Только друг у друга

Прошла неделя отсыпания, умывания и набирания потерянных килограмм. Лёгкие толчки по плечу, я приоткрыла глаза и увидела перед собой в очередной раз лицо Евгена. Медленно взяла одеяло и закрылась им полностью, чтобы растянуть момент постельного блаженства. Запахло мужским шампунем с флёром свежести от длинных волос Шетелиха, который сорвал с меня одеяло, за что получил машинально пяткой в живот. Хорошо, что не разбудила Варю, которая спала со мной на этой двуспалке. Когда этот гад закряхтел, то я всё-таки очнулась, открыв глаза окончательно. — Чтоб черти тебя в зад драли, Шетелих. Зачем так будить? — Сегодня двадцатое мая. — И что с того? Обосраться и не жить? — Ты злая какая-то. — Который сейчас час? — я привстала и заметила, что через шторы еле-еле просачивался свет. — Семь утра. — Ещё вопросы? Я понимаю, что у тебя прикол, — слезла с кровати, нацепив тапки, чтобы открыть окно, потому что внутри было душно и жарко, — Испытывать свой организм на предельность, но я не мазохистка. — О, — Геша усмехнулся, — Ты явно с Димасом и Варей много проболтала за эту неделю, прям их слова. Ладно, — прихлопнул в ладоши, — Поехали со мной. — А? — вспомнила слова Димы об «измене себе», — Это обязательно? Может я лучше посплю? — Нет, но, — опустил голову, — Разве ты не хочешь взглянуть на утреннюю весеннюю набережную? — посмотрел в глаза, — Я хотел с тобой поехать и сделать сюрприз. Прости, что не сказал сразу, думал, что… — Хватит, — очень хотелось спать, — И что за сюрприз? — он широко раскрыл глаза, приподнял брови и улыбнулся. — Поедем, я покажу. — О, — подошла поближе, положив ему руку на грудь, — Только ты и я? — прищурила взгляд, а он кивнул, — Тогда не нужен мне такой сюрприз, — повисла небольшая тишина, а затем Евген убрал от себя мою ладонь и сделал серьёзное выражение лица. — Почему? — Жень, даже если ты вытащишь зайца из своей шевелюры, то я никуда не попрусь, сломя голову в такую рань, йес? Ор ноу? — Я не понимаю, — присел на компьютерный стул у столика, опустил глаза в пол, сложил руки, — Ты то отталкиваешь меня, то подпускаешь к себе, мне это как понимать-то? — Погоди, — поглядела на спящую Варвару, взяла своё одеяло и направилась в гостиную, где был выход на балкон, — Пошли, там переговорим. Скрип двери. За окном сияло солнце, пахло прохладой, пели птицы. Почувствовала аромат сирени и мокрого асфальта. Женя зашёл следом за мной, виновато ссутулившись. На нём буквально свисало Димино чёрное худи с надписью: «С нами Бог, а с тобой?». Джинсы уже были как раз: Женя немного набрал за эту неделю, что сказалось положительно на внешнем виде. Вправду лицо всё такое же худое и острое. Он облокотился на подоконник, его волосы блестели, напоминая шёлк. Я повторила жест, приобняв его за руку и прижавшись. В глаза смотреть не решалась. — Понимаешь, Жень, — положила голову на плечо, смотря на улицу, где три кошки пытались уместиться в кем-то оставленную коробку, — Ты очень милый, заботливый и приятный парень, но… — Но отвали? — Почему сразу так? — пыталась говорить спокойно, — Ты этим очень приманиваешь, но я про тебя абсолютно ничего не знаю. Я сейчас не про хоста, не про книгу, которую ты у меня выкрал и ждёшь, пока попрошу вернуть. Надеялся, что забыла. Геш, ты классный, вот честно. Будь ты более простым и открытым, цены б не было, понимаешь? — Видимо, я очень отстаю от вас. — Ага, — толкнула бедром, — Книгу-то верни, как поболтаем, — парень повернул голову ко мне, — Чего смотришь? Думаешь, что я ничего не вижу? Жень, — взглянула в его бледно-голубые глаза, — Баста. Хватит с меня твоих приколов и игр. Понял? — кивнул. Я увидела за его спиной запечатанную коробку, откуда выпирала новогодняя мишура из маленькой щели. Отодвинула фигуру Евгена и потянула руки за находкой. Он увидел мои старания и решил помочь достать коробку