(un)Success

Джисону немного некомфортно в первый день учёбы, ведь в группе и правда достаточно много незнакомцев, которые тоже хотят быть первыми. Хан боится, что не сможет оправдать своё место, на котором он оказался. Все ведь возлагают на него какие-то возможно лживые надежды. Что если у него просто не получится быть тем, кем его видят? Парень просто надеется, что конкуренция не возникнет внутри группы. Чтобы себя хоть как-то успокоить, он начинает переписываться с Феликсом, который точно также волнуется. Ли определили в корейскую группу, от чего тот беспокоится, что может не всё понять. Возможно, возникнут проблемы с понимаем того, что ему говорят одногруппники. Хан же пытается его успокоить тем, что он всегда может помочь с этим. — Ты не против, если я присяду с тобой? Свободных парт больше нет, — к Джисону кто-то обращается, поэтому он поднимает взгляд на этого парня, а после обводит кабинет взглядом. — Да, — кивает Хан, после чего берёт свой рюкзак с соседнего стула и перекладывает его себе на колени. — Ты кажешься тем, кто не подпустит к себе легко, — подмечает этот парень. — Я боялся, что ты пошлёшь меня. — Возможно, это из-за того, что я немного волнуюсь, — сразу же отвечает Джисон, возвращая своё внимание телефону. — Тогда ты не против познакомиться? Я Со Чанбин, — он протягивает брюнету свою ладонь, скромненько улыбаясь. А Хан тут же печатает Феликсу сообщение: «Что делать, если со мной хотят познакомиться?». И ответ приходит сразу же со смеющимися смайликами: «Познакомиться». — Хан Джисон, — представляется он, пожав чужую руку. Хватка у этого парня очень крепкая и сильная. Джисону даже показалось, что у него кости ладони прохрустели. — Капец у тебя рука хрупкая такая, — обращает внимание Чанбин, удивляясь очень сильно. — Ты не думал о том, чтобы подкачаться? — Мне достаточно того, что я умею играть на гитаре, — отвечает сразу же Хан, скромно улыбнувшись. — Это ты уже скромничаешь, — подмечает парень. — Люди, которые просто умеют играть на гитаре не оказываются на первом месте. — Я просто заметил, что их гитара была расстроена. Ничего особенного, — говорит Джисон, немного опустив глаза. — Ладно, — кивает Чанбин. Он хочет сказать что-то ещё, но в кабинет, наконец, входит куратор. Ими являются студенты, которые ведут группу всего лишь один курс, а после все их обязанности сваливаются на плечи старосты. А когда в кабинет вошёл Бан Чан, с которым Джисон работает, он совсем даже не удивился. Старший ведь говорил, что собирается взять группу продюсеров. — Доброе утро, — приветствует первокурсников он, проходя к учительскому столу. — Меня зовут Бан Кристофер Чан, можно просто Чан-хён. Я студент третьего курса с вашей специальности, — он начинает монолог о том, что он в принципе обязан сообщить студентам. — Давайте для начала познакомимся? — предлагает куратор, раскрывая свою папку с бумажками и доставая список. — Предлагаю вот что. Каждый представляется, а после смотрит в список и выбирает из него рандомное имя, кому дать слово следующим. Я начну. Своё имя я уже назвал. Я жил в Австралии, изучал корейский с детства, так что английский и корейский для меня оба родных языка. Переехал я сюда за три года до поступления. Всегда увлекался музыкой. Умею играть на гитаре и пианино. Умею как петь, так и читать реп. Преподаватели называют меня надеждой факультета, — произносит он, после чего бегает глазами по списку. — Недавно мне сказали, что в вашей группе появился ещё один такой одарённый, который проявил себя на собеседовании. Хан Джисон, — улыбается парень, после чего подходит к парте, где сидит Хан и кладёт перед ним листок со списком. — Что? Но я вовсе не одарённый, — отвечает сразу же Джисон. — Не скромничай, — он подмигивает младшему. — У меня просто есть музыкальный слух. В этом ведь нет ничего такого, — говорит парень, пытаясь всё же убрать с себя клеймо лучшего студента. — Ты уже писал песни, — обращает внимание Чан. — Ты ведь сам сказал это. — Ну да… — сдаётся тут же парень, опустив голову вниз. — Расскажи о себе, Джисон, — произносит рядом сидящий Чанбин, положив руку на его спину. — А… эм… Я приехал сюда из Малайзии. Жил там восемь лет. Наверное, я самый младший в группе, потому что там учатся в школе меньше, чем здесь. Я был на домашнем обучении, так как не смог освоить малайский до конца. Я его понимаю, но говорить на нём не могу. Как Чан-хён сказал ранее, я уже писал песни. В основном я писал лирику и продавал её всяким мелким певцам, чтобы помочь переехать в Корею дорогому мне человеку. В