Падшему гореть нельзя

- Чонгук - совершенное райское дитя. И нам всего лишь не повезло полюбить друг друга. Мне - его, а ему - меня, хозяина Преисподней. Нам всего лишь не повезло, потому что встретившись однажды, мы со смертельным трудом могли пережить разлуку даже в несколько мгновений. Тогда я впервые увидел его совсем юным. Его невинные глаза загорались только, когда глядели на меня. А я по-настоящему ощущал воздух и дышал по-человечески только рядом с ним. Я понятия не имел, как ощущаются людские чувства, но был уверен, что я полюбил. Я полюбил настолько, что был готов жертвовать своим троном, да я и сейчас пожертвую. Я был готов на все, лишь бы вновь прикоснуться к его коже, лишь бы вновь почувствовать его теплую прохладу, лишь бы просто смотреть на него. Мне было бы достаточно просто смотреть на него. Это уже делало меня счастливым. Но... было одно главное препятствие. Его отец. Мне грозило изгнание за любые связи с ангелом Рая. Поэтому я убил его отца. Но этим лишь получил ненависть от любви всей моей жизни. Ненависть и отвращение. Я был так ослеплен, что позабыл все законы небесные. Я был слишком необдуманным. За любовь ко мне Чонгука изгнали из Рая, а я изгнал его и из Ада, чтобы в человеческом мире он забыл о своем прошлом и вновь меня полюбил. И это сработало... на время. Оказывается, его воспоминания всплывали моментами, если я рядом. А рядом я хотел быть всегда. Я погубил его. Из-за меня его душа отправилась в пустоту. Это не наказание, но это место гораздо хуже Ада. И оттуда нет дороги назад. И там ничего нет. Он просто исчез. И я тоже исчезну. Хотя бы там я буду рядом с ним. Мужчина замолчал, выкинув уже давно потухшую сигарету. И ветер стих. Казалось, и в баре люди замолчали. Казалось, тишина кругом. Но это всего лишь казалось потрясенному Хосоку, который взглядом прожигал асфальт. - Ты наркоман? - возмущенно произнес блондин, повернув к мужчине голову. - Скажи честно, ты и Чонгука этой дрянью накачал? Он просто умер от передоза? Тэхен устало вздохнул, чуть прикрыв глаза, затянувшиеся чернотой, и развернулся к парню: - Мне жаль, что ты его потерял. Я тоже его потерял. Но тебе я хотя бы могу стереть воспоминания с ним. А себе нет... - Я не хочу даже терпеть твое мерзкое присутствие, - прорычал Хосок, пальцем ткнув дьявола в грудь. - Я найду способ посадить тебя за решетку. Развернувшись, он хотел сойти с веранды, но его шея была вмиг охвачена когтистой черной рукой, от чего парень замер. Глаза его побелели, а рот слегка раскрылся. - Мне жаль, Хосок. Мне очень жаль, - искренне извинялся мужчина, прекрасно зная, что блондин его уже не слышит, а любой момент жизни, связанный с Чонгуком, пропадает из его памяти.

***

Отдаленный звон колокольчиков эхом летал вокруг. По гранитному полу текли тонкие ручьи прозрачной воды, которые, соприкасаясь с раскаленными коленями дьявола, мгновенно превращались в горячий пар. Он смиренно сидел в своих черных одеяниях, подняв голову вверх, наблюдая за невидимыми облаками. - Прости, Чимин не будет присутствовать, - раздался голос Юнги где-то за спиной. - Он не сможет смотреть на это. Тэхен позволил себе вдохнуть полной грудью холодный воздух, который с шипением остужал его изнутри. Это доставляло неимоверную боль. Но он ведь заслужил. - Приглядывай за ним. И передай ему мои извинения. Юнги усмехнулся и подошел ближе, разминая свои угольные руки: - Сам Владыка Ада извиняется перед каким-то демоном. Ты точно хочешь, чтобы он сошел с ума. - И ты прости. Улыбка сошла с лица Юнги, и он, опустив взгляд на дьявола перед ним, смущенно и виновато поджал губы. - Смелое решение, - прозвучал голос ото всюду. - Как бы ты ни был виноват перед Раем, мне все равно с трудом дастся избавиться от тебя. - Не подлизывайся, Сокджин. Я знаю, что ты будешь счастлив, - из рукавов Тэхена поползли черные ветви, обвивая его руки и доходя до спины. Они разорвали ткань у лопаток, откуда тут же вырвались такие же