из-под нагромождения других вещей. Вся в пыли и в углах помятая, кому она принадлежала? Женя принёс кухонный нож и очень аккуратно сделал ровный разрез на коробке с торчавшего края до конца. Серебристый «дождик», разноцветная мишура, ёлочные игрушки, среди которых лежал на видном месте солдатик с немного разбитой рукой. Игрушечные огурцы, клубника, кукуруза — елочные украшения молодости моей матери. Помню, как до вступления в секту мы наряжали ёлку. В груди что-то защемило, а когда мои пальцы коснулись на вид хрустальной в блёстках балерины, то захотелось плакать, но сдержалась. Женя начал увлечённо копошиться в коробке, находя всё больше и больше игрушек, пока не нарыл настольные игры. Взял в худую руку, потряс передо мной и улыбнулся: «Надо будет с нашими сыграть». Он был прав. Молча кивнула, а со спины подул ветер, отчего я сильнее попыталась завернуться в одеяло. Женя пододвинулся ближе и приобнял меня за плечи, распаковав одну из настолок, принявшись читать инструкцию. — Жень, — уткнулась в плечо, — Книгу реально надо вернуть мне, — он покинул балкон, затем вернулся с нужным мне артефактом, протянув его вперёд. — Держи, — я тут же спрятала находку под одеяло, — Чего такая грустная? — достал белую мишуру и обвязал ею мою голову, присев на корточки, — Праздника хочется? — Конечно, — перебирала в руках игрушки, — Секта запрещала мероприятия любого рода. — А почему? — Хватит делать вид, что ты не знаешь этого, Жень. — Лена, я знаю этот факт, но я не понимаю, почему так? — Ну, — накинула на него жёлтую мишуру, — В Библии же ничего не сказано про праздники, да и намного проще управлять людьми, которые оторваны от реальной жизни. — Грустно всё это звучит. Эй, — щёлкнул пальцами перед носом, — Загрузилась? Давай я тебе кофе сделаю с маршмеллоу? — Лучше бы ты просто дал мне поспать, — Шетелих улыбнулся и встал у выхода, протянув мне руку, — Но перед этим я выпью кофе, если есть сливки. — Есть, — ответил юноша с мишурой на шее, и я поднялась, взявшись за его ладонь. Взглянула на лежащего Диму, который практически свисал с дивана. Мягкий стульчик, небольшая кухня, холодильник с кучей магнитов. Небо из окна резко помрачнело, закрыв солнце серыми дождливыми тучами. Я протянула руку к яблоку, откусив от него кусочек, после чего Женя дёрнул плечами. На кофе он не остановился и принялся нарезать бутерброды. Я встала, чтобы помыть руки в раковине и заметила порезы, которые торчали из-под толстовки. Тонкими слоями он отрезал колбасу, смотря на неё, как зомбированный. Решила прикоснуться к его плечу и увидела переливающиеся во все цвета глаза. Парень потряс головой, сделал глубокий вдох и успокоился, вернувшись в норму. Я предложила сесть ему за стол, а сама же доделала эту лёгкую работёнку. Положив тарелки и кружки кофе перед нами с недавно купленным пакетиком маршмеллоу, принялась уплетать хлеб с холодным сливочным маслом, сыром и колбасой. Евген словно заглючил над едой и не решался взять её в руки. — Жек, — посмотрел печально мне в глаза, — Что с тобой? — пожал плечами, — Хорошо. — В общем, — как легко его разговорить, — Просто поток случился в голове, — опустил глаза на скатерть, принявшись что-то вырисовывать пальцами, — Всё нормально, такое бывает. Я в порядке. — Как скажешь. — Тебе вообще плевать? — послышалось нервное ехидство в голосе. — Геш, ты не на допросе. Я не буду у тебя ничего выпытывать. — Я просто хочу узнать твоё мнение: тебе всё равно, что происходит? — Женя, — положила бутерброд на тарелку, — Аппетит весь сбиваешь. К чему мы опять в это играем? Как всё наладилось, то ты начал перманентно насиловать мозги. С чего начался этот разговор? Я тебя спросила, что с тобой. От скуки такое спрашивается, по твоему мнению? Геш, прекращай играть в доказайки эти. Посмотри на реальность. — Всё наладилось, и ты отдалилась. — Так, — подсела