Только друг у друга

Что-то очень сильно шумело с правой стороны, отчего я начала немного ворочаться и слегка приоткрыла глаза. Под освещением мигающего фонаря скрюченная фигура лазила в моём ранце. Вначале мне показалось, что опять духи пристают, но холода не было — это всё в реальном мире… Я сильнее раскрыла глаза, но уже перестала двигаться. Это был дед Дмитрия — Макар Иванович. Старик начал что-то бубнить себе под нос; мои глаза закрылись, а уши навострились. — Привёл какую—то проститутку, — шуршание моих вещей, — Ни учебников, ни тетрадей. Конечно, так я и поверил, что она лицеистка. Совсем меня за дурака держит уже? Фу, — мои руки начали дрожать, — Она вообще своё бельё стирает? — всю трясло, что он делает? — А это, — шуршание, — Что за тетрадь? — мой дневник; я сейчас встану — не выдержу. Загорелся свет. — Дед, ты чего тут забыл? — Ты кого в дом привёл? Совсем меня за идиота держишь? — Это девушка моя, с которой я общаюсь. — Из другого города? — интонация деда стала задорнее. — Да, именно. — Слава Богу, а то я думал, что ты заднепроходный. — Спасибо, а теперь шуруй спать. — Просто, — хихиканье, — Я уже хотел замки в гостиной снести, а то ты со своим петушком часто запираешься. Уже начал думать, что… — Ага, очень интересно. Тело продолжало потрясывать, но из-за сильной усталости я быстро вырубилась. Конечно, сон не был крепким. Резкое ощущение падения — глаза открылись, а тело вздрогнуло. Я медленно и тихо встала босыми ногами на пыльный пол. Начала пристально смотреть на Диму, которого слегка освещал свет фонарей из окна с улицы. Белоснежные ресницы словно дрожали, а вот руки были твёрдо сжаты в кулаки, сжимая подушку. Широкие плечи, массивная челюсть; только сейчас заметила, что костяшки его перебиты в мясо. Вдох и выдох — плечи то поднимались, то опускались. Я двинулась вперёд из гостиной, чтобы попить воды на кухне. Скрип старой двери не разбудил крепко спящего Димы, и ноги зашагали дальше. Кажется, что в ступню впилась какая-то крошка — оказалось, засохший кусочек хлеба. На кухне совсем не было света с улицы, поэтому включила лампочку. Большой деревянный стол, на котором стоял маленький телевизор — захотелось усесться и поесть что-то. Плита, которая покрылась уже слоем пыли и масла; гора посуды в раковине блестела как-то по-особенному противно. Лента для мух свисала с потолка, отчего стоило только взглянуть на неё, чтобы услышать жужжание огромных и сытых мух. Запах стоял отвратительный, а на подоконнике сидел жирный кот, моська которого была испачкана в молоке. Из-за шторы показалась знакомая фигура, а по телу пробежался холодок. — Вернись домой, Елена, — опять этот голос, хватит уже лезть в мою голову, — Ты не справишься сама. — Мне всё это кажется, — я закрыла уши, — Тебя нет. — Кого нет? — Дима подошёл ко мне со спины и похлопал по плечу, — Ты с кем говоришь? — Ты не слышал её? — Кого? — испуганный взгляд. — Женщину, — руки задрожали, — Нет. Не говори, что только я её слышала? — Ага, — он схватил меня за плечи и усадил на стул, а затем подлил в стакан воды из графина, — Выпей. Или предложить что-то покрепче? — Нет, я не пью. — Прям вообще-вообще? — подсел рядом. — Никогда, — руками провела по лбу и волосам. — Во дела, — бегающие глаза пытались остановиться на моём взгляде, — Надо исправляться. — Чтобы окончательно кукушка поехала? — Ладно, не бесись. У тебя проблемы со сном? — Дмитрий выдавил сочувствующую интонацию, которая