Язык любви

      Ночь меняет окружающую действительность до неузнаваемости. Звуки становятся громче, очертания предметов смазаннее, а привычная глазу обстановка загадочнее. Дыхание, убаюканное стылым воздухом, замедляется, мысли приобретают форму, а момент какой-то свой, потаённый смысл. Сидя на детской площадке в гордом одиночестве, Вэй Усянь на практике убедился в подобных магических способностях времени.       На часах — далеко за полночь, день выдался длинным и насыщенным. Тело уже ныло от усталости, но домой наш герой пока не спешил. Ему было приятно наблюдать за жизнью, кажущейся сейчас потусторонней, лениво покачиваясь на качелях. Вэй Усяню редко доводилось чувствовать себя безучастным. В роли зрителя он фактически никогда не бывал, и теперь пытался запомнить каждую деталь давно знакомого двора. В особенности Вэй Ина интересовал свет, виднеющийся из окна собственной квартиры.       Он знал: у Цзян Чэна горят сроки сдачи проекта, и его ждёт бессонная ночь. Поэтому предпочёл провести весь день вне дома. Не вмешиваться Вэй Усянь попросту не умел, а вот изолироваться, чтобы не мешать — вполне. Ведь Цзян Чэна так хотелось касаться… Разговаривать с ним, смотреть на него. Целовать. Как тут удержаться? В итоге, из всего желаемого доступным осталось лишь любование. Что Вэй Ин и делал: разглядывал любимый силуэт на расстоянии под аккомпанемент звенящих цепочек и поскрипывания пластиковой сидушки. И от этого зрелища, развернувшегося посреди ночного безмолвия, всё внутри наполнялось особым теплом и трепетом. Пожалуй, только домашний семейный уют да настоящая любовь способны согревать человеческое сердце в независимости от их непосредственной близости. Порой даже воспоминаний достаточно…       Манящая фигура ещё пару раз прошлась перед окном, лаская взор, а после тревожно замерла. Завидев, как Цзян Чэн взялся за телефон, Вэй Ин невольно улыбнулся и сразу потянулся за своим. Уже через мгновение он услышал раздражённое: — Ты где? — впрочем, эти два полных недовольства слова услаждали слух не меньше сладких признаний в любви. И тот факт, что они вероломно прервали акт мечтания о вечном и высоком, нисколько не ухудшил благостного настроения. — Сейчас буду, — радостно ответил Усянь, поднимаясь с места созерцания. Впрочем, встав во весь рост и обнаружив на ягодицах сковывающий движения чужеродный элемент — не без досады добавил: — А нет, не буду… А-Чэн, мне нужна твоя помощь.

◉──────────◉

— Да что ты, блять, вообще забыл на детской площадке в три часа ночи? — Цзян Чэн шипел похлеще разозлённой гадюки. Вообще нестерпимо хотелось поорать матом в полный голос (конечно, ведь он, ни секунды не раздумывая, забил на всё и вся и героически бросился на помощь, дабы не дать другу погибнуть в смертельных объятиях огненно-красных, словно языки пламени, качелей), но из-за риска перебудить округу, приходилось довольствоваться малым. А именно: сердито бурчать под звуки распиливаемого пластика. — Я влюблён, а это очень романтично, — томно произнёс нашедший приключения на свою жопу. Да ещё с таким блаженным выражением лица, будто и рад сложившейся ситуации.       «Повезло ещё, что у нас дома есть всё, от паяльника до пистолета с горячим клеем. Если бы Вэй Ин не любил мастерить всякую херь, то без вызова спасателей не обошлось бы», — Цзян Чэн попытался успокоиться, перебирая в уме коллекцию инструментов брата. Тяга Усяня к изобретательству действительно вызывала восхищение, вот только изобретателен тот был даже в умении попадать в неприятности. В самом деле, любой другой взрослый человек бы не додумался запихнуть зад в качели, явно не соответствующую его размерам! Да ещё в такую! С кучей перегородок, которые теперь пилить и пилить! — Когда-нибудь я привыкну, что ты постоянно творишь глупости. Когда-нибудь… — вопреки обречённым словам, рука твёрже сжала рукоять пилы, и стружка посыпалась интенсивнее.       «Жаль, что самостоятельно починить не получится. А если и попробовать, то всё равно заметно будет. Блять, ну вот, по-любому, завтра придётся нотации от соседей выслушивать! Да, как всегда, выгораживать Вэй Ина со всем «раскаянием». Им ведь мало будет просто деньги за порчу имущества получить. Обязательно пристыдить надо и насильно нормы морали да приличий насадить. Тоже мне, благородные господа с палкой-воспиталкой! В каком аду вообще придумали эти злоебучие общедомовые чаты?! Была б моя воля, я с соседями лишь голубями бы общался. Причём не почтовыми, а теми, что только гадить умеют,» — да уж, самостоятельно успокаиваться Цзян Ваньинь не умел. Особенно в случае сильных переживаний за судьбу близкого. Все способы отвлечения лишь пуще распаляли. И даже тот факт, что на ягодицах Вэй Ина, скорее всего, и синяка не останется, а на общественное порицание он сам клал нефритовый хуй размером с пекинскую телебашню — не помогал остыть. В общем, чем сильнее Цзян Чэн беспокоился за чью-либо физическую сохранность, тем больше наносил себе (и окружающим) ментального вреда. — Пф! Знаешь же, что не так уж я и глуп. Несмотря на всю мою пошлость и матерщину, я, между прочим, очень эрегированный человек, — весело парировал Вэй Ин, ни на миг не унывая, даже находясь в опасной близости металлических зубьев. — Эрудированный, — сухо поправил Цзян Чэн, не придав особого значения оговорке. — Нет, — прозвучало настолько хитрым заигрывающим тоном, что Ваньиня передёрнуло.       Вдруг почудилось: Вэй Ин, того и гляди, освободится от жопного плена и пленит его самого, примотав цепями от качелей к ближайшей горке для дальнейшего надругательства. А сексуальные игрища в общественном месте у Цзян Чэна в планах не значились. Лезвие соскользнуло, зацепив ткань штанов. Благо, до кожи не дошло, но Вэй Ина и это возмутило: — Ай! Аккуратнее! Это совсем новые джинсы. — Тебе что важнее: целые штаны или зад? — Справедливости ради, мой зад не такой уж и целый. И в этом есть часть твоей вины. Терпение Цзян Чэна лопнуло одновременно с подпиленными перегородками. Те переломились от тяжести возложенного на них идиотизма, и Вэй Усянь рухнул на землю с резким: — Бля!       Ваньиня вдруг охватил ужас осознания полной и бесповоротной влюблённости в ходячую пиздокатострофу. Стало так стыдно! И неловко! Да и вообще хер знает как! Наиболее ёмко разгулявшиеся чувства смогла отобразить лишь исковерканная цитата из сопливого подросткового фильма про обмазанного глиттером кровосисю: «Лев влюбился в барана».       Вэй Ин же невозмутимо поднялся, занявшись освобождением от остатков разноцветного полимерного капкана. Во время данного эпичнейшего сражения с коварным пластиком, из разодранного кармана выпала маленькая коробочка, угодив прямо к ногам Цзян Чэна. Тот изначально хотел поинтересоваться состоянием бывшего узника, но подозрительная вещица переключила всё внимание на себя. Ваньинь нутром чуял: от обтянутого фиолетовым бархатом футляра добра можно не ждать (а только проблем, как и от самого рассеянного владельца). — Что это?       Перепуганное выражение лица Вэй Ина и сбивчивая речь лишь подтвердили нехорошие догадки: — Украшение! Для… Для пирсинга. Мина же Цзян Чэна была полна скепсиса, ставшего только явственнее, когда он открыл коробочку и увидел содержимое: — Кольцо? — Да! Я нос хочу проколоть! — ненормальному энтузиазму, с которым Вэй Ин отвечал, позавидовал бы даже прожжённый коуч-мотиватор, продающий стратегию успешного успеха. Да, купиться можно было… Ведь кольцо действительно оказалось необычным. Ни золота, ни серебра, ни огромного драгоценного булыжника по центру — общего с помолвочным и правда мало. Сдержанная титановая основа, украшенная лишь аметистовой дорожкой по ободку. В самом деле, впору принять за кликер, если бы не одно «но»: — Оно слишком большое. Вэй Ин опять нашёл, что сказать, да и показать: — Это не в крыло, а сюда, — сложив указательный и большой палец в кольцо, он схватился за носовую перегородку, заткнув ноздри. От чего дальнейшие заверения звучали ещё и гнусаво: — Как у быка! «То есть, про септум ты даже не слышал?»       