ближе и взяла парня за руки, посмотрев в бледно-голубые глаза, — Хватит. Женя, я не Дима. Не прожую это. Перестань. Что ты себе за отношения выдумал? Что хочешь от меня? — Ничего. — Язык проглотил говорить напрямую? — его руки становились ледяными, — Женя, вы мне всё ещё никто. Мы просто общаемся. Даже будь мы друзьями, то я не должна соответствовать ничьим ожиданиям. — Не общайся со мной, — стоило ему это сказать, как я мигом дала слабую пощёчину, не осознав этого, — Спасибо. Я это заслужил. — Господи, — встала из-за стола, отчего стул упал на пол с характерным грохотом, — Ты меня с ума сводишь. Дорогой Шетелих, сейчас засунь сам себя в задницу и выслушай информацию. Ты умеешь быть приятным и настоящим одновременно, но стоит тебя вытащить из задницы, то ты начинаешь её создавать? Чего боишься?! Слушай, не будь обстоятельств, то я б развернулась и ушла, но мы вынуждены общаться хотя бы нейтрально, поэтому я стою тут и хочу достучаться до тебя. У меня нет цели спасти тебя из той ямы, в которую твоя физиономия зарылась. В нашем общении мой интерес — спасение и собственный комфорт. Боже, — подняла стул и села, схватившись за голову, — Доволен? Ты хотел моего крика? Услышал? Пей кофе и уйди. — Извини. — Засунь себе извинения в задницу, — подвинулась и начала тыкать ему пальцем в грудь, — Ты достал меня катать. Сам от всех отдаляешься, а потом устраиваешь шоу. А что ты хочешь? Чтоб за тобой бегали? Кроме тебя это никому не надо. Если ты нуждаешься, то сам должен подходить, а не ждать нужды в себе от других или создавать специальные ситуации, — на его глазах накатились слёзы, которые он явно пытался сдержать, — Женя, зачем ты сбежал из дома? Реальная причина есть, а не выученная заранее? — Что? — тяжело дышал. — Я ни за что не поверю, что ты это сделал только ради Димы. И в любовь с первого взгляда не поверю. Остальные байки также мимо, которые ты можешь выдумать. Ну, — сжала его ладони в своих, — Я сегодня достучусь до твоего адекватного состояния, которое в стрессе бывает? — Не хочу, — отвернулся, — Или не могу. Наверное, несправедливо же, что я знаю про тебя всё, а ты ничего, — кивнула, — А можно же пока что поверхностно сказать? — кивок, — Причина в семье. Я хотел повод настоящий и веский, чтоб сбежать из дома, а не из-за моего состояния там. — И что с тобой делали там? — взглянула на торчащие порезы. — Не надо только меня жалеть: у меня не хуже, чем у других. — Жень, не туда уносит, — пододвинулась ещё ближе, — Причём здесь вообще «хуже», «лучше»? — Нет, не готов для этого разговора, — убрал руки и вытер их об джинсы, — Извини, не могу. Не сейчас. — Хорошо, — заметила, как он начал отводить взгляд и словно сжался, — Хочешь, чтоб я тебя обняла? — Нет, спасибо, — Шетелих схватился за виски, и следом сполз со стула на пол, тело парня потрясывало, — Всё, — пытался привстать и отдышаться, — Я в норме, — повертел головой, — Это моё тело, — прошептал себе под нос, сжав руку в кулак, — Не парься, — посмотрел на мои испуганные глаза. Солнце озаряло лицо Евгена. Приглядевшись, я заметила, как из его носа пошла кровь. Подала ему руку, чтобы он встал. Не знаю, насколько я плохая, что пытаюсь с ним сдружиться, чтоб обезопасить себя? Риторический вопрос. Схватив парня за ладонь, я почувствовала тремор на кончиках пальцев. След алой крови был на кисти, которой он вытер нос. Нечто будто бы прошло сквозь меня. Коленки дрожат, на мне классические чёрные штаны. Ноги слишком тонкие и мелкие. Стоп. На детских худых ручках электрические часы показывали девять утра. Я поднимаю голову, оторвав её от незнакомой мне раковины ванной комнаты. Гляжу в зеркало: веснушки, волосы по мочку уха тёмные. На щеке относительно свежий и длинный порез. Эти аккуратные черты лица и большие бледно-голубые глаза — Евгений? Он вышел из ванны и застыл у выключателя, потоптался