Только друг у друга

Встала в чём свет и двинулась в ванну, хотелось поскорее смыть всё с себя, а в голове так и мелькали мысли: «Зачем Богдан назначил встречу? Причём очень срочную, на следующий же день». Потянула руку к ручке двери, дёрнула. Мне захотелось пнуть стенку ногой, но тут встал Женя. Я теперь каждое утро буду с него начинать? Он прислонился боком к стене, улыбнулся и сказал, завязывая волосы в хвост на серую пышную резинку: — Там Дима уже час сидит, может умер, — усмехнулся, — У меня вот уже скоро масло для готовки можно будет брать из головы. Я стучу-стучу, а эта зараза не открывает, — улыбка в виде хищного оскала. — Сейчас решим, Гешка, — сильно постучала в дверь, — Раевский, вылезай! — прислонила ухо к двери, — Ты чего там опять видосы отупляющие смотришь!? Раевский! — ещё раз стукнула, — Харе! Люди тоже помыться хотят! — Хватит орать!!! — послышался крик Вари из спальни. — Говорю же, — Женя подошёл поближе ко мне, — Бесполезно. — Неси молоток. — Лен, может тебе ещё подремать, — протянул руку к моему плечу, но я резко обернулась, и он застыл. — Молоток. Живо. Или ты хочешь, чтоб я твоей головой сломала замок? — У Лены пмс что ли?! — послышался голос Раевского за дверью, а Женя отодвинулся. — Лен, ты только не психуй на его тупые шутки. — Ты видишь, чтоб я психовала? Это всего лишь ярость, — всем телом ударила в дверь, которая была уже открыта, отчего я рухнула на пол, а передо мной стоял Дима, прикрытый полотенцем только в области пояса, Женя мигом меня схватил за локти и поднял, прикрыв глаза ладонью. — Смешные вы, балдею с таких, — улыбнулся Дима, а я убрала с лица руку Евгена, — С вами никакие танцы-шманцы на камеру Богдана не нужны, — посмеялся и направился к выходу, а я вырвалась из хватки Жени. — Тогда я после тебя? — кивнула, — Ладно, дамы вперёд, — длинноволосый парень покинул ванную комнату, закрыв за собой дверь. Сняла пижаму, повесив на блестящую серебристую батарею, где висели полотенца. Посмотрела на немного заляпанное зеркальце над раковиной, забитой маслами, шампунями, мылом и пачкой влажных салфеток с упаковкой прокладок, которые положила Варя после пары шуток от Димы. Выбивала табуированные темы, как она это объяснила. В отражении видела тело, но оно словно было не моим. Когда-нибудь я привыкну к этим растяжкам, шрамам, пятнам и неидеальным линиям. Наконец-то появился момент побыть с собой наедине. Господи, сколько же я набрала за это время, пока отлёживалась? Так, Елена, хватит! Как говорит Варвара? «Ты бомба, Лена». Конечно, она же худая. Стоп-стоп, это деструктивно. У нас вообще разные типажи. Вообще всё отлично. Сразу видно, что жизнь стала лучше, комфортнее. Вправду ещё неизвестно, что придумал Богдан. Надо принять душ, хватит мыслей с меня! Пока капли воды стекали по лицу и телу, я снова вспомнила маленького Женю из воспоминаний. Как у меня это получилось? Смогу ли ещё раз повторить? Извини, Евген, но плевать я хотела на твои желания, ты же залез в мою жизнь, а на ком ещё экспериментировать? Выйдя из ванны, я чуть не упала, так как меня с ног сбил Евген, опередивший Варвару. Нам надо было уже график составить на «помыться», а то уже работали, как единый организм. Дима оделся в серые спортивки с чёрной футболкой, на которой красовалась очередная надпись мелкого белого цвета: «Закрой рот — воняет». Ещё и нашивка смайлика какашки на левой стороне груди. Это для Богдана? Я решила почитать какую-то книжку по психологии Вари о любви к себе, а затем села рядом с Раевским, который никак не отрывался лицом от экрана телефона, отчего я наиграно покашляла, и он наконец-таки убрал его в карман. — Тебе не кажется смешным, что ради Богдана мы все встали пораньше, чтобы помыться? — спросил Дима, сдерживая смех, — Прикинь, насколько мы… — Придурки? — Клоуны, Лен. Мы настоящие клоуны, нам из квартиры надо в шапито переехать. Короче, — раздвинул ноги и пододвинулся, потянувшись, — Я уверен, — положил руку на спинку дивана прямо за мной, — Что он нас впишет в отработку. Мы по-быстрому разрулим всё. Ты прям переживаешь люто, не думай так много, а то голова заболит. Это же Богдан, он же не совсем конченный, чтоб вписываться в сомнительную и опасную фигню. Хуже, чем приключения от меня в той деревни, не будет. — Тогда нам точно кранты, — Женя вытирал волосы бардовым полотенцем, стоя перед нами в штанах с чёрно-белой клеткой и тёмно-серой водолазке, — Спасибо, что накаркал, Дим Димыч. — Хватит вам, — отодвинулся от меня, — Ноете и ноете. Выкрутимся в любом случае. — Ну-ну, — из нижнего ящика шкафа Евген достал фен, — Чувствую уже, как