Только друг у друга

«Сидя перед зеркалом, я наблюдала за тем, как Влад рисовал крестики под глазами подводкой. Никак не могла понять: посильнее завязать волосы в косу или послабее. Серебряная серёжка Владислава в виде кольца блестела под лучами солнца, которое проникало к нам через окно. Его руки украшали разнообразные, извилистые чёрного цвета татуировки. На правой кисти было набито яблоко, обвитое змеем-искусителем. На шее висел серебряный амулет хамса. Влад повернул меня к себе и похлопал по плечам, отчего меня передёрнуло: — Даже глаза тушью накрасила, — подмигнул одним из накрашенных чёрной подводкой глазом, — Неужели просыпается любовь к макияжу? — Не дождёшься, просто сегодня особенный день. — Конечно, — кривоватые зубы показались в улыбке, — А что за сеанс у тебя? — Мама сказала, что надо будет найти человека. — Чего? — Влад поднял меня с места, — Как ты найдёшь ей человека? Ты же не поисковая собака! — хлопнул себя по лбу, — Совсем от власти с ума сошла эта женщина, — серо-зелёные глаза прищурились, а брови нахмурились, — Когда ж найдутся и другие клоуны со способностями, которые начнут развлекать этот цирк. — Не говори так! — я топнула ногой, — Мама сказала, что нам некуда будет пойти, если нас выгонят. — Лена, ты понимаешь, что это банальное использование? Её родители и муж были с даром, а она нет, вот и реализуется через детей. Не зря же отец сбежал отсюда. Послушай, Ленок, — он взял меня за руки, — Я обязательно нас вытащу отсюда. Устроюсь на работу, мы не пропадём. — Во-первых, отец бросил её одну. Ты себя слушаешь вообще? Она жизнь на тебя и меня положила. Неужели не догоняешь, что без неё мы никому не сдались в этом мире. Мы для неё всё, и она для нас. — Лен, хватит! У тебя была мама до десяти лет, пока мы все не приблизились к вышке. Одумайся, — он потёр глаза, — Да она не слезает с тебя, как и с нашего отца. Забыла уже, как из-за неё мы тут застряли? — У тебя тоже есть дар, — толкнула его. — Сеструха, не смеши. Альтеры никому не сдались: могу я отправить свою душу в иной мир, и? За это денег никто особо не платит ни мне, ни маме, ни культу. Послушай, — Влад присел на колени, продолжив держать мои руки, — Я не злюсь на тебя, просто твои силы круче моих, их видят и другие люди, а не только ты сама, поэтому ты очень ценная для секты. Лен, пожалуйста, не надо выкладываться на максимум. Они потом живьём шкуру сдерут. — Ты просто бесишься, что твои способности застыли на месте. — Лена, хватит превращаться в мать! Покажи ты бунт, — потряс меня, — Чем сильнее ты захочешь от неё похвалы, тем сложнее будет потом уйти. Тебе восемнадцать лет скоро, пожалуйста, давай убежим, Лен. Очнись ты! Я прошу тебя, — его глаза заблестели. — Влад, оставь меня в покое. Надо готовиться, — движением руки я оттолкнула его и направилась к выходу, пока он не прикрикнул. — Ну и как ты собралась найти человека, а?! — Б. Как посчитаю нужным. — Подожди, — схватил меня за руку, — Лен, брейк. Реально, что ты хочешь сделать? Тебе нужен же покойник? — Живой. — Чего? Как ты собралась находить живца. Стой, Лена, а кто его ищет? — Владимир Илларионович, — после моего ответа руки Влада задрожали. — Лена, это ужасная идея. Он же беднягу на тот свет и отправит. — Мне всё равно. Моя обязанность служить культу. — Ты ей служишь. Всё равно она не простит тебе, что ты лучше её. Никогда не будешь той дочерью, которой мать будет гордиться, — Влад улыбнулся по-особенному вредно, после чего и получил от меня смачную пощёчину. В комнату зашла мама, на которой были белые штаны и облегающая майка. На шее висели бусы из различных камней, а на пальцах были золотые кольца. Она нахмурила брови, прищурив свои глаза в нашу сторону, затем начала ходить по комнате, взглянула в окно, откуда виднелся сад. Мама ещё раз повернулась к нам, села в кресло и достала сигареты, закурив одну: — Я что-то непонятно объясняла, когда