на месте и забежал в какую-то комнату, видимо, спальня. Закрыл дверь. Нейтрально блекло-жёлтые обои, большой письменный стол со стопкой альбомов и цветных карандашей, на двуспальной кровати валялась куча игрушек. Я всё видела его глазами, чувствовала всю тревогу тела на себе. Мальчик медленно и будто неуклюже присел на стул, потянулся к карандашу и принялся рисовать. Наклонил голову, чтоб не слышать какой-то доносящийся шум женского и мужского голоса вне комнаты. Маленький Женя рисовал явно себя, держащего за руку женщину. Шахматная плитка пола, плита, холодильник, вдалеке маленькая собака, похожая на кошку. Женский силуэт был намного выше ребёнка. Отложил карандаш, взял рисунок в руки, прикусил губу и положил на стол. Отодвинулся на кресле и потянулся к чёрному огромному рюкзаку с красным значком, на котором красовался белый медицинский крест. Мальчик открыл дневник, где стояли строчкой вниз цифры «5» и росписи преподавателей. Наверху указан год, из-за чего я поняла, что это времена начальной школы. Повернул голову к двери и убрал тут же всё в сумку. Встал и слегка повернул ручку, отчего послышался скрип, который звучал для его ушей очень громко, сжался в плечах, но всё-таки решил выйти из спальни. Глядел через зеркало в узком коридоре на широкую гостиную. Женская тучная фигура говорила что-то со спокойным ехидством в голосе, меняя его местами на искреннюю печаль, а мужской образ кричал громкие оскорбления. Женя сделал неуверенный шаг вперёд, а под нос проговаривал одну и ту же фразу: «Мама, папа, я всю домашку сделал, ещё хорошо постарался на уроках, поставили кучу пятёрок, нарисовал кое-что, не хотите посмотреть?». Снова и снова. Он побоялся забыть мысли свои? И вот детские ручки сложились вместе перед собой внизу, Евгеша перебирал пальцы. Пытался словно вписаться в стену. Я чувствовала, как бешено билось его сердце, подступала жажда, ладошки вспотели, становилось трудно дышать. Родители кричали громче и громче. Он приоткрыл рот, а затем мужская фигура повернулась на миг в его сторону, тыкнула пальцем и снова посмотрела на женщину, предъявляя, что та вырастила ничего не умеющего и ничего не понимающего социального инвалида. Все дети должны гулять, а он позорил их из-за постоянных болезней и отсутствия друзей. Мальчик закрыл рот, по его щекам потекли слёзы, теперь на него кричали двое взрослых, чтоб он заткнулся и перестал стыдить их своими истериками. «Что за плаксу ты воспитала? С ним поэтому никто и не хочет дружить!». Последнее предложение заставило Евгешу вступить в самый настоящий ступор. Ребёнок будто бы отчаялся. В ушах зазвенело, глаза опять намокли. Маленький Шетелих начал задыхаться, но наседания продолжались до тех пор, пока на него настолько сильно не надавили, что он рванул к себе в спальню, громко хлопнув дверью. Донеслись взрослые колкости: «Ну, давай-давай, похлопай тут дверьми, клиника ходячая. Дверь никто тебе новую потом не купит!». Ребёнок сполз на пол, придерживая спиной дверь. Он шептал вслух от злости, но так, чтобы его не было слышно: «Сдохните. Я хочу, чтоб вы сдохли». Начал захлёбываться в слезах, не мог набрать воздуха в лёгкие. Затем Женя прикрыл рот, чтобы не было слышно его истерики. Ребёнок боялся, что смех и крики взрослых усилятся. Он увидел письменный стол, кое-как встал и направился к нему. Замахнулся над ним и резко ударился головой вниз. Удар. Ещё раз. Посмеялся вслух: «Так мне и надо. Не буду дураком. Сам виноват. Надо было сидеть в комнате». Он потёр лоб и улыбнулся, нервно посмеиваясь. Следом посмотрел на рисунок, прошептал: «А ты зачем так со мной?». Слёзы покатились по щекам, и Женя порвал изображение. «Не буду больше стараться ни в чём». Я увидела перед собой уже повзрослевшего Евгена. Он смотрел на меня удивлёнными глазами, полными непонимания. Я отпустила его руку и начала разглядывать