Будь моим смыслом

      Тёмная комната. Погружённый во мрак, на светлых простынях лежит мальчик. Он настолько бледный, что почти сливается с цветом постельного белья. Соломенные волосы раскинулись на подушке запутанной паутиной. Их хотелось немедленно расчесать. Живот ребёнка, перебинтованный и медленно вздымающийся, также как ноги и тонкие пальцы рук, словно покрылся дымкой старческой боли. Это выглядело невыносимо. Рядом с кроватью сидит мужчина. С первого взгляда ему возможно дать все сорок, однако, на самом деле, он не старше тридцати пяти лет. Яркого цвета голубые глаза слегка прекрыты. Они словно и сами дремлют. Каштановые Пряди спадают на симпатичное лицо, шекоча смуглые щёки. В комнате спокойно.       За окном шумит гроза. Слишком сильный раскат проникает в покои, разбудив раненного ребёнка. Он вздрогнул и слабо вскрикнул. Вспышка озарила напуганное замученное лицо. Звук привлёк внимание мужчины. Он полностью открыл глаза и встал со своего места, чтобы рассмотреть мальчика.       — Ты очнулся? Говорить можешь? Блондин застыл на пару мгновений, глядя на высокую фигуру, но после моментально сел в попытке соскочить с постели. Неизвестно, хотел он спрятаться или всего навсего приветствовал старшего в странной форме, однако боль, исходящая от ран,в любом случае, быстро вернула его в прежнее положение.       — Где.. Я.. — больной спрашивал тихо. Голос дрожал, — Где.. К-Клод?       — Это мой дом, – начал мужчина, – Я нашёл тебя в лесу. Твоё тело окружили волки, но мне показалось, что ты ещё жив, прости, я не хотел тебя пу...       —..Где.. Клод?.. – не унимался ребёнок.       — Кто это? Это твой брат или отец?       — Он... Меня... — Он замолчал, боясь договорить.       — Что? В чём дело?       — Дворецкий... Убил... Я м-мёртв?       В его глазах промелькнул ужас, ведь это значило, что он попал в Ад. Уже.       — Подожди, подожди, малыш. Я ничего не понимаю. Значит так, как тебя зовут?        — Я Ал... Дж... Я Алои.. Нет, – Блондин не знал, кем теперь является.       — Как тебя зовут?       — Д-джим. Называй меня Джим.       — Хорошо, Джим. Давай вот что: сейчас я сменю бинты, а после того, как ты поешь, мы поговорим о тебе чуть подробнее. Ладно?       Алоис молчал. За последнее время случилось так много всего, что мозг отказывался верить в это.     Дождь за окном продолжал громко стучать по земле. Хотелось скрыться от этого звука. Казалось, всё вокруг слишком громкое. Всё напоминало о Клоде. Он хотел к нему.    Когда мужчина убрал одеяло и снял повязки, Маккен вдруг поднял голову:       — У меня глубокая рана?       — Да, но я уже зашил её. Не волнуйся, – шатен поправил подушку и продолжил.       — Ты сам зашил?       — Да. Я врач.       — Вот как.       Транси сжал зубы. Он почти не помнил, что произошло с ним до этого момента. Только Ханна, Клод и собственная смерть.       — Я теперь... Совсем один?       Ребёнок опустил взгляд, и на руки мужчины упала первая капля.       — Что ты... Эй, Джим? Я сделал слишком больно? Почему ты Плачешь?       — Он обещал! Он обещал никогда не оставлять меня! Лжец! Клод! Клод, я призываю тебя! Клод?       Транси плюхнулся с кровати и с громким стоном пополз по полу. Ухватив начищенный поднос, Маккен взглянул на свой язык в отражении. Печати нет. Это значило, что контракт более не действителен.       — Нет... Нет, Клод! Клод! Охэя тараруна рондеру, Клод! Слышишь? Ты слышишь?..    Он бросил поднос в стену. Рвал на себе волосы уже кровавыми пальцами, крепко прижимая швы на животе больной ладонью другой руки.       Мужчина быстро соскочил с места и ринулся к Алоису.       — Джим, рана сейчас откроется! Успокойся! Ты слышишь меня?!       — Отстань! Отстаньте все! Хватит! Почему им так нравится мучить меня?!