принципе… это всё, — говорит Джисон, после чего кидает взгляд на список на его парте, находя Чанбина вторым. Он сразу же передаёт его соседу, заканчивая свою речь. — А, — Со моментально теряется, когда к нему в руки попадает список, но находится практически сразу. — Меня зовут Со Чанбин. Я из Йонина, провинция Кёнгидо. На самом деле музыкой я увлёкся совсем недавно. Я был отличником в школе, но после что-то пошло не так, и я увлёкся танцами. В конце концов перешёл на реп и стал писать лирику, — а после он проходится по именам в списке и называет совершенно рандомное имя. Как только этот ад заканчивается, а если быть точнее кураторский час, Джисон тут же хватает свой портфель и вылетает из кабинета. Чанбин кое-как успевает пойти за ним, хотя, вообще-то, Хан не просил. Парень быстро находит кабинет танцоров, в котором у них был этот час, а после находит свою светлую макушку, которая с кем-то сейчас разговаривает. Брюнет чуть ли не сносит парня с ног, кидаясь в его объятия. Все окружающие тут же в шоке смотрят на них. А парень, с которым сейчас Феликс беседовал, замолкает, обрываясь на полуслове. Кажется, Хан замечает его гневный и пронзительный взгляд, после чего сразу же прячется за спиной своего солнышка, который старается сдержать свой смех. — Прости, хён, за эту буйную белку, — произносит Ликс, сделав случайно ошибку в слове, которую тот старший сразу же поправляет, а парень ему кивает в знак благодарности. — Буйная белка? — слышится голос Чанбина рядом, и Хан тут же подпрыгивает на месте. — А ты чего за мной поплёлся?! — восклицает Джисон. — Мне стало интересно, куда ты так спешишь, — отвечает Со, кидая некий смешок, на что младший хмурит брови. — Спокойнее, — вмешивается Феликс, всё продолжая пытаться осваивать корейский язык. — Он немного sociophobe, — говорит блондин. — Я Ли Феликс. Мы с Джисоном знакомы полтора года. Сейчас живём вместе. — Значит ты Джисон? — произносит тот парень, с которым сейчас разговаривал Ликс, на что Хан сразу же кивает своей головой. — Я Ли Минхо, танцор со второго курса, куратор Ёнбока. — А, ага, — сразу же кивает Джисон второй раз. — Я, конечно, попросил, чтобы и другие одногруппники ему помогали с понимаем того, что говорят преподаватели, но если что, я рассчитываю и на тебя. — Ты мог и не говорить мне, — отмечает сразу же брюнет, обняв своего парня со спины. — Мы с Ликси как сиамские близнецы. Я ни за что не оставлю его в беде. — Хорошо, — кивает Минхо. — Тогда оставлю вас, — произносит он и отходит куда-то. — By the way, I already met one classmate, — говорит Феликс, бегая глазами по одногруппникам, которые ещё пытаются раззнакомится друг с другом после кураторского часа. — Хёнджин! — выкрикивает парень, подняв руку вверх и смотря на одного из самых высоких парней. — О, ты уже закончил с Минхо-хёном? — он сразу же подходит к парню. — Да, вот познакомься. Это Джисон, — говорит Ли, кидая взгляд сразу же на Хана, которому до жути неловко. — Это Хёнджин, — представляет он нового знакомого. — Приятно познакомиться, — говорит тихим тоном Джисон, после чего смотрит на своего нового знакомого. — А это Чанбин, — представляет он одногруппника. — С Джисоном немного сложно сдружиться, но когда он поймёт, что вы не плохие люди, то раскроется сам, — предупреждает Феликс, улыбаясь во все тридцать два. Время идёт. Парни продолжают подрабатывать в кофейне. Только смены теперь берут по очереди. Всё равно ведь встречаются дома. Чанбин оказывается довольно интересным парнем и становится лучшим другом. Чан довольно часто мелькает рядом с ними. Хан даже предположил, что у него в своей группе нет друзей, на что он ответил, что все ему завидуют, поэтому не хотят иметь с ним дело. Грустно и не вкусно, однако отталкивать от себя Бана он не стал, наоборот предложил тусить с ним и Бином постоянно. Феликс сдружился с Хёнджином и, что удивительно, с Минхо тоже. Этот Минхо с виду кажется холодным парнем, которому всё равно на всех, кто его окружает. Однако стоит присмотреться к нему и находишь самые неожиданные его черты в виде заботливости и сострадания к другим людям. Ликс смог это рассмотреть за его холодной маской, и поэтому стал чаще общаться со своим куратором. Хёнджин просто заодно с ним. Кажется, он становиться лучшим другом для Феликса. И не то, чтобы Джисон ревновал… он понимает, что ничего не меняется с появлением новых людей в их жизнях, но просто получается, что они всё же немного отдаляются друг от друга. Это пугает. Кажется, сейчас они стали дальше друг от друга, чем тогда, когда были в разных странах. И Хану правда казалось, что блондина это устраивает, поэтому он не пытался ничего предпринять. Ему всё ещё нравится наблюдать за тем, как улыбается его солнышко, и давать ему немного лещей за то, что он пытается скрыть свои веснушки. — Джи, мне кажется, мы отдалились, — произносит Феликс, прикрыв за собой входную дверь. Джисон пытается придумать новый текст песни, но слова никак не хотят идти, словно муза покинула его. А Ли только-только вернулся со смены. — Мне казалось, что ты этого и хотел, — Хан откладывает ручку в сторону, и поднимает на парня глаза. — Ни за что! — восклицает тут же Ли, сразу же подходя к своему парню. — Я слишком люблю тебя, чтобы думать о таких вещах! — Прости, — парень опускает свою голову вниз, ведь понимает, что действительно сглупил. Феликс, очевидно, злиться. — Я… боюсь, что навязываюсь тебе… — Это не так, — отвечает сразу же блондин, присаживаясь рядом со своим парнем. Его тон голоса смягчается, а его рука накрывает ладонь брюнета, привлекая к себе внимания. — Я боялся, что я тебе больше не нужен, понимаешь? Мне нравится, когда ты пишешь мне просто так. Мне нравится, когда ты меня отвлекаешь. Мне нравится любое твоё проявление внимание ко мне. Я люблю тебя, каким бы ты бешенным или навязчивым ни был. — Я тоже люблю тебя, — улыбается Хан, подняв глаза на Ли. — Давай начнём снова брать смены вместе и ходить в обед в столовую вместе? — Да, — соглашается сразу же блондин. — Ты вроде как что-то писал. Я тебя отвлёк? — Мне всё равно нужно было отвлечься, — отвечает Джисон. — Кажется, твой корейский стал намного лучше. — Правда? Это спасибо Минхо-хёну, — Феликс вновь широко улыбается. Кажется, Хан только сейчас обратил внимание на то, что он так же широко никогда не улыбается своим новым друзьям. Такой улыбкой он озаряет только своего парня. Это безумно ему льстит, поэтому Джи притягивает его к себе и накрывает его губы своими. Друзья становятся ближе. Однажды Чан даже заступается за Джисона, когда он продал текст для песни, но в кредитах его не указали. Конечно, Хану было в принципе всё равно, указывают ли его или нет, однако тогда Чан и Чанбин очень сильно взбесились и собирались даже подавать в суд. Однако просто послали той мелкой конторе электронное письмо, и они сразу же исправились. Это было приятно, на самом деле. Только вот рассказывать им о своих отношениях ни Джисон, ни Феликс уж точно не собираются, хотя ни разу не говорили о том, что они друзья. Оба в курсе, насколько эта страна может быть консервативна. Люди здесь не особо любят геев, а тут ещё и парочка, которая попала в Корею из других стран. Лучше никому не знать и лучше не давать никому повода так думать. Благотворительный концерт. Так назвали это преподаватели. На него придёт довольно большое количество людей из разных слоёв общества, а студентам с музыкальных факультетов нужно подготовить идеальные выступления. Преподаватели сказали, что участие не обязательно, но в группках желательно чтобы был кто-то со старших курсов. И Джисон спросил, можно ли объединиться с танцорами, на что получил согласие. В его голове блистает идея, которую он хочет реализовать, поэтому собирает своих друзей и друзей Феликса у них дома, чтобы обсудить это. — Но мы не получим за это ничего, если будем выступать, — подмечает Минхо, когда Хан озвучивает, что он хочет поучаствовать вшестером. — На этот концерт придёт очень много людей. Разве это не шанс показать себя уже сейчас? — сразу же говорит Джисон. Его глаза горят очень ярко, в них есть искра и та самая идея, которую он хочет реализовать. — Я слышал, что на него придут некоторые продюсеры из крупных лейблов, — говорит Чан. Тот самый сплетник, который приносит самые свежие сплетни прямо с кафедры. С деканом он знаком не плохо, они общаются прям реально, как закадычные друзья. Только Бан всё же обращается к нему на вы. Культура от него так и прёт. — Тем более! — восклицает Хан, слишком возбуждённо. — Идея такая. Мы втроём песню будем исполнять, а вы под неё танцевать. — Но под какую песню? — спрашивает Хёнджин. — Которую мы напишем, — отвечет Джи, после чего переводит взгляд на Чанбина с Чаном. — А у нас получится? — спрашивает Чанбин, смотря на Хана слегка удивлённо. — У нас есть Джисон, у которого музыкальный слух, есть я, который может написать аранжировку, есть ты, который может подобрать биты. Это нужно только соединить, — отвечает Чан, успокаивая друга. — Пусть каждый сам напишет для себя текст партии. — Да, — кивает Джисон. — А припев уже как-нибудь сами подберём. — Припев можно оставить денсбрейком для танцоров, — подмечает сразу же Бан. — Прежде чем мы начнём над этим работу, давайте выпьем, — неожиданно предлагает Феликс, доставая из холодильника банки с пивом. — Откуда у вас пиво? — удивляется Минхо, напоминая про возраст обоих парней. — Я проиграл им спор на работе. Пришлось купить им ящик, — тут же говорит самый старший тяжело вздыхая. — Круто пить с кураторами, — говорит Хёнджин, слегка смеясь. — Что на счёт того, чтобы поиграть в правду или действие, — произносит он, принимая у Ликса банку пива. — За пивом это самое то, — подмечает он, улыбаясь, на что все согласно кивают. Парочку первых действий действительно были забавные. Вопросы тоже друг друга стоили. Парни как будто пытались выведать все самые интимные вопросы. И Джисона эта игра и правда забавляла до тех пор, пока ему не пришлось признаться, что он не девственник. Отмахнуться от вопроса, кто была эта счастливица, получилось фразой «это уже второй вопрос», а после действием. Однако второй раз под ряд брать действие не хочется. — Джисон, правда или действие? — спрашивает Минхо, смотря на парня, который слегка тушуется и уже боится что-либо выбирать. — Правда, — отвечает Хан, сглатывая слюну. — Скажи, ты действительно никогда не замечал на себе взгляды Феликса или просто притворяешься, чтобы не задеть его чувств? — О чём это ты? — уточняет Хёнджин, пока Джисон кидает взгляд о помощи на Ли. — Ты не обращал внимания? Феликсу нравится Джисон, — говорит Минхо, глянув на Хвана. — Что за глупости? — произносит Чанбин. Сам Ликс прикусывает губу. Понятно, что помощи от него будет не дождаться. Видимо, он сожалеет о том, что выглядел слишком очевидно. — Они же оба парни. — Разве любовь подчиняется полу? — сразу же отвечает Минхо. — Подождите, — вставляет свои пять копеек Чан. — Может спросим у самого Феликса? — предлагает он, после чего все устремляют свой взгляд на блондина, который сразу же дёргается от неожиданности. — Слушайте, мы же друг для друга буквально как братья, — говорит Джисон, чтобы никто не стал докапываться до его парня. — Я тоже смотрю на Феликса часто и проявляю к нему знаки внимания. Это нормально, если Минхо-хёну показалось, что я нравлюсь Ликсу не в том ключе. Любовь и симпатия бывают разными. — Джисон прав, — говорит блондин. Все лишь облегчённо вздыхают, вот только Хан замечает, как блондин заметно грустнеет, поэтому приободрающе кладёт ему ладонь на плечо. Ему самому не нравится то, что ему пришлось солгать. Так глупо и не уместно в их отношениях. Феликс вполне может обидется на это «как братья». Когда же чужаки покидают их квартиру, Джисон сразу же затягивает Ликса в объятия, шепча ему на ухо: «Ты ведь понимаешь, почему я так сказал». А парень кивает ему в ответ и затягивает Хана в поцелуй, как бы говоря этим «ты только мой». Их «братские» отношения не должны стать обузой для карьеры. Оба прекрасно это понимают. Но рано или поздно всё равно придётся прибегнуть к самым грязным способам, чтобы скрыть это. Да хоть одного из них переодевать в девчонку. Наверное, Джисон просто не заметил, когда начал делать Феликсу больно. Какие-то фразы брошенные, чтобы отвести подозрение, наносят рану не только Хану, но и Ли тоже. Парень начинает врать, боясь, что эта правда вылезет наружу. Он боится, что всё накроется медным тазом, стоит всем только узнать про их отношения. Джи просто слишком сильно боится не оправдать ожиданий настолько, что терзает самого себя. И об этом пишет текст, завуалированно, прячет скрытый смысл, использует множество метафор. Хан помогает Чану со сводкой песней в студии академии. Чанбин тоже с ними, чтобы записать его партию, да и он ведь тоже в чём-то разбирается. У старшего тоже есть музыкальный слух, только он скромничает. Кажется, у Джисона он всё же немного лучше. И обоим очень долго не нравится то, что получается, пока Чанбин не предложил одну добавку. Вспомнил теорию, которую парни недавно проходили, на что Бан ответил, что идея просто шикарная. Трек получился просто бомбический. Они дают его послушать танцорам, после чего те начинают работать. — Смотрите, вы же получается втроём будете просто стоять на сцене? — спрашивает Минхо, обратившись к продюсерам. — Ну получается да, — кивает Чан, переглянувшись с Чанбином и Джисоном. — Тогда может мы также будем взаимодействовать и с вами? — предлагает Ли старший, на что Бан кивает своей головой. Хан в принципе тоже не против. — Это была идея Феликса. Я предложил сделать для каждого соло танцы, чтобы показать, что каждый из нас умеет придумывать танец. — Хорошая идея, — соглашается сразу же Чанбин, пока Джи просто кидает взгляд на блондина. — Получается, мы вам нужны на репетициях? — спрашивает Со. — Получается, да, — кивает головой Хёнджин. — В песне, которую вы написали для вставки с тремя соло очень подходит конец, — говорит Феликс, пробегаясь глазами в телефоне. Создаётся впечатление, словно он сейчас заплачет, поэтому Хан кидает взгляд на экран и видит там свой текст. — Кажется, ты понял значение, — подмечает Джисон, на что Ликс сразу же кивает своей головой. — Я чувствую то же самое, — шепчет Ли, после чего прокашливается и поднимает взгляд на Хана. Подготовка идёт полным ходом. Каждый занят своим делом. Танцоры создают свой собственный танец с нуля. Продюсеры помогают им, по крайней мере стоять на месте тоже какая-никакая, но помощь. Так сказать ориентир, чтобы парни могли видеть, как могут размахнуться в танце. Для соло парней разбили на пары: Ликс с Джи, Минхо с Чаном, Хёнджин с Чанбином. Феликс для своего соло придумывает что-то странное, из-за чего Джисону вечно кажется, что таким образом они палятся. Он слишком часто касается своего парня. В этом, конечно же, нет какого-то особого преступления, но… быть раскрытым очень страшно. Минхо с Хёнджином решают посмотреть, что сделал Ли младший. Чанбина запрягли снимать, чтобы Джисон и Феликс могли посмотреть, что они там сделали. Хо включает музыку, после чего Ликс начинает танцевать. И Джисон, конечно, выполняет свои минимальные движения, которые блондин попросил его сделать. А когда они заканчивают с этой частью, Ли старший выключает музыку и тут же в танцевальном зале начинают звучат аплодисменты. — Так круто! — восклицает Хёнджин. — Вы как будто реально парочка! — Что? — глаза Джисона максимально расширяются. Он не то, чтобы удивлён… Перед глазами стоит огромнейший страх. Парень правда не хочет потерять всё прямо в начале. — Нет! — довольно резко восклицает Феликс. — Забери слова назад! — Что я такого сказал? — удивляется Хван, смотря на рассерженного Ли. А Джисон тем временем кидает взгляд на календарь, считая количество дней до дедлайна. — Мы можем ещё изменить что-то? — спрашивает Хан, посмотрев на Феликса. — Но я не хочу что-то менять, — отвечает сразу же блондин. — Тебе настолько неприятно видеть Феликса в роли своего парня? — вбрасывает неожиданно Минхо, на что оба парня поворачиваются на него. — Не твоего ума дело, — огрызается Джисон, после чего Ли кидает на него полностью стеклянный взгляд. — Может тогда объяснишь нам всем, в чём дело и почему ты хочешь что-то изменить? — продолжает Минхо, наступая на болевые точки обоих парней. — Хён, не надо, — произносит Феликс, после чего направляется на выход из танцевального зала, а Хан сразу же бежит за ним, потому что сейчас им действительно нужно наконец поговорить и вылить всё, что успело накопиться. Они не говорили друг другу о своих переживаниях, однако… обоих вся эта ложь буквально убивает изнутри. Скрывать отношения оказывается намного сложнее, чем казалось изначально. Постоянно где-то слышишь такие фразы, как «как можно любить человека того же пола?», «как противно видеть, как два парня целуются», «эта гадость убивает население». Им удавалось закрыться и не слышать этого всего только дома наедине друг с другом. Им удавалось наслаждаться друг другом, только находясь в своей квартирке, что расположена на крыше. — Мы же оба понимаем, что нам нужно поговорить? — произносит Джисон, присаживаясь на пожарной лестнице рядом с блондином. Феликс нервно жуёт свою губу, стараясь не заплакать. Слишком много негативных эмоций в последнее время. — А что измениться? — спрашивает Ли, опустив взгляд на свои руки, что сжимаются в замок. — Я тоже хочу показать свои эмоции, как ты сделал это с текстом. — Так покажи, — отвечает сразу же Джисон. — Но другими движениями. — В языке тела нет такого понятия, как «синонимы», — Феликс переходит на английский, явно подзабыв нужные слова для выражения своих мыслей. — Я не смогу передать то же самое другими движениями. — Совсем никак? — спрашивает Хан, положив свою ладонь на плечо парня, однако он довольно резко её сбрасывает и встаёт с места. — Феликс… — и Джи сразу же поднимается тоже. — Тебе действительно неприятно состоять со мной в отношениях? — спрашивает блондин, смотря в пол. Его руки очень сильно напряжены и от этого мелко дрожат. Кажется, Минхо сказал то, чего не следовало, потому что Феликс уж точно начал загоняться. — Как я могу! — тут же восклицает Хан. — Я слишком сильно люблю тебя, — и сразу же понижает тон, чтобы за пределами лестницы не было слышно. — Почему ты сделал тон голоса тише?! — кричит Феликс, довольно резко повернувшись на Джисона. По его щекам стекают слёзы. Он буквально ревёт, не издавая ни одного характерного звука. — Тебе стыдно любить меня?! Тебе противно любить меня?! Ну и что, что мы оба парни! Какая разница, что думают другие?! Это не имеет значения, если мы счастливы рядом! — он заканчивает громко шмыгая носом, делает небольшую передышку, вытирая с лица солённую воду, но она подступает ещё и не собирается останавливаться. — Но я не вижу счастья на твоём лице… Я… я противен тебе? — говорит он, раскрывая своё лицо вновь и кидая взгляд на впавшего в ступор Джисона, который всё никак не может подобрать нужных слов. Больно смотреть на ревущего Феликса. А ещё больнее осознавать, что он плачет из-за него. — Ликси… — произносит Хан, попытавшись прикоснуться к парню, однако он бьёт брюнета по руке. — Ты не противен мне, ни в коем случае… — на языке вертятся слова, но парень понимает, что они окажутся ядом… их нужно озвучить, чтобы Ли правильно его понял, но скорее всего он сделает своему парню лишь больнее. — Если бы мы выбрали другие профессии или другую страну, то этого и не нужно было бы, но… Феликс, разве ты не понимаешь, что здесь наша карьера напрямую зависит от общественного мнения? Люди не принимают нас такими, поэтому нам нужно это скрывать. — Разве это не означает, что ты считаешь так же, как и все они? — спрашивает Феликс, всё ещё находясь в истерике. — Я спросил, противно ли тебе любить меня, но ты не ответил! Я полагаю, что ответ «да». — Нет! — прикрикивает Джисон, после чего довольно резко приближается к блондину и целует его губы, горячо и настырно, понимая, что Феликс хочет отстраниться. Он делает это совсем не долго, чтобы не доставлять дискомфорт своему парню, а после продолжает: — Я люблю тебя. Я правда люблю тебя. Мы просто должны подзаработать побольше фанатов, и тогда можно всё раскрыть. Они заступяться. Я умоляю тебя… хватить говорить такие вещи. Ты делаешь мне больно. — А ты делаешь больно мне, заставляя менять хореографию, — отвечает сразу же Феликс, после чего довольно быстро убегает вниз по лестнице. А Джисон буквально падает на колени на пол лестничного пролёта. Потерять Феликса оказывается ещё страшнее, чем оказаться пойманым спаличным. Слёзы сами начинают стекать по щекам. Одна рука поднимается к груди и сжимает футболку с огромной силой. Хан не помнит, как долго здесь просидел, он только помнит, что в голове прокручивал всё время последнюю кинутую фразу блондином. Джисон не хочет сдаваться, не хочет терять Феликса и не хочет терять карьеру, но проблема одна. Отношения с Ли и карьера продюсера совсем не совместима. В огонь подливает топлива пришедшее от Чанбина видео, на котором Феликс танцует с Джисоном. Его глаза так искряться, что видно даже через пелену слёз. А Хан на этом видео… почему он сам выглядит так отстранённо? Неужели он действительно выглядит так, словно ему противен Ликс… Неужели это правда? От ебучего отчаяния Джисон резко бьёт по стоящей рядом стене, оставляя на ней кровавый след. Он приходит домой очень поздно. Свет включать боится, ведь Феликс уже лежит в кровати и спит. Приходится делать все наощупь. И аптечку искать точно также. Руку он обрабатывает сидя на ванной. Однако стоит ему закончить, как слёзы вновь начинают течь, обжигая и так опухшие щёки. Хан сам виноват, да, это все из-за него, он не должен был себя так холодно вести. Прям какой-то кризис в отношениях. Страшно представить, что будет дальше. Но дверь в ванную открывается, а на пороге стоит Феликс. Лицо у него тоже опухшее, а ещё сонное. Он точно спал, но всё равно поднял свою тушку с постели. — Прости, — а Джисон сразу же падает на колени перед ним, сразу же подползая к нему и обхватывая двумя руками чужие ноги. — Прости, пожалуйста… прости, умоляю… — Хан словно в бреду повторяет одно и тоже, извиняется. Ему тяжело далась эта ебучая ссора. Как будто ножом прошлись по сердцу, вырвали его, вскрыли, а после зашили и вставили обратно. Такое ужасное чувство, которое парень никогда бы не хотел ощущать вновь. — Я люблю тебя, очень сильно люблю тебя! — он чувствует на своём затылке чужие ладони. — Я не достоин такого солнышка, как ты! — Достоин, — шёпотом произносит Ли. — Ещё как достоин… Это я перегнул палку… — Нет… — Пойдём спать, Джи? — предлагает весьма неожиданно Феликс, пытаясь поднять парня с колен. — Я не достоин лежать на одной кровати с тобой… — тут же отвечает Джисон, отстраняясь от парня. — Я тебя прощаю. Давай завтра подберём компромисс для танца? А сейчас спать, Джи, — говорит он весьма лаского протягивая брюнету свою руку. — Ладно, — кивает он, вставая с пола, после чего Ли открывает кран с холодной водой. — Умойся и приходи, — говорит Ликс, после чего выходит из ванной, оставляя дверь открытой. На утро они действительно довольно спокойно разговаривают и решают, что будут делать с танцем. Вот только после ссоры всё равно остаётся некий неприятный осадок. Чанбин, когда видит бинт на руке Хана, сразу же шутит про это. Шутка оказывается неуместной, поэтому он сразу же извиняется перед младшим. Танец они решили не изменять. Феликс просто не будет смотреть на Джисона, как и он не будет смотреть на блондина. Подготовка продолжает идти своим чередом. Номер был официально подтверждён, после чего репетиции начали проходить в актовом зале. Генеральная репетиция проходит в концертном зале, в котором будет проходить сам этот концерт. Организаторы не поленились арендовать его. Перед выступлением Джисон обращает внимание, что Феликс волнуется. Обычно, когда он на нервах, кусает свои губы, поэтому Хан и говорит что-то вроде «ты съешь весь макияж», обнимая парня со спины. И брюнет замечает, что на них кто-то смотрит, поэтому чуть отстраняется от Ли. Это кажется, не совсем правильным. Хочется быть со своим парнем всегда открытым, трогать его, когда хочется, целовать, когда вздумается, не обращать внимания на окружающих, но… лучше оставить эти детские мечты… ради их двоих. Выступление выходит просто блестящее. Их поставили последними, так как преподаватели посчитали, что изюминку нужно оставить в самом конце. Однако из-за этого Ликс явно волновался больше. А стоит только сделать один шаг на сцену, как сознание тут же исчезает. Джисон делает всё на автомате, исполняют песню со всеми чувствами, но когда сходит со сцены не помнит, как делал это. Всё, что он запомнил, — это свой вдох, когда свет был выключен, искрящиеся глаза Феликса, которые он старается отводить от чужих, когда блондин танцует рядом с ним в белом свободном одеянии, а после выдох, когда музыка уже закончилась, и люди громко аплодируют. И Хан был готов от усталости буквально свалиться на диванчик в гримёрной и больше ничего не делать, однако он просто садится на него и откидывает голову назад. Чанбин что-то восхищённо говорит, передавая свои эмоции в словах, а Феликс садится рядом плечом к плечу и так глупо улыбается. — Я один не запомнил, как выступил? — спрашивает Джисон, неожиданно прерывая речь уже Хёнджина. — Первое выступление всегда такое, — произносит Чан, кидая взгляд на своего хубэ. — Кто-то его не запоминает, а кто-то как Хёнджин и Чанбин начинают трещать о том, как это восхитительно. Бывают ещё случаи разочарования. Я видел их все, — речь внегласного лидера прерывает неожиданно стук в дверь. В гримёрной уже давно никаких других студентов нет, потому что все выступили и ушли в зал. А вот эта шестёрка хотела просто отдохнуть, но вот кто-то нарушает их покой. — Здраствуйте, — и в помещение заходят несколько людей, среди которых Джисон сразу же подмечает ректора, декана и пару продюсеров из крупных лейблов. — Встаньте, — тут же произносит Чан, давая понять, что это действительно не последние люди в Корее. — Сидите, — тут же говорит один из продюсеров. — Вы наверняка устали, — он миленько улыбается, показывая всем своим видом доброжелательность, и Хан остаётся сидеть, немного напрягшись всем своим телом. Он замечает, что Феликс чувствует то же самое и вновь кусает свои губы. — Эти люди были поистине восхищены вашим выступлением, — говорит декан, обращаясь к студентам. — Поэтому у них есть несколько вопросов к вам. — Кто написал песню? — спрашивает первым делом другой продюсер. — Наши общие усилия, — говорит Чан, указав на себя, Чанбина и Джисона. — Основную аранжировку написал Чан-хён, биты написал я, каждый сам для себя написал текст партий, сводили Чан-хён и Джисон, — даёт конкретику Со, понимая, что старший точно поскромничает. — У Джисона невероятный музыкальный слух, поэтому с его помощью мы очистили песню и сделали её лучше, — добавляет Бан, из-за чего Хан немного смущается, опуская взгляд в пол. — Кто поставил танец? — спрашивает первый продюсер. — Общие усилия мои, Феликса и Хёнджина, — говорит Минхо, стоя рядом с колонкой. — Соло ставил каждый сам, чтобы каждый смог показать свои умения. Я лишь организовал репетиции. — И подчистил танец, — добавляет Ликс, улыбнувшись и глянув на Ли старшего, который в ответ ему кивает головой. — Как твоё полное имя фамилия? — спрашивает второй продюсер, смотря ровно на Джисона, из-за чего тот сразу же теряется, забыв своё имя. — Хан Джисон его зовут! — восклицает блондин, пихнув своего парня в бок, чтобы он очнулся. — Да, — кивает сразу же Хан, сидя с некой совсем незаметной дрожью в руках. — Это случаем не твой текст? — спрашивает неожиданно тот продюсер, протягивая парню листок с распечатанной лирикой. Джисон сразу же берёт его в руки и пробегается глазами по английскому тексту. Да, это явно его сочинения. Он до сих пор помнит, как тысячу раз зачёркивал слова и писал заново, потому что вдохновение его в тот день покинуло, а мелодия, под которую и нужно было написать текст, совсем не вдохновляла. — Да, это моё… — кивает парень, после чего вопросительно смотрит на мужчину. Кажется, компания, которая купила у него этот текст, закрылась, поэтому релиз этой песни не состоялся. — Но откуда он у вас? — Ты продал его компании, которая закрылась, да? На самом деле я выкупил ту компанию. — Вы же не собираетесь его использовать? Это не самый лучший текст, который я когда-либо писал. — Не хочешь работать на меня? — слишком неожиданно предлагает продюсер, из-за чего Джисон нервно сглатывает слюну. — Я же надеюсь, что ты не принадлежишь нетрадиционной сексуальной ориентации. Наша компания старается таких избегать, — добавляет мужчина. Хочется ответить «нет, я не буду с вами работать», но эти слова застреввают в горле. Вот то, к чему он стремился. Он хочет работать с крупной компанией, работать на неё и, конечно же, зарабатывать не какие-то гроши с текстов. Но с другой стороны он безумно любит парня, что сейчас сидит рядом с ним и смотрит на него в ожидании ответа. Хан понимает, что если сейчас согласится, то это может обидеть Ликса, потому что… он скажет «тебе противно любить меня?» Из-за этого ответ застывает в горле. Что вы знаете о безысходности? Вот она, мать твою. Решать нужно ведь сейчас. — Соглашайся, — подбивает шёпотом Чанбин. Он улыбается, явно не понимая масштаба всей проблемы. — Отказывайся, — резко говорит Минхо, из-за чего все поднимают на него взгляд. — Минхо! — произносит Чан, явно негодуя из-за вброса Ли, однако тот выглядит куда более злым, чем могло показать по его тону. — Что вам сделали люди с нетрадиционной сексуальной ориентацией? — произносит старший танцор, вставая прямо перед Ханом. Не то, чтобы он сейчас действительно спасал его в данной ситуации… — С ними сложнее работать, — отвечает продюсер. — Все какие-то неженки. — Неженки? А вы посмотрите вокруг. Где-нибудь их вообще уважают?! Не вы ли виноваты в том, что они способны устроить скандал на ровном месте из-за их сексуальной ориентации?! Это ваша вина, а не их! — Ты сейчас за себя говоришь? — спрашивает мужчина, сожмурив слегка глаза. — Я согласен! — резко произносит Джисон, прерывая появившийся конфликт. Минхо с шоком в глазах поворачивается на младшего, а тот уж слишком уверено смотрит на продюсера, который улыбается и в ответ кивает ему головой. Кажется, то, что было дальше Хан не особо помнит. Точнее помнит, что тот продюсер также пригласил и Чанбина с Чаном, второй предложил танцорам пойти к нему хореографами поработать и посмотреть, каково это. А после того, как они ушли… Ли старший слишком резко набросился на него. Джисон отчётливо помнит фразу кинутую им: «Ты подумал о том, что будет чувствовать он?» Да, подумал, но слишком плохо подумал. Ночью дома Феликс обрабатывает ему губу, которую танцор разбил из-за гнева, что появился почти что на ровном месте. Все были удивлены, когда Минхо это сделал. Самое таинственное в этом всём: что на него нашло и почему он так отреагировал? Но откинувшись на постели, Хан думает: «Заслужил». — Я не обидел тебя? — спрашивает Джисон, боясь смотреть своему парню в глаза. — А должен был? — в ответ Ликс задаёт вопрос. — По факту я ведь сказал, что натурал, — подмечает брюнет, ища ответы на свои терзания в потолке. — Ты согласился работать, а не опроверг свою гейскую натуру, — отвечает блондин, мягко улыбнувшись. Хану не кажется, его парня точно беспокоит что-то, но он не хочет говорить. Поэтому Джи нежно берёт его ладонь. — Мы же не закончим на этом отношения? — спрашивает он. Глаза младшего моментально наливаются блеском. Кажется, он хочет заплакать. — Нет, конечно! — восклицает Джисон, после чего прикасается к чужому лицу обоими своими руками. — Я тебя люблю, — говорит он, даже не подозревая, что ждёт его завтра.