свою. Шетелих заговорил первым: — Что это было? — Я увидела твои воспоминания? — Больше не лезь в мою голову, пожалуйста, — взволнованная интонация, — Прошу, — взял за кисть, — Хорошо? — Я вообще не специально, — громко чихнула, — Не вру, значит. Без понятия, почему так вышло. — Спирит в тебе поднялся по уровню, — сделал паузу, поднял высоко брови, но ничего не добавил. — Вы чего расшумелись? — на кухню зашёл Дима в пледе, — Два оболтуса, у вас всё норм с совестью? Оставлять балкон открытым со спящим полуголым человеком. — А ты одеваться не пробовал? — усмехнулся Евген. — Ну, — альбинос присел, — Ты ж остроумнее быть не пытаешься. — Хватит вам, — прервала Варя, проснувшаяся и идущая к чайнику, чтоб заварить чай. — Пошла сходка, — Дима протянул руку к бутерброду, предназначенному для Евгена, — Чего вы все уставились на меня? Точняк, — тремя укусами доел полностью, — Женёк, ты нам рекламу устроишь, как у Богдана? — Я что, — натянуто улыбнулся, — Похож на пиар-менеджера? — На блоггера, — посмеялась Варёнка, — Который под музыку рот открывает. — Очень смешно, — покривлялся, — Прямо, как твоё лицо без макияжа, — свёрнутая салфетка с мусором полетела в Женю. — Как у Богдана? — переспросила я, — Вы о чём? — Да, — Раевский достал телефон из серых шорт пижамы, оголив туловище из-под пледа, — Вот, — протянул экран в мою сторону, — Жека вчера наткнулся, я ржал с этого час целый. На видео присутствовали две подружки Богдана, которых он растолкал, двинув тазом, и начал танцевать под хайповое музло из трендов. Я выхватила телефон из рук и начала листать ленту вниз. Боже, у него целый аккаунт посвящён самолюбованию? Что за бред? Вика играла на укулеле с серьёзным лицом, а Богдан подпевал в такт: «А муха тоже вертолёт». Десять тысяч подписчиков мелькало в профиле. Подняла глаза на Диму, а он молча и с улыбкой на лице кивнул и показал жестом руки, чтоб я прокрутила ещё вниз. О, Господи. Богдан стоял на фоне хромакея пиксельного водопада с феями. Открыл рот под музыку и крутился по своей оси, странно приподнимая ноги. «Эй, Богдан, я здесь. Эх, Богдан, Богдан, Богом дан». Резко песня оборвалась и вышла Вика, одетая во всё чёрное и взявшая Богдана за ухо. На фоне заиграла «Олег Броварской — Я нашёл тебя на помойке», как сказала Варвара. Отдала телефон назад Диме и серьёзно произнесла, глядя в глаза: — Раевский, это не реклама, а клоунада. — Ты слишком серьёзная, Ленок, — Варя похлопала меня по спине, — Они крутятся, как могут, а по просмотрам, лайкам и комментариям, можно предположить, что постепенно, но к популярности двигаются. — Ну, — Женя достал свой телефон и стал усиленно пролистывать что-то вниз, — Они раньше пытались снимать что-то социальное и по делу, а потом Богдан поплясал со своими девочками под «Иди за Иисусом». Видимо, они сделали выводы, что никому духота серьёзная не нужна. — Там ещё ссылка есть на ютуб-канал, — Варя поставила посередине стола смартфон, — Вот, смотрите. Тут Вика рассказывает что-то, — запустила ролик, — Мистику всякую и крипоту, — на видео около шести тысяч просмотров. — Да, — усмехнулся Дмитрий, — Спец по кринжу у них явно только Богдан. — В каждом ролике комбинирует одежду или новую надевает, — подметил Женя, не отрываясь от телефона, — Нигде не повторяется. — Алло, поколение смартфонов, отвлекитесь, — я не выдержала. — А что делать-то? — Варёнка поправила свою сорочку сзади, — В телефоны нельзя, шуметь нельзя, пить нельзя, курить нельзя. Лен, а что можно? — Реально, Ленок, — кивнул Дима, выпив кофе Евгена, — Не души, а то, как мамка наша. — Так! Давайте поиграем, — воскликнул Женя, убрав волосы за уши, — На балконе нашли кучу настолок. — О, — Варвара ударила себя по лбу, — Это коробка дяди. — Пардоньте, — Дима поставил телефон на стол, чтобы мы все глядели на экран, — У него интервью брал какой-то ноунейм. На