толстые дымящиеся ветви, образуя собой огромные крылья и обрастая иссиними перьями. - Юнги, не тяни. Вырывай их. - Стойте, - голос Намджуна со стороны оказался слишком громким и взволнованным. Владыка и демон синхронно повернули к нему головы , взглядом встречая выходящего из тьмы мужчину. Звон колокольчиков утих лишь сейчас. Его белая ряса будто светилась, слегка ослепляя туманные глаза жителей Ада. - Я не думаю, что это хорошая идея, - легкая дрожь в словах Сокджина показывала его внезапное напряжение от понимания того, что собирается сделать ангел. Намджун приблизился к Тэхену и, обнаружив страх в его глазах, опустился перед ним на колени. В руках он держал потрепанную временем записную книгу в черной обложке. Книга Чонгука, которую он случайно забыл в кофейне. Которая хранит в себе всю его жизнь, всю его боль и все его счастье. Которая хранит в себе те самые слова, которые Чонгук не успел сказать. - Я не открывал ее, - произнес Намджун, крепко сжимая книгу пальцами. - Но я уверен, что ты должен ее прочитать. Тэхен мрачно вглядывался в глаза мужчины, веки которых слегка подрагивали. Ангел протянул ему книгу, поджав губы и мысленно молясь за упокой души Чонгука, хоть это уже и было бесполезно. - Сколько у меня есть времени? - тихо поинтересовался дьявол, проведя пальцами по обложке, которая местами уже облезла. - Сколько тебе понадобится. Мы подождем, - произнес Сокджин, также отвечая и за Юнги, и в этот же миг отдаленный звон колокольчиков возобновился, но он совсем не привлекал внимание Тэхена. Сейчас он был полностью сконцентрирован на книге, которую почти не выпускал из рук Чонгук и которая сейчас доломает Тэхена. Полностью и окончательно. Мягкость страниц, их пропахшая сигаретами бумага, потемневшая от многолетнего использования, и чернила, слегка выцветшие. Вверх поднималась пыль, создавая картинки моментов, когда Чонгук дрожащими руками выводил буквы. Некоторые страницы были перекрашены черными прерывистыми штрихами - вероятно, парень зачеркивал непонравившиеся строки. Также какие-то страницы были напрочь разорваны или вовсе вырваны. Тэхен не пропускал ни одну точку, ни одну размазанную от слез букву, ничего. Он вчитывался, перечитывал и замирал подолгу после каждой страницы. И его никто не отвлекал. Все терпеливо ждали, пока он доберется до конца. И он добрался. В книге осталось еще много чистых и неисписанных страниц. Но несколько, на которых было последнее произведение ангела, заставили руки Тэхена дрожать. На страницу упала слеза, а за ней еще одна. Это слезы дьявола. Он успел лишь прочитать название. "Ода тебе" - то, что заставило самого Владыку Ада проронить пару слез. И звук от их падения вызвал у Юнги мурашки. Мурашки на обугленной коже демона - тоже явление почти невозможное. Смиренно выдохнув, Тэхен опустил глаза вниз, приступив к последнему чтению. О дьявол, сладкий дьявол, Глаза твои полны меня, Твои прекрасные объятия Меня погубят ото дня. Меня погубишь даже ты, Однажды полюбив меня. Однажды полюбив тебя, Убью себя и я. Твои ужасные надежды На милости речей моих, Ты не дождешься, меня слышишь? Я не прощу себя, увы. Я не прощу тебя, мой дьявол, За то, что шепчешь мне слова, И просишь сделать так, как надо. Как надо только для тебя. Ведь полон ты огня и грязи. Я не такой, я бел и чист. А ты склоняешь опуститься И быть с тобой. Ты эгоист. Ты смел лишить меня свободы, Заставил брать и у других. Они не заслужили боли, А я терплю весь твой каприз. А я заслуженно страдаю? Конечно. Полюбил тебя. Мальчишка глуп был, да, я знаю. Гореть теперь - судьба моя. Но я же был таким невинным... Ты смерть, пришедшая за мной. Ты не отпустишь, любви сила Не даст свершить такой исход. Я буду трепетать от счастья, Когда во мраке иль в ночи Моей белёсой кожи вдруг Коснутся жгучие клыки. Когда твои иссиня пряди Спадут на чёрные глаза, Что красным цветом отливают, Стоит взглянуть мне на тебя. Мой сладкий дьявол. Я боюсь. Однажды я убью