сильного и адекватного злодея в пару для злодейского отбора. Руководствуясь этими мыслями, Бакуго ускорил широкий шаг. — А, это ты Кацчан, — Дэку, встретивший светловолосого у ворот, как всегда приветливо улыбнулся. Он беззаботно помахал рукой и тут же зарылся ею в вихры зелёных волос, чтобы почесать затылок. Бакуго сдержанно кивнул в знак приветствия, и прошёл на территорию академии. Стоит заметить, что академия злодеев Юэй, а так же общежитие, располагались вдали от города, в засекреченном месте, куда не ступала нога обычного человека. Поэтому тем студентам, которые изначально предпочли жить в городе, приходилось преодолевать огромное расстояние ради подобных собраний. Таким образом, и народу в здании с утра было мало. — Никогда не понимал, зачем нам нужна академия. У нас даже нет уроков. Только тренировки, — проворчал Бакуго себе под нос. — О, ну ты же знаешь бзыки Всемогущего, — вновь участливо улыбнулся Дэку, — ему важно иметь целую академию в распоряжении! Кацуки покосился на зеленовласого и цокнул языком. Любой другой человек, при виде этого разговорчивого, солнечного парня, решил бы, что этот юноша, должно быть, самый добрый человек на планете. Однако, Бакуго и большинство членов организации, знали, что это не так. Изуку Мидория был чуть ли не самым опаснейшим злодеем, за всю историю Юэй. Каждое его действие было непредсказуемо. Бакуго это прекрасно осознавал. А потому старался лишний раз не спорить с Дэку. Оба парня остановились перед большой железной дверью. — Иди первый, — Деку улыбнулся, великодушно пропуская Кацуки вперëд. Не успел Бакуго ответить, как эта самая железная дверь отворилась и оттуда показалась вечно недовольная рожа Стирателя. Айзава посмотрел на парней и фыркнул. — Определитесь, кто первый и проходите, — загробным голосом произнес мужчина. И Бакуго гордо прошел вперед. Обстановка в кабинете Всемогущего была обычная. Это, если честно, мало походило на кабинет злодея номер один. Заштореные окна, дубовый стол прямо под ними, несколько кресел, обитых белым кожзамом и просторный диванчик полукругом. Рядом с ним — низкий овальный столик на одной ножке, а на нëм стоит большой стеклянный аквариум с бумажками. Как же примитивно. Бакуго встретило несколько пытливых взглядов. Среди них — преподаватели академии, рассевшиеся на диванчике: Полночь и Стиратель в их числе. — Приветствую тебя, юный Бакуго, — сиплым голосом проговорил Всемогущий. Он сам восседал за столом, сложив руки в замок. Худой и вялый, а ещë бледный, словно мел. В его глубоких чëрных глазах, что пристально изучали вошедшего в кабинет юношу не возможно было прочесть и доли его настоящих эмоций. Никогда. Ни при каких условиях. Всемогущий — один из самых непредсказуемых преподавателей в академии Юуэй. Они с Изуку ужасно похожи, словно отец и сын. Под пристальным взглядом Всемогущего, Бакуго приосанился. Сердце сжалось и замерло то ли от страха, то ли от благоговения перед столь могущественным человеком. — Ты готов? В ответ на вопрос героя номер один, Бакуго молча подошëл к столику и, не глядя, сунул руку в аквариум. Услышав ехидный смешок Стирателя, он замер, сосредоточившись. Сейчас бы не прогадать, и вытащить кого-нибудь действительно полезного. Например, Шото Тодороки или того же Мидорию. Одна из бумажек будто бы обожгла кончики пальцев, пустив по руке электрический разряд, и парень, крепко сжав еë в ладони отшатнулся. «Помоги мне!» Девчонка в голове заорала так отчетливо и пронзительно, что мигрень не заставила себя долго ждать. Кацуки зажмурился и стиснул челюсти до скрипа в зубах. Мир перед глазами поплыл и резко перевернулся вверх дном, утягивая юного злодея к полу. Он потерял равновесие и рухнул. Бакуго казалось, что он, теряя чувство пространства, падает в чëрную бездну. Бумажка в его руке вспыхнула, как спичка, медленно чернея от самого кончика. — Чëрт! Бакуго на автомате остервенело замахал рукой, туша огонь. И лишь когда пламя потухло, он позволил себе закрыть глаза и расслабиться. *** — Помоги мне! — Иди к чëрту! Ты испортила мне такой важный день! — Рявкнул он, не сдержавшись. Звук вышел булькающим, его и незнакомку снова поглощала вязкая чëрная субстанция. Они оба тонули в ней, как два одиноких обломка титаника. И эта обстановка начинала казаться привычной. Бакуго с силой махнул рукой, но движение вышло заторможенным, как в замедленной съëмке. Суставы сковало ноющей болью. — Сука! — В лëгкие продолжала пробираться тьма. «Помоги мне!» Уже в голове. Звонким эхом ударило по каждой клеточке тела. Он не просто слышал незнакомку, он еë чувствовал. Растворяося в ней, словно она и была той всеобьемлющей тьмой. «Помоги!» «Я не знаю как! Я не знаю, кто ты!» «Помоги! Помоги! Помоги!» — Отвали!!! Он резко открыл глаза, и с силой втянул ртом долгожданный воздух, которого так не хватало во сне. Тьма отступила и ей на замену пришли белоснежные стены больничной палаты, смятые и влажные от пота простыни и размеренное тиканье часов где-то на тумбочке. Бакуго резко выдохнул и сжал руки в кулаки. В одной из них что-то зашуршало. Парень всë это время держал в ладони бумажку с именем напарника. Прекрасно. Сон снова ушëл на второй план и практически затерялся на фоне мыслей о предстоящем отборе. Кацуки спешно развернул злосчастный листочек и прочитал. «У-ра-ви-ти».