Её проклятье и его спасение

***

В древние времена, когда магия ещё была редкостью и считалась проклятым даром, каждый год на свет появлялось ровно 100 новорождённых, в чьих жилах текла кровь шамана. В те времена мало кому из этой сотни получалось дожить хотя бы до совершеннолетия. Они видели то, чего не видели другие, и это было невыносимо сложно. Шаман должен был медленно сходить с ума от своих видений и от проклятий, терзающих его душу, пока однажды не сдастся и не расскажет всё вождю клана и его не убьют. Бывали и те, кто пытался что-то сделать со своей судьбой: искал способы избавиться от проклятой силы, пытался игнорировать её, уходил далеко от людей, туда, где никто, в том числе и проклятия, не достанут его. Но никто никогда не думал о том, что этот дар в самом деле не проклятье, не их тяжёлое пожизненное бремя, а в действительности спасение не только для них самих, но и для всего рода людского. В такое тяжёлое для шаманов время, одна обычная и заурядная женщина, не обладающая никакими выдающимися способностями, породила на свет мальчика, которого с момента его рождения жаждали убить все, кому только повезло увидеть его хотя бы раз. Виной всему была необыкновенная внешность ребёнка: чёрные, как смоль, глаза и белесые, как пепел, волосы. Бледная фарфоровая кожа блестела на солнце и казалась идеально чистой. Ребёнка нарекли Киомо. С юных лет он пугал общество не только своей внешностью, но и характером и повадками. Глаза чернее ночи, вглядывались в самую душу, заставляя людей бояться смотреть в эти тёмные бездны. Его не пугал внешний мир, не пугали законы и правила. Он считал их созданными для того, чтобы такие, как он, нарушали их. Время шло, мальчик рос, а сила его крепла. Характер и личность уже были сформированы, и уже нечего было менять, когда всё пошло по откосной. Смерть матери из-за проклятий, которых Киомо всегда пытался обходить стороной и игнорировать. Долгая разгульная жизнь лет так до 20, а потом та, кого он считал своей настоящей любовью, конфетно-букетный период, цветочки, сердечки, а потом боль и разочарование, едко осевшие в сердце. Год самобичевания, очередных пьянствований, разгильдяйства и чёртзнаетчтоделанья. А потом какой-то странный старик, с которым Киомо познакомился, упав в лужу возле кабака, в котором он выпивал. Старик долго говорил с Киомо, хотя тот и всячески пытался присечь расспросы, не отвечать на которые, почему-то не мог. А потом восемь лет обучения в храме Падших лун. Всё же, в Японии нашлось несколько десятков человек, которые смогли обуздать свою силу и научились использовать её во благо. Они были готовы учить тех, кто хочет и может. Но когда на порог храма ступил Киомо в сопровождении главного Жреца, все жители храма попрятались в самые дальние задворки здания. Сила, которая крылась и всё это время росла в парне, была неимоверной и необычайной. Все удивлялись, как обычный человек вообще способен сдерживать такое в себе? Старший Жрец взялся за обучение парня. Дал ему дом, еду, воду, родительскую заботу и учительские советы. Он стал для него чем-то сродни путиводителя, не повзоляющего сбиться с верного пути. Но ничто не вечно. И старик, успевший стать для Киомо отцом, умер. Киомо возглавили Старшим Жрецом, в его руки перешёл весь храм и десятки шаманов, обучающихся там. И он хотел, правда хотел, стать похожим на своего учителя и наставника. Но застывшую глину уже было не перелепить. Храм по-тихоньку начал приходить в упадок. Шаманы больше не шли сюда за помощью, а те, кто был, начинали покидать родные стены. Новый Старший Жрец не давал людям того, за чем они сюда приходили : поддержки и понимания. Киомо это не беспокоило, пока однажды утром, когда колокола тревожно оповестили о приближении угрозы, парень не осознал, что вместо десятков сильных шаманов в ряду с ним, защищать родной дом и храм, встало всего несколько человек, верно служивших прежнему Жрецу. В той битве с проклятьями они проиграли. Всех убили. Всех, кроме Киомо. Храм разрушен, амулеты, которые изготавливались месяцами и годами, уничтожены. Древние проклятья снова обрели прежнюю запечатанную силу. А Киомо лежал на руинах всего этого, на телах своих подчинённых, и затуманенными глазами, которые казались чернее обычного, наблюдал за тем, как последнее, в чём был смысл его никчёмной жизни, разрушилось в пепел и прах. И тогда он сам запечатал себя в теле вызванного им же духа. Слил проклятую энергию мистического дракона со своей, неистовой силой, и получил ужаснейший микс, способный разрушить всё живое. Он хотел выжить, хотел стать сильнее и отомстить тем, кто посмел разрушить его жизнь. Но была одна проблема, которую горячая, в предчувствии смерти, голова Киомо не учла. Дух не может существовать без хозяина. Хозяином техники дракона был сам Киомо. Но после слияния его проклятой энергии с духом, дракон нуждался в новом человеке, способном повелевать им. А призвать проводника Хаоса и смерти, повелителя мёртвых душ, самого Шинда Тамаши Сейфуку сможет далеко, очень далеко, не каждый. А что уж говорить о том, чтобы повелевать этим существом? И с тех пор Киомо был заточён в ловушке, которую сам для себя сделал и захлопнул прямо за спиной. На его долгом и нудном веку он повидал действительно многое: падения и взлёты шаманов, первые битвы магов и проклятий, первые открытия, победы и поражения. Но за всем этим он наблюдал лишь как часть техники проклятого духа, желающего абсолютной плоти, но имеющего лишь что-то, отдалённо ощутимое на ментальном уровне. Конечно, было несколько тех, кто смог призвать Шинду, но жизнь их обрывалась так же быстро, как Киомо успевал сообразить, что эти неумёхи не смогут сдержать в себе всю мощь дракона, в перемешку с проклятой энергией самого Киомо после освобождения духа. Но была лишь одна единая девушка, которая была способна не только призывать дракона и управлять им, но и могла позволять Киомо явится в мир людской в изначальном своём обличии юного 29-летнего мужчины. И Киомо, вкусив вкус свободы и возможности чувствовать мир вновь, наплевал на себя, свои принципы и то, что девушка эта являлась проклятьем. И что была она кровной родственницей самого Короля проклятий, извечного врага рода шаманского. Киомо наплевал на всё, и, в погоне за жизнью, целиком и полностью позволял этой девушке повелевать собою. Но и это относительное счастье и свобода длились недолго. Девушку убили, а проклятый дух Шинду и эта техника снова остались без хозяина. А, только вдохнувший аромат обычной жизни, Киомо навсегда утратил надежду ещё хотя бы раз когда-то взглянуть на мир своими тёмными глазами не из тела грозного дракона, а теми глазами юного, прекрасного и очаровательного Киомо, которым знали его те, кто встречал при его жизни.