нам будут задницу драть. — А тебе не привыкать, — после слов Димы Женя посмотрел другу в глаза, — Извини, ты солнышко, пупсик, — показал жест воздушного поцелуя, — Суши свои пакли, котик. Я зря быканул. — Блевать тянет, ребят, — проговорила я. — Для этого на кухне есть пакет с пакетами, — альбинос улыбнулся. — Пойду-ка переоденусь, а то с вами дышать трудно. Зашла в спальню, закрыв дверь. Послышался звук фена и ужасной расчёски Шетелиха, от звука которой становилось плохо даже моим волосам. Решила надеть тёмно-зелёный свитер и синие джинсы с белыми носками. И тут меня озарило, я вышла и спросила: — Жень, — подошла к нему, чтобы он расслышал, — А ты специально оделся под стиль Богдана? — он кивнул, — Вы реально больные? — я произнесла это так громко, чтобы услышал и Раевский, после этого вопроса они кивнули оба, — Понятно, это диагноз. Пока волосы Жени развевались по сторонам из-за потока воздуха фена, я подметила, как вкусно пах его шампунь. Он его у Варвары стащил? Не могла выбросить из головы, что мы имели способность влиять на души живых людей. Как Женя жил с этим? Беспечно сейчас вычёсывал волосы, а что в его голове? Если рассуждать логически, то у меня давно уже это началось, как только я смогла впервые обратиться в вид умершего для всех, каким его помнили при жизни. Стоп, а в теории не могла бы ли такой фокус показывать и Варя? Чёрт, Евген, как тебя разговорить, ты явно побольше моего понимал. А если Богдана расспросить? Нет, Елена, ты бредила уже. Я посмотрела на часы: без пятнадцати девять. Скоро наш приятель прискочит, а Варёнка всё ещё намывалась, потом ещё сушиться будет. Заметила, что Дима надел беспроводные наушники в уши, слушая что-то: пододвинулась поближе и заметила на экране подкаст. Усмехнулась, это услышал Раевский и отвернул телефон от меня. Не очень-то и хотелось. Потянулась к клетчатому пледу, завернувшись в него, запахло кофе. Так уютно, обратилась глазами к розовой книжке по психологии, начала пролистывать страница за страницей, пока не обнаружила небольшую щель, откуда торчала фотография, сделанная на полароид. На ней была молодая девушка с каре каштанового цвета волос, аккуратным прямым носом и тёмно-зелёными глазами. Выразительные скулы, задранный кверху подбородок, впалые глаза и блеклые брови. Она стояла с синим аттестатом в руках и красной лентой выпускницы поверх чёрного винтажного платья. Тонкие, но чёткие и яркие линии губ вырисовывали улыбку. Я взяла фотографию в руки и повертела её, обнаружив надпись: «Успехов тебе и счастливой жизни, моя выпускница». А вот и секретные материалы подъехали. Надо запомнить эту находку. Звонок в дверь, а Варвара всё ещё не вышла из ванной. Я убрала книжку назад и прошла по коридору к двери, посмотрев в глазок, а там виделся Богдан. Юноша явился со своей свитой. Открыла. Я еле-еле сдерживала смех: он стоял в чёрных спортивных штанах и широком такого же цвета худи. Сквозь улыбку я спросила: — А чего так по-простому вырядился? — они зашли вовнутрь. — Ну, — он оглянулся вокруг и провёл пальцем по шкафу, где висело всё шмотьё, — Боюсь испачкаться, — улыбнулся и посмотрел в глаза. — Да пожалуйста, — я двинулась в сторону гостиной, — Разувайтесь и проходите. Надеюсь, что на вас не белые носки, потому что тапочек у нас нет, а жить мы любим в помойке и грязи. — Какой кошмар, — послышался вслед комментарий Богдана. Богдан сел на диван, отстранившись от Димы и отряхнув сиденье, положил нога на ногу, обхватив одну из них руками. Раздосадованный внешним видом Богдана Женя решил сесть на ручку кресла, на котором располагалась я. Вика и Инна сели рядом на диван, к своему руководителю. Богдан осмотрел всю комнату, откинулся на спинку мебели, глубоко вдохнул и на выдохе заговорил: — А где мелкая? — В ванне ещё, — ответил Раевский, не вылезая глазами из телефона, — Но можешь её поторопить, — посмотрел на собеседника, который словно смутился, отчего Дима посмеялся, — Аж уши покраснели, я ж шучу. Начинай без неё, а мы потом введём её в курс дела. Просто так-то мы не моемся, но когда у нас гости… — Сейчас максимально серьёзно, хорошо? — заметила огромные синяки под глазами Богдана, когда он перебил альбиноса, — Не буду шутить здесь, поэтому максимально вникайте в инфу, которую я скажу, ладно? — Не тяни уже, — Шетелих ответил немного с нервной интонацией, — Что за нагнетание? — Может, потому что причина серьёзная, не? — схватился длинными пальцами с короткими ногтями за лоб, — Помните то дело на крыше? — опустил голову, из-за чего мы не видели янтарных глаз, — Вы же тогда выяснили, что это было