говорила, чтоб вы не шумели? — Извини, — кивнула, словно изображая поклон. — А может нам и дышать тут нельзя? — Влад направился прямиком к ней, — В угол поставишь? — Тебе мало пощёчины от неё? Хочешь и от меня затрещину? Влад, угомони свою задницу. Живо сели на кровать. Оба, — тон стал строже, — Сто раз повторять не буду, усекли? — приняла положение нога на ногу, мы и сели, — Так-то лучше. Я придумала, как нам найти этого Олега, что задолжал денег Филимонову. Радуйся, Влад, твоя помощь наконец—то понадобиться. — Ага, щас. — Как миленький сделаешь, понял? Не увидишь свою Светочку больше, если не будешь слушаться? — что за Света? А Влад явно встрепенулся, — Теперь сработаемся? — Подавись, — прошептал, — И в чём твой гениальный план? — Вы заставите призрака найти его. — Стоп, — Влад встал с кровати, — Хочешь, чтобы мы привязали к живому человеку покойника, который нас приведёт, — схватился за рот, — Боже, мать, ты в своём уме? Ты требуешь, чтоб я нашёл падкого духа, который согласится перейти из покоя в посмертие, пройдя грань? — Именно в этом будет твоя задача, потому что пограничный мертвец без собственного желания не будет исполнять волю спирита. — Разве Лена может управлять призраками? — Через кровь. — Мама! Она же привяжет призрака и к себе! Лена же не отделается потом от него. — Разве? — решила вмешаться в разговор. — Сел, живо, — мама потушила сигарету об ручку кресла, — Хватит орать. Леночка сможет потом отвязаться. Разговор окончен. Встали и пошли за мной. Узкие зелёные коридоры, тусклый свет ламп, запах сирени, шаги низких тяжёлых каблуков впереди — от всего этого стало как—то тревожно на душе. Она всегда становилась строгой и чужой, когда дело касалось работы. Запах сигарет словно витал за ней по воздуху, а хриплый голос был уже на постоянной основе, как и недавно появившийся мокрый кашель. Маму всегда можно было найти утром в ванной комнате, где она в синей ночной шёлковой сорочке откашливает мокроту. Следом её рука тянулась на верхнюю полку за носовым платком. Она усиленно вытирала рот, а потом сморкалась в него, после чего прятала в карман, прохаживая с ним весь день. Стоило мне подойти поближе, так мама вовсе начинала усиленно руками протирать раковину, включив кран на всю. Один раз она ошпарилась так огненной водой, что на кисти появился ожог. Последнее время мать выглядела очень уставшей: синяки под глазами, бледная кожа и тремор рук. Когда я просила её побольше отдыхать, то она улыбалась и гладила меня по голове. Не понимаю, за что Влад её так ненавидит? Мы пришли в ритуальную комнату, где стены были исписаны латынью, китайскими иероглифами и знаками. Стоявшие на столах деревянные гробы всегда меня пугали. Мама схватила Влада за шею сзади и толкнула вперёд. Он рухнул на пол, где стояла большая ванна, наполненная водой. Его рука потёрла лоб, которым он ударился. Свет в комнате замигал, и она сделала шаг вперёд. Опять эта улыбка на её лице. Она всегда появлялась во время ритуалов. Взгляд полной уверенности в правильности происходящего. Так её скулы были заметны ещё сильнее, а приподнявшиеся брови сморщивали лоб. Прикусила губу, сама себе кивнула, она наклонилась к Владу, протянув руку ладонью вверх: — Амулеты на базу. — Я без них не отправлюсь. — Мне плевать, — она дёрнула за талисман на его шее, сорвав, — У тебя есть защита на теле. А эта штука не даёт тебе сильного погружения. Вставай, — он отрицательно качал головой, а мама схватила его за ухо и начала таким образом поднимать, — Раздевайся. — Не буду, — он смотрел то ей в глаза, то мне. — Хорошо, — она начала поднимать его руки кверху, а затем сняла таким же способом майку; следом её руки спустили с него всё, что было снизу; потом она толкнула его к ванне, — Руку над ванной держи, мне всегда за тебя делать всё что ли? — после этого мама наклонилась вниз, достав из-под носка раскладной нож, сделала