***

- То есть, даже сейчас? Что-то внутри Сатору неприятно заныло и буквально завопило об опасности. Он заметно напрягся, а широкие ладони уже сжимали свои же плечи, на которых до этого мирно покоились. - Нами, что ты...- настороженно начал Годжо, но было уже поздно. Хитрая улыбка проскользнула по мягким и пухлым губах, а тонкие пальцы медленно сложились в странную, неизвестную Сатору до сегодня, мудру. И в тот же момент даже он, сквозь сильный шар Бесконечности, почувствовал странную энергию, которую излучала не столько сама Нами, как именно татуировка на её руке. Переведя пристальный и изумлённый взгляд на силуэт дракона, Сатору замер, не решаясь двинуться. Татуировка медленно и аккуратно извивалась, словно боясь навредить Нами. А рядом с кроватью появилось чёрное свечение. А потом... А потом посреди комнаты появился высокий рослый мужчина с яркими пепельными волосами. Кожа его была непривычно бледной, белее первого зимнего снега, а одет незнакомец был в слишком яркое для затемнённой комнаты, белое кимоно. И только пояс, которым был крепко перевязан торс человека, выделялся из ряда всего стоящего. Он был угольного цвета, прямо мрачная бездна в контрасте со снегом. - Ну наконец-то! - раскинув руки в стороны, стоя спиной к кровати, а лицом к окну, мужчина довольно протянул эти слова, вдыхая такой долгожданный аромат жизни. - А это ещё что за нахер?- Сатору скинул ноги с кровати, но вставать не спешил. Всё равно он в любой момент мог уничтожить этого мужчину за считанные секунды. Незнакомец внезапно замер, словно вспоминая о чём-то и обречённо выдохнул. - Точно...- разочаровано протянул он, медленно опустив руки и голову, он устало ею мотнул и резко повернулся лицом к Нами и Годжо, натягивая на губы ослепляющую, пропитанную фальшем, улыбку. Но она привлекала не столько, сколько тёмные бездонные глаза, из-за которых Нацуко на несколько секунд потеряла дар речи. А вот Сатору напрягся ещё больше. Уж не внушал ему этот незнакомец доверия. - Здравствуйте, уважаемые... Эээ... А кто вы, извольте напомнить? - состроив невинное лицо, незнакомец сложил руки на груди и перевёл взгляд с Годжо на Нами. - Ааа, а вот тебя я знаю! Ты эта... Наками, да? Ах, Нанами, точно!- смеясь, исправился мужчина и снова вернул свой взгляд на Сатору, который с прищуром под бинтами недовольно прожигал незнакомца лазурными омутами. - А вот вы, молодой человек, мне не знакомы...- увлечённо улыбнувшись и блеснув тёмными глазами, начал подходить к Сатору ближе, ожидая, что тот начнёт нервничать или что-то того. Но Годжо равнодушно отнёсся к тому, что совсем незнакомый человек сейчас буквально нависал над ним, смотря свысока. Хотя, когда Сатору сидел на кровати, а незнакомец стоял почти во весь рост, то разница в их росте была не столь велика, как могло бы показаться. Мужчина хмыкнул и ещё слегка приблизился к лицу Годжо до того, что его уже остановила Бесконечность, из-за чего он широко раскрыл свои чёрные глаза. - А это уже интересно, - хмыкнул незнакомец и уже хотел было протянуть руку к лицу Сатору, чтобы более детально изучить останавливающий его барьер, но его тут же перехватила и сжала за запястье мужская ладонь. Нанами не успела даже пискнуть и задержать Годжо, лишь глупо выставила руки вперёд, намереваясь как-то остановить учителя. - Кто ты такой? - холодно и отстранённо спросил Сатору, игнорируя азартные огоньки в глазах незнакомца. Тот едко ухмыльнулся и коротко кивнул в сторону Нацуко, сидевшую в полном шоке. - А разве твоя подружка тебе не рассказала? Обидненько... - незнакомец в традиционном мужском кимоно медленно приземлился прямо на колени Сатору, разведя ноги по обе стороны от ног мага и игнорируя широко раскрытые от удивления и негодования глаза Нанами, и, к сожалению, скрытые плотной тканью белых бинтов глаза мужчины перед ним. Соблазняюще улыбнувшись, незнакомец снова максимально приблизился к лицу Сатору, пока не столкнулся с холодной Бесконечностью. - Я Киомо, малыш. А ты, как я понимаю, единственный и неповторимый наследник клана Годжо?

***