убийство. Я не верю, что сейчас прошу вас об этом, но помогите нам, пожалуйста. Прошу не как должников, а как человек человека просит: от души и сердца. Существует череда странных суицидов. Каждая из девушек так или иначе знакомилась с кем-то перед своей кончиной. Вправду дело полноценное в полиции не завели, конечно же. — О, — Евген хлопнул в ладоши, — Нет, Богдан! Ты хочешь, чтобы мы искали убийцу? — Да, блин! — тяжело выдохнул, — Я не думал, что нас впишут в это, но… — Без «но»! — Евген встал и резко направился в сторону Богдана, — Мы не будем участвовать в этом! Думаешь, что я не понимаю твою логику? Мы ещё не оправились с событий деревни, а ты хочешь отправить нас на дальнейший убой? Хочешь, чтоб Дима с Варёнкой окочурились от призывов, а Леночка окончательно впитала в себя все чужие травмирующие воспоминания? Пустишь всех в качестве главных действующих лиц, чтобы маньяк искал именно нас, а точнее девочек. Потом предложишь ловить на живца. Таков план, а?! — даже прикрикнул; Раевский поглядывал на всё это, но больше, конечно, уделял внимание реакции Богдана, который словно застыл, — Чего язык прикусил? Я что-то не так сказал? Что-то не угадал до конца? — Всё ты угадал, — ответила Вика, надев ободок, — Чего разорался, зайка? Боишься, что с твоими волосами и личиком перепутают? — поправила чёрный комбинезон. — Ты серьёзно, блин?! Реально будешь сейчас шутить на эту тему? Отвали от моего внешнего вида, пока я в твою личную жизнь не залез. Если тебе когда-то феминные парни отказали, то это не мои проблемы. Я думаю, что у Богдана есть язык, и он самостоятельно отвечать умеет. — Да, пошёл ты… — Стоп, — Богдан перебил Викторию, — Да, сам могу ответить. Женя, — он посмотрел ему в глаза, — Я так и хотел сделать изначально, но понимаю, что делаю намного хуже. Не в моих интересах устроить вам сотрудничество, где вы пострадаете. Всё-таки хочется в будущем работать на постоянной основе. Ребята, если мы его поймаем, то представьте, какую пользу принесём для людей? — А если я не хочу приносить пользу для людей? — сжала в кулаки джинсы и влезла в разговор, опустив голову вниз, — Ты не думал, Богдан, что меня, например, не интересует спасение других? Даже себя спасти не могу, а ты просишь, — повернула голову в его сторону и начала смотреть в янтарные глаза, — Чтобы я стала чьим-то спасателем? — Женя медленно стал пододвигаться в мою сторону, — Вся же работа будет держаться на мне, на памяти насильственной смерти и поиске зацепок, Богдан. Я не потяну такую работу. — Поддерживаю, — в гостиную зашла Варя, стоящая перед нами в шёлковом халате с японским рисунком, — Я тоже психологически не вытяну призыв такого рода призраков. — А если бы это были вы? — произнёс Дима, убрав телефон в карман, — Что тогда? Не хотели бы помощи? — Варёнка поджала губы и начала смотреть на пол, а я тут же ответила. — Я не была бы на месте этих девушек. — Да? Серьёзно? — Раевский посмеялся, — Напомнить, как мы познакомились? Тебя буквально с помойки притащили два парня, с которыми тебе просто повезло. — Повезло? — усмехнулась, — Ты меня за дуру держишь? Я была в отключке, но когда пришла в себя, то была готова напасть на вас с ножом, если бы вы хоть один странный жест сделали. — Да, что ты? — саркастичная интонация, — А зачем я тогда вместо тебя руки кровью испачкал? — улыбка. — Лишнее, брат, — проговорил беспокойно Евген. — Что лишнее? Она у нас любит же правду, а сама от неё только и бежит, выстраивая образ непобедимой и независимой себя в голове. Пусть вспомнит, что живёт в реальности, а не в выдуманной сказке. Алло, Ленок, ты слабая девушка, а не Халк. И сейчас ты в очень зависимом и беспомощном положении. — Ну хватит, Дим, — Женя перевёл взгляд с друга на меня, — Достаточно. — Что? — он подскочил, показав руками удавку, — По горло! Не надо потакать ей, Женёк. Ленка сама в заднице и нас хочет затащить туда. Ей лишь бы сидеть на месте и обрастать пылью, чтоб её не нашли. Ещё неизвестно, может быть, и за дело разыскивают эту моську. Вдруг это вообще заслужено. — Не думаю, — Шетелих потряс отрицательно головой, а затем повернул её на Раевского, — Никто не заслуживает такой судьбы. — Конечно, обсмотрелся чужих воспоминаний её ма… — Хватит! — встала и закричала, — Господи, — схватилась за волосы и села на корточки, — Заткнитесь, я сделаю, что скажете, только замолчите. — Вот и вся её сила, — сухо произнёс Дима, — Слышит правду и на колени уже. — Лен, — за плечи меня подхватил Евген, сев на корточки, — Посмотри на меня, — попытался отцепить с моего лица руки, но я не поддавалась, — Хорошо, давай, встаём-встаём, — начал