напоминала Евгена. — А тебе чего не спится? — ты же ради этого меня спросил. — Кошмары достали. Оглянись, — он раскинул руками по сторонам, — Тут другое и сниться не будет. Короче, такой план: в ближайшее время мы немного зарабатываем деньги, собираем вещи и Евгена в охапку, крадём заначку деда. — М—м—м, — я натянула кривую улыбку, — Воровать пенсии. — Ваша секта делала вещи и похуже. — Дим, — я скрипнула зубами, — Я лично ничего и ни у кого не воровала. — Хорошо—хорошо, — он постучал пальцем по столу, — Твоя правда. Лен, Леночка, ну зачем беречь этого старика? — улыбнулся. — Ого, — мои брови приподнялись, — Ты казался добрым. — Ой, избавь меня от этого. Доброту надо проявлять не ко всем, же, на свете божьем. Возвращаемся теперь к моему плану, не надо меня так перебивать, когда я говорю свою мысль, — какой «оскал» появился в улыбке; поняв, что я не стану его перебивать, он продолжил, — На заработанные деньги покупаем необходимые принадлежности, а на краденые — снимаем хату первое время у моей знакомой из Тулы. А ну и уедем мы на поезде ночью одним рейсом. Придётся напрячься и заказать купе, чтобы никто не узнал твою пятнистую мордашку из ваших многомиллионных последователей секты. Нам же не нужны лишние вопросы? — Конечно, не нужны, — давно искал повод, — А что мы делать будем в другом городе? — Жить, — положил мне руку на плечо, а интонация словно подобрела, — Ты умеешь работать? — В плане? — Понятно. Смотри, — Дима почесал нос, — Только не пугайся, — хорошее начало, — Ты же чувствуешь вину за деятельность ССБСБ? — Ты скачешь по темам, я не улавливаю суть. — Просто доверься мне, — он протянул руку для рукопожатия, — Мы и денег заработаем, и секту твою разнесём в пух и прах. Договорились? — Дима, я не могу соглашаться на что-то, даже не понимая, о чём ты говоришь. — Лена, — его щёки покраснели, — Это очень сложная тема. Мы потом её тогда поднимем, для начала с первым этапом плана разберёмся, хорошо? — подмигнул и встал из-за стола, — А ты можешь расслабиться, — улыбка, — С нами тебе будет безопасно. И извини, если показался грубоватым, — зачесал руками густые волосы со лба назад. Дмитрий вышел из кухни, оставив меня наедине со стаканом воды, в который я решила заварить себе крепкий чёрный чай. Мне захотелось подойти к окну вместе с кружкой. Испугав кота, подоконник освободился, куда я и поставила чай. Перед глазами был вид тёмного и такого замкнутого двора, что дрожь пробежалась по спине. Волосы упали на лицо, не желая прятаться за ушами. Я протянула руку к ручке окошка, чтобы открыть его — подул прохладный и влажный весенний воздух. Захотелось очень сильно открыть его нараспашку и убежать, закинув ранец на плечо. Чай медленно и постепенно начинал остывать, но мне уже было всё равно, ведь всё внимание привлекла улица. Не знаю сколько времени прошло. Подняв кружку, я заметила, что осталось жёлто-коричневое пятно. Легла спать. Что-то шумело, но мне не хотелось вставать, а затем холодная вода вылилась на моё лицо. Передо мной стоял высокий, но скрюченный дед Макар. Он сверлил меня злым взглядом, но продолжал молчать, поэтому я начала диалог первая: — Простите? — голос дрожал; а руками я стала протирать лицо от воды. — Чего дрыхнешь? Я тебя бужу и бужу, подумал, что померла. Помоги дедушке. — Да, конечно, — волосы убрала в очень маленький хвостик, использовав резинку, которая висела на руке, — Чем я могу Вам помочь? — Приготовь мне