видео сидел Богдан, одетый в коричневый свитер с длинным горлом, а рядом с ним сидела молодая девушка со светлыми волосами и карими глазами. За их спинами были разного рода хеллоуинские украшения: тыквы с вырезанными глазами, искусственная паутина, пауки и фигурки призраков. Стена сзади походила на акустику какого-то забытого всеми склепа. Богдан сидел, широко раздвинув ноги и уложив руки на подушки серого дивана. Он улыбался во все свои белоснежные зубы с двумя передними клыками. — Нет, Галя, мы не формируем никакую секту и не состоим в них, говорю же. Понимаешь, — потёр глаза, — Это же лишить свободы себя, лишиться своей жизни. Мне зачем это с девчонками надо? Мы просто помогаем людям на добровольной основе. Никто нас не принуждает, всем же нужны герои. — А ты назвал бы себя героем? — ведущая подняла бровь. — Каждый из нас может стать для кого-то героем, понимаешь? У меня мало друзей и людей, которым я могу доверять. Если я позвоню Инке, сказав, что мне нужна её помощь, то она приедет и станет моим героем. Все, кто помогает мне, мои герои. Если я кому-то помог, то тоже могу стать героем в момент ситуации. — А что по поводу сеансов? — девушка пододвинулась, — Вы же делаете их… — Основываясь на знакомствах или через нашего агента. Всем помочь нельзя. Галь, ты же это понимаешь, — размялся в плечах. — У вашей компании есть агент? — Богдан кивнул, — Извини, что спрашиваю, но тогда вообще странно выходит: работаете вы бесплатно, а агент есть. Он тоже за идею трудится? — Нет, — посмеялся, — Конечно, нет. Работает за небольшую сумму, которую мы получаем с платных подписок. Это действительно небольшие деньги. Но если бы не поддержка людей, то ничего этого бы вообще не было. — У нас тут вопросов, конечно, накопилось, — несколько скринов фотографий из комментариев мелькнули на экране, — Не каждый день в гостях видимся с экстрасенсами, — Богдан поджал губы и приподнял брови, наморщив лоб. — Всё, хватит, — Варя поставила на паузу, — А то я завидую. Без меня потом посмотрите. Да я и так раз в неделю стабильно представляю себя на его месте. Тащите дженгу из коробки. — А я всё же, — Женя направился за коробкой, — Думаю, — вернулся и поставил её на пол, — Что он сектант. — Не соглашусь, — я поправила, — Участникам секты нельзя чаще всего вести социальные сети. — Ну, на дворе двадцать первый век, Ленуль, — Дима достал дженгу из коробки, выхватив её из рук Евгена, — Такое ты уже не предскажешь. Да и секты бывают разными. Мы ж уже обсуждали, что те же искатели не против публичности. Это у вас же закрытая абсолютно коммуна была, которая по дверям стучала. — Дежурство по бланку. — Что? — Варя расставляла на столе разноцветные брусочки, складывая в башенку. — Дежурство. Участники секты должны были ходить определённое количество времени и заниматься поиском новых членов в организацию. До того, как мама продемонстрировала мои силы, то мы ходили по домам, чтоб она добралась до звания пионера, поднимаясь по их карьерной лестнице, — я смотрела на пол, а не в глаза ребятам, — Мы следили во дворах за семьями, и у кого были дети, чтобы поманипулировать мной. Жуткое время. — Всё, давайте играть! — воскликнула Варвара, — У кого первым упадёт, тот и проиграет. Евген взял первым кубик, поболтал его в своих руках и аккуратно кинул. Розовая сторона. Тонкие пальцы аккуратно просунулись к центральному бруску посередине башни и лёгким движением выбили её вперёд. Дима быстро с помощью кубика определился в жёлтом бруске, выбив его с краю словно щелбаном. В очередь дальше влезла Варвара. Второй синий брусок с краю стал её мишенью. Девушка медленно и плавно вытащила его, использовав свои длинные крашеные ногти, привстав над столиком и оперившись туловищем. Она подала кубик мне. Фиолетовая сторона. Я решила подтолкнуть посередине брусок, вытащив его с другой стороны