Почему?!! Разве я заслужил такого? Нет! Я просто... Я просто хотел его любви! Разве же я многого прошу?! Он мог притвориться! Он ведь мог... Притвориться. . Так почему... — Алоис замолчал. Он держался за живот, его сильно трясло, в то время как лицо стремительно бледнело. Мужчина немного подождал, а после аккуратно протянул руки к мальчику. Поднять его на руки, как ни странно, оказалось довольно простой задачей.       — Что с тобой случилось?.. Кто же тебя так?..       Маккен более не говорил ничего. Он словно подавился всхлипами. Дрожь не отступала. И когда его спаситель умывал бледное тело, и когда шатен кормил ребёнка, пусть последний не съел и пары ложек, и когда блондина вновь укладывали в постель. В тот вечер Транси показалось, что он стал "пустым". Теперь в нём не было ничего. Он потерял всё. Демон даже не слышал его зова. Он уже мёртв. Но об этом позже.       Ближе к полуночи шатен Собирался оставить ребёнка, после чего уйти спать.       — Доброй ночи, – он погасил свечи и потянул ручку двери, – Зови, если вдруг станет хуже, ладно? Я сразу прибегу.       — Стой! — резко остановил Транси, — П-подожди.       Спаситель вернулся к постели.       — Как тебя зовут? — тихо прошептал Алоис, опуская глаза.       — Ох, моё имя Томас. Зови меня Том.       — Зачем ты спас меня?    — Ну.. Не мог же я оставить тебя там умирать.     — Мог, — протестовал мальчик, – ещё как.     — Нет, не мог. Не говори глупостей. Ты же совсем ребёнок. Как бы ты смог выжить в одиночку? Это жестоко.     — Я бы умер, и никто бы не вспомнил обо мне. Я уверен в этом. Люди не делают ничего просто так. Тебе что-то нужно от меня. Деньги?.. Я не знаю, сможешь ли ты получить за меня выкуп. Скорее всего, нет. Органы? Но зачем тогда было перебинтовывать?.. А, я понял. Да.. — юноша быстро скинул одеяло в сторону, морщясь от боли, и открывая вид на своё обнажённое тело.      — Тебе это надо было, да? Можешь начинать. Только быстрее, пожалуйста. Иначе я не выдержу.     Томас ошарашенно смотрел на парня, пытаясь понять правильно ли он понял его слова и сказать хоть что-то. Он явно не ожидал подобной реакции на свои действия. Совсем не ожидал!    — Джим.. Джим, малыш, кто тебя..  Кто посмел.. Неужели..     Он снова накрывает блондина, а после максимально нежно касается светлой макушки.    — Ты больше никогда не должен так делать. Если кто-то посмеет тронуть тебя там, где тебе не нравится, я разберусь с этим монстром, Хорошо? Не надо, правда.     Алоис молчит. Ему нечего ответить.     — Я не допущу, чтобы кто-то ещё раз так поступил с тобой. Верь мне, ладно? Теперь я твой защитник. Сейчас что-нибудь болит?     — Нет, ничего.. Ничего не болит. Только перебинтованные раны.     — Я найду того, кто это сделал. Ты помн..     — Тот, кто это сделал, уже мёртв. Это был старик. Старик.. Тот старик.. Мф..     Глаза Томаса с каждым словом Алоиса становились всё более круглыми.      — Пожалуйста, давай не будем говорить об этом. — остановился Транси, — Я не хочу вспоминать те дни. Лучше дай мне что-нибудь положить под ногу. Она сильно ноет.       — Д-да, конечно! Сейчас.     Мужчина вышел из комнаты. Его не было немного дольше, чем предполагал Маккен.     — Так.. — Вернувшись, Томас протянул парню чашку с какой-то жидкостью. — Вот, выпей это. Боль станет тише.    Прчичин отнекиваться не было, поэтому блондин быстро проглотил напиток. Подушка оказалась под ногой, и ребёнок облегчённо выдохнул.      — Хочешь, я посижу с тобой?      — Не надо. Оставь свечу и иди спать.      — Уверен?      — Да. Уверен. — Если что, крикни меня. Мой сон очень чуткий. Я быстро услышу. Договорились?      — Ага.        Эта ночь напоминала те дни. Старик, сидящий в своём кресле, курит какую-то трубку, но Алоис не принюхивается. Этот запах ему противен. Он, совсем изнемождённый, лежит на постели. Красное кимоно валяется где-то у кровати, но его никто не поднимает. И дождь. Он шумит, сливаесь с громом в страшном дуэте. Хочется плакать, но слёз не осталось. Хочется ударить надменного монстра, сотворившего с ним это, но нельзя. Остаётся только терпеть, успокаивая себя тем, что скоро всё пройдёт и изменится. Но ни завтра, ни послезавтра, ни даже через неделю ничего не меняется. Это пугает до чёртиков. И..     — Иди-ка сюда. — раздаётся голос старика. И Алоис пойдходит, ведь выбора нет.      — Посмотри на меня.     И он смотрит.      — Сядь.     И он садится. Он делает всё, о чём попросит старый граф Транси. Таковы правила выживания в этом месте.     А он выживает.     Только вот.. Жить ещё хочется? Или уже нет?..    Гром. Ветер. Окно распахивается. Покои моментально наполняются холодным, сырым воздухом. Свеча гаснет. Лишь яркий удар молнии осветил комнату. Маккен громко вскрикивает, замечая у окна знакомый силуэт уродливого и похотливого Транси. Но свет гаснет также быстро, как и свеча под напором ветра. Сейчас, когда очередной удар молнии проберётся в спальню, нарушая её покой, старик подбежит ближе. Он будет бежать быстро, чтобы успеть. И он успеет.      — Т-том! Томас! Том, пожалуйста! Прошу тебя, иди сюда! Он пришёл за мной.. Том!      Мальчик кричал, надрывая и без того охрипшие связки. Его руки крепко вцепились в простынь, а глаза уставились в одно единственное место - к окну. Блондина трясло. Тело, словно парализованное, более не двигалось.      — Что случилось?! Что такое?! Джим, что с тобой?! Рана открылась?! — Обеспокоенно верещал Томас.     Алоис тихо проскулил:     — Он пришёл за мной.. Он снова хочет.. Он.. Старик.. Он..     — Джим...     Мужчина аккуратно сел на кровать рядом с ребёнком.      — Могу я сейчас дотронуться до тебя? Я спасу тебя, ладно?      — Спаси.. Быстрее, спаси меня.. Пожалуйста..       Шатен старается не напугать мальчика сильнее. С ювелирной осторожностью он прижимает Маккена ближе к себе, внимательно наблюдая за выражением лица.      — Это я, Томас. Ты не боишься меня?      — Н-нет. Не боюсь. Я боюсь его. Он сейчас выскочит..      — Нет, нет. Не выскочит. Его нет больше. Он больше не придёт. Не смотри туда, зачем? Не надо, если там страшно. Я уже прогнал его. Всё, он мёртв. Мёртв, да?      — Д-да. Мёртв. Ты его точно прогнал?      — Прогнал. Я очень сильный.      — Сильный.. Ты сильный..      — И я всегда буду тебя защищать, Джим. Не бойся. Я теперь с тобой. — взгляд взрослого митнулся в сторону открытого окна. —  Здесь холодно. Замёрз?      — Ага.      — Я закрою окно и зажгу свечу. Подождёшь?      — Ты вернёшься?      — Конечно вернусь.     Маккен нехотя отпустил спасителя, готовясь наблюдать за любым действием. Недоверие. Юноша ужасно боялся, что его бросят. Он боялся одиночества.     — Я уже всё.     — Я не хочу, чтобы ты уходил. Не бросай меня. — Вдруг начал Маккен.     — Э? К-конечно. Не брошу.     — И сегодня не оставляй меня!     — Не оставлю.     — Вообще никогда не оставляй! Слышишь?! Никогда!     — Тише, тише, Джим. Рана откроется. Не волнуйся так. Кстати.. Если на то пошло.. Прости, пожалуйста, что спрашиваю сейчас, но..     — Что? Что такое?     — У тебя есть семья?. Ну, мама, папа? Может опекун?    — Нет.. Никого нет. Все умерли.    — Мне очень жаль, прости..    — Но ты ведь не умрёшь? Не умрёшь, да?    — Что ты такое говоришь? Нет, конечно. Как я тебя оставлю одного?    Алоис ладонью указал на место подле себя.     — Хочешь, чтобы я сел?     Мальчик кивнул. Его глаз не было видно. Их закрывали волосы, спадающие на бледное лицо ребёнка. Мужчина не стал спорить, мгновенно выполняя просьбу.     — Что случилось? Почему ты молчишь? Транси не изадавал ни звука. Лишь спустя минуту, уже не выдерживая всего груза, его плечи задрожали, а сам он, шумно всхлипнув, потняулся к Томасу, спрятав лицо где-то в области груди шатена. Рубашка медленно намокла от пролившихся на неё солёных капель.     — Можешь плакать, Джим.  Сегодня можно поплакать. Обо всём, что однажды случилось и обо всём, что не сбылось. А завтра мы будем улыбаться. Вместе. Я буду стараться, чтобы ты стал счастливым. Обещаю.