что-нибудь, а то Дима вообще о старике перестал заботиться, — не похож он на совсем немощного старика, но ладно. — Могу только что-то простое. — Ах, — он схватился за грудь, — Как же так? — жалко, что срифмовать в ответ не смогу, поэтому пожала плечами, — Ладно, давай, — ничего себе, мне его ещё уговаривать нужно? — А Дима действительно приёмный? — решила продолжить этот разговор на кухне, взяв яйца в руки и венчик. — А что? Похожи? — заулыбался; блеснул золотой зуб. — Безумно, — левой рукой немного спустила шорты, чтобы прикрыть ноги, — Так ответите на вопрос? Как у Вас этот сорванец оказался дома? Если это не совсем личное, конечно. — А ты мне нравишься, — на мгновение мне показалось, что он облизнул нижнюю губу, — Расскажу. У знакомых моих дочка рано родила, а сама куда-то сбежала со своим женихом, оставив мальчика на родителей, которые потом, — он перекрестился, — Трагически погибли. — Грустная история. А Вы никак не пытались связаться с ней? — С кем? — Макар Иванович выпучил глаза, — С кукушкой этой? С ней связи ни у кого нет, и слава Богу! Померла, наверное, за очередной дозой! — Она нарко… — Конечно! Адекватная мать же не бросит своего ребёнка! — перебил; теперь понятно почему такое не выносит Дима, — Ты бы бросила своего сына? — откуда мне знать? Дед, успокойся. Я б и в вещи чужие не лезла, но тебя ж это не останавливает. — Конечно нет. — Вот и я о том же! Ясное дело, что зависимая какая-то. Она же вообще Димочку вначале убить хотела! — насколько я могу верить его вменяемости? — Ужас. — Хорошо, что он с вами оказался, а то всё детство бы поломалось. — Ой! — схватился за сердце, — Как ты плиту-то включаешь? Нежнее с ней! Я Диму забрал не в детстве. Он подростком был, лет двенадцати, — только сейчас разглядела под светом солнца из окна, что Макар Иванович был намного старше, чем мне показалось изначально. — Стоп, — перекручивать начала слова все от Дмитрия, — А с Женей они давно знакомы? — С этим уродом!? — он привстал, — Как перевёлся в лицей, так и познакомился с этим выскочкой. Второй год «дружат», — закавычил пальцами. — Понятно, — нервная улыбка натянулась на моём лице, и я заметила, что дед пялиться на мои ноги и не только, — Вот, — сунула тарелку яичницы перед носом, — Кушать подано. — Спасибо, внучка, услужила, — да пошёл ты. Зашла в гостиную, хлопнув дверью, начала перебирать свои вещи, чтобы отправить их в стирку. На часах было два часа дня, а настроение уже опустилось до нуля. Клонило в сон, отчего я рухнула, как только представилась возможность присесть на диван. А вот и кошмар: — Ещё раз, Елена, — строгая интонация, она явно злилась, — Прими её обличие, — тычет фотографией прямо в лицо, — Или мне ещё пустить тебе кровь? — Я не могу, — голубые глаза сверлили мне душу. — Не можешь или не хочешь? — НЕ МОГУ! — Лжёшь, засранка! — она взяла меня за волосы и повела в ванну, стала наполнять водой раковину, — Нам нужно место в том доме! У меня нет денег выплатить аренду тут! Давай, засранка. Я видела, как ты принимала обличие той девочки. Живо, Елена! — Я не, — она окунула мою голову под воду, что я начала захлёбываться. — Елена, я тебя зря родила? Помоги своей матери! Пусть хоть какой-то толк будет от тебя! — мама отшвырнула меня назад, что я упала задницей на кафель, по телу пробежался холод, а она взяла меня за горло и начала приподнимать, отчего чувствовалось удушье, — Смотри мне в глаза, когда я говорю с тобой, — ярко-голубые, — Сделай