oXEED*

***

      «...Oh baby 나 말고 안돼       О, детка, никто, кроме меня       다른 곳 비추면 안 돼       Не могу светить в другом месте       내일도 모레도 밤을 빛내 줘       Завтра и послезавтра освети мне ночь       Oh baby 나 말고 안돼       О, детка, никто, кроме меня       다른 곳 비추면 안 돼       Не могу светить в другом месте       내일도 모레도 내 밤을 빛내 줘       Завтра и послезавтра освети мне ночь», – заканчивают четверо парней, мягко улыбаясь на камеру. Их переполняет счастье. То самое настоящее и светлое счастье, которое ты ощущаешь тогда, когда добиваешься чего-то. Для этих парней "что-то" весьма конкретное - дебют. И то, что для многих он не первый не делает это достижение менее значимым.       Оператор поднимает вверх руку, показывая жест "лайк", тем самым обозначая, что съемки закончены, и парни могут быть свободны.       Поэтому сдержанные камерные улыбки в мгновение становятся шире и искреннее, а ровная линия, в которой они стояли превращается в одну точку: парни накидываются друг на друга с объятьями. – Что ж, мы это сделали! – произносит Доха, обхватывая руками плечи троих друзей, – наше первое выступление закончено! – Мы молодцы! – усмехается Чемин, ныряя в объятья старших. – Дальше - больше, – улыбается Рони, – давайте будем стараться изо всех сил и станем ещё лучше! – Давайте будем вместе на протяжении долгих лет! – воскликнул Бао, присоединяясь к остальным. – Я предлагаю пойти уже обратно в гримёрку, – после некоторого времени молчания и дружеских обнимашек, проговаривает лидер, – а то все мы устали за сегодня и, уверен, вы, как и я хотите отдохнуть.       И все, конечно же, с ним согласились. Поэтому вскоре в бедную вышеупомянутую гримёрку практически влетели смеющиеся с чьей-то шутки четверо парней в элегантных синих костюмах и портупеях.       Наверное, если бы это помещение было живым, оно бы задалось вопросом "Как назвать человека, который до чёртиков смешной и дурашливый, словно ребенок, но при этом ему почти(или уже) 30 и он капец какой сексуальный" чтобы описать эту четверку. – Рони, молодец, сегодня мы обошлись практически без сильного палева, – усмехнулся Чемин, когда они начали переодеваться, – к примеру без задирания моей одежды и показывания этого на камеру. – Эй да там все и так видно было! – смеётся-оправдывается Роун, – тем более Доха тоже так делал! Почему ко мне претензии есть, а к нему нет? – Ему можно, он лидер, – отвечает ему Шин. – А я твой парень, – театрально-шуточно возмущается Чон. – Вот именно, поэтому и нельзя, нас же спалят, – немного смягчается парень, – а мы же с тобой не хотим этого, верно? Я знаю, верно, – улыбается он. – Ладно-ладно, – тихо смеётся Рони, – постараюсь следить за своими руками и камерами. – Вот и отлично, – в один голос говорят Доха и Чемин, а потом все четверо одновременно начинают смеяться. – Кстати, Доха, Бао, у вас что, соревнование "Кто отобьёт у бедного Рони Чемина"? – с шуточной серьёзностью произносит Сон. – Что? О чем ты? – говорит Бао. – О том, что, то ты, Доха, повторяешь мои действия с одеждой Чемина, то ты, Бао, смотришь на него во время выступления, как на свое сокровище, – аргументирует тот, – я же так и ревновать начать могу! – смеётся. – А? Это выглядело так? Серьезно? О боже, – тихо рассмеялся Сонхёб, – я просто тогда вспомнил одну шутку, которую сам придумал. – А какую? – спросил с интересом макнэ, – можешь рассказать? – Тот, кто сказал, что Доха никогда не будет стоять передо мной на коленях, определенно, не знаком с нами... Ведь хореография на песню Stargazing, однозначно, считает иначе, – с лёгкой усмешкой произносит Бао.       И все парни вновь заливаются громким и звонким смехом. – Ну, может, потом и не до хореографии дойдете, – успокоившись после смеха, проговаривает Чемин, слегка ухмыльнувшись. – Ты макнэ, ты не должен такое говорить, – шуточно-строго проговаривает Доха. – Вас понял, лидер Пак, приступаю к исполнению! – на пару секунд сделав серьезное выражение лица, говорит Шин. Рони тихо смеётся, наблюдая за ним. – Давайте будем уже переодеваться и поедем обратно в общежитие, – с улыбкой произносит Пак, и все с ним соглашаются, ведь они проделали хорошую работу и заслуживают отдыха.