приподнимать меня, — Пошли в спальню, я тебе сейчас налью настойки мятной, посидишь, переведёшь дух, — ватные ноги волокли к кровати под руководством длинноволосого парня, — Всё, приземляйся, — присел снова на корточки и взял мои руки, принялся их растирать, — Какие холодные. Ты чего так реагируешь, Лен? — Я не хочу искать никакого маньяка, Жень, — мой голос звучал надорвано. — Конечно, — он немного наклонил голову в сторону и смотрел мне в глаза снизу, — Я так и понял, что ты не хочешь никакое насилие видеть. Вдохни и выдохни, Лена. Так, умница. Смотри, я сейчас на кухню, разведу настойку и вернусь, а ты её выпьешь. Подождёшь? — схватила его за правое запястье, — Хорошо, посидим тут, если тебе это нужно, — левой рукой он начал поглаживать моё предплечье, мои пальцы тряслись и морозились, — Тебе страшно или противно? — Страшно. — Ага, — отвернул голову, — Не обижайся на Диму, — я удивлённо посмотрела на Шетелиха, который снова взглянул мне в глаза, — Ты видела, как он пытался не вникать в слова Богдана? Он чувствует ответственность за всех нас и переживает. Да, мы сами по себе, но его натуре это не объяснить. Дима просто испугался, что ты панику наведёшь, убежишь и нарвёшься на неприятности. Понимаешь? — кивнул сам себе, — Дим Димыч не даст нам всем пострадать. Скорее себя принесёт в жертву, если потребуется выбирать, — откуда такая уверенность в Раевском? — А ты? — Лена, — приподнял густые брови и глубоко вздохнул, — У нас же честный разговор? Я совершенно другой человек, скорее себя буду до конца спасать. — Отчего же ты так бежал, рискнув жизнью, из дома? — У меня научилась? — улыбнулся и взял меня пальцами за нос, — Шучу. Переключаться со своих проблем на чужие — моя фишка, она запатентована. Вижу, что тебе легче стало, вернёмся к ребятам? — я отрицательно покачала головой, а он убрал мои волосы за уши, — Хорошо, всё равно наше мнение не засчитается. Лен, тебя реально так задело, что Дима болтнул про сказки? — Это я её убила. — Что? — нервно начал смеяться и улыбаться, — Кого её, Елена? — Это я убила маму, — губы задрожали, — Я её убила, Женя, — скрючилась, часто и глубоко задышала вслух, в сердце что-то сжалось, — Пристрелила её, подумав, Боже, — внутри всё начало гореть, а руки окончательно замёрзли, — Я такая идиотка. У меня была бы сейчас мама, — прикрыла рот, а слёзы наворачивались на глаза, — Своими руками её пристрелила, как врага, — подняла голову и посмотрела Жене в глаза, у которого они на миг стали ярко-голубыми, оттолкнула его ногой от себя, отползая по кровати к стене, — Не подходи! — взяла в руки вазу с комода, — Я ударю! — Успокойся, — он опустил глаза и начал закрывать свои уши, усевшись на пол, тело его дрожало, — Всё нормально, — прерывисто задышал, — Лена, убери, — он прожигал меня яркими глазами, — Не надо меня колошматить. Сейчас, — Евген начал подползать к кровати на четвереньках, — Я с тобой говорю, не она. Твоя мать просто это слышит. Не обращай внимание на глаза, — замахнулась, он остановился, — Хорошо, — привстал, — Я не подойду к тебе ближе, пожалуйста, возьми себя в руки. Дашь выйти из комнаты? — моя голова отрицательно покачала, — Ок, стою-стою. Лен, я сбежал, — прижался спиной к стене, опустив голову вниз, — Потому что не хочу жить с пустышками. Понимай, как хочешь. Хочу исправить ошибки, избежать других неприятностей. Много причин, — поднял голову, но глаза до сих пор сияли ярким небом, — Я сам не рад, что так вышло, Лена. — Вы чего расшумелись? — в спальню зашла Варя со стаканом воды, — Мне выйти? — Нет, — вырвал стакан из рук, направившись прочь из комнаты. — Это всё моя ошибка, — прошептали мои уста, и я завернулась в покрывало, — Хочу домой. — Ой, — девочка в халате присела на кровать и обняла меня, — Леночка, — гладила по голове, — Мне тоже страшно. Ну-ну, — взяла меня за щёки, отодвинув от себя, смотрела в глаза, — С Димой, это безумие. Мы должники, но не настолько. — О чём вы собрались разговаривать? — вернулся Евген с уже блеклыми глазами и подал мне стакан, — Там настойка, выпей. Если вы пас, то никто вас не принудит, тогда в дело я с ним ввяжусь. — Разве мы обязаны во всё это впутываться? — моё тело дрожало, сделала паузу, выпив содержимое стакана, — Почему нам просто не завязать с этими силами? Устроились бы в книжные магазинчики или в кофейню. Не знаю, но точно не погружаться в раскрытие своих способностей. Это хоть кого-то до добра доводило? — Мы, вроде, людям, — голос Варёнки был неуверенный, — Помогаем. — Сама не веришь в это, — Евген схватился за виски, — Лена права. От этих