пальцами. Так мы играли до того момента, пока башня не начала шататься. Очередь Евгена. Он держал в тонкой кисти кубик и смотрел то на башню, то на нас. Хитрая улыбка мелькнула на лице юноши. — А мы на что-то играем или просто так? Скучно же играть без кона. — На желания, — Варя ответила, не задумываясь над словами. Женя бросил кубик. Фиолетовая сторона. Он протянул руку к тому бруску, где вытаскивала я из середины. Выбил фигурку очень быстро и чётко, создав тыльной стороной руки опору. Навис над башней, не дышал. Шатание прекратилось. Шетелих отодвинулся, немного задев башню, отчего она чуть не рухнула. — Нарочно? — уточник Раевский. — Намеренно, — длинноволосый парень накручивал локон на пальце. Дима поддержал тенденцию Евгения на планомерное разрушение башни, подставляя других. Варя же просто не хотела проигрывать, поэтому вытаскивала крайне аккуратно, задержав дыхание. Очередь дошла до меня. Казалось, что один чих или дуновение ветра, и я проиграю автоматически. Заметила, что во втором и пятом ряду брусочки выпирали, не нарушая конструкцию. Приступила к имитации тряски кубика в руках, если я слегка его просто перекину с ладони, разжав её, то должна выпасти одна из сторон, которая мне нужна. Будь тут моя мама, то она бы предложила свой кубик. Синяя сторона. Не получилось, но нужный брусок был почти сверху, поэтому я могла рассчитывать на удачное прохождение этапа. Получилось вытащить. Башня зашаталась, я замерла над ней. Евген смотрел на меня, широко раскрыв глаза. Что-то прошептал себе под нос, не издав ни звука. Кажется, что это был старый добрый русский мат. Я поднесла ему в руку кубик. Шетелих закатил глаза, выдохнул, взглянул на башню и сделал бросок, закрутив его. Розовая сторона. Другая и выпасть не могла. Он специально это сделал. Неужели никто не заметил? Пытался сдержать улыбку, но уголки губ её выдавали. Вынул брусок сверху, избежав падения. Подал кубик Диме, который смотрел на башню с отчаянием в глазах. Бросок. Жёлтая сторона, где не было уже бруска посередине. — Какая же ты тварь, Шетелих, — он взглянул исподлобья на своего друга, но Женя отправил в ответ воздушный поцелуй. — Мы же просто играем. — По-моему, только ты не воспринимаешь это за игру, — Раевский пытался вытащить брусок сбоку, схватив его пальцами с двух сторон, — Бесполезно. Я проиграл, — потянул, башня посыпалась. — Ладно тебе, Димыч, — Евген похлопал по плечу приятеля, — Будешь нам неделю мыть посуду. Вот и всё наказание. — Как же меня это бесит, — альбинос начал собирать башню вновь, — Вначале сделал гадость, а потом с помощью и поддержкой лезешь. Женёк, всё нормально, не надо чистить совесть. Это всего лишь игра. Главное, чтоб просто всем было весело. — Да, — Варвара активно помогала Диме в постройке, — Мы же просто играем. Что вы развонялись? — А может в «я никогда не»? — решила предложить, вспомнив, как брат в это играл со своими знакомыми, — Только без алкоголя. — А в чём тогда азарт? — поинтересовался Евген. — А что это за игра? — Варя посмотрела мне в глаза, приподняв подозрительно бровь. — Давайте так. Каждый из нас говорит фразу: «Я никогда не…», называя факт. Если кто-то это делал, то ему запишем очко. Кто наберёт раньше всех 10 очков, тот проиграл. У кого меньше всех очков, тот придумывает желание для проигравшего. Например, я никогда не воровала в магазине. — Окей, — Дима загнул палец, — Могу и историю рассказать. — Да, отлично! — убрала собранную дженгу назад в коробку, — Как раз лучше друг друга узнаем. — Когда дед забрал к себе, то деньги на всякие гадости не давал. А у меня с детдома была привычка воровать у чужих, не у своих же. Знал всегда, что за такое прилететь может, поэтому воровал не деньги, а хавчик в магазине. Один раз для девочки украл плюшевого мишку, меня не поймали. Когда я второй раз пришёл в тот магаз, то пришлось дёру