Негласные правила

      3:36 утра. Электронные часы, ритмично помигивающие на столе, напомнили Лайту о том, что нужно притворно зевнуть. Обычно он не засиживался так допоздна, поэтому оправдался тем, что вот-вот сделает прорыв в деле Киры и от волнения не может заснуть.              Сейчас он сидел за главным столом и писал заметки в безобидной жёлтой тетрадке. Тетрадь смерти по-прежнему лежала в центре стола в прозрачном ящичке, а в затенённом углу зала призрачно маячила Рем — бог смерти.              Лайт всей кожей чувствовал на себе неотрывный взгляд единственного человека в комнате. Эл, кодовое имя «Рьюзаки», сидел у компьютерных мониторов, скорчившись в офисном кресле, как Голлум, и смотрел на Лайта, покусывая большой палец. Любой другой человек счёл бы такое навязчивое наблюдение жутковатым, но Лайт давно привык. И отлично умел контролировать каждое своё движение. Даже сейчас, успешно делая вид, что сосредоточенно записывает идеи по «поимке Киры», на самом деле он машинально покрывал страницы формулами из математического анализа, в то время как его разум был занят более важными проблемами.               Например, тем, что завтра Тетрадь смерти может быть отправлена в другую страну. Эл принял решение отослать её в Америку, чтобы проверить правило тринадцати дней, тем самым невольно вынудив Лайта пересмотреть ранее намеченные планы. Хотя, возможно, детектив прекрасно знал, какое давление он этим окажет. Нет, он определённо знал. Все свои подозрения Эл возлагал исключительно на плечи Лайта, и хотя остальная целевая группа его в этом не поддерживала, неумолимо приближался к тому, чтобы выдвинуть ему обвинения. Как только фальшивое правило будет опровергнуто, Лайт останется беззащитен.              Его снова накрыло волной лёгкой паники, и хотя его лицо не изменилось, взгляд невольно метнулся в сторону заклятого врага. Эл вообще спит когда-нибудь? Тёмные круги под его глазами уверяли, что нет, детектив Эл не спит никогда. Лайт даже ощутил некоторое удовлетворение от мысли, что частично причиной такой бессонницы могла стать угроза неминуемой смерти. Четыре дня назад Миса Амане была освобождена из-под стражи, и Лайт знал, что с тех пор Эл не ел и не спал. По-крайней мере, Лайт этого не видел.              Эл очень рисковал, когда несколько месяцев назад столкнулся с Мисой в кампусе университета. Он знал, что она видела его настоящее имя своими «глазами». Теперь же, не имея достаточных улик, он не мог продолжать удерживать Мису под стражей, а поскольку к ней вернулась память, ничто не мешало ей в любой момент убить Рьюзаки с помощью второй Тетради смерти. Но ему, конечно, неоткуда было знать, что его настоящее имя совершенно вылетело у Мисы из головы.              Лайт еле подавил желание скрипнуть зубами — эта идиотка умудрилась забыть то единственное, что должна была помнить! Впрочем, было даже уморительно наблюдать за тем, как детектива корёжит при мысли, что Миса убьёт его, тогда как смерть подстерегала его с совершенно другой стороны. Чем ближе Эл подбирался к тому, чтобы обвинить Мису — а Лайт позаботился облегчить ему эту задачу — тем выше становились шансы на то, что Рем ради её защиты убьёт детектива.              Да, это был идеальный план. И он оставался таковым до недавнего времени.              Эл с силой куснул ноготь, и прозвучавший в тишине щелчок заставил Лайта внутренне дёрнуться. Он ненавидел этот отвратительный и очень отвлекающий звук. Как и все прочие ненормальные привычки Рьюзаки… будь он проклят и будь проклято всё, что с ним связано. Сегодня днём Эл мимоходом сделал замечание, которое одним махом разрушило все планы. Этот момент стоял у Лайта перед глазами с фотореалистичной чёткостью. Детектив обратил к нему с дивана своё скучающее лицо и сказал: «Знаешь, Лайт, я ведь не единственный L. Есть другие, такие, как я. L — это целая группа людей, и всем им известно то же, что и мне». И этот простой, такой чертовски простой комментарий отменил уже объявленный было мат.              Если Рьюзаки умрёт, «другие L» сразу же сделают Лайта главным подозреваемым. Опираясь на улики, с помощью которых он так старательно заманивал детектива в ловушку, они арестуют Мису, а потом с лёгкостью опровергнут два фальшивых правила, вписанные им в Тетрадь смерти. И это будет всё, что нужно, чтобы обвинить Лайта Ягами в том, что он Кира.              И что что хуже всего — Рем не знала, что убийство Рьюзаки запустит эту цепочку событий, а у Лайта не было ни единого шанса пообщаться с ней, поскольку детектив ни на минуту не спускал с него глаз. Весь вечер Лайт сидел, как на иголках — Эл в любую секунду мог ляпнуть что-нибудь об аресте Мисы, и тогда Рем, запаниковав, достанет свою Тетрадь смерти… С каждой минутой потенциальная смерть детектива становилась всё более вероятной. Необходимо было действовать, и действовать быстро.              Лайт ещё раз прокрутил в голове ситуацию.              Его отец и Моги ещё днём уехали в посольство США договариваться об отправке Тетради, и Мацуда увязался с ними. Ночь они намеревались провести в ближайшей к посольству гостинице, чтобы прямо с утра вернуться к переговорам. Аизава был со своей семьёй, а единственный бессменный обитатель небоскрёба, Ватари, отсутствовал уже второй день. Лайт не знал точно, куда старик уехал, но сомневался, что тот может вдруг вернуться посреди ночи.              