Взгляд Цзян Чэна стал обречённым. Но вместе с усталостью его глаза излучали ласковость. Поистине странная смесь чувств, какая возникает, когда искренне кого-то любишь. Сознательно и добровольно выбираешь из всего многообразия придурков самого припадочного, да ещё и рад остаёшься. С данным умозаключением Цзян Ваньинь извлёк злосчастное кольцо из футляра и гордо надел на безымянный палец. — ТЫ СОГЛАСЕН?! — Вэй Ин вскрикнул и вылупился так, будто Цзян Чэн только что превратил украшение в метающий молнии хлыст и, использовав тот в качестве скакалки, принялся прыгать по детской площадке, раскидывая искры во все стороны. Вот приблизительно до такой степени абсолютнейшего ахера видок у него был. — Да. Но ты так сильно удивляешься, что заставляешь меня сомневаться, — руки Ваньиня самовольно скрестились на груди, а зрачки поползли за веки. — Нет! А всё уже, всё! Надо было раньше думать! Кольцо уже на пальце! — Усянь радостно набросился на недовольного «жениха» с объятиями и принялся тискать словно восторженная анимэшница подушку с изображением любимого персонажа. Визжал соответственно, что не осталось незамеченным: — ДА ЧТО ЗА ПИДОРАСЫ ТАМ ОРУТ ПОСРЕДИ НОЧИ? — разъярённый мужской голос донёсся из ближайшего окна. — СЧАСТЛИВЫЕ!!! — вместо того, чтобы оскорбиться, выкрикнул Вэй Ин в ответ.       Да так искренне… Что Цзян Чэн даже не знал, плакать или рыдать от переизбытка нахлынувших чувств. Поэтому молча закрыл лицо руками, на одной из которых теперь красовалось кольцо, безжалостно отнятое у не по-панковски скромной носовой перегородки возмутителя всеобщего спокойствия.

◉──────────◉

— Что за запах? Ты опять начал курить? Мог бы меня попросить купить тебе нормальные сигареты, а не смолить ароматическую отдушку из шкафа, — стоило открыть входную дверь, и в нос Цзян Чэну шибанул неповторимый аромат приторно сладкого дыма. Запах оказался поистине великолепным, ведь даже раздевшись и разувшись, вошедший не сумел удержаться от ещё одного язвительного комментария: — Амбре такое, будто ты, испугавшись наказания матушки, свои вредные привычки решил духами запить. — Не-не, я после того случая, как выкурил столько, что в глазах до черноты потемнело — точно бросил, — донеслось из глубины квартиры. Остаток фразы Вэй Ин договорил, уже появившись в коридоре, в его глазах читался неподдельный страх: — Мне тогда показалось: всю свою прошлую жизнь увидел вплоть до десятого колена и волшебных мужиков в белых халатах. — Это врачи были. — Ну, а это — благовония! Для атмосферы. — В таком случае, твои благовония проблаговоняли нам всю квартиру, — саркастично подытожил Цзян Чэн, подойдя вплотную к поджигателю и по совместителю создателю таинственного запашистого антуража. А оказавшись в непосредственной близости его лица, буднично чмокнул в щёку вместо приветствия.       От этого простого действия Вэй Ин засветился похлеще атомного реактора, что сам рисовал для своих комиксов про постапокалипсис. И, радостно схватив Цзян Чэна за руку, потащил в сторону кухни.       Там, вместо привычной кастрюльно-сковородочной обстановки, Ваньинь увидел доселе небывалую картину, при взгляде на которую непроизвольно вздрогнул. Красная тяжёлая скатерть, золочёные подсвечники с высокими белыми свечами, отполированные столовые приборы, пышные цветы в изящной вазе и блюда, крайне далёкие от того, чем они обычно питаются. Всё выглядело словно свидание, доведённое до крайности романтизма. Ужасно неловко и пиздец как неожиданно, учитывая, что совместных свиданий у них не было вообще. Они просто жили несколько лет на одной жилплощади, тайно страдая от любви друг к другу, а потом, признавшись, начали страдать уже в открытую. Затем, и вовсе случайно, заключили помолвку. И на этом, по идее, должен был настать логичный хэппи-энд и ничего более. Но история категорически не хотела заканчиваться, отделавшись банальным финалом «жили они долго и счастливо».       Вот же злоебучий реализм. Ведь одной клятвой «и в горести, и в радости, в остроте и сладости», произнесённой у алтаря, дело, к сожалению, никогда не обходится, и люди, по сути, вынуждены выбирать друг друга каждый день заново. Снова и снова, что бы ни случилось, а не единожды раз и навсегда.       