сил только неприятности. Далеко за примером не ходите, — откашлялся, — Я стою перед вами. Одолжи, — он взял мой стакан, — Нервы у самого на ниточке держатся, — моментами глаза загорались ярко-голубым цветом, но тут же затухали. В спальню зашёл Богдан, протянув вперёд чёрную тетрадку с различными вкладками. Юноша почесал бровь и дрожащей рукой сунул вещицу мне в руки, отчего я решила её всё-таки исследовать. Знакомый аккуратный почерк вычерчивал на страницах текст, сопровождающийся схемами, стрелочками и чертежами — явно писалось это Богданом. Молодых девушек объединяли только примерный возраст, сексуальная фигура и симпатичная миловидная внешность. Каждый случай инициирован под самоубийство. Богдан со своими девочками копались в этом полгода. Если судить по записям, то убийства происходили на протяжении двух лет, как минимум. Следов сексуального насилия не было обнаружено. Все жертвы не за долго до своей смерти имели знакомство с каким-то таинственным товарищем, которого никто не видел, а если подмечал, то забывал лицо. Откуда он всё это выяснил? — Я не шёл с этими записями в полицию, — опустил голову вниз, — Потому что это «не доказательства» по их мнению. — Откуда ты всё это нарыл? — подняла голову, чтобы посмотреть в янтарные глаза, но он не решался сделать это в ответ. — В плане откуда? — из-за двери вылезла Вика, — Мы всё-таки потусторонники, умеем опрашивать призраков за услуги. — Здорово, но какой толк от нас в этом деле? — поинтересовалась Варвара, рассматривая тетрадь с моих рук, — Опросить духов ещё раз? — Мы обязаны поймать убийцу, — Богдан поднял взгляд, — Это важнее нас с вами даже, ребят. — Кто считает, что это безумие, — Варя усмехнулась, — Поднимите руку. Богданчик, солнце, извини, но мы похожи на детективов? У нас вечера порой уходят, чтобы понять, кто на этот раз дежурный по уборке, или кто съел последние творожные сырки. — На деле, — Евген подошёл ближе к Богдану, — Варёнка права абсолютно. Мы не так давно решили поиграть в детективов с идеей Димы, и лажа полная была. Мало того, что ничего толком не узнали, что хотели, так ещё проблем нагребли. — Я не прошу лезть вас на убой, просто заручаюсь поддержкой. — Нет, — Шетелих прижал его к себе, — Ты именно просишь нас пойти на убой. А где гарантия, что всё будет хорошо? — Нас много, что нам сделает один преступник? — А если он не один? — возразила Варька. — Не думаю, — влезла в очередной раз Вика, — Нас так и так больше, — огромный слой белой пудры делал кожу матовой. — Последнее убийство случилось в этом городе, — добавил Богдан, смотря в потолок, — Девушку нашли в петле, а на экране её ноутбука было предсмертное послание, которое она всем разослала. Самое странное в этом деле, что отпечатки пальцев не обнаружились, — убрал руки в карманы, — Даже её, — оглядел всех нас. — Я в деле, — Дима присел за компьютерный столик, — Если не хотите, ребят, то лады. — Не нравится мне эта затея, — Женя присел на кровать рядом со мной и Варей, — Но если Дима в деле, то и я. — Хорошо, — Варя перестала разглядывать тетрадь, — Я тоже, но если дело запахнет жареным, то сбегу при первой возможности. Вы предупреждены. — А ты, Лена? — Богдан прожигал меня янтарными глазами. — У меня есть выбор? — Лен, — Шетелих положил мне руку на колено, — Он всегда есть. — Что ж, — оглядела всех, — Я с вами, но, — убрала руку Жени со своего колена, строго посмотрев на него, отчего веснушчатые щёки паренька покраснели, — Буду иметь право уйти в любой момент, если посчитаю нужным, не прося ни у кого разрешения. — Тогда, — Богдан улыбнулся, вытащил руки из карманов и убрал их за спину, — Мы теперь все в одной лодке. — Господи, помилуй, — прошептал Евген, направляясь к выходу из спальни. Мне кажется, что они ещё просидели в нашем доме несколько часов: поели еды, выпили до конца наш чай, так ещё и на телевизоре фильмы подрубили. Да, наглости не занимать. Когда я решила ещё раз пролистать тетрадь, то Богдан перехватил её у меня слегка мокроватыми и холодными руками. Справедливо: они без спроса брали, что хотели, а мы должны разрешения спрашивать? По итогу тетрадь он отдал-таки. Как всё аккуратно и чисто написано, помарок практически нет. Какой внешний вид, такие и записи. Вспомнила брата, на почерк которого без слёз нельзя было взглянуть, хотя, что я требую от переученного левши? Богдан и имена некоторых жертв нашёл и записал. Я попросила телефон Раевского и начала вбивать. Всего шесть девушек по версии Богдана, фамилии и имена известны трёх. Екатерина Афанасьева, Алёна Снегирёва и София Белякова. Почему он Иру не записал? Фамилию