так, чтобы мама могла гордиться тобой. Будь полезна. Ты нужна мне, а я тебе. Давай, постарайся ради всех. Если ты обратишься, то нас возьмут в благодатный дом. Ты же хочешь гулять со сверстниками? Играть в игрушки? Ты человеком нормальным вырасти хочешь, Елена? — Ма, — голос кряхтит, — Ма… — Что? Что ты «мамкаешь» постоянно? — она начала теперь трясти меня за плечи, — Елена, очнись! Лена—а… Веки поднялись, а перед глазами предстал бледно-голубой взгляд и чёрные густые ресницы. Я взвизгнула и хотела отодвинуться, но чуть не рухнула с дивана. От падения спасла рука Евгена, у которого был лёгкий тремор: — Ленусь, ты чего? — Твоё лицо совершенно такое же… — Что? — наморщил лоб. — Ничего. А где Дима? — я привстала, но никого рядом больше не увидела, меня трясло, — Где он, Женя? — Эй, успокойся, — он положил мне руку на предплечье, — Тише. Тебе кошмар приснился? — опять это сочувствие в лице, — Отдышись. Дима листовки расклеивает, а меня попросил за тобой присмотреть, чтобы ты глупостей не наделала, — за его спиной стояла Она, а на моих глазах наворачивались детские слёзы, — Эй, Лен, Лена, ты чего? — Уйди, прошу. — Лена, — он пододвинулся ближе, отчего я ещё сильнее стала понимать, где видела эти черты лица, — Эй, принцесса, тише. Я сейчас буду постепенно приближаться к тебе, а ты… — Нет! — холод по телу, — Уходи! Не смей меня трогать. Убирайся, тварь! — я замахнулась рукой и ударила его по лицу. — Да что с тобой!? — голос сорвался на истеричный крик, а затем Евген набросился на меня и заключил в объятия, которые напоминали мёртвую хватку, — Угомонись ты! — я начала предпринимать попытки вырваться, — Покричи лучше, давай! Поделись страхом, я его заберу от тебя. Давай, кричи! — я же агрессивно стала вырываться, отчего хватка стала ещё сильнее; начала жалобно скулить, сил выйти из объятий не было, — Вот-вот, — его голос стал снова бархатным и манящим, — Так лучше, — запахло её духами, — Всё закончилось, ты в безопасности, — так тепло от него, — Даже тебе может быть страшно, — рука призрака словно двинулась вперёд, к плечу Евгена, а он отдёрнулся, — Всё хорошо, Лен, — отодвинулся и положил руки на мои щёки, — Вдох и выдох, — я повторила, — Умница. Окно закрыть? Не дует? — Нет, всё нормально. — Заметил, — прищурил взгляд и отошёл к окну — Теперь мне надо подышать, — что снилось? — Кошмар. — Да ладно? — Евген нервно улыбнулся и стукнул ладонью по подоконнику, — А я и не понял. Хорош уже, а? Расчехляй душу, нам ещё бок о бок сколько вместе придётся всем пройти? Надо проявлять доверие и рассказывать о себе уже. — Я тебя знаю от силы два дня, ты шутишь? — мои босые ноги встали на грязный ковёр и направились к Евгену, который отвёлвзгляд, — Ты другим лапшу на уши вешай! Хочешь такое общение? — он непонимающе стал на меня смотреть и прикусил губу, — Я тоже могу, как и ты начать говорить. Нам ещё бок о бок столько всего пройти придётся, надо подружиться. Вот и прояви уважение, когда тебе будущий друг отказывает в чём-то. Нравится? Ты меня за девочку глупенькую не держи и свои манипуляции засунь в задницу, понял?! — Браво, — в комнату зашёл Дмитрий, хлопнув в ладоши, — Гениально. — О, а вот и зрители! — я повернулась к альбиносу, — Любишь послушать конфликты?! — Хватит, Лена, — послышался голос матери, — Тебя так выгонят. Как ты себя ведёшь? Голова вновь закружилась, а в глазах потемнело. Снова обморок будет. Дима тут же подбежал ко мне и потащил к дивану. Всё было мутно, как в тумане. Затем рука Евгена поднесла что-то к моему носу, отчего я встрепенулась. Сильная рука Димы приоткрыла мне рот и сунула какую-то таблетку, а следом и стакан воды. Хотелось выплюнуть, но мне не дали этого сделать — проглотила. Через время вернулся и рассудок, а нервы успокаивались. Дима сидел рядом на диване, поглаживая меня по спине, а Евген был на стуле и просто пристально смотрел — две наседки. Я же хотела привстать, но Раевский остановил от данного действа. Прошло ещё где-то полчаса, чтобы я окончательно набралась сил и смогла спокойно и без помощи сесть. Дима всё это время сидел в телефоне, а Женя смотрел на меня, слушая что-то в наушниках. — О, очухалась, малявка? — Дмитрий убрал телефон в карман серых спортивок, — Как ты? — Малявка? — переспросила усталой интонацией. — Ну каждый будет малявкой по сравнению с Димасом, — Евген мягко улыбнулся. — Ну, — руки альбиноса с торчащими венами убрали мне волосы за уши, — Чевой-то ты такой усталый у нас, приятель сердэшный, а? — ласковый голос; говорит со мной, как с ребёнком. — Простите меня, — я сложила ладони вместе, — Не хотела доставлять такие проблемы. Особенно ты, Жень, извини, что ударила. — Она тебя отлупила? — Дима заулыбался во все зубы. — Нет, — Евген посмотрел на меня и с сочувствием в голосе продолжил, — Не было такого, Дим. Ей показалось в полусне, видимо. Она не настолько больная, как ты успел подумать. — Чего? — он треснул его по лбу, — Я так и не думал! — Давайте завтра убежим, — вырвалось из уст. — Э? — Женя вздрогнул и пододвинулся ближе. — Стоп, — Дима положил мне руку на плечо, — Мне очень нравится твой энтузиазм, но нет. Нам надо накопить побольше денег, чтоб была финансовая подушка. Хотя… — Что? — я стала смотреть в его серые и дёргающиеся глаза, — Как это ускорить? — Отнять клиентов у сектантов и шарлатанов. — О, нет-нет, — Женя всплеснул руками и соскочил со стула, — Опять двадцать пять. Нет, Дим Димыч, мы не будем ввязываться в эти баталии. Это уже давно превратилось в бизнес по выкачиванию из простого народа денег. — Эй, эти люди так и так будут идти к всяким мракобесам, отдавать огромную сумму денег: кого-то в секту завлекут, а кому—то и крыши над головой не оставят и ничего не дадут взамен. У нас точно есть один медиум и спирит, и мы точно хорошие люди и обманывать никого не станем, сект за спинами тож не стоит, да и к тому же сумму будем брать намного-намного, — сделал громче голос, — Ниже. — Нет, — Евген подошёл ко мне и посмотрел пристально в глаза, — Ты же бежала от этого. — Женёк, — Дима гладил мою спину, — Не пудри голову нытьём. Она бежала от несправедливости, а у нас всё по-честному. И, кстати, представьте, какой царит обман в провинциях, где никто давно не следит за этим. Жек, тебя ж никто не просит вызывать духов, да ты и обычный. Будешь нашей очаровательной помощницей и секретаршей. А теперь ты, Лен, согласна? Только тебе решать, — Евген отрицательно качал головой, — Но всё равно так мигом не уедем, но этот способ явно быстрее. — Да, я согласна, — всё равно больше ни на что не способна, а из окна завоняло сижками. — Мы покойники, — Женя сполз на пол, усевшись на колени, — Боже, и зачем я тогда подружился с тобой? — Угомонись, — Дима поднял Евгена, схватив за плечи, — Иди пышку или булку пожуй на кухне, займи рот. — Хорошо, — он отошёл и громко хлопнул дверью, покинув комнату. — Ну что, Лен? — мягкая улыбка, — Что тебе там мерещилось? — Ничего, я не хочу говорить, просто… — Эй, всё, — он положил руку на плечо, — Можешь не говорить, если не хочешь. К чему ищешь оправдания? Нежелание говорить — уже причина. — Спасибо, — его серые глаза блестели из-за освещения с улицы, куда была направлена голова, — Извини, а у тебя нет мобильника? Хотя бы кнопочного, чтобы я могла быть с тобой, — он не моргал, — И Женей на связи, — Дима кивнул, а я с дрожью продолжила, — А мы купим мне одежду новую? А то... — Да, — он взял меня за руки, — Всё сделаем в лучшем виде, не беспокойся, — Сердце билось очень сильно. — Елена, — опять Она. — Ты слышал? — моя интонация стала выше, а голос вовсе задрожал. — Что я должен был услышать? — Дима придвинулся к моему лицу и не отводил взгляд. — Видимо, мне опять кажется. Раз медиум не слышит, то это всё игра воображения. — Не мешаю? — в гостиную вошёл Евген, держа в руках пышку, покрытую сахарной пудрой, след которой был на его ярких губах, — Не, я могу и выйти, если что. — Нет, не мешаешь. Проходи, садись. — И присоединяйся, я тебя понял, Раевский, — Женя усмехнулся, приподняв только один уголок рта. — Так, ладно. Посмеялись и хватит, — Дима подскочил с дивана, хлопнув в ладони, — Покажи нам, что ты умеешь, спирит. — Эй, — Евген плавно прикоснулся рукой к локтю друга, — Не думаю, что это хорошая идея, — опять этот сочувствующий взгляд в мою сторону. — Нет! — теперь уже вскочила я, — Я покажу вам, за что меня ищут. Подайте ранец для сеанса. Женя покорно и медленно взял мои вещи в руки и отдал мне, отрицательно покачивая головой. Я полезла рукой в рюкзак и нашла джинсы, в кармане которых был мой складной нож. Достала серебряный крест с синим сапфиром из-под футболки наружу, попросила у мальчиков набрать тазик воды. Когда всё было готово, то я уселась на пол в позе лотоса. — Кого призывать будем? — Тебе виднее, у нас покойников знакомых нет, — Дима скрестил руки в замок. — Хорошо, — я достала фотографию своей «излюбленной» души, чтобы внимательно взглянуть на неё. — А разве спириту нужна фотография? — Понимаешь, Дим, спириту нужны либо чувства, либо зрительное представление. У меня нет сейчас рядом близких этой девушки, поэтому работаем на коленках. Я резанула себе руку, потекла алая кровь. Покажу им перевоплощение — окунула голову в воду. Кто-то со всей силы потянул меня назад, оглядела ребят. На лице Дмитрия читались удивление и восторг, а вот Евген изображал камень. Белокурые длинные волосы отражались в зеркале, которое было на полу передо мной. Вдруг из-за спины появилась знакомая женская фигура и суровый взгляд голубых глаз. — О, нет, Леночка, — улыбка с клыками, — Не выпендришься. Я встала на ноги, не обращая на Неё внимание. Дима хлопал в ладоши, напоминая ребёнка, а Евгений и вовсе напрягся. Раевский подошёл, чтобы прикоснуться ко мне, улыбнулся очень мягко. И тут за плечо меня схватила Она, оттолкнула назад. Образы стали скакать из одного в другой, тело трясло, кровь пошла из носа. Дима побежал в сторону, искал аптечку в шкафчиках. Женя же начал медленно двигаться ко мне, присел на корточки, ведь я уселась на полу, схватившись за уши, потому что были слышны вопли и крики. Евгений разбил случайно зеркало коленом, ругнулся под нос и взял меня за руки. Его лебединая шея дёрнулась, голубые глаза засияли словно ярче, а в моих — потемнело. Тело стало ватным, и я рухнула вперёд, уткнувшись в грудь Жени, потеряв сознание.