В совместной же жизни с Вэй Ином приключиться может любая хренотень. Прямо-таки отборнейшая дичь высшего сорта. К ней просто невозможно подготовиться ни морально, ни физически. И никакие заранее данные обещания тут не помогут. Впрочем, он и сам это знает: — Я не планировал, что так получится… Предложение, в смысле. По-дурацки вышло, поэтому вот…       Цзян Чэн не удержался от улыбки. Факт того, что Вэй Ин, в принципе, имел какой-то там план, а не действовал наотъебись по велению сердца, уже поражал воображение и вызывал восхищение. А его искреннее смущение, которое Цзян Чэн видел в жизни приблизительно никогда, и вовсе заставляло всё внутри обмирать. — Вышло неплохо. Да, по-дурацки, но вполне сносно. Очень запоминающе. Так что ты мог и не заморачиваться ради меня. — Ты заслужил! — горячо возразил Усянь, галантно отодвигая стул: — Давай, садись. Я что, зря готовил полдня? — Сам? — Цзян Чэн с подозрением оглядел абсурдно приличного вида стряпню, но за стол послушно сел, решив сегодня безропотно принимать любого вида ухаживания в качестве благодарности. Вэй Ин заслужил право побыть джентльменом. И совершенно не важно, что утончённый кавалер из него как из зомби мастер ораторского искусства. — Ну… Под присмотром Яньли, так что вышло вкусно. Она пробовала.       Отрезав кусочек от стейка и продегустировав тот, Цзян Чэн и правда удостоверился в отменном вкусе. Однако мысли его были далеки от наслаждения едой, что мгновенно отразилось на задумчивом лице, замершем в странном отрешённом выражении. — Не нравится? — Нет, всё здорово. Просто… Я даже не подумал, что нам нужен романтический ужин. — Ой, ну и похрен. Я за тебя подумал, — на подобное откровение Усянь лишь пренебрежительно махнул рукой. Лицо его, по-прежнему, горело ярче свечей.       Цзян Чэну, несмотря на похуизм Вэй Ина моральную поддержку, всё же было неловко за свой промах. Поэтому он решил хоть как-то это компенсировать: — Я не знал, есть у тебя своё кольцо в пару к моему… — рука потянулась к переднему карману джинс: —… вот на всякий случай и купил. Можешь носить просто так. Всё же на помолвочное оно не тянет…       Оказавшись в центре стола, красная коробочка практически слилась с ним по цвету. А вот её содержимое ни капли не вписывалось в сложившуюся романтическую обстановку.       Цзян Чэн купил кольцо в нефорском магазине, где среди футболок с черепами и шипастыми кожанками нашлась витрина с готическими цацками. Повезло, что помимо кулонов в виде перевёрнутых крестов, печаток с пентаграммами и плагов для тоннелей, там обнаружилось и несколько видов более-менее приличных серебряных колец.       Вэй Ин любил всякую жуть. Не мистику и фэнтези даже, а откровенный мрачняк. Если бы не стал художником-комиксистом, то точно выбрал бы себе профессию патологоанатома, следователя в убойном отделе или судмедэксперта. Ориентируясь на страсть Усяня к нежити, Цзян Чэн и остановился на зловещем колечке с алым камнем, огранённым в форме гроба. А, чтобы хоть как-то скрасить траурный смысл и не превратить помолвку в поминки, после покупки обратился к ювелиру за гравировкой. Переведённое с латыни знаменитое выражение «В весёлый час и смерть не страшна», пожалуй, лишь частично нивелировало похоронную тематику. Но зато эта надпись непрозрачно намекала на жизнерадостное будущее. — Ля… Крутое! Мне нравится! — Вэй Ин с неподдельным восторгом принял подарок, сразу же надев кольцо на безымянный палец: — А обручалок я, действительно, не покупал. Только одно для предложения. Так же, вроде, положено? Парные разве не вместе выбирают? — А я почём знаю? — Цзян Чэн удивился так искренне, что вопрос прозвучал не риторическим, а вполне конкретным. Затем добавил не к месту серьёзно: — Да и слово «положено» к нам вообще неприменимо. — Ахах, и то верно! — отсмеявшись, Вэй Ин вспомнил про самолично возложенные на себя обязанности внимательного ухажёра: — Налить тебе виски?       Цзян Чэн молча кивнул, совершенно не заметив, что протягивает фужер с несвойственной себе глуповатой улыбкой. Он тоже был до безумия влюблён и не мог отрицать: данное обстоятельство, и вправду, делало всё романтичным. Даже виски в хитровыебанном бокале, предназначенном для изысканный игристых вин, а не крепкого пойла. Да и домашнее подвесное кресло-качели, которое он заказал для Вэй Ина в качестве свадебного подарка, теперь не казалось такой идиотской покупкой…