тебя. Ты хочешь смерти от меня, Того, кто хочет жить с тобой Лишь в холоде и без огня. Ты допускаешь это? Нет. Но я не стану подчиняться. Я падший, словно жёлтый лист. Ты помнишь? Скоро расставаться. И время наше истекло, Я не успел сказать о многом. Ты тоже, знаю, не успел. И это есть "любовь до гроба"? Как жаль, обоим смерть нам чужда. Хотел бы я уж отдохнуть. Забыть тебя, как тень искусства Твоих заблудших на мне рук. О нет, не стоит мне смотреть В твои ужасные глаза. Твои прекрасные глаза Все крылья обломили мне. Прощай, мой дьявол. Милый дьявол. Я знаю, будешь ты скучать. А я не буду, слишком много О боли стоит вспоминать... И колокольчики вновь стихли. Тэхен не мог поднять головы. Он не мог отвести взгляд от последних строк. Черные слезы с его глаз падали на страницу, прожигая ее и все остальные под ней. Он плакал бесшумно, перечитывая слова, которые уже плохо виднелись через огонь, охвативший книгу. Он сжимал пальцами еще не сгоревшую обложку и что-то шептал сухими губами. Тэхен чувствовал невероятную боль. Слезы обжигали и его самого, но он не мог их остановить. Сам дьявол сейчас рыдал на Небесном Суде. А Юнги, стоящий за его спиной, хотел просто убежать и не видеть этого. Потому что еще немного и демон разрыдается тоже. Он никогда не был готов отпустить Тэхена. Он никогда не хотел его отпускать, принимая дьявола за свою семью. И даже хорошо, что Чимина здесь нет. Тот бы наверняка уже давно устроил истерику. - Быстрее! - крикнул Тэхен, подняв голову и уже в голос рыдая. Владыка все еще впивался когтистыми пальцами в горящую книгу и почти задыхался от прожигающих слез. - Юнги, давай, - в голосе Сокджина слышался еле заметный страх и явное огорчение. Каким бы сущим злом не был Тэхен, все трое находящихся здесь испытывали жалость к нему. Не ту унизительную и постыдную, а именно самое искреннее сочувствие. Демон робко подошел к нему, настраиваясь и собираясь с мыслями и отчаянно пытаясь отогнать предательский страх, который полностью его заполнил. - Пожалуйста! - завопил Тэхен, разорвав все еще горящую книгу на две части. - Прошу, избавьте меня! Намджун, все это время наблюдавший со стороны, отвернулся от них, не желая наблюдать за смертью дьявола. И уже даже неважно, какую обиду он держал на него. - Приступай, - Сокджин отдал приказ, и Юнги обхватил крылья Тэхена у корней, от чего последний закричал еще громче, испытывая пронзающую боль, проходящую по всему телу. Демон потянул крылья на себя, пытаясь вырвать их и одновременно прогоняя страх. Получалось ужасно плохо. - Не могу! - кричал Юнги, прибавляя сил, и в это же мгновение будто по волшебству он рывков выдрал крылья дьявола. Вопли Тэхена прекратились. Да и в принципе настала звенящая тишина. Разорванная пополам книга выпала из его рук, а протекающие по полу ручьи потушили ее остатки. Тэхен дымчатыми глазами смотрел куда-то вперед, а на щеках остались следы черных слез. Его рот был приоткрыт, а губы слегка подрагивали. - Это все? - голос Юнги тоже дрожал. Он впился пальцами в огромные тяжелые крылья дьявола, не смея оторвать взгляд от него самого. Тэхен опустил руки, все еще всматриваясь куда-то, не издавая и звука. Его кожа начала местами разрываться от выползающих ветвей, которые за считанные секунды обвили все его тело в кокон и вмиг рассыпались в пепел, не оставив после себя ничего, кроме разорванной обугленной обложки книги. - Теперь да, - подтвердил Сокджин, и лишь после его слов Намджун решил повернуться: - Поздравляю с повышением, - совсем неиронично произнес ангел и исчез в тени, из которой появился. Юнги упал на колени прямо на то место, где пару мгновений назад был Тэхен, и кинул крылья перед собой, разрываясь изнутри от непонятной боли. - Тоже прости нас. Надеюсь, ты обрел покой, - новоиспеченный Владыка Ада сжал кулаки и испарился, отправившись в Преисподнюю, в уже свои владения.

Покойся с миром, Ангел. Да будет царствовать спокойствие в твоей падшей душе.