не узнал? Страницы Кати и Алёны кардинально отличались друг от друга. Первая девушка явно была «дорогой соской», как описал бы Дима. Алёна наоборот казалась милой простушкой. А страница Софии удалена. Если вспомнить, то Ира так же смотрелась очень симпатичной, но они все казались мне разными. Наш убийца явно должен быть красивее обезьяны, та же Екатерина, судя по внешнему виду, не пошла бы с каким-то уродом. Всё происходило добровольно, значит. Все девушки сами следовали за убийцей. Планировали с ним познакомиться? Следовательно, это молодой парень, который должен привлекать либо внешне, либо харизмой. Чёрт, я схватилась за голову. Зачем выискивать обворожительных девушек с фигуркой, но при этом не насиловать их? — Эй, — по плечу меня похлопал Евген, — Голова вскипит столько думать. — Убийца должен быть наш ровесник с симпатичной внешностью, умеющий втираться в доверие, — отчеканила, как запрограммированная. — Же-ень, — проскулил Дима, оторвавшись от телека, — Колись, за что мочишь девок? — Ха-ха, — послышался явный сарказм, — Очень смешно, — выхватил тетрадь, — Это твой почерк? — взглянул на Богдана, а тот кивнул, — Ты для нас отдельно всё переписал? — С чего взял? — Под конец почерк кривится немного, словно ты устал. Хотел впечатление произвести? — улыбнулся, а Богдан кивнул. — Пойман с поличным. — Понятно, — Шетелих усмехнулся. — Можно вопрос? — Инна приподняла руку, — А за что ты кричала на Женю в спальне, чтоб он не подходил? — я смутилась, но ответ дал Богдан вместо меня. — Наверное, мать Лены взяла контроль над Евгением, — после его слов наступила тишина, а он пригубил кружку чая. — А вы не засиделись у нас? — Дима повернулся лицом ко всем, сидя на полу, — Тетрадочку эту оставьте, раз это копия. Гостинцы в дорогу не дадим, вы и так поели. Варюша, проводи гостей. — С радостью, — девушка встала с дивана и направилась к выходу. — Кстати, — Богдан двинулся к выходу со своими подругами, — Мы можем в следующий раз угостить уже вас. Спасибо, что выслушали и согласились помочь. Это очень важно, — сделал паузу, — Для всех. — Да-да, — Раевский замахал рукой, — Мы очень великодушны, дверь там, — показал пальцем на выход из гостиной. Богдан пожал руку Евгену, а затем и Диме, потом покинул со своей свитой нашу скромную обитель. После того, как захлопнулась дверь, между нами пошли разговоры. — Как же меня от него тошнит, — Евген продолжал листать тетрадь. — Не тебя одного, — подхватила Варя, — А Вика эта? Просто, — показала жест, будто сейчас блевать станет. — Вообще фиолетово, — Дима принялся есть заваренный доширак, — Он всегда был, как шило в заднице, а то вы его первый день знаете. Кстати, — намотал на вилку лапшу и сунул в рот, хотя из неё исходил пар, — Мне одному показалось, что он хочет найти убийцу, чтоб выставить потом себя героем всея Руси? — Показалось? — Женя закрыл тетрадь, швырнув её на журнальный столик, — Так и есть. — А от нас какой толк? Мы зачем ему? Он вот и сам неплохо справляется, — возмущённо и агрессивно прикрикнула Варёнка. — Если что-то пойдёт не так, то виноваты будем мы, — ответила я, — У него на лбу написано: «Помогите мне, а то я не хочу рисковать репутацией и быть замешанным в грязных делах». — Бесит, — Евген ударил себя по колену, — Давайте. Побыстрее начнём — побыстрее закончим. — Что ты собрался делать, чёрт? — Варька отодвинулась и удивлённо оглядела Шетелиха. — Духа призвать. — Как? — девушка отсела в кресло, — У нас нет никаких заманивающих вещей жертв. Да и разве Ира не пойдёт? — Не-а, — ответил, — Она была совсем немного знакома с убийцей, отчего шок из-за смерти, видимо, полностью стёр всю важную для нас информацию. Её даже спросить толком не о чем. — Опа, Шетелих, — Дима отложил доширак и потёр ладони друг об друга, — Карты решил раскрывать свои? Нам и не нужны особо вещи, когда у нас тут заманивающий каждую душу магнит. Я верно понял тебя, друг? — Покажи, — Женя посмотрел на меня, а затем на телефон Раевского в моих руках, — Кого ты там нашла? — Ок, мне жутко, — Варя встала и отошла к углу, который граничил с выходом из гостиной, а я протянула Евгену смартфон. Шетелих пристально разглядывал снимок Алёны, страницу которой я смотрела последней. Глаза Евгена словно немного побелели. Он мигом скинул все вещи с журнального столика. Его рука положила телефон обратно в мою. Длинноволосый парень сел на колени, отодвинув столик немного вперёд, поджал губы и протянул раскрытую ладонь в сторону альбиноса: «Принеси что-нибудь острое, живо». Через миг в руках Шетелиха оказались кухонные ножницы, лезвия которых напоминали