давать, потому что меня искали. С тех пор старался избегать воровства. Лады, — потёр ладони друг об друга, — Я никогда не курил сигареты, — посмотрел на Женю. — Спасибо, приятель, — тот загнул палец, а вместе с ним и Варя, — В этом году впервые их попробовал. Я никогда не был в детском доме. — Стоп! — я влезла, — Без намеренного топления. Давайте реально узнаем друг друга получше. Мальчики, пожалуйста. — Хорошо, — Женя закатил глаза, — Я никогда не, — посмотрел вниз, подумал, потом глаза поднял на нас, — Признавался первый кому-то в любви, — Варя загнула палец с Димой, а мы молча смотрели с Женей друг на друга. — Я, — начала Варвара, — Никогда не занималась сексом, — все молча посмотрели на Варю, — Что? Пока из вас кто-то это спросит, то года пройдут. Я просто ускоряю вашу черепашность, — Женя загнул палец, — Ого! Рассказывай, мальчишка, нам, как это было и с кем. — Женёк, рука — это не первый раз, — после этих слов Шетелих толкнул ногой Раевского снизу, что тот чуть не упал, но Евген не разжал палец. — Воздержусь от историй, — добавил Женя. — А—а—а, — Варя потрясла перед его носом пальцем, — Так не пойдёт. — Ладно, — выдохнул, — Например, в том году с Алисой Ласточкиной, — он посмотрел на Диму, — Из параллели. Первого сентября, мы ещё с линейки сбежали. Она хотела провести этот день иначе. Там запутанная история, не думаю, что имею право рассказывать об этом. Это же не только моя тайна. — Серьёзно?! — Раевский аж подскочил, — Брешешь. Вы даже не встречались. — Что значит «например»? — спросила я, — Кто-то ещё был? — удивилась, — А говорил, что за Димой очередь стоит. — Чего он говорил про меня?! — альбинос подсел ближе, — С каких пор ты шрекался с девушкой, которая даже не твоя «дама сердца»? — Отвалите, — Женя отвёл глаза и выпил стакан воды, торчащие немного уши покраснели, — Твоя очередь, Дим. — Ок, но я не поверил, что Ласточка тебе могла бы дать. Она красотка, — я и Варя на него покосились, — Ок-ок. Я никогда не дрался в школе, — Женя и Варя загнули пальцы. — Мне приходилось в школе драться и отбиваться довольно-таки часто. Один раз мне назначили стрелу у заброшки. Избили шайкой. Закончилось тем, что мама пошла разбираться в школу. Меня попытались избить ещё раз, но я чуть ли не пробил голову парню, схватившись за обломок кирпича на улице. Я никогда не говорил «я тебя люблю», не придавая этому значения, — Женя сам загнул палец вместе со мной и Варварой. — Только я честен в своих чувствах? — последовал риторический вопрос от Раевского, — Кто-то лжёт, кому-то девки дают, а я? А я из детдома! — Тш-тш, — Варя перебила его, — А я подралась, кстати, в классе шестом, потому что одна девчонка подумала, что меня можно дёргать за волосы и смеяться с этого. Ростом она была выше меня на голову, но кто отменял удары ранцем? Я никогда не обижалась ни на кого больше года. — Правильно, — Дима посмеялся, загнув палец, — Ты их просто ненавидишь, — девушка и Евген повторили жест альбиноса. — Я никогда не рассказывала тайну, которую обещала держать в секрете, — я сама загнула палец и Евген тоже. — Ого! — выкрикнул Дима, — Елена, а как так-то? — Брата сдала просто, — вздохнула, — Чтоб по шапке не получить. — Думал, что будет интереснее. Я никогда не был во френдзоне, — Дима прервал Шетелиха, который словно хотел ещё и про себя рассказать; пальцы загнули Женя и Варя. — Так, — Варвара огляделась вокруг, — Я никогда не сидела на диете, — Женя загнул палец. — Я никогда не писала стихи, — на мой вопрос Евген и Варвара загнули пальцы, — Ого. — Песни даже порой пишу, могу сыграть как-нибудь, — добавила девочка с брекетами. Женя опустил глаза в сторону и начал бубнить строчки себе под нос:

«Живу, чтобы жить; творю, чтоб творить. Наполняю всё смыслом — и жизнь, и искусство. Но любая проблема может всё погубить, И в душе затаится очень гиблое чувство. Я буