(un)Success

Надежды разбиваются об стену, стоит Хану просто прийти в Академию. Абсолютно ничего не предвещало беды. Джисон утром позвонил в компанию и договорился о встрече, чтобы подписать контракт. А после он переступает вместе с Феликсом порог учреждения образования и ловит на себе странные взгляды. Странные диалоги людей, которые их окружают. Они говорят потише, чтобы их не услышали. Но не услышал кто? А после он доходит до доски с расписанием и видит фотографию, на которой Хан обнимает Ли с подписью «вовсе не дружеские объятия». И, видимо, все верят. В принципе это и правда совсем не дружеские объятия, но друзьям, что, нельзя уже обниматься? Однако как бы безобидно это не выглядело, Джисона такой плакат вывел из себя, поэтому он резко его срывает, обрывая уголки, за которые держалась бумажка. Как он мог думать, что успех и счастье с Феликсом совместимые вещи? — Они просто позавидовали нам, — говорит Ли, пытаясь приободрить своего парня. Однако он не прикасается. Понимает, что может стать ещё хуже, чем есть сейчас. Но тут вдруг резко на них обоих выливается что-то жидкое и немного вязкое. Глаза сразу же закрывается, а когда раскрываются… синяя краска. С его волос капает синяя краска прямо на пол. — Теперь у вас есть условное обозначение. Никто не ошибётся, — слышится чей-то омерзительный голос, на который Хан поворачивается, видя рядом с собой одного из своих одногруппников. Джисон хмыкает, переведя взгляд на Феликса, который слегка дрожит, застыв на месте. Он проходил через булинг в Австралии, но тогда ему никто даже не пытался помочь. Сейчас же брюнет полон сомнений. Он не знает, как будет лучше поступить, однако… — Условное обозначение? Неужели у вас в Корее принято помечать лучших друзей синей краской? — говорит Джисон, пытаясь отстоять честь, как себя, так и Ликса. Потому что сейчас это самый лучший шаг, чтобы не опозориться перед всей Академией, которая сейчас собралась здесь и наблюдает за происходящим. Хан довольно резко заглядывает в ведро и замечает, что краска там ещё осталась, поэтому вырывает и наливает остатки на голову того противного парня. — Какая досада, ты теперь тоже голубой. Прости, но с тобой дружить мне противно, придётся смыть с себя этот цвет дружбы, чтобы не ассоциировать его с тобой, Дэсон, — а парень от возмущения сразу же замахивается рукой, и Джисон правда уже приготовился словить хотя бы один удар, однако его кто-то останавливает. Чанбин оказался рядом так вовремя, что Хану захотелось его обнять, но вокруг всё ещё много людей, а ещё он всё ещё в краске. — Если вы не обнимаете своих друзей, когда они волнуются, то мне жаль ваших друзей! — восклицает парень довольно громко, чтобы вся массовка его услышала, а после подходит к дрожащему Феликсу и слегка приобнимает его. — Я предупрежу учителей, что вы опоздаете, — говорит Чанбин, резко оттолкнув от себя того мудака. — Пойдём, Ликси. Всё в порядке, — произносит Хан мягким тоном, пытаясь привлечь внимание парня. — Do you remember what I said you in the past? Count to five, — и Феликс быстро кивает, пока Джисон пытается привести его в ближайший туалет. Он считает до пяти на английском и начинает заново, сразу после того как, скажет «five». Наверняка его накрыли те самые ужасные воспоминания о прошлом. Он глубоко вдыхает в тот момент, когда Хан открывает в туалете окно. Его дрожь не унимается, но он прекращает считать, а значит хоть немного, но успокоился. — Что… что теперь будет? — спрашивает Феликс, смотря на свои руки в краске. — Давай сначала отмоемся с большего? — предлагает парень, указав на раковины. И Ликс согласно кивает. Звенит звонок на пару. Очевидно, они не успеют вовремя, потому что эту краску очень трудно отмыть. Из туалета выходит один парень. Брюнет обращает внимание, что больше здесь никого точно нет. Феликс вбрасывает, что Хану идут синие волосы. Джисон же шутить про смурфиков, но за этой тупой шуткой скрывается куча боли, которую он сегодня испытал, увидев фото на доске с расписанием. Прячется за тупыми шутками, блять, понимая, что больше, как раньше точно не будет. Скрывать их отношения будет ещё труднее. В голове созревает самая ужасная мысль из всех, о которых парень вообще когда-либо думал. Бросить Феликса… потому что… потому что пока они вместе — это повод для булинга, пока они вместе, они не могут достичь своих целей. Никто и нигде не рад геям, которые встречаются уже полтора года. Они остановятся не на самой приятной ноте. И Джисон улыбается, глупо улыбается, пытаясь скрыть свой крик души. Он не хочет, чтобы он вырвался при Ли. Это будет означать полный провал. — Так… что будет дальше? — спрашивает Феликс вновь, кидая взгляд в зеркало, пытаясь спасти какую-то часть волос. Джисон, к слову, занимается тем же самым, подставив свою голову под кран, таким образом попытавшись скрыть свои слёзы. — Моя реакция была такой, не потому что я вспомнил, как надо мной издевались, а потому что… я побоялся, что ты меня бросишь, — его голос отчётливо дрожит, поэтому Хан поворачивается на парня, доставая голову из-под крана, и видит, как по его щекам стекают капельки слёз. Поэтому Джисон чувствует теперь себя ещё хуже, потому что именно это он и хочет сделать. Хан довольно быстро и резко притягивает блондина к себе, заключая его в объятия. — Прости, — шепчет брюнет, боясь выдать свои слёзы полным голосом. — За что ты извиняешься? — произносит он, опуская голову на чужое плечо. С большего они всё же отмылись. Просто идти на пару уже совсем не хочется. Кажется, Феликс совсем не понял смысла слова, которое брюнет вбросил. Иначе бы уже давно избил его своими крохотными ладошками. Не устраивать сцен… лучше не устраивать сцен. Друзья допытываются, правда ли это вообще, но Джисон отнекивается. Он не говорит ни да, ни нет. Феликс же просто молчит, стараясь об этом вообще никак не говорить. Минхо же… молчит и ничего не говорит о сложившейся ситуации, поэтому Хан предполагает, что это его рук дело. Хотя тут уже не угадаешь. Важно сейчас совсем другое. Кажется слухи подутихли. Джисон даже краем уха слышал, что их стали опровергать. Они в принципе изначально были сомнительными. Однако эта ситуация показала Хану… что таких людей, как они, никогда не примут в обществе… абсолютно никогда. «Доброе утро, Бокки. Если ты читаешь это письмо, значит меня уже нет рядом, значит я всё же собрался с мыслями и ушёл. Прости, что так получилось, и прости, что не смог тебе сказать это лично и прямо в глаза. Прости, пожалуйста. Я правда тебя очень сильно люблю, и никогда не смогу тебя забыть, но… Ты ведь понимаешь? Так будет лучше. Будет лучше, если мы будем по раздельности. Я правда надеюсь, что ты это понимаешь, потому что увидеть тебя вновь для меня будет настоящей пыткой. Наверное, нам не стоило никогда находить друг друга в социальных сетях, не стоило начинать отношения, не стоило стремиться к встрече. Нам стоило просто стремиться к мечте и ничего более. Не отвлекаться на какие-то поршивые чувства. Прости, правда прости. Я не считаю это ошибкой, но… ты понимаешь? Наш успех в данной отрасли и наше счастье вдвоём несовместимые вещи. Не подумай, что я выбрал свою карьеру. Я выбрал твою карьеру, потому что ты бы выбрал меня. Я… просто так… забочусь о тебе. Надеюсь, на твой успех, больше не мой солнечный Ликси. Ещё раз прости и ещё раз я люблю тебя». На глаза накатывали слёзы, когда Джисон писал это письмо от руки. Руки дрожали так сильно, что его почерк искажался. Хан уволился с кофейни и нашёл себе новый дом. Пару деньков перекантовался у Чанбина, сказав, что очень сильно поссорился с Феликсом, а после пришла зарплата с новой работы и парень смог позволить себе однушку недалеко от Академии. Пока искал квартиру, пытался прийти в себя, не ходил на учёбу, все конспекты брал у друга. Расставание не далось ему слишком легко, как это могло бы выглядеть со стороны. Парень днями залипал в свой телефон, а ночью писал текста со слезами на глазах. Удивительно, но лирика лилась с него, как никогда прежде. И вся об одном. А как только парень съехал от Со, взял себя в руки и всё же пошёл на пары. Повезло, что пары с танцорами никак не соприкасаются. От слова совсем. Они порой даже в другом корпусе занимаются, где танцевальные залы. Вот только столовая на все корпусы одна. Оказавшись там, он видит, как Феликс сидит слегка поникший за столом со всеми, но всё равно улыбается и пытается что-то отвечать остальным. Чанбин и Чан тоже сидят с ним, вот только… садится туда… настоящее испытание. — Добрый день, — произносит Джисон, присаживаясь за тот же стол, что и всегда. Он приветливо улыбается Хёнджину и Минхо, потому что сегодня их точно не видел. Как и Феликса… видит его впервые спустя неделю. Он ничуть не изменился. У него только взгляд погрустнел, и он перестал светиться также, как это было раньше. Но тем не менее продолжает улыбаться. А когда их взгляды встречаются… от самого себя становится до жути противно. Как у Хана вообще хватило смелости бросить его… — Вы даже не пытались помириться? — спрашивает Чан, посмотрев на двоих парней. — Давай поговорим, Джи? — просит Феликс, смотря на Хана. Он очень неожиданно берёт брюнета за руку, однако он резко её вырывает, боясь, что может дать слабину. — Нам не о чем, — отвечает парень, вставая со своего места. — Простите, но я сяду за другим столом, — и находит другой стол, за которым никого нет. — Прости, но я не могу смотреть на то, как ты сидишь один, — Чанбин весьма неожиданно присаживается с Ханом. — Почему ты не говоришь мне, что между вами на самом деле произошло? Но Джисон не отвечает. Он слегка дрожит, боясь что-либо сказать вслух. Недели не достаточно, чтобы полностью оправиться, но парень продолжит делать вид, словно всё в порядке, словно это не ударило по нему так сильно. Однако как только еда у Хана заканчивается, он чувствует, как кто-то резко поднимает его за ворот со стула. — Не хочешь говорить с ним, будешь говорить со мной, — говорит Минхо и направляется в сторону выхода из столовой. — Нравится тебе это или нет, но я всё знаю, — произносит он в пути. — И нет, мне никто не сказал, я сам сопоставил факты, — и наверняка бы Джисон не сопротивлялся, если бы не обратил внимание, что ведёт он его прямиком к Феликсу. Серьёзно… В абсолютно пустом коридоре теперь они стоят друг напротив друга. Все сейчас в столовой. Только они… втроём здесь стоят. Ликс смотрит ровно на Хана, а тот смотрит на него, боясь произнести и слово. — Почему… — произносит совсем дрожащим голосом Ли младший. Позади слышаться шаги. Кажется, Хо решил покинуть их, оставить полностью наедине, чтобы они смогли более менее спокойно поговорить. — Почему ты решил, что так будет лучше? — спрашивает блондин, собираясь со всеми своими силами. Джисон видит, как он сжимает кулаки и замечает, как он сглатывает от нервозности. — Ты же понимаешь… — Не понимаю! — восклицает довольно резко Феликс, перебивая старшего. — Я не понимаю! Ты знал, что я выберу тебя, так почему решил… почему ты так решил? — Потому что таким, как мы, нет места в данной индустрии, — отвечает Хан. Удивительно то, насколько твёрд и холоден его тон. Он и сам не думал, что сможет вот так ответить парню, которого любит до гроба. Это явно ударяет ножом по его сердцу, поэтому Джисон прикрывает свои глаза, чтобы не видеть то, что он с ним делает. — И всё же… тебе противно, — тихо произносит австралиец. Слышатся его шаги, поэтому Хан открывает глаза. Ли подходит к нему ближе и довольно быстро. — Я докажу тебе, что нам есть здесь место, — произносит он, а после очень резко притягивает брюнета к себе и целует мягким и довольно нежным поцелуем. Прикасается к губам и медленно их сминает. Однако у Джисона что-то слишком резко щёлкает в голове, и он отталкивает от себя любимого. — Да, Джисон! Так ему и надо, этому гомику! — слышится чей-то голос позади. Хан резко отворачивается от Ликса. Он видит, как хулиганы идут в его сторону. Слышит, как его бьют, но стоит, как вкопанный и не может ничего сделать. Абсолютно ничего. А Ли и не зовёт на помощь. Ведь если бы позвал… то брюнет точно бы не смог сдержаться и не помочь ему. Ему нужно было просто сказать «помоги», ему нужно было хотя бы позвать по имени или каким-нибудь тупым прозвищем. Но всё же хоть как-то обратиться к нему. Но нет. Джисон стоит на месте, ни туда, ни сюда. Он не может себе позволить уйти и не может позволить помочь. Ужасно слышать всё это и не иметь возможности остановить, потому что… потому что страх сковывает всё его тело, не давая возможности двинуть даже пальцем. Ненависть к себе растёт с каждой прожитой секундой, а этот момент словно остановился. Брюнет перекрашивает волосы в синий буквально на следующий день. Джисон больше не говорит с Феликсом, а тот больше и не пытается заговорить. Он видит, как над ним издеваются все, кому не лень. Некоторые девочки заступаются, но не Хан. На него они кидают презрительные взгляды. Все знают, как они раньше круто дружили, но теперь… такого больше не будет. Ничего не будет как раньше. У Хан Джисона своя жизнь, у Ли Феликса — своя. Чан и Чанбин просто не понимают, как это произошло и почему. Но жизнь просто слишком сложная, чтобы так легко понимать подобные поступки. Не то, чтобы синевласый и сам себя не понимал, он понимает, ещё как понимает, почему так поступил. Возможно, это получилось весьма эгоистично. И он никогда себя не сможет простить за это, будет лишь сильнее себя ненавидеть. А что получил Феликс? Буллинг. Снова. Джисону, конечно, жаль, что так получилось, но он просто боится вмешиваться. Но он терпит и остаётся сильным. Достаточно сильным, чтобы продвигаться вперёд и не смотреть на то, что было раньше. Больно ли ему из-за поступка Хана? Конечно. Но он запомнил это, и именно это служит ему мотивацией. — Вылей на него это, — произносит неожиданно подбежавший к Хану одногруппник. Он указывает одной рукой на Феликса, который спокойно читает что-то в книге, а в другой протягивает ему протухший кефир. Издеваться над людьми, конечно, не дело Джисона. Он такое действительно презирает, особенно если дело касается его бывшего. Но… ситуация… Один парень буквально всучивает ему в руки этот грёбаный кефир, а другой тут же пихает вперёд. Они смеются. Действительно хотят заставить синевласого вылить это дерьмо на голову мирно сидящего человека. Однако… он это делает. Парень и правда это делает, резко переворачивает упаковку и выливает на голову наиболее родного ему человека. Он замирает. Не дрожит, не убегает. Как будто понимает, что скрыться ему всё равно не удастся. Блондин явно уже привык к такому. Но ведь… что-то заставляет Хана нанести последний сокрушительный удар по нему. — Тебе бы на горбатую гору переехать, — кидает он, после чего Ликс резко поворачивается на него с широко распахнутыми глазами. Это, чёрт возьми, первый раз, когда Джисон позволяет себе сделать что-то такое. Кажется, синеволосый даже слышит, как у австралийца быстро стучит сердце от страха. Хотя нет, это сердце самого Хана. Он только что перерезал сердце не только своему самому дорогому человеку, но и себе. Последний удар, и оно больше не бьётся, ведь перед глазами нет веснушчатого паренька, которого резко схватили за волосы и откинули куда-то в сторону. В этот раз… Джисон смотрит так, словно ему действительно безразличен этот парень. Спустя пять лет. Скрывать свою ориентацию было самым эффективным способом попасть на вершину славы. Джисон развивался, как сольный исполнитель хип-хопа, а также как участник 3RACHA, в состав которых входит Чан и Чанбин, что так и не узнали истинной причины, по которой Феликс неожиданно стал врагом. Но не то, чтобы он действительно был врагом… Иногда Хан кидался в него едкими фразами. Защитная реакция? Да, абсолютно точно, это была она. То, что приходилось после получать от Минхо? Ну и что… это ведь заслужено. Парень действительно не считает себя пупом земли, даже если довольно быстро набирает популярность, как исполнитель. Он даже становится ведущим на радио. Прошлый контракт с компанией закончился, и парень решил его не продлевать, а найти другую компанию, которая не будет негативно настроена против геев. Разделился с Чаном и Чанбином? Да, но работать с ними не закончил, просто теперь он более самостоятелен, из-за чего треки группой они стали выпускать меньше. Но ничего страшного в этом нет. Чанбин и Чан всё равно хотели, чтобы их основной работой было продюсерство, а выпуск совместных альбомов немного мешает. Сейчас это в основном микстейпы. Чему Хан был неимоверно удивлён, его фанаты стали кумира шипперить с его соведущим на радио — Ян Чонином, у которого, вообще-то, есть девушка. Джисону иногда было интересно почитать фанфики, которые пишут его фанатки, поэтому он и открывал всякие сайты. — У нас сегодня будет гость, — говорит Чонин перед началом эфира. — Не удивил. У нас всегда есть гость, — подмечает Джисон, закатив глаза. Работать по субботам так себе удовольствие. Но он знал, на что идёт, поэтому не особо против. Просто нужно повозмущаться для приличия. — На него просто дают больше времени, чем обычно, — договаривает Ян, пожав плечами. Он протягивает Джи сценарий, в котором написан некий костяк, которому нужно следовать. Темы для разговоров, а также вопросы гостю. — Он дебютировал совсем недавно, как соло артист, но уже стал довольно популярным. Это из-за того, что он дебютировал с каминг-аутом. — Что? — удивляется Хан, подняв глаза на младшего, который пробегается глазами по бумажкам. В отличии от Джисона, Чонин является полноценным работником радиостанции. Старший же, у которого сейчас светлые волосы, работает тут через компанию, а значит на пол ставки уж точно. — Он сказал о том, что является геем на дебютном шоукейсе, — поясняет парень. — А после и компания сделала официальное подтверждение этому. — Почему я ни разу не слышал об этом? — удивляется Хан. — Ты ни разу не слышал о Хэнбоке? — переспрашивает младший, чем удивляет Джисона ещё больше. — Стыдно, Хани, очень стыдно, — в студию весьма неожиданно заходит Феликс, стараясь не смотреть на своего бывшего, он присаживается на стул, что предназначен для гостя. Это он и есть Хэнбок? Однако мысли как-то улетучиваются, а глаза цепляются за красные волосы. Они буквально огненные. — Тебе идёт красный, — говорит Джисон, резко переводя тему разговора. Ли кидает на него взгляд. Кажется, оба зависли, смотря друг на друга. Внутри зарождаются самые разные эмоции. А если быть точнее, возрождаются. Пять лет. Пять лет они не общались, не обменивались словами, даже если виделись где-то. Но теперь… Кажется, что Феликс выглядит всё также холодно, но… более по-взрослому? Хан скучал? Да. Абсолютное да. Без каких-либо сомнений да. Если Ли сейчас это спросит, то блондин не сможет ответить нет. Да даже если и не спросит, то парень всё равно ему скажет, потому что он больше не тот девятнадцатилетний мальчишка, который боится сделать и шаг, чтобы ничего не испортить. — Тебе идёт блонд, — говорит Феликс, как будто копируя фразу Джисона, которую он сказал ему в аэропорту в их самую первую личную встречу. Вот только он не раскрывает свои руки для объятий, наоборот, закрывается. — Вы знакомы? — удивляется Чонин. — Учились вместе в Академии искусств, — отвечает сразу же Хан. — Эфир скоро начнётся. Подготовьтесь, — произносит звукорежиссёр, после чего закрывает дверь в студию. Парни надевают наушники. Джисон берёт ещё раз в руки сценарий и пробегается по нему глазами, однако сосредоточиться на нём совсем не может, потому что Феликс сидит слишком близко. Он не забыл. Он всё помнит. Но что он мог с этим сделать? Все фанаты знают о его низкой самооценке, а причиной этого является этот веснушчатый парень, сидящий сейчас с ним в одной студии. В наушниках играет мелодия, а после слышится представление Чонина. Только вот Хан как-то пропускает его мимо ушей, что для него совсем не характерно. — Джисон? — привлекает к себе внимание Чонин касанием до плеча. — А, да, — тут же приходит в себя парень, замечая более широкую улыбочку на лице красноволосого. — Рад снова быть на связи. С вами J.One, ваша буйная белка, — представляется парень, после чего кидает взгляд на Хэнбока, который от этого улыбается почему-то ещё шире. — Буйная белка? — удивляется Ян. — Кто же дал тебе такое прозвище? — спрашивает соведущий, явно понимая, кому принадлежит авторство. — Нашему сегодняшнему гостю. Представься, пожалуйста, — говорит Джисон, продолжая смотреть на Феликса, который в ответ кивает. — Привет, я ваше солнышко Хэнбок, — произносит австралиец. — Значит, получается, что вы знакомы? Я правильно понимаю? — выводит парней на чистую воду сразу же Чонин. — Мы учились в одной Академии искусств, — говорит Ёнбок, продолжая диалог с ведущим радио. — Я был танцором, а он продюсером. На первом курсе мы поставили вшестером выступление на благотворительный концерт. Была вся 3RACHA, я, Минхо-хён, который сейчас известный хореограф, и Хёнджин-хён, который сейчас работает в основном со стажёрами. Я же выбрал путь стажёрства. — Довольно интересно, — подмечает Ян, после чего начинает задавать вопросы по сценарию. И, конечно, не забывает затронуть тему совместного прошлого Джисона и Феликса. Парни с улыбками рассказывают об их самых забавных моментах жизни, опуская тот самый момент, когда всё пошло не так. — Вот я только понять не могу одного, — говорит Чонин, смотря на Джисона. — Если вы так хорошо дружили, почему ты, Джисон, не знал о дебюте Ёнбока? — Мы поссорились пять лет назад, — отвечает Хан, после чего опускает взгляд в стол, не желая вести об этом беседу. — По вам сразу и не скажешь, что вы всё ещё в ссоре. — Но тем не менее, это первый раз, когда мы говорим спустя пять лет, — подмечает Феликс, переводя взгляд на Джисона. — Тогда вот ваш шанс решить ваш конфликт. Выскажите друг другу всё, что думаете о сложившейся ситуации, — говорит Чонин, миленько улыбаясь. Он как будто что-то знает. Но вообще, паранойя у Хана достаточно большая. — Это не то, о чём можно говорить в прямом эфире, — говорит Ли. Кажется, он понял, что Джисон вряд ли сможет что-то сказать сейчас, когда их слушает пол страны. — Ладно, — кивает головой Ян. — Тогда перейдём к следующему вопросу, — говорит он. Блондин смотрит на вопрос, который написан в сценарии. Его уже должен задать он, поэтому Чонин и замолкает, ожидая, когда коллега сформулирует мысль. — Ты дебютировал с каминг-аутом, — произносит Хан, посмотрев на красноволосого, который слегка ухмыляется. Это и правда ведь можно считать его победой. Серьёзно. Он настоящий умница. — Мы, конечно, не диспатч, но… — продолжает парень, пытаясь выдавить из себя этот вопрос, который на удивление попался именно ему, — ты влюблялся в парня? Встречался с ним? — Да, на оба вопроса, да, — отвечает сразу же парень, после чего неожиданно довольно близко пододвигается к микрофону. — Хотите узнать нашу историю с тем парнем? — спрашивает он, смотря в основном на Чонина, который тут же кидает взгляд на звукорежиссёра. Мужчина за стеклом кивает ему головой, давая согласие на это. — Да, расскажите нам, — говорит Ян. — Началось всё с безобидных сообщений в анонимном чате, — начинает Феликс, вспоминая тот самый момент, возвращаясь буквально назад во времени. — Узнав, что мы одного возраста, решили перебраться в другие соцсети, чтобы не потерять друг друга. Как-то так закрутилось завертелось, разговаривали мы на английском, потому что я всё ещё был в Австралии. Скажем так, мы не знали пола друг друга. В один прекрасный день мы озвучили наши мечты, которые оказались довольно схожими, после чего мы решили, что скрывать наши лица довольно глупо, поэтому созвонились по видеозвонку. Я узнал, что он парень, но он, не смущаясь нашего одного пола, признался мне в симпатии и предложил отношения на расстоянии. Сначала я сомневался, что это действительно всё по-настоящему. Согласился, мол, в шутку же можно. Мы всё равно были в разных странах. Но после парочки видеозвонков я понял, что это всё не какая-то шутка, что он действительно влюблён в меня, и я не заметил, как влюбился сам, — на лице Ликса сияет такая искренняя улыбка, которую Джисон слишком давно не видел. Сейчас он вновь сияет, действительно сияет, а не притворяется. Ему… ему точно нравится вспоминать о тех днях. Да и Хан соврёт, если скажет, что ему противно. — В один из не очень хороших для меня дней он предлагает мне сбежать. Довольно неожиданно. А после перевёл мне деньги на билет в Корею и на первое время, чтобы можно было выжить. Я тогда очень сильно удивился. Но ни секунды не сомневался в том, что я действительно хочу это сделать. Конечно, я мог оставить эти деньги себе и остаться в Австралии, но… я был уже по уши влюблён, — парень слегка постукивает по столу, а его слегка глупая улыбочка всё никак не хочет спадать с лица. — Мы жили вместе, работали вместе, а потом поступили вместе в Академию искусств. И всё это время встречались, — кажется, ещё чуть-чуть и Джисон расплачется. Серьёзно. Чем дальше… тем больнее это слушать. — Я боялся, что в какой-то момент он меня бросит. Откровенно говоря, я начал от него зависеть. Не мог прожить без него и дня. В то же время я видел, как он… терзает себя из-за того, что мы немного не такие, как все. Он и правда боялся, что наши отношения могут испортить нам дорожку к мечтам. Даже танец пришлось немного изменить для одного из выступлений, чтобы не выглядеть слишком очевидными. Последней каплей для него стали слухи… Кто-то пустил слух, что мы встречаемся. Конечно, мы довольно быстро разобрались с этими слухами. Точнее он… потому что я тогда застыл на месте, боясь, что из-за этого он меня бросит, как… в итоге и получилось. Я тогда не понимал, что на самом деле он делает это ради меня. Я даже из мести поцеловал его при хулиганах, чтобы они пустили слухи о том, что мы оба геи, но он меня оттолкнул. В прочем, после этого мы не общались, — заканчивает Феликс, после чего кидает взгляд на Джисона, у которого видимо трясётся губа, показывая то, как сильно он сейчас дрожит. — Ты его ещё любишь? — спрашивает Хан. — Для себя спрашиваете, господин Хан? — с неким ехидством спрашивает Ли, слегка поиграв своими бровями. — Да, — отвечает без тени шутки Джисон. — Да, я его всё ещё люблю, — отвечает на поставленный вопрос Феликс, после чего Хан довольно резко встаёт со своего места, извиняясь, и вылетает из студии. Он просто хочет скрыть слёзы. Очень не хочет, чтобы их кто-нибудь увидел. Кажется, там из-за этого форс мажора поставили музыкальную паузу, пока Хан спрятался в туалете, закрылся в кабинке и не вылазит. По его щекам быстро бегут две мокрые дорожки, а сам он зажимает свой рот ладонью, лишь бы не проронить ни звука. Он слышит по ту сторону чьи-то шаги, которые явно его ищут. Лучше бы его сейчас никому не видеть. Тем более Феликсу. — Джи, выходи, — и как на зло именно он и стал искать его именно в этом туалете. — Давай поговорим без камер или вне радио? — говорит он, пытаясь вывести парня из кабинки. Но Джисон продолжает не подавать никаких признаков жизни. — Я знаю, что ты здесь буйная белка, — продолжает он пытаться. — Тебе идёт блонд, — повторяет неожиданно он ту же самую фразу, после чего Хан больше не может себя сдерживать, он резко раскрывает кабинку туалета и видит, как парень расставляет руки для объятий, поэтому тут же падает в них, утыкаясь носом в чужую шею, и ревёт в голос. Не смог. Он не смог отказаться от него полностью. Но, вроде как, теперь совсем ничего не угрожает их карьерам. — Если бы ты меня тогда не бросил, во мне бы не проснулась мотивация, Джи, — произносит парень, поглаживая блондина по волосам, а Хан из-за этих слов начинает реветь пуще прежнего. Ему правда максимально жаль, что так получилось, что он сделал любимому человеку больно настолько, что чуть не разбил его полностью. Да он даже себя разбил окончательно, из-за чего резал иногда своё запястье, лишь бы заполнить пустоту внутри хотя бы физической болью. — Прости, — сквозь горы слёз говорит Джисон. — Я… я… безумно… безумно скучал! — проговаривает он, явно не собираясь успокаиваться. Даже после того, как Хан успокоился, он продолжает слишком часто хлюпать носом, сидя в коморке для ведущих и гостей. Чонина эти хлюпания раздражают, пока Феликс просто улыбается и продолжает обнимать Джисона со спины. — Значит вы встречались? — спрашивает Ян, пытаясь разбавить этот звук. — Ты выглядишь так, словно знал, — подмечает тут же Джисон, пытаясь сделать глубокий вдох, чтобы наконец прекратить. — Я встречаюсь с сестрой Минхо-хёна, — сразу же говорит Чонин. — Когда он узнал, что Ёнбок будет на моём радиошоу, то сразу же мне всё рассказал. — Я, кстати, после нашего расставания ему и Хёнджину всё рассказал, — говорит Ли, тыкнув в щёку Джисона. — Так… мы теперь снова вместе? — А тебе по контракту можно? — уточняет Джисон, не обращая внимания на палец у своей щеки. — Можно. Пришлось стать лучшим стажёром, чтобы поставить свои условия, — подмечает Феликс горделивым тоном. — Тогда, да, снова вместе, — кивает Хан, улыбнувшись самому себе. — Мне правда жаль, что пришлось пожертвовать нашими отношениями. — Если бы ты этого не сделал, меня бы здесь не было, — сразу же отвечает Ли, успокаивая своего теперь уже парня. Джисон достаточно спонтанно начинает трансляцию. Феликс остаётся у него на ночь, давая понять, что сегодня они точно спать не будут. Вот только Хан решает отложить их бурную ночку на чуть-чуть, поэтому наливает себе в стакан с трубочкой вино, и запускает трансляцию на YouTube. Просто совесть ему правда не даёт покоя. Он не может смириться с тем, что Ли его вот так легко простил. Он сам себя не может простить, а тут… это невероятно сложно. Поэтому он хочет оттянуть момент, а ещё… раскаяться не только перед своим парнем, но и… перед всеми. — Ну ты когда-нибудь закончишь? — торопит блондина артист, пихая его под столом ногой. Сидит парень на кухне. Феликс вне кадра, находится буквально напротив и в отличии от Хана совсем не скрывает, что пьёт вино. — Потише ты, — тут же шипит Джисон. — А то что? — тут же игриво произносит парень, улыбаясь во всё лицо. Слишком давно продюсер не видел этой шикарной улыбочки. — Я закрою тебе рот. — Давай! — тут же восклицает Ли, вставая изо стола, а после начиная петь какую-то песню на английском. Хан тут же слегка опускает крышку ноутбука, через которую и ведётся трансляция, встаёт со своего места и резко притягивает Ликса к себе, заключая его губы в поцелуе. Красноволосый в тот же момент опускает свои ладони на чужие щёки и вливается в поцелуй. Отдаёт буквально всего себя. Для Джи, кажется, время буквально застыло в этом моменте. Отпускать это теперь красное солнышко совсем не хочется. Они оба настрадались на своём пути. Оба прошли через огонь и воду. Теперь же они могут быть счастливы, да? Однако отстраниться просто приходится. Джисон видит в чужих глазах ту самую искорку, которой ему все эти пять лет не хватало, искорку надежды на что-то светлое и прекрасной любви. — Заканчивай уже может? — просит австралиец, продолжая смотреть на Хана. — Я не просто так сел проводить трансляцию, — говорит блондин, после чего присаживается обратно и поднимает крышку ноутбука. Трансляция ещё идёт, а в комментариях настоящий взрыв. Множество фанатов пытаются понять, что вообще происходит. И там организовался спор. Одни утверждают, что Джисон с кем-то целовался, другие же говорят, что у него нет ничего на личном, чтобы такое делать, да и ещё во время трансляции. — Ну-ну, ребят, что значит нет ничего на личном? Почему вы так уверены, что я вам всё расскажу в ту же секунду, как кто-то появиться? — парень слегка обиженно дует свои губки, когда Феликс обратно присаживается на стул напротив него. Хан снова берёт в руки свой стаканчик с трубочкой и отпивает немного вина, чтобы придать себе немного смелости. — Нам всегда приходится что-либо скрывать от всех, хранить какую-то тайну и никому её не рассказывать. Каждому, кто работает в этой индустрии, в самом начале пути приходится где-то приврать, где-то что-то недоговорить, что-то скрыть от глаз и ушей людских. Это нормально, если вы чего-то не знаете обо мне, — снова делает глоток вина, кидая секундный взгляд на Феликса, который внимательно за ним наблюдает. — Помните? Я всегда говорил, что я не самый лучший человек. — Джи? — Ли довольно неожиданно привлекает к себе внимание. Кажется, он начинает понимать, что хочет сделать его парень, который прикусывает губу прежде, чем окончательно набраться смелости. — В моей жизни есть поступок, который я бы хотел никогда не совершать, — произносит Джисон, после чего тяжело вздыхает. — Я позволил себе влюбиться, позволил этому человеку влюбиться в меня. И в какой-то момент передо мной встал выбор: хорошая карьера с идеально ровным восхождением к вершине или этот человек. И я выбрал карьеру. Я ненавижу себя за то, что позволил всем психологическим факторам сыграть с этим злую шутку. Я ненавижу себя за то, что после разрыва с этим человеком… я издевался над ним. — И клал в мой почтовый ящик деньги, возмещая ущерб, — добавляет Феликс, опустив глаза в стол. — Я кидал в тебя все самые ужасные обзывательства. — А после просил прощения на бумаге с каплями от слёз. — Я портил твои вещи и обливал всякой помойкой. — Ты хочешь вызвать у меня ненависть к тебе? — спрашивает неожиданно Ли, после чего встаёт со стула, входя в кадр. Его лицо сюда не попадает, чему Хан, наверное, на следующий день будет действительно рад. — У тебя не получится, потому что я всегда видел и до сих пор вижу в тебе больше, чем все остальные, — он неожиданно берёт парня за руку и закатывает рукав, раскрывая запястье, на котором красуются несколько шрамов от глубоких порезов. — Ты не плохой человек, Джи, — добавляет он, доказывая свою точку зрения. — Просто ты тянул всё, что с нами было на своих плечах, потому что я тогда был совсем ребёнком. И пусть мы одного возраста, ты… ты всегда выглядишь взрослее. Ты поступил так, не потому что действительно так хотел. Ты поступил так, потому что знал, что время покажет… так будет действительно лучше. Из всех зол ты выбрал наибольшее, потому что только так мы получим наилучший эффект. — Но… — Понимаешь? — весьма неожиданно произносит Ли, используя то самое слово, которым Хан в прошлом вечно прикрывался. Это заставило блондина замолчать. — За твоим «понимаешь» всегда скрывалось именно это, — добавляет красноволосый. Теперь парень видит, что Ликс действительно понимает. — Я люблю тебя и буду любить, даже если весь мир будет против тебя, — заканчивает Феликс, после чего Джисон довольно резко нажимает пару кнопок на ноутбуке, завершая трансляцию, и наконец уделяет внимание тому, кто сейчас в нём чертовски нуждается. Ли Ёнбок — парень, в которого Джисон влюбился с первой переписки, и не смог разлюбить больше никогда. Путь к успеху тернист настолько, что нам просто приходится чем-то жертвовать, чтобы оказаться там, где мы хотим. И Хан не побоялся пожертвовать своим солнышком, чтобы обрести его вновь.