Рождественский подарок от папочки

      Оказалось, что Уилл собрал робота целиком – и именно поэтому вынырнул из увлекательного занятия и заметил отсутствие Алекс. Они катали его по гостиной и коридорам первого этажа, он сшибал стойки напольных ламп, корзину с зонтами в холле, ударялся о ножки рояля, нарезал спирали вокруг разлапистой нарядной ели. За окном уже был вечер, снег хлопьями валил с неба, накрывая город белым покрывалом, искрясь в свете уличных фонарей.       Прошлая ночь с Сочельника на Рождество была странной… Алекс, спустившись тогда в погреб за розмарином – следуя инструкции отца, оставившего на время своего отсутствия набор блюд в холодильнике и памятку о том, как их подавать, – напрочь позабыла о трапезе и о поводе для праздника, проведя остаток вечера с мальчиком, спасенным из кандалов.       Доктор Лектер колдовал над ужином, дети занимались своими делами, и из жилых комнат доносился редкий шум и смех Алекс, жужжание робота или топот ног.       Алекс так и не выяснила, разговаривал ли Уилл до того, как оказался у них. Его молчание было похоже на психогенный мутизм, объяснялось пережитым стрессом от похищения… Он оживал с каждым часом, пускай и был по-прежнему осторожен в движениях и проявлении эмоций, не смотрел в глаза и часто проваливался в свои мысли.       Уилл мог смеяться, девушка уже несколько раз слышала мелодичное хихиканье мальчика, иногда даже с возгласом, прорвавшимся через беззвучный режим. Он прикрывал рот рукой, пожимал плечом, отворачивался… Он был очарователен в своей неуклюжести, в том, как хмурил брови или кусал губы в моменты задумчивости.       Уилл листал книгу про Атланту и Гиппомена, средневековый сборник эмблем на латыни, с алхимическими иллюстрациями, стихами и музыкой, взятый со стола в библиотеке – потому что лежал на видном месте. Убегающая охотница Аталанта, заявившая, что выйдет замуж только за того, кто ее обгонит – и опередивший ее в состязании хитростью нелюдимый отшельник Гиппомен… А еще, насколько Алекс помнила, после свадьбы они превратились в львов.       Доктор Лектер позвал их к столу, обеденный зал наполнялся ароматами сочного мяса, ароматных специй, теплом сладкого хлеба. Уилл держался рядом с Алекс, старался повторять за ней, но не успевал следить одновременно за девушкой и тем, что у него в тарелке. Под взглядом доктора Лектера он ощущал себя обнаженным, даже без кожи, так, словно тот видел его насквозь… Уиллу нечего было скрывать, но ощущение рентгена было сильнее, чем его способность избегать раздражителей и замыкаться.       Алекс делала глоток красного вина, презентованного доктором Лектером как священный ритуал – с подачей, извлечением пробки, декантацией и дегустацией, – а Уилл пил вишневый сок. Отец и дочь болтали о невинных глупостях – рождественской ярмарке и привезенных туда верблюдах с бутафорскими рогами северного оленя, необходимости отдать на реставрацию чучело евразийского филина из кабинета… Мальчик ел мало, но с удовольствием, слушая их голоса, в особенности, голос Алекс.       Потом доктор Лектер рассказывал про устройство габета, венской сифонной машины для приготовления кофе, который ему подарила Алекс на Рождество. Уилл внимательно вникал, уже отложив приборы, всем своим видом выражая благодарность и отказываясь от угощений, девушка видела, как его клонит в сон.       Было начало десятого… Когда они вышли из-за стола, Алекс прикоснулась к плечу мальчика, затем к лохматому затылку, и тот замер, чуть вздрагивая от мурашек, бегущих по спине и рукам. Если бы на нем не было рубашки, Алекс бы увидела гусиную кожу и вставшие дыбом мягкие волоски.       – Если ты устал, мы можем пойти спать, – мягко произнесла Алекс.       Уилл поднял на нее взгляд, задрал голову, когда она подошла ближе – как собака, которой чешут холку… Алекс сделала еще пару движений пальцами по его загривку, ероша каштановые локоны, веки мальчика сомкнулись, губы чуть приоткрылись. Уилл разомлел, он уже, казалось, забыл, что стоит посреди гостиного зала, с блаженным видом и вот-вот готовым сорваться с губ вздохом.       Когда Алекс убрала руку, Уилл открыл глаза. Они были синими, длинные ресницы дрожали, он не сразу сообразил, что произошло.       – Будешь мне помогать искать раскладную кровать? – спросила девушка. – Мы поставим ее в моей комнате, выберешь, где тебе удобнее – на ней или на моей кровати.       Мальчик рассеянно кивнул. Вскоре они уже возились с раскладушкой: Алекс, немного раскрасневшаяся от тяжелой конструкции, которую, к счастью, не пришлось затаскивать по лестнице, а всего лишь донести из одного конца этажа до другого, и Уилл, пытавшийся помочь, но бросивший затею, осознав, что только мешает – ибо девушка без него прекрасно справлялась.       Алекс была сильной, несмотря на свой щуплый вид. Алекс была ловкой и решительной, она одним движением расправила складную кровать, окинула взглядом пустой матрас и уперла руки в бока, сдувая со лба влажную от пота челку.       – Я принесу постельное белье, – сообщила она Уиллу, дождалась его кивка и покинула спальню.       Вернувшись, она застала мальчика свернувшимся в позе эмбриона на своей кровати. Он обхватил руками колени, уткнулся носом в подушку, грудь его плавно поднималась и опускалась от мирного дыхания.       Она старалась как можно бесшумнее расстелить простынь, заправить подушку и одеяло в белье – чтобы не потревожить его сон. Она накрыла его теплым воздушным одеялом, а после того, как вернулась из ванной, погасила свет, легла на раскладушку посреди комнаты. Где-то за окном звучали отголоски фейерверков, петард и хлопушек, радостные возгласы продолжавших праздновать Рождество представителей рода человеческого, шум редких проезжавших автомобилей, шуршавших протекторами по свежевыпавшему снегу.       Посреди ночи Уилл проснулся, вскрикнул, встрепенулся, отбрасывая и тут же хватая одеяло. Его не испугал скелет в углу, его испугала темнота.       – Уилл, – позвала Алекс в тишине.       Она была где-то рядом, он выглянул из-за угла одеяльного домика, различил в полумраке знакомый силуэт, сидящий на раскладной кровати посреди комнаты.       – Как ты?       Он бы ответил – но по-прежнему не мог выдавить ни слова. Ему было страшно – пусть он и не помнил, от какого кошмара проснулся, лишь сердце трепыхалось в груди, бухало в горле, отдаваясь шумом в ушах.       Он выпутался из одеяла, намереваясь встать, но Алекс его остановила:       – Нет, сиди там, я иду к тебе.       Его успокоили ее слова – казалось бы, так просто… Девушка села рядом, Уилл обвил ее руками, ощущая теплое дыхание у лба, ласковые руки на затылке, на острых лопатках, ему было хорошо – и он закрыл глаза.       Он начал засыпать, тело сразу стало тяжелее, пальцы стискивали толстовку, но тут же отпускали. Алекс уложила его на постель, податливого и едва различимо сопящего сквозь сон, устроилась рядом, огибая его фигурку, как вторая, большая, ложка, устраивая в уютном гнезде из одеяла.       Мысленно она в очередной раз поблагодарила отца за рождественский подарок.