нож. Затем он обернулся в мою сторону и сказал: «Возьми мою руку». Странно взглянула на парня, пока он не повторил те же самые слова, и я послушалась. — Эй, Раевский, — улыбнулся, — Ты же у нас художником на геометрии был всегда. Нарисуй мне сигил, который изображен в тетради Богдана на предпоследней странице, на полях. — Стоп, но разве сигилы призывают кого-то? — Нет, — улыбка раскрылась с зубками, — Это для меня, — кинул в него тетрадь, — Там символ маркиза, принца и короля. Тебе так важны подробности? Просто изобрази мне их на руке, которая свободна. — Это сложная символика, впервые её вижу. — Я могу, — с дрожащими коленями подошла Варвара, — Нарисовать. Девушка села на корточки, поправив ярко-жёлтые штаны, в которые переоделась ранее. Принялась рисовать сигилы. Следом, по просьбе Евгена, Раевский сделал надрез на ладони товарища. В стакан с водой начала капать алая кровь, и Женя стал пришёптывать: «Кхъорум гъульден ден Нъехет». Все сигилы были изображены внутри треугольника, который находился в середине круга. Рука Жени начала холодеть. Он задёргал головой, чтоб отбросить волосы с лица назад. Я немного наклонила макушку вперёд и заметила, что даже зрачки юноши побелели, а потом он прошептал: «Проснись». Выгнул спину резко назад, отпустив мою ладонь из своей хватки. Схватил себя рукой за рот, начав в неё кричать. Следом отполз вперёд, закрывая глаза. Варя окончательно хотела вписаться в стену, пройти сквозь неё, пока Шетелих врезался в шкаф. Очень учащенно и громко задышал, а затем странно посмотрел на свои руки. Когда он поднял взгляд на нас, то мы заметили, что глаза стали ярко-зелёными, словно светились. Женя приоткрыл рот, но не мог издать ни звука, и тут быстрее всех сориентировалась я. — Воды принести? — последовал кивок, мне пришлось мотнуться на кухню за стаканом воды, подала его в руки Евгена, — Даже не знаю, что и сказать. — А ты кто? — подполз альбинос, отчего тело длинноволосого парня отодвинулось, — Я балдею. Женёк вселил в себя душу покойницы без каких-либо вещей. Он просто посмотрел на неё. Треш, — замахал рукой перед лицом, которое принадлежало Жене, зелёные глаза забегали, — Чума. Ну, колись, кто тебя хлопнул? — трясущимися руками сущность выпила стакан воды и отодвинулась ещё дальше, но тут заговорила Варя, подойдя ближе. — Почему он не сказал, что собирается вселить душу в себя? — А должен был? Ничего, сейчас мы разговорим её, да? — Раевский подмигнул. — Она же теперь в плену будет у Евгена, это по-человечески? — Варя подала руку зеленоглазой душе, — Я бы ни за что не нарисовала сигил, — помогла подняться и усадить, — Если б знала, для чего он. — В каком это смысле? В плену? — послышался взволнованный голос Шетелиха. — Всё нормально, — Дима подошёл на корточках к дивану, куда село тело Жени, — Мы потом тебе всё проясним. У нас времени не очень много. — Почему голос дублируется? — Так, — он схватил сущность за руку, — Лучше не вставай пока что. Мы ищем твоего убийцу. Ты умерла, а наш друг помог тебя призвать, — зелёные глаза удивленно оглядели своё тело сверху вниз. — Почему я вижу себя, но голос слышу и свой, и чужой одновременно? — Так вот, как это работает, — Раевский улыбнулся, а затем потряс головой и сделал серьёзное лицо, — Что ты помнишь о своей смерти? Как тебя зовут? — Алёна. Я ничего не помню. — Как ничего? — сжал край ткани дивана в кулак, — Когда ты умерла? — На улице снег помню. Я гуляла в тот день, когда жива была. — Одна? — Нет, со мной парень был. — Как он выглядел? — давление Раевского вызвало слёзы, которые потекли из зелёных глаз. — Я не… — Не помнишь? — Дима не дал договорить, перебив раздражённой интонацией. — Может ты не будешь так наседать хотя бы, а?! — Варя оттолкнула назад Дмитрия, схватив его за плечо. — Послушай, — я села рядом, посмотрев на лицо Евгена, на меня взглянули в ответ ярко-зелёные глаза, — Прости, что так вышло, — что ты наделал, Женя?! — Нам безумно жаль, что мы впутали тебя в это, — я тебя ненавижу, Шетелих, — Вижу, что ты боишься, — взяла за руку и начала её гладить, — Попробуй, пожалуйста, вспомнить любую деталь. В чём был одет хотя бы тот парень? — Он, — глаза забегали, душа прикусила губу, — Точно, — кивок, — Он был одет в чёрную курточку и такого же цвета шапочку. Я даже удивилась, потому что мы шли на каток, все так выглядели по-праздничному, кроме него, — вспомнила того парня, что встретила на лавочке и у дома Иры. — Я, наверное, знаю, кого мы можем проверить. Рука Евгена выскользнула из моих. Он схватился за уши, поднял ноги и прижался всем телом к ним, уткнувшись головой. Послышался скулёж. Всё его тело затрясло, отчего я потянулась к пледу и быстро накрыла парня. Вытащилась голова, заморгали блекло-голубые глаза. Варя скрестила руки на груди и проговорила язвительно: «Пополнил свою коммуналку?». Женя ничего не ответил, лишь завернулся в плед посильнее. Дима взял стакан, где была кровь Евгена и двинулся на кухню. — Зачем ты это сделал? — Варёнка встала над Женей, а тот вяло и устало начал ей отвечать. — Это самый лучший и быстрый способ узнать правду. — Какой ценой? — Всё он правильно сделал, — влез Раевский, вернувшись в гостиную, — Нечего на него гнать. — А каково им? — прошептала я, отодвинувшись от Жени и устремив взгляд на пол, где виднелись крошки, — За Богданом просто бегают духи: ни шаг влево, ни шаг вправо. Помните, что было в поезде? Они в него даже не вселяются, но привязаны будто бы. А с тобой что, Женя? Как они пережидают томительное ожидание внутри тебя? Что души делают в это время? — Лена, — он отбросил плед и коснулся правой ладонью моей кисти. Я оказалась в узком коридорчике, смотря на маленького Женю со стороны. Он стоял в открытом шкафу и держал телефонную трубку с длинным закрученным проводом у своего маленького ушка: — Да, извини. Нет, мама никуда не пустит меня. Даже во двор, — царапал стенку деревянного шкафа, — Мало ли. Ну, она переживает. Говорю ж, не отпустит, Наум. Да, я сам бы, что угодно сделал, чтоб погулять. Её не переубедить. Даже с твоей бабушкой не пустит. Знаю. Извини. — Женя—я, — послышался голос женщины. — Ладно, давай. Да, до связи. Худенький мальчуган спустился со шкафа и аккуратно положил телефонную трубку, закончив разговор. Потёр красноватый нос и потопал неспешно в маленькую кухню. Там стояла женщина в халате и фартуке. В этой комнате было очень душно из-за пара от готовки еды. На столе деревянная доска с нарезанной морковкой, на плите находились две кастрюли и одна сковородка. Мальчик стоял у входа, облокотившись о стенку. Женщина вытерла короткие пальцы полотенцем, лежащим у раковины. Строгий голубоглазый взгляд заставил Женю засуетиться и начать разговор первым: — Что такое, мам? — Ты заболел? Чего носом говоришь весь день? — Что? — заулыбался, — Наверное пыль в нос попала. — Женя, ты сейчас врёшь? Сам же знаешь, что если вовремя не скажешь, то сильнее разболеешься. — Мам, — ребёнок начал говорить чуть ли не шёпотом, — Только папе не говори, — Шетелих оглянулся назад, откуда раздавался шум телевизора, — Давай я просто тихонько попью лекарства и вылечусь. — Ну, мне врать папе? Ты же знаешь, что я не буду лгать. Тем более нужны лекарства. Дальше женщина прокричала имя супруга, а Женя схватился за уши, опустив голову вниз, начал нашёптывать: «Это твоя вина. Это ты виноват». В коридоре показался мужчина средних лет, стоящий в нижнем белье. Мальчик стоял в узком проёме между двумя взрослыми. И тут женщина раскрыла при ребёнке его секрет, что он заболел. — Опять? — голос мужчины звучал раздражённо, — Опять ты бегал? На перемене, да? Вспотел и простыл? Ты издеваешься над нами с матерью? Мы и так носимся с тобой, как незнамо с кем. Никакой родитель так не цацкается с ребёнком, как мы с тобой. Зачем ты всё усложняешь? — Я не бегал, — голос дрожал, — Преподавательница окно открыла. — А у тебя язык в заднице? Сказать не мог, что тебе дует? — Но мне было нормально. — Ты ещё и тупой? Не понимаешь, когда тебе холодно, а когда жарко? — Жень, — влезла мать, — Мог бы действительно сказать преподавателю, что ты болезненный, поэтому надо закрыть окно. Сейчас все будут веселиться, играть в снежки на улице, а ты все каникулы зимние проболеешь в кровати, хорошо? — А он так и хочет, — подловил отец. — Но всем в кабинете было нормально, как бы я сказал? Там топили батареи, что мне надо было говорить? — у ребёнка наворачивались слёзы. — Конечно, — ответил мужчина, — Им и сейчас будет нормально. Все будут играть, радоваться, а ты болеть и лечиться неделю целую. — Жень, все это все, ты не все, твоё здоровье не позволяет так рисковать. Папа правильно всё говорит. — Почему правильно?! Почему мне нельзя играть? Бегать?! Почему я должен всегда в духоте сидеть? Почему?! — Потому что ты потом только болеешь, — отец навис над ребёнком и начал переходить на крик, — Больше никто не болеет, кроме тебя! Ребёнок расплакался, послышались требования прекратить распускать нюни, ведь из-за слёз, по их мнению, он ещё сильнее заболеет. Ну и бред. Перед глазами появился взрослый Евген, отдёрнувший от меня руку. Ребята с удивлением глядели на нас. Что? Этот процесс как-то заметен со стороны? Почему они так смотрели?