***

      Все, чего хотят парни, приехав "домой" - это поспать. И так как планов на сегодняшний день у них больше нет и до завтрашнего утра они свободны, возможность такая появляется.       Хотя нет, у Бао и Дохи планы, всё-таки есть. Поэтому, пожелав остальным мемберам спокойной ночи, парни тайком пробираются на крышу и садятся прямо на пол около самого её края.       Перед их взглядом открывается прекрасный вид: хаотичное, но одновременно с этим идеально слаженое пестрящее разными цветами движение людей и машин между домов, пронизывает засыпающий город в свете уже зажженных фонарей и ало-рыжего заката. – Сегодня красивый закат, согласен? – произносит Бао, кладя голову на плечо старшему. Он наблюдает за тем, как постепенно уходит, исчезает с неба яркая теплая акварель солнечных лучей, сменяясь холодной и темной гуашью, нанесенной в два слоя. – Полностью согласен, – с улыбкой произносит Доха, приобнимая парня за плечи, – но ты в сотни раз красивее. – Ты мне льстишь, это не так, – начинает отрицать Сонхёб, повернувшись к своему парню, но тот не даёт ему договорить, нежно накрывая своими губами губы Бао. Он мягко сминает их, слегка покусывая, при этом, словно лоза, обвивая руками талию младшего, который моментально отвечает ему на поцелуй, но не беря инициативу, а позволяя старшему хозяйничать. – Не веди себя как пятнадцатилетний подросток, тебе уже двадцать шесть, – отстраняясь, с лёгкой улыбкой проговаривает Доха, – просто прими мой комплимент и все. – Ладно-ладно, – тихо хихикает тот, прильнув к груди Пака, – скажи, ты будешь моим кислородом? – В смысле? – с лёгкой усмешкой отвечает Пак. – Ну, в смысле, я, к примеру, буду водородом, а ты - кислородом, а вместе мы будем водой. А водород и кислород в ней всегда вместе. Романтично, разве нет? – произносит Сонхёб. – Будем, значит, оксидом водорода, – улыбается старший. – Лучше просто оксидом, так говорить удобнее, – усмехается Пэ. – Как раз созвучно с названием нашей группы, – подмечает лидер. – Ты знаешь, что я тебя люблю? – умиротворенно шепчет Бао. – Конечно знаю, – с нежной улыбкой проговаривает Доха, – а ещё я знаю, что ты знаешь, что я тебя тоже люблю. – Господи, какая тавтология, – тихо усмехается младший. – Тут просто иначе не скажешь, – пожимает плечами Пак и чмокает парня в висок, – давай найдем на небе какое-нибудь созвездие, когда окончательно стемнеет? – Давай, будет прямо как в дораме, – улыбается Сонхёб и обнимает старшего за шею. – Я бы посмотрел на дораму, где главные герои - кислород и водород, – смеётся Доха, отвечая на объятья.       А солнце в это время почти что полностью скрывается за горизонтом, отдавая власть над городом одним лишь фонарям, светящимся вывескам, белолицей луне, бледным пятном виднеющейся на чернильно-синем небе, и огромному множеству маленьких сверкающих звёздочек, на которые сейчас смотрели две пары карих глаз, стараясь выискать созвездия. Их пальцы рук были сплетены вместе, а влюбленные сердца бились в унисон. Не смотря на температуру воздуха, что была чуть выше нуля, им было тепло, ведь они были вместе. И это согревало и тела, и сердца.