Короче говоря, на данный момент кроме Лайта и Рьюзаки в штаб-квартире никого не было, а поскольку завтра Тетрадь смерти может стать недосягаемой, нужно что-то делать сейчас. Но что?              Лайт прекрасно понимал, что его обычный метод запудривания мозгов имеет очень высокие шансы не сработать. Эл слишком подозрителен и аналитичен, к тому же склонен выстраивать такие неожиданные логические кривые, до которых ни один «здравомыслящий» человек не додумается. И попытка заморочить ему голову объяснением, на которое купилось бы большинство людей, скорее всего, провалится.              Но у детектива были и слабости. Лайт видел его дикий взгляд в университете, когда их окружила толпа. Даже сейчас Эл сидел в сгорбленной, закрытой позе, и Лайт помнил, как однажды детектив обмолвился, что от внимания людей ему становится не по себе. Эл страдал глубоко укоренившейся социофобией, хотя мужественно боролся с ней в ряде случаев, когда это необходимо было для дела. Кроме фобии у него имелась повышенная чувствительность к раздражителям. Эл изолировал себя в тихом и безопасном месте, и сохранение этого своеобразного пузыря было для него очень важно. Лайт предполагал, что если этот пузырь лопнуть, если обрушить на детектива звуки, цвета, эмоции и ощущения, выбить почву у него из-под ног, Эл потеряет способность соображать и, возможно, даже запаникует.              Была и ещё одна слабость, на которой можно было бы сыграть — эмоциональная уязвимость. Лайт едва сдержал ироничную улыбку. Смешно было даже думать о том, что Рьюзаки способен испытывать эмоции, тем более что все в целевой группе, похоже, искренне считали, что как раз Лайт эмоциональный человек, а Рьюзаки — бездушный психопат. Эл, конечно, прекрасно знал, что стоит ему выказать хоть намёк на эмоции, и это могут использовать против него, поэтому прятался за маской рациональности и логики. Чувствительный Эл, притворяющийся чёрствым, и чёрствый Лайт, притворяющийся чувствительным — они оба успешно морочили головы окружающим. Но только не друг другу. Лайт видел, как Эл впадал в депрессию, теряя уверенность в себе, видел крошечные гримасы на лице, когда шеф Ягами изливал на него свой гнев. Эти точки психологического давления только и ждали, чтобы ими воспользовались. Но делать это нужно за пределами штаб-квартиры. Пока Эл находится в своей стихии, он не поддастся на манипуляции, а значит, нужно увести его отсюда. Придётся рискнуть и перейти в наступление.              Во всём этом имелся ещё один немаловажный нюанс — Лайт знал, что Эл обладает властью только в рамках их игры; той игры, в которой они предугадывали ходы друг друга, основываясь на поведении, особенностях характера и рациональности. Цель каждого из них заключалась в том, чтобы загнать противника в угол, но сделать это посредством логики и хитрости.              Тетрадь смерти лежала всего в метре от Лайта. Лежала без всякой защиты. И при виде неё у него родилась новая стратегия, которая могла бы свести на нет весь интеллект его противника. Это, конечно, нарушит их негласные правила, но истинный Бог и не должен следовать правилам. Когда снайперскую винтовку заклинивает, используй нож.              Хватит, он больше не в силах выносить это нервное напряжение. Рем в любую минуту может решить, что Рьюзаки пора убить, и тогда другие L, если они существуют, начнут охоту на Лайта… он обязан уклониться от них, превратить охотников в добычу.              Он поймал себя на том, что постукивает ногой об пол, и замер.              «Не могу больше. Мой ход, Эл. Посмотрим, станет ли твоя реакция такой, как я ожидаю».              Лайт спокойно поднялся со своего места и пересел ближе к Тетради смерти. Сняв с ящика прозрачную крышку, он достал оттуда чёрную книжицу, положил на стол перед собой и сделал вид, будто что-то перепроверяет. И мельком глянул на Рьюзаки — тот застыл, не донеся до рта большой палец.              «Попробуй остановить меня без своей личной армии, больной извращенец».              Скривив губы в самодовольной усмешке, Лайт взял ручку и демонстративно прижал кончик стержня к белой странице. Эл за долю секунды понял, что происходит.              — Лайт, нет!              Его офисное кресло с грохотом перевернулось, когда Эл вскочил и перемахнул через стол с тем проворством, которое весьма удивило бы членов целевой группы. Но Лайт был готов к этому — партия в теннис и их эпизодические стычки дали ему отличное представление о физических возможностях противника. Эл, помимо прочего, был обучен какому-то странному боевому искусству, поэтому Лайт встал на ноги и приготовился отразить атаку.              «Давай, ублюдок…»              Всё случилось быстро — обтянутое джинсовой тканью колено уже готово было врезаться ему в живот, но Лайт успел увернуться, и удар пришёлся по бедру, лишив его равновесия. Ухватив детектива за рукав, Лайт попытался увлечь его за собой, однако Эл удержался на ногах и, используя вес тела, впечатал Ягами спиной в стол так, что тот хрюкнул от боли. Эл, не теряя времени, схватил его за рубашку, намереваясь дёрнуть к себе, и тут Лайт вытащил свой козырь. В его правой руке всё ещё была зажата ручка. Оттолкнувшись от стола, чтобы набрать инерцию, он со всей силы воткнул ручку Рьюзаки в бицепс.              Он услышал сдавленный крик, когда стержень прорвал плоть, почувствовал тёплую кровь, проступившую сквозь хлопковую ткань, и то, как кончик ручки царапнул о кость. Это было… упоительное ощущение. Эл попытался отпихнуть его, но Лайт лишь крепче схватил его за воротник и, уже не скрывая бурлящего внутри ликования, оскалился — в притворстве больше не было нужды.              Через несколько мгновений он выдернул ручку и отпустил детектива. Эл, ослеплённый болью, схватился за плечо, сделал несколько шагов назад, шатаясь, как пьяный.              В крови Лайта кипел адреналин. Оглядевшись по сторонам, он схватил пустой ящик, в котором хранилась Тетрадь смерти, занёс его над головой и, не давая себе времени на колебания, быстро шагнул к Рьюзаки. Тот успел лишь обернуться и бросить на Лайта дикий взгляд, как сверху на него обрушился удар. Вскрикнув, Рьюзаки упал на колени, по-прежнему зажимая рукой плечо, и Лайт, размахнувшись ящиком, словно бейсбольной битой, с наслаждением ударил снова, на этот раз острым пластиковым краем по грудной клетке. Эл потерял равновесие и растянулся на полу.              — Вставай, Рьюзаки! Не можешь выдержать это стоя? — Лайт отшвырнул ящик в сторону, схватил детектива за грудки и потянул вверх. Испуганное выражение на его лице привело Лайта в полнейший восторг — он оказался единственным, кто сумел вытащить наружу эмоции этого человека.              Ухмыльнувшись, Лайт с яростным воплем швырнул Рьюзаки боком о стол и тут же, не давая ему прийти в себя, снова ухватил за воротник, прижал к краю столешницы и мощно ударил кулаком в живот. Эл захрипел, согнулся пополам, и Лайт, рассмеявшись, почти небрежно толкнул его на пол. Эл, держась за живот, неуклюже попытался привстать на четвереньки.              Лайт выпрямился и дал себе несколько мгновений на то, чтобы сделать глубокий вдох — от избытка адреналина он чувствовал себя будто под кайфом. Изогнув губы в странной усмешке, он посмотрел вниз, на своего противника, снова бессильно распластавшегося на полу.              — Физическое насилие никогда не входило в твои расчёты, верно? — он сделал шаг ближе и довольно ухмыльнулся, когда Эл инстинктивно попытался отползти. На обычно невозмутимом лице детектива теперь легко читались паника и бессильная ярость.              — Ты, ублюдок…              — Я беру одну из твоих ладей… — Лайт отвёл ногу назад и с силой пнул Рьюзаки в живот, — слона… — процедил он сквозь зубы, нанося ещё один удар, — и твоего, блять, сраного коня!              С третьим ударом в лёгких Рьюзаки совсем не осталось воздуха, и теперь он мог лишь полузадушено хрипеть.              Лайт снова выпрямился и отступил немного назад, чтобы оценить свою работу; из его собственной груди вырывались короткие, прерывистые вздохи. Тощее тело детектива свернулось на полу в дрожащий клубок, кровь пятнала пол, ярко выделялась на белой футболке. Лайт не мог поверить, что и правда это сделал. Это выглядело до того сюрреалистично, что из его груди неудержимо вырвался короткий смешок, очень быстро переросший в маниакальное хихиканье. Эл не двигался и не смотрел на него, то ли проявляя благоразумие, то ли слишком страдая от боли.              «Вот что значит по-настоящему быть хозяином положения».              Карать людей на расстоянии — это одно, но заставить их признать своё превосходство физическим способом, своими собственными руками — это был такой кайф, какого Лайт никогда прежде не испытывал. Это было доминирование в наивысшей своей степени.              Он пригладил волосы и снова издал смешок, прозвучавший немного удивлённо.              — Ягами Лайт, ты ведёшь себя странно.              Лайт обернулся к Рем и послал ей любезную улыбку, отметив мимоходом, что затуманенные болью глаза детектива тоже устремлены в сторону громадной фигуры шинигами.              — Боги устали от вмешательства смертных, Рем. Игры разума могут длиться вечно, но так всё гораздо проще. Верно, Рьюзаки?              Эл не ответил. Лайт, всё ещё пьяный от адреналина, отошёл к столу, облокотился на него спиной, продолжая с немалым удивлением смотреть на детектива. Он всё ещё едва мог заставить себя поверить в то, каким захватывающим и сокрушительным получилось «саморазоблачение» Киры. Это был полный разгром Рьюзаки в самом примитивном смысле из всех возможных.              — Ты действовал так, как я и предполагал, — снисходительно улыбнулся Лайт своему поверженному противнику. — Попытался остановить меня сам, не поднимая тревогу. А теперь ты не в силах сделать ни того, ни другого.              Эл с ненавистью посмотрел на него.              — Дай угадаю, — продолжил Лайт. — Ты не чувствовал угрозы, оставаясь наедине со мной, потому что если бы я взялся за Тетрадь, ты сумел бы меня остановить, да? Немного самоуверенно с твоей стороны, не находишь? Почти самовлюблённо.              Эл всё так же лежал, скорчившись и не пытаясь подняться. Лайт улыбнулся ему почти ласково.              — Полагаю, ты был уверен, что хорошо изучил мой характер. Ты посчитал, что я не стану использовать для самозащиты физическое насилие. Ты гораздо глупее, чем я думал.              Стон боли был ему единственным ответом. Должно быть, у Рьюзаки сломано одно из рёбер, а может и что похуже. Кажется, удары получились сильнее, чем Лайт рассчитывал. Это его слегка царапнуло — он позволил агрессии взять над собой верх… но он тут же отмахнулся от этой мысли. С моральной стороной дела можно будет разобраться позже, когда он будет полностью контролировать ситуацию.              Лайт огляделся в поисках Тетради, упавшей на пол во время драки… подняв её и небрежно бросив на стол, он повернулся к своему униженному врагу спиной. Теперь надо заняться уничтожением записей с камер видеонаблюдения, а потом собраться в дорогу, взять с собой пистолет и, возможно, немного наличных, документы…              — Ты… — голос Рьюзаки был слаб, и Лайт не стал оборачиваться. — Кира…              — Да, я Кира. Ты с самого начала был прав. Но ты так и не смог загнать меня в угол, Рьюзаки. Я слишком умён для этого.              — Ошибаешься, — раздавшийся смешок заставил Лайта похолодеть. Обернувшись, он увидел, что Эл, приподнявшись на локте и всё ещё обнимая живот, смотрит на него с необъяснимым триумфом и ухмыляется окровавленными губами.              — Не понял? — Лайт очень постарался отогнать неуверенность, кольнувшую его при виде самодовольного лица Рьюзаки.              — Я сказал, ты ошибаешься.              Забыв о Тетради смерти, Лайт оттолкнул с дороги мешающий стул и метнулся к детективу, снова ухватил его за уже изрядно растянутый воротник и поднял с пола. Эл пытался сопротивляться, но Лайт не зря занимался спортом и с лёгкостью подтащил его к столу, ударив о него спиной. Глаза детектива расширились от боли, но он не прекратил бороться, и Лайта вновь захлестнула слепая ярость. Он начал бить Рьюзаки спиной о стол снова и снова, пока затылок того не ударился о деревянную поверхность. Эл обмяк, его голова безвольно мотнулась к плечу.              Лайт злобно схватил его за вялый подбородок, поворачивая лицом к себе.              — Что значит «я ошибаюсь»? Есть какая-то ловушка? — натолкнувшись на совершенно нечитаемый взгляд, Лайт едва не задохнулся от ужаса. — Ты…              Он занёс было кулак, но внезапное вдохновение заставило его передумать и оглядеть стол в поисках используемой ранее ручки. Та обнаружилась как раз возле головы Рьюзаки. Лайт наклонился ниже, зажал ручку в кулаке и поднял над напряжённым лицом детектива. Он чувствовал на своей коже его частое, прерывистое дыхание.              — Хочешь, чтобы я вырвал это из тебя, Рьюзаки-тян? Кажется, я уже сказал, с играми разума покончено.              С маниакальной ухмылкой он опустил ручку ниже, остановив всего в паре сантиметров от глаза. Эл дёрнулся, но Лайт лишь крепче стиснул ему подбородок.              — Что-то в этом здании может помешать мне? Слушай, ты, бледный идиот! Не стоит меня недооценивать… я воткну её тебе прямо в глаз! — он придвинул стержень почти вплотную, и Эл инстинктивно схватился за его рубашку. Это была потенциальная угроза, и Лайт понял, что перед допросом надо бы с ней разобраться.              Отбросив ручку за пределы досягаемости, Лайт сжал детективу запястья. Несколько быстрых движений, и Эл оказался прижат лицом к столу с заломленными за спину руками. Это почему-то вызвало ещё один всплеск эйфории, и Лайт не отказал себе в удовольствии сильнее выкрутить Рьюзаки руки.              Почему это так приятно, ведь это всего лишь задача, которую необходимо выполнить? И всё же Лайт не мог отрицать, что хриплое, затруднённое дыхание Рьюзаки привносило в ситуацию дополнительный возбуждающий элемент. А с моралью, как он уже решил, он разберётся в другой раз.              — Слушай, Эл. Мне не нужны неожиданности, а твой ехидный комментарий говорит, что они возможны. Скажи мне, что ты имел в виду. И помни, если выкалывание глаз не поможет, я начну убивать людей одного за другим, — мысленно перебирая методы воздействия на психику детектива и подбирая слова, Лайт почти лёг на его тёплую спину и мягко зашептал на ухо: — Только подумай, как легко будет записать имя Ватари. Всего несколько росчерков ручки, и он умрёт так, как я захочу.              Эл — беспомощный, придавленный весом Лайта, — остался стоически неподвижен, однако его костлявое запястье слегка дёрнулось. Проняло, значит.              — Сердечный приступ, безусловно, сработает. Но зачем утруждаться этим, если можно проявить больше фантазии? Как тебе истекание кровью до смерти? — внезапно ухватив локоть детектива, Лайт оттянул его вверх, выворачивая плечевой сустав так сильно, как только мог. Эл содрогнулся, из его горла вырвался сухой, мучительный всхлип. — Хочешь, чтобы Ватари истёк кровью до смерти?              — Ты б-больной, — сумел выцедить Эл сквозь стиснутые зубы.              «Я теряю время», — сообразил Лайт. Несмотря на то, что стояла глубокая ночь, он не мог быть до конца уверен в том, что никто из оперативной группы в ближайшее время не вернётся. Конечно, можно было бы устранить угрозу, убив их всех прямо сейчас, но что, если сделав это, Лайт сыграет на руку другим L? Нет, он не настолько глуп, чтобы избавляться от пешек противника, не зная последствий.              — Проклятье… как мне заставить тебя говорить?              Опустив взгляд на пленника, Лайт заметил, что вокруг его головы начала собираться кровь, натёкшая из пореза на коже. «Наверно, это когда я бил его о стол».              В этот момент он вдруг увидел в комментарии Рьюзаки новый смысл… неужели тот всё-таки успел включить тревогу и предупредил Ватари? Лайт поспешно поборол приступ паники. Нет, Эл никак не мог успеть это сделать… это совершенно точно. Но вот то, что у него может быть скрытая тревожная кнопка, может, даже в его одежде, и Эл только и ждёт шанса добраться до неё… эту вероятность Лайт упустил из внимания.              Приняв решение, он рывком заставил детектива выпрямиться и принялся толкать его в сторону шкафа с оборудованием. Эл едва переставлял ноги, и всё же Лайт ни на минуту не терял бдительности и крепко удерживал его за заломленные руки. Возле шкафа одну из рук пришлось отпустить, чтобы открыть дверцу и пошарить на полке. Спустя добрых десять секунд слепого ощупывания и ругательств Лайт наткнулся на пару наручников, лежащих за радиоаппаратурой и стойкой для оружия. Обернувшись, чтобы защёлкнуть один из браслетов на свободном запястье Рьюзаки, он застыл от ужаса — рука детектива была в кармане джинсов.              — Ах ты, сука!              Вне себя от злости и страха, Лайт дёрнул его за руку и толкнул на пол. Эл снова сделал попытку подняться, но раненая рука не слушалась, а через мгновение обрушившийся на поясницу удар ботинка уложил его обратно.              Пользуясь тем, что Эл временно потерял способность двигаться и соображать, Лайт быстро защёлкнул на нём наручники, перевернул на бок и проверил карман. Как он и боялся, там обнаружился мобильный телефон. Неужели этот ублюдок только что окончательно всё испоганил? Лайт, ослеплённый яростью, встал и пнул Рьюзаки в спину с такой силой, что заболела нога.              — Лайт… — на этот раз в голосе детектива угадывалась злость.              «Не отвлекайся… время уходит». Лайт заставил себя сделать глубокий вдох, после чего снова опустился на колени и продолжил грубо обыскивать Рьюзаки на предмет иных устройств. И снова ему пришло в голову, что он никогда прежде не был так жесток. Впрочем, никогда прежде он не был настолько зол.              Ощупывая правую ногу, он обратил внимание, что детектив дрожит, и с любопытством посмотрел ему в лицо. И сразу понял, что главная причина этой дрожи вовсе не страх. Эл был таким же своенравным и гордым, как Лайт, и оказаться в беспомощном положении, а хуже того, оставаться пассивным перед врагом было для него невероятно трудно. Мысль о том, что Эл осознаёт бессмысленность сопротивления, заставила Лайта улыбнуться… его превосходство теперь полностью утверждено.              Поэтому он был несколько удивлён, когда Эл вдруг нанёс ему мощный удар ногой прямо в голову. Лайт успел немного отклониться, но не полностью, и сила удара отбросила его назад на целый метр. Приземлившись на пол в некоем подобии приседа, он торопливо обернулся. Эл, окровавленный и разъярённый, пытался встать.              — Всё ещё не сдаёшься? — Лайт пощупал затылок и посмотрел себе на ладонь. Пальцы были в крови. «Ублюдок…»              Вскочив на ноги, он молниеносно преодолел расстояние между ними. Рьюзаки потерял слишком много сил, чтобы суметь нанести ещё один достойный удар, поэтому через несколько мгновений вновь оказался на полу, и Лайт принялся исступлённо избивать его ногами. Остановился он только тогда, когда Эл вновь свернулся в тугой клубок. Тогда Лайт возобновил обыск, и на этот раз никакого сопротивления не последовало.              Зажав в руке мобильник, Лайт встал и окинул детектива взглядом.              — Ты связался с кем-то?              От боли глаза Рьюзаки были крепко зажмурены, и всё же он сумел отрицательно качнуть головой. Лайт ногой заставил его перевернуться на спину, с садистским удовлетворением понимая, что вот так, с открытым животом и горлом Эл почувствует себя ещё более уязвимым. Детектив всё ещё дрожал, но не стал снова сворачиваться в защитную позу зародыша.              — Ты как-либо ещё успешно использовал телефон?              Эл снова покачал головой и Лайт решил ему поверить. Схватив детектива за окровавленную футболку, он поволок его к стулу. Эл, казалось, пребывал в полубессознательном состоянии, его взгляд то и дело начинал плыть, голова бессильно моталась. По всей видимости, он получил хорошее сотрясение мозга. Тем не менее, Лайт не собирался рисковать тем, что в ближайшие пару минут Эл опять что-нибудь выкинет, поэтому схватил со стола какое-то оборудование для видеосъёмки и ударил детектива по затылку. И уже потом спокойно и без суеты пристроил его обмякшее тело на стул и приковал руки к перекладине на спинке.              Убедившись, что теперь Эл не представляет угрозы, Лайт вернулся к столу, немного поразмыслил и с мобильника детектива позвонил Мисе — его собственный телефон до сих пор лежал в камере хранилища у входа в гараж. Миса ответила почти сразу.              — Миса? Мне нужно задать тебе вопрос… Нет, это Лайт… Да… Миса, пожалуйста, ты можешь просто выслушать? У тебя есть глаза?.. Да… Слушай, мне нужно, чтобы ты снова это сделала. Это единственный способ уничтожить нашего врага. Сделаешь? Миса, ты такая удивительная, храбрая, не знаю, что бы я без тебя делал. Мне нужно, чтобы ты как можно скорее пришла в штаб-квартиру… Пятнадцать минут? Отлично.       

***

      Двадцать минут спустя Миса беспечно сидела на краю стола рядом с Лайтом, пока тот старательно составлял черновик на странице из жёлтой тетрадки.              Эл находился в сознании уже около десяти минут. Несмотря на боль и наручники, он умудрился подтянуть колени к груди, а после ему оставалось лишь с бессильной злостью наблюдать, как Лайт уничтожает всю аппаратуру для видеонаблюдения, а также плёнки и цифровые записи. Эл был впечатлён — Лайт знал, где расположено большинство видеокамер, а это означало, что он всё продумывал на несколько недель вперёд.              Миса пришла минуты три назад, и как только Лайт развеял её тревогу касательно крови на полу и прикованного Рьюзаки, что-то шепнула ему на ухо. Эл не сомневался, что она назвала его имя.              Сейчас, сидя на столе, Миса быстро потеряла интерес к тому, что писал Лайт, и обернулась к детективу.              — Ой, Рьюзаки, тебя будто грузовик переехал. Я и не знала, что Лайт такой сильный! Вернее, знала, но сама никогда не видела! — Миса захихикала в своей обычной милой манере и ловко подхватила со стоящего на столе блюда зефирку, после чего с насмешливой улыбкой склонила голову к плечу. — Бедняжка Рьюзаки! Со всеми этими наручниками ему никак не добраться до своих сладостей… жалость какая… спорим, ты бы сейчас не отказался, да?.. Да? Ну, тогда Миса тебе принесёт.              Соскочив со стола, она подошла к пленнику:       — Давай, Рьюзаки, открой рот!              Не дожидаясь того, что он будет делать, Миса бросила зефирку ему в лоб, и та отскочила на пол. Эл моргнул, опустил взгляд вниз. У него двоилось в глазах, но даже так он смог разглядеть, что на сахарной белизне остались следы крови.              Миса наклонилась к его уху и понизила голос, словно бы делясь неким секретом:       — Теперь ты знаешь, каково это — быть чьим-то пленником. Миса может посочувствовать. Миса в течение долгих недель была привязана к ужасному, ужасному стулу, точно как ты сейчас! — её взгляд внезапно стал умным и ядовитым, и Эл понял, что получил редкий шанс увидеть проблеск настоящей второй Киры. — Не очень-то весело, а? Когда ты пленник, с тобой могут делать всё, что захотят, и как бы ты не кричал… они не остановятся.              Несмотря на то, что её слова внушали тревогу, Эл не позволил себе выказать какую-либо реакцию.              — Значит, вторая Тетрадь смерти у Мисы.              Смена темы сбила её, и она с тихим фырканьем отвернулась:       — С чего ты взял?              — Например с того, что Кира держит тебя при себе.              — Что? — она повернулась к нему, снова милая Миса-Миса. — Лайт меня любит! Я использую Тетрадь, только чтобы помочь ему!              — Миса! — одёрнул её Лайт, разворачиваясь вместе со стулом, и она вздрогнула, осознав вдруг, что, похоже, ляпнула что-то не то.              — О, нет… неужели я…              — Нет. Просто следи за тем, что говоришь, — отчитал её Лайт, словно строгий родитель глупого ребёнка. — Эл уже сам узнал про вторую Тетрадь смерти. Кстати, отдаю тебе должное за это, Рьюзаки.              — Благодарю, — Эл снова устремил пронизывающий взгляд своих тёмных глаз на Мису. — Но есть ещё кое-что. Ты способна видеть имена, а Лай… то есть, Кира, — он выплюнул это слово, как насмешку, — не способен. Это странно.              Краем глаза он заметил, как плечи Лайта напряглись. Похоже, тема щекотливая?              — Ответь, Миса Амане, глаза — это своего рода улучшение? Твой бог смерти дал тебе эту силу?              Миса стояла неподвижно, как замороженная. Эл, всё ещё испытывая боль в животе, поближе подтянул к себе колени и устремил взгляд в пустое пространство, туда, куда чуть раньше смотрела Миса.              — Эй, ты, шинигами! Это ты дал ей глаза?              Миса немедленно развернулась и уставилась туда же:       — Не говори ему, Рюк! Это не его дело!       

***

      Лайт опешил от её глупости:       — Он не может видеть Рюка, Миса.              — То есть как, не… Ой! Как глупо со стороны Мисы! — она смущённо улыбнулась своему возлюбленному, потом на мгновение задумалась. — Лайт-кун, можно, я покажу ему Рюка?              — Покажи, — отмахнулся Лайт, начиная переписывать последний вариант черновика в настоящую Тетрадь смерти. Его разум молниеносно обдумывал ситуацию. Может, следовало промолчать о второй Тетради? В то время, как Эл подозревал о её существовании, остальная команда сомневалась… Нет. Всё нормально. Если Ватари и остальные вдруг найдут и просмотрят запись текущих событий, они узнают, что он Кира. И в таком случае ему будет абсолютно всё равно, если они узнают и о Мисе.              Но если бы можно было сохранить вторую Тетрадь в тайне, как резерв… сейчас обстоятельства содержали в себе слишком много неизвестных, и Лайт понял вдруг, что боится. Настолько зыбкой почвы под ногами он не чувствовал с тех пор, как Эл публично унизил его в прямом эфире. «Занимайся текущей задачей», — сказал он себе, задавил панику и, сосредоточившись, продолжил писать.              Миса тем временем нырнула в свою украшенную готическими аксессуарами сумочку, достала Тетрадь смерти и ударила ею Рьюзаки по лицу. Детектив поморщился, но в следующую секунду его глаза расширились — рядом с Лайтом материализовался второй бог смерти… пучеглазый, готичный и жутко несуразный. Монстр, похоже, понял, что Эл его видит, и приветственно кивнул. Эл кивнул ему в ответ.              — Лайт, — его глаза вспыхнули внезапным любопытством и даже боль, казалось, покинула их, хотя он всё ещё сидел, напряжённо горбясь. — Полагаю, то правило в Тетради всё-таки фальшивка, верно? Ты попросил бога смерти вписать его?              Он по-птичьи повернул голову вбок:       — Рем? Не случится ничего дурного, если ты скажешь мне. Я задам тебе тот же вопрос — это Лайт попросил вписать то правило?              — Не говори ему! — резко сказала ей Миса, после чего обернулась к Рьюзаки и сердито топнула ногой, её голос стал высоким и пронзительным. — Хватит задавать вопросы, или мы тебя убьём!              Лайт, перестав писать, развернулся вместе со стулом и наградил Рьюзаки предупреждающим взглядом. Тот, не дрогнув, ответил ему своим, не менее выразительным.              — То правило было единственным, что удержало меня от предъявления тебе обвинений, Лайт, — его взгляд вернулся к Рем. — Скажи мне правду, Рем… это подделка? То, что владелец Тетради смерти умрёт, если не будет пользоваться ею дольше тринадцати дней?               Рем помедлила, нерешительно посмотрела на Лайта, ожидая указаний, но тот её проигнорировал, продолжая писать. Потом пожал плечами:       — Да, это подделка. Я сказал Рем вписать это.              — Манипулировал богом смерти? Рем, ты позволяешь человеку говорить тебе, что делать?              Рем заметно выпрямилась, стоящий позади неё Рюк издал удивлённый звук и дёрнулся в сторону. Лайт тоже напрягся, но промолчал. Он уже понял, чего Эл добивается, и не собирался доставлять ему удовольствие своей реакцией.              — Какой рычаг давления он нашёл, Рем? Он угрожал тебе?              Рюк начал хохотать, Рем же медленно поплыла в сторону Рьюзаки, не сводя с него гневного взгляда. Лайт ощутил вспышку раздражения… своей реакцией эта идиотка лишь помогала детективу выстраивать его новую стратегию.              — Даже сейчас ты позволяешь ему собой командовать? Рем! — казалось, Эл полностью забыл о боли, и его голос был таким же сильным, как всегда. — Лайт вышвырнул тебя, когда я заключил его под стражу, так? Он велел тебе найти третьего Киру, чтобы потом снова завладеть Тетрадью смерти! Выбросил тебя, словно ты была инструментом!              В его широко открытых глазах была странная серьёзность:       — Зачем шинигами опускаться до такого? Ты не обязана его слушаться, так почему подчиняешься? Неужели настолько величественное создание, как ты, попросту боится его? Я не вижу другого логического объяснения. И выходит, что боги смерти даже трусливей, чем я предполагал, раз ты боишься человека…              — Это было ради Мисы! — оборвала его Рем с рычанием в голосе. — Думаешь, я его боялась? Никогда.              — Ради Мисы? — переспросил Эл, глядя на неё без малейшего намёка на страх. — Что ты хочешь этим сказать? Мне бы очень не хотелось считать тебя трусливой, но пока ты не объяснишь, это будет единственное…              — Заткнись, Эл, — Лайт резко повернулся к нему.              Воцарилась тишина. Казалось, Эл действительно подчинился приказу Лайта, и Рем, моргнув, всмотрелась в него получше… и тогда стало ясно, что что-то в самом деле не так. Глаза детектива чуть выкатились из орбит, взгляд потерял фокус, а пробежавшая по телу лёгкая судорога заставила его ещё сильнее прижать колени к груди.              Лайт закрыл Тетрадь смерти и спокойно подошёл к Мисе, Рюку и Рем, готовый насладиться тем, что вот-вот начнётся. Эл поднял на своего мучителя глаза, и в его взгляде было полное осознание происходящего… он был на волосок от смерти. Лайт склонился над ним и широко улыбнулся.              — Слушай внимательно, Эл Лоулайт. Тебе интересно, что я написал в Тетради смерти? Я скажу тебе, если ты прекратишь свои жалкие попытки настроить шинигами против меня. Так вот, сегодня, в 4:17 утра Эл Лоулайт начнёт испытывать сильную боль.              Тело детектива снова содрогнулось, и все услышали, как звякнула о стул натянувшаяся цепочка наручников.              — Эта боль будет неуклонно расти до тех пор, пока он не скажет человеку, пленившему его то, что тот хочет услышать. После этого боль прекратится, и в срок, который я тебе не назову, серьёзное повреждение нерва вызовет рецидив, который приведёт к смерти. Итак. Ты знаешь, что мне от тебя нужно. Начинай говорить.              — Умно. Но ещё не мат, — успел ответить Эл, прежде чем его сотрясли сильнейшие конвульсии. Миса, взвизгнув, схватила Лайта за руку — детектив, сдавленно закричав, опрокинулся вместе со стулом и забился под ним в мучительных судорогах. Какое-то время Лайт бесстрастно наблюдал за этим, после чего ухватил Рьюзаки за воротник футболки.              — Скажи мне то, что я хочу знать, Эл, тебе всё равно не найти выхода из этой ситуации. Ты расставил какую-то ловушку, которая сработает, если мы попытаемся покинуть здание? Или ты блефовал? — в глазах детектива была та пустота, которая приходит лишь с непреодолимой болью. — Давай, ты, асоциальный урод, просто скажи мне это, и нам обоим станет легче!              Лайт знал, что нужно поторапливаться, что необходимо выявить ловушку, которую Эл мог ему расставить. Ему хотелось поскорее выбраться из логова детектива и добраться туда, где он снова сможет полностью контролировать ситуацию… это здание заставляло его нервничать.              Ноги Рьюзаки скребли по полу, словно в предсмертной агонии. Лайт ощутил, что его сознание вновь затапливает ярость, несмотря на то, что в присутствии Мисы он старался сохранять самообладание.              — Просто скажи мне, чёрт бы тебя побрал! Делай, что я говорю! И поторопись с этим…              Внезапное жужжание забытого на столе мобильника заставило его замолчать. Все четверо уставились туда, не смея шелохнуться. Телефон прозвонил раз, другой, третий… Наконец, Лайт разжал руки, позволяя Рьюзаки упасть обратно на пол, подбежал к столу и посмотрел на экран. На четвёртом звонке он прижал телефон к уху:       — Ватари-сан? Это Лайт. Нет, Эл в порядке. Нет, он сейчас спит, но поручил мне отвечать на звонки, если вдруг не проснётся. Что ему передать? — Лайт покосился на пол, где владелец телефона сейчас давился сухими рыданиями от боли. — Хорошо, я ему скажу. Спасибо. До свидания.              Он нажал отбой и поймал обеспокоенный взгляд Мисы.              — Теперь Ватари-сан всё знает, да? Убей его! Напиши его имя в Тетради!              — Нет, тогда все поймут, что что-то не так, к тому же, убив его, мы можем активировать какую-то ловушку. Чёрт, чёрт, чёрт… Миса, иди вниз, подготовь машину, мы уезжаем сейчас же. Придётся рискнуть.              — Да, Кира! — Миса помчалась выполнять приказ, Рюк увязался за ней.              Лайт быстрым шагом вернулся к Рьюзаки. Тот скорчился на полу, окаменевший от напряжения, из прокушенной губы струйкой стекала кровь. Расстегнув наручники, Лайт выволок его из-под стула и снова сковал ему руки за спиной.              — Ты пойдёшь с нами.              Пять минут спустя Лайт без каких-либо происшествий дотащил Рьюзаки до гаража и бросил на заднее сиденье одной из запасных машин. Миса уже ждала на месте пассажира. Открыв ворота, Лайт спокойно выехал на пустое четырёхполосное шоссе.              — Лайт, он плачет… — Миса выглядела несколько испуганной тем, что происходило сейчас на заднем сиденье.              — Не поддавайся эмоциям, — оборвал её Лайт, резко выкручивая руль влево, чтобы съехать на главную магистраль. Он буквально удерживал себя от того, чтобы не превышать скорость. Меньше всего ему хотелось привлечь внимание дорожной полиции.       

***

      Мацуде снился весьма приятный сон, когда несвоевременный телефонный звонок заставил его проснуться. Приоткрыв глаза, он увидел тёмный силуэт шефа Ягами, нащупывающего выключатель. Через секунду вспыхнул свет. Шеф, одетый лишь в шорты и майку, принялся рыться по карманам своей одежды в поисках телефона, ворча, как сердитый медведь.              Они находились в одном из первоклассных отелей рядом с посольством США. Моги и Соитиро заняли кровати, Мацуда, как самый младший, устроился на полу.              — Алло? — сказал Соитиро, сонно потирая глаза. — Ватари? Да, я слушаю.              Слова его собеседника Мацуде разобрать не удалось.              — Лайт же вроде там с ним?.. Знаете, если бы вы не запрещали всем остальным пользоваться в здании мобильниками, таких проблем бы не было… — какое-то время Соитиро молча слушал, и его лицо становилось всё более сонным и несчастным. — Да, понимаю… Хорошо. Ладно… Да, никаких проблем. До свидания.              — Шеф, что-то случилось? — не выдержал Мацуда, когда Соитиро захлопнул телефон.              — Да. Ватари говорит, что Эл не берёт трубку.              С другой кровати донёсся заспанный, недоумевающий голос Моги:       — Он позвонил вам в 4:30 утра, потому что Рьюзаки не отвечает на звонки? А про то, что он может просто спать, Ватари не подумал?              Мацуда согласно кивнул:       — Он же должен спать хоть иногда? Я хочу сказать, мы, конечно, ни разу такого не видели, но…              — Я знаю, знаю, — проворчал шеф, вставая и начиная натягивать брюки. — Но Ватари сейчас в паре часов езды от штаб-квартиры и сам проверить не может.              Мацуда, едва сдержав стон, расстроенно упал обратно на матрас. Старик принимает всё слишком близко к сердцу, а им теперь придётся ехать и нянчиться со взрослым человеком…              Однако Соитиро, уже полностью проснувшийся и одетый, быстро засовывал в свой портфель папки с документами.              — Моги, позвони Аизаве, пусть встретит нас там.              — Шеф, — нахмурился Мацуда, безуспешно ищущий свои брюки. — Обязательно ему звонить? Он сейчас с семьёй, а Рьюзаки наверняка обнаружится спящим на диване…              Соитиро бросил взгляд на часы:       — Да, обязательно. Я тоже считаю, что Ватари проявляет чрезмерную заботу. Но не следует забывать о том, что Кира мог узнать имя Рьюзаки.              Образ спящего Рьюзаки моментально сменился образом мёртвого Рьюзаки, и ощущение срочности в сознании Мацуды усилилось в десятки раз. Впрыгнув в штаны, он принялся натягивать носки, но потом ему в голову пришла ещё одна мысль.              — Но, если бы Кира убил Рьюзаки, Лайт же наверное позвонил бы нам?.. Ой, разве что он спит…              — Или с ним тоже что-то случилось, — хмыкнул Моги, тоже уже полностью одетый и прижимающий к уху мобильник. — Аизава? Извини, что разбудил, но нам нужно, чтобы ты подъехал к штаб-квартире. Эл не отвечает на звонки, а у нас нет возможности связаться с Лайтом. Знаю. Да, я тоже об этом подумал. Ладно, только поторопись. Пока.              Мацуда прыгал на одной ноге, пытаясь надеть ботинок:       — О чём это ты «тоже подумал»? Что Лайт в беде?              Моги помялся:       — Ну… не совсем. Мы все знаем, что Лайт был…              — Моги, если ты собрался сказать, что мой сын может быть виноват, то предлагаю тебе промолчать, — с этими словами шеф вышел за дверь, оставив Моги стоять с таким видом, словно ему дали пощёчину.              Сердито сверкнув глазами, он поднял свой портфель:       — Пошли, Мацуда. Рьюзаки либо мёртв, либо спит… и я чертовски надеюсь на второй вариант.              — А ты всерьёз думаешь, что Лайт может быть Кирой? Я о том, что… то правило в Тетради доказывает, что это невозможно.              Моги пожал плечами и направился вслед за шефом:       — Эл его подозревает, и доказательства есть. Это, конечно, выглядит маловероятным, парнишка слишком милый. Но тебе следует понять, Мацуда, что люди не всегда такие, какими они кажутся.