надрез, отчего бардовая жидкость потекла вниз, смешиваясь с водой, — Залезай туда. Дальше мама велела мне открыть её тетрадь с переписанной латынью русской транскрипцией. В множестве слов, написанных ручкой, виднелись чёрточки карандашом, обозначающие ударение. Она перестала улыбаться и с серьёзным выражением лица принялась за чтение с моих рук, а своими начала топить моего брата. Он захлёбывался, пытаясь вырваться, но её сил хватило продержать его под водой, пока Влад не потерял сознание. Далее мама начала доставать голову моего брата, перетягивать ремнём своих штанов его руку, поставив секундомер на телефоне. Дверь распахнулась и зашёл Владимир Илларионович с хищной улыбкой на лице. Мужчина средних лет в дорогом чёрно-белом костюме обходил чертежи на полу, приближаясь к маме. — Здравствуй, Мила. — Добрый день. Ваш заказ выполняется, — она поднялась, поправив свою одежду, — Наша божья обитель очень рада, что такой человек, как вы, может скромно помочь пожертвованием от чистого и альтруистического порыва. — Людмила, хватит. Всё хорошо, Вы же знаете, как я люблю вашу церковь, а особенно её работников. — Мы тоже Вас любим, как и всех, кто соблюдает божьи заветы, прописанные нашим пророком Кириллом. Так чудесно, что мы можем отплатить Вам должной благодарностью, Владимир Илларионович. — Для тебя просто Владимир, Мила. О, это твоя дочка? — мама встала немного впереди меня, — Такая взрослая. — И стеснительная, — окончательно заслонила, — Извините, а можете покинуть ритуальную комнату? Боюсь, что духов спугнут чужие лица, — что она несёт? — Вы же хотите получить качественную работу? — Да, обожаю такой чёткий подход, — послышался аромат резких удушающих духов, — Я подожду за дверью. Дверь захлопнулась, и мама тут же прекратила улыбаться, повернувшись ко мне, она погладила меня по щеке, а потом направилась к Владу, пытаясь привести в сознание. Да, его не было уже слишком долго с нами, ведь время за гранью движется намного медленнее, чем наше. Влад резко вскочил и начал отхаркивать воду, схватился за голову и развязал жгут. Рана не была столь глубокой, поэтому перестала сочиться. Влад схватился за нос, откуда пошла кровь: — Готово, — гнусавил, — Вызывайте мадам. — Кого ты нашёл? — спросила мама. — А какая тебе разница? Будто что-то изменится, — он оглянулся вокруг, — Подай мне одежду. — Влад, кого ты нашёл? — Кто откликнулся на меня, того и привёл. Допрос некогда было устраивать. — Хорошо, — мама достала мел, — Вставай, Лен, сейчас всё сделаем очень быстро, — она стала рисовать круг с китайскими иероглифами; а Влад же отрицательно качал головой. — Ма, дай ей мой амулет. — Влад, держи, — она кинула ему прямо в руки, — Ей это не нужно. — Слишком большие надежды на неё возлагаешь. — Она не подведёт меня, да, Лена? — Да, мама. Спасибо, Влад, но я не нуждаюсь в твоей помощи. — Окей, — он надел свой амулет на шею, — Не говорите потом, что я не предупреждал, что это плохо кончится. Мама указала ему на дверь, после чего он вышел, хлопнув ею. Она выругалась себе под нос и продолжила заполнять круг надписями. Затем её рука протянула снимок мужчины двадцати пяти лет со светлыми волосами и зелёными глазами. На нём была светло-зелёная футболка, сумка через плечо и джинсы. Он тепло улыбался в камеру, а на руке был сплетённый браслет из ленточек. Я погладила большим пальцем фотографию, а внутри что-то защемило. Надеюсь, что он действительно чем-то серьёзным насолил Филимонову. Ещё немного я колебалась над снимком, пока не заговорила мама: — Мы всего лишь винтики в этой машине, Лена. Наша доля малая — исполнить, что нас просят. Если они захотят сделать что-то, то мы не в силах отказать. Леночка, мы должны быть благодарны за кров и еду, за возможность жить, а не выживать. Просто не думай, а делай, — я кивнула и принялась за работу. Кровью из ладони нарисовала крест на снимке и принялась вызывать духа. Передо мной появилась женщина тридцати лет, которая с отвращением смотрела на меня. Мама начала грызть ногти и трясти ногой, отчего призрак поглядел на неё. Затем душа словно исчезла под землёй. Наступила тишина, свет замигал, а затем и вовсе отключился, загорелась свечка, стоящая рядом со мной. Руки призрака схватили меня за горло. Я начала задыхаться, отчего мама резко забежала в круг, но никак не могла прикоснуться к духу: руки проходили насквозь тело призрака. Она выбежала из комнаты, пытаясь докричаться до моего брата. Влад тут же появился передо мной, оттаскивая духа. Мама стирала ногами мел с пола, а затем в комнату зашёл и Владимир, включив свет. В глазах начало темнеть, а потом и зазвенело в ушах». — С тех пор на тебя повадились призраки? — спросил Дима, похлёбывая чай. — Да, — кивнула, — Так-то спириты не страдают от наваждения душ, но после пары обрядов по сцеплению призраков к кому-то, — вздох, — Это отразилось на мне. Теперь без защиты родственные и призывные души преследуют меня. — Конечно, — начал Женя, — Я бы тоже был зол, если б меня использовали, — он потянулся за баранкой, которая лежала в тарелке посередине стола; я наступила ему на ногу, после чего он взвизгнул, — Не зря на тебя охота с того света. Такая ты вредная. — Ты сейчас договоришься, Женёк, — Дмитрий заулыбался, положив подбородок на кулак, — А то Лена поделится с тобой одним из призраков, а ты потом не уснёшь из-за мигающего света. — Ха—ха, очень смешно, — Евген сделал вид, что плюнул в Диму, — Давай чего-нибудь покрепче выпьем, всё равно твой дед дрыхнет. Уже несколько дней сидим и лясы точим, а ни разу за знакомство не выпили. Ну разве так делается? — Да, ты прав! Лена, — Дима встал из-за стола. — А—а—а, — я покачала головой, — Ужасная идея. Я максимально это осуждаю. — Можно тогда прогуляться по ночному городу, — предложил Женя, — Ты, наверное, и не выходила толком на прогулки в своей клетке. Эта идея получше? — А это безопасно? — Лена, обижаешь, — Дима «показал мускулы», — Если что, то у тебя есть два охранника, — прищурил взгляд на Евгена, — Полтора охранника. — Да пошёл ты, — откусанная баранка полетела в лоб альбиносу, что тот поспешил с улыбкой на лице ретироваться из кухни, чтобы нацепить на себя весеннюю куртку белого цвета, которая отсвечивала от фар машин. Мы с Женей направились следом за ним. Лёгким движением рук Дима натянул на ноги кроссовки белого цвета, хотя они были настолько потрёпанными, что казались серыми. Подошва вот-вот и оторвётся, видимо, для проветривания. Вскоре Димас схватил ключи в зубы и вышел на лестничную площадку. Женя же посмотрел на свои часы, а потом улыбнулся сам себе в отражение зеркала, нацепив чёрную шапку, а затем такого же цвета длинное пальто. В какой-то момент он глянул на моё серьёзное выражение лица и то, как с неохотой я одевалась. «Поздней ночью в небе одна Так соблазнительно светит луна. И я бы хотел для вас с небес ее достать, Но как мне быть? Ведь ночью надо спать». Он пропел это, двигая в такт головой и плечами, что я вспомнила, как в детстве смотрела «Буратино» и обожала песни Пьеро. Женя подошёл поближе, отчего мне показалось, что его глаза стали ярче под светом ламп. Он взял мою руку, продолжая напевать серенаду, прокружил меня словно в вальсе. Резко открылась дверь, откуда заголосил Дима: — Не понял, — сам себе под нос посмеялся, — Не вижу включённой камеры, разве это не для интернетов ваших молодёжных? — Ничего ты не понимаешь, — Женя пожал плечами и двинулся навстречу другу, а я стояла в ступоре, — Я создаю атмосферу. — Ой-ой, извините. Не разглядел в Вас великую творческую натуру, мисьё. — Леночка, — Женя обернулся и протянул руку; глаза засверкали, а эта ухмылка навеивала дрожь по телу, — Ты идёшь? А то два часа этот несчастный старый плащ будешь натягивать. Я кивнула, убрала руки в карманы и пошла вперёд, не поднимая взгляд на Евгена, от которого пахло будто сиренью. Мы быстро спустились вниз по лестнице, а когда я запрокинула голову назад, то аж всё закружилось из-за нагромождения рекурсий лестницы. Выйдя из парадной, направились прямиком гулять по проспекту, который весь светился из-за фонарей, но стоило отвернуть голову от Невского, так всё сжирала тьма. Сделав глубокий вдох, я впустила в себя запах мокрого асфальта. На улице было очень тихо, отчего хотелось достать нож, который я, судя по всему, забыла дома. Ладно, рассчитывать придётся на полтора охранника. Дима зашёл в какой-то магазинчик с красно-белым логотипом, а потом вышел с жестяными баночками джина. По его дальнейшему уговору мы завернули в какой-то тёмный двор. Там он пожал плечами и протянул в мою сторону жестянку, криво улыбнувшись: — Расслабься, Ленусь. Нервные клетки не восстанавливаются. Давай, — я взяла из его рук джин, а он продолжил, подняв баночку наверх, — Выпьем, — оглядел всё глазами, — Чтобы каждый нашёл, что ищет, — мы выпили по глотку, чокаясь. — А если себя хочешь найти? — мои пальцы проводили по банке. — Это прекрасно, — Женя повернул голову в сторону, поглядев на чёрного кота, который сидел на закрытой мусорке, — Пока человек ищет себя, то всегда будет собой. — О—о—о, с одного глотка, как и всегда, — Дима присел рядом со мной на лавку, — Лен, не парь так голову. Ты у себя уже есть, просто надо найти своё место. — ФЭлосАф, — покачал пальцем Евген, стоя рядом, — Луна сегодня такая красивая. — Извини, — Димас стал хихикать, немного подавился даже джином, — Но ты не в моём вкусе. — Что? — его друг закатил глаза, — Ха-ха. Не, я реально говорю. Посмотрите. — Блин, Женя, как же ты достал. Да, Лен? — он положил мне руку на плечо, а другой рукой стал вытирать нос. Я подняла голову, заметив полное сияние белой Луны, чистое и такое необъятное чёрное небо. Так выглядит свобода? Резко встала с места, в глазах потемнело. Очень сильно запахло сиренью, что закружилась голова. Шелест травы будто сдавливал барабанные перепонки, а к горлу подступал ком, что хотелось откашляться. Моё тело дрожало, слёзы не планировали заканчиваться. Она села рядом со мной, погладив по руке: — Лена, — голос матери. — Что случилось, Елена? — Извини, ч-что, — нос заложило, глаза резало от солёных слёз, — Не смогла найти этого Олега. — Тебя точно это беспокоит? — её голубые глаза просверливали меня насквозь, но я ничего не ответила, опустив взгляд; под лавочкой были огрызки от семечек, а закатное солнце вычерчивало мою тень, — Елена, — опять строгий тон, — Что ты скрываешь? — Отвали от неё, — прибежал брат, а я уперла глазами в землю, — Не видишь, что она не хочет с тобой говорить? Достала её уже этими испытаниями. Она простой человек, не забывай. — Влад, — будто бы прорычала это, — Я с тобой сейчас говорю или с твоей сестрой? — Да пожалуйста, — плюнул куда-то в сторону, — Если найдёшь её в петле, то я тебя предупреждал. Сделала из неё куклу, которой все пользуются, возлагая на неё такую ношу, которую не каждый взрослый выдержит. После этих слов внутри всё сжалось, сердце захотелось вырвать из груди, чтоб оно перестало болеть. Я сжала пальцами ткань своей длинной цветочной юбки, а запах сирени окончательно пробил нос, душа мне горло. Ноги стало дёргать от того, что хотелось убежать, но я продолжала сидеть, пока не оглохла из-за звона в ушах, дальше пошла кровь из носа. — Лена, — Дима щёлкал передо мной пальцами, — Приём? — Что? — я чувствовала, как моя голова лежала на чьих-то тёплых коленях и её гладили холодными руками. — Чёрт, — он заморгал белыми ресницами, а затем схватился за волосы, — Мы так испугались с Женей, — я запрокинула голову и поняла, что это были колени Евгена, — Лена, что случилось? — Сирень. Она так воняет сильно. — Лен, — в голосе длинноволосого парня слышалась тревога, — До цветения сирени, как нам до Пекина. — Извините, — я начала вставать, — Это моя вина. Не надо было всё-таки пить. — Лучше бы тебя уносило, как Женька. — Поговорили бы про экзистенциальный кризис, — Евген улыбнулся; запах сирени ударил в нос. — Оу, чёрт, — Дима достал платок из кармана своего друга и поднёс к моему лицу, — У тебя кровь. Видимо, хватит на сегодня прогулок. Пошли по домам. Жень, тебя ж провожать не надо? — А вас? — он встал, поправив пальто изящным движением рук. — Сами справимся, да, Ленок? — я кивнула. Мы двигались между улицами, холодный ветер начал дуть в лицо, ноги переставали слушаться, и я оперлась на плечо Дмитрия, который уверенно двигался вперёд. Во рту он жевал мятную жвачку, перебивающую вонь сирени. У нашего дома он решил остановиться и присесть со мной на лавочку, которую оставил кто-то из соседей на улице. — А что не так с сиренью? — А? — Б, Лен. — Ты вообще меня слушаешь? — перед глазами появился образ Влада. — Слушаю, — продолжала не смотреть в глаза. — Чего тогда случилось, сестрёнкинс? — он положил мне руку на плечо, после чего я прикрикнула, чтоб он убрал её, — Не понял. Лен, посмотри на меня, — послышался мужской бас, — Лена, ау? — Земля вызывает Лену, — снова появился Дмитрий, — Приём, как слышно? — Сатурн на связи, вас слышно. — Почему Сатурн? — А почему нет? — Справедливо, — он улыбнулся и поднял меня на ноги, взяв за руку; мы зашли и стали двигаться потихоньку по ступенькам, — Ленок, — сжал сильнее мою руку, — Ты всегда можешь поговорить, понимаешь? Каждому надо выговориться. — Я так не думаю. Просто, — кашель просочился, — Мне легче не мусолить ничего, просто двигаться дальше. — Хороший самообман, но выбор твой. — Конечно, мой, не твой же. — Да, — послышалось ехидство в голосе, — Мне вообще всё равно. Я для твоего блага предложил из личного беспокойства, а не простого любопытства. Мне по барабану, что у тебя за прошлое. Просто, если, — снова нормальная интонация, — Оно тебя трогает в настоящем, то мне хочется помочь тебе, понимаешь меня? — Извини, не понимаю. Я не помогаю людям, пока меня не попросят. И с первого раза понимаю, что такое «нет». — Ага, — он отпустил мою руку, — Славно. — Елена, ты так выросла, — мужской шёпот в ушах, — Намного красивее своей матери даже. Так время быстро летит, да? Очнулась я уже на диване в квартире, посмотрев, что Дима спит рядом на полу, тихонько встала и направилась на кухню, чтобы попить воды. Не помню абсолютно, как добралась до квартиры, а может меня Дима притащил. Подходя к кухне, заметила, что свет в ней горит. Макар Иванович сидел за столом, пил чёрный чай и косо посмотрел на меня. Кивнула ему, словно поздоровавшись. Он улыбнулся, облизав нижнюю губу, а я быстро двинулась к стеклянному графину с водой. Запахло хозяйственным мылом и мокрыми тряпками, меня начало тошнить. Сделав глоток холодной воды, захотела поскорее покинуть кухню, но меня остановил дед. — Не спится? — Просто попить захотелось. — Посидишь с дедушкой? А то у меня бессонница. — Да, хорошо, — я натянула улыбку, — О чём хотите поговорить? — А чего у тебя пятна везде? — наморщил лоб. — Витилиго. — Это заразно? — Нет, — я засмеялась, — Это ж не грипп. Вот у вас Дима полностью белёсый, а я местами. Если говорить простым языком. — Понятно. Кстати, а ты чего такая бледная, может покушаешь? Точно ничем не болеешь? А то могу аптечкой поделиться, — дед пододвинул мне тарелку с конфетками. — Ничем не болею. Настолько плохо выгляжу? — Что? — он начал хихикать себе под нос, — Ты прекрасно выглядишь, девочка. Я когда в школе был, — почесал нос, — В старшей школе, то, — Макар Иванович прищурил взгляд, — Мне рассказывать? — Да, конечно. — Нет, Елена, — померещилась знакомая интонация матери в ушах, но я потрясла головой и наваждение ушло; это было воспоминание? — Нравилась мне со средней ещё школы одна девчонка. Её звали Лена, тёска твоя. И вот Ленка Чернышева постоянно вертеться стала передо мной, как юла. Мне так нравилось. У неё глаза были такие янтарно-зелёные, сладкие прямо-таки. Пахло от неё всегда вкусно. Вот она кружилась-кружилась, а шаг сделать первая никак не могла, но я видел, понимаешь? Видел, что не безразличен ей. Переспать со мной она не отказалась. Правда, — прикусил губу. — Что? — Уволиться потом пришлось, не смог я больше там работать, когда она, — перекрестился и посмотрел на висящий над столом крест, — Руки на себя наложила. Что ж вы, бабы, такой непонятный народ? — я приоткрыла рот, а тело начало трясти, — Ну, я бы придумал, как нам быть вместе, но она, — махнул рукой, — Ждать не захотела, видимо. Как же ты похожа на неё, только повзрослее, Лена. Встала из-за стола, ноги трясло, попятилась назад, но Макар Иванович схватил меня за ногу, и я рухнула на пол, ударившись затылком об кафель. Он сел на мои ноги и схватил за горло правой рукой, а левой стал снимать с меня джинсы. Я начала задыхаться, в глазах по краям начало темнеть, звенело в ушах, завоняло сиренью. Вцепилась в него рукой, хотела вырваться, даже царапала, но враг не поддавался. Он ударил меня ещё раз головой об пол, что меня тут же затошнило. Я продолжала оставаться в сознании, но оно явно мутнело. Дед специально ударил так, чтобы я не вырубилась, не стал прикладывать силы. Может мне его ударить ногой? Не могу, сил не хватает, очень сильно прижал меня своими ногами. — Лена, открой дверь, — Влад продолжал стучать, — Или я сломаю её к чертям собачьим! Раз, — пауза, — Два, — пауза, — Два на ниточке. — Что? — я открыла дверь. — Ты целую неделю лежишь, даже мать забеспокоилась, прикинь? Перестала тебя нагружать. Давай, — он сел на мою кровать и похлопал по ней, чтобы присела рядом, но я осталась стоять, — Расскажи брату, что случилось? Это же явно не из-за провала. Обычно после такого ты просишь двойную нагрузку, а тут полностью закрылась в себе. Лен, — он потянул свою руку к моей, прикоснулся к тыльной стороне ладони, — Я же вижу, что случилось что-то серьёзное? Ты увидела что-то из смерти призрака? На себе пережила что-то? — Если бы. — А что тогда? Лен, посмотри мне в глаза, — он встал, но я не могла смотреть в его чистые глаза, — Я никому не расскажу, солнце, — взял меня за руки, а из моих глаз пошли слёзы. — Мы всего лишь винтики. Что нас просят, то мы и должны сделать. Я не понимаю, почему, — начала задыхаться, — Почему внутри так больно. Я сама виновата. Надо было не слушаться. Сама разрешила. — Леночка, — я подняла взгляд, а Влад тяжело сглотнул слюну, что дёрнулся его кадык, — Что ты разрешила? — Использовать себя. — Не понимаю, — он улыбнулся, но на правом глазу появился нервный тик, — У тебя момент озарения произошёл или? — Он сказал, что не будет больше помогать нам и церкви, если я откажу. Что моя работа настолько его разочаровала, что он, — слёзы стекали по щекам, и я взглянула в глаза Владислава, которые наполнялись яростью, — Прости меня, Слав. Я такая тупая. Боже, как же я виновата. — Это случилось в тот же день? — он сжал мои руки сильнее, а большим пальцем гладил кисти, — Когда ты ушла в сад, да? — Прости. — Извиняться будет этот подонок, хотя я убью его раньше, — Влад направился на выход из комнаты, но я встала перед ним у двери и упала на колени. — Не надо, Влад. Я переживу это, нельзя опускаться и дальше вниз. Тем более, — опять ком к горлу, — Я сама виновата. Многое на себя взяла. Руки Макара Ивановича стали сильнее сжимать мне горло, что вот-вот и я потеряю сознание. И тут резкий звук удара, что дед упал набок от меня. Попыталась отползти дальше, а на полу стала растекаться кровь, заполняя промежутки кафельного пола. Моя рука потянулась к собственному затылку, оставив бардовые следы на пальцах. Я обернулась назад, а надо мной стоял Дима с серебристой битой в руках, которые дрожали. Он обронил её вниз и схватился за рот: — Я что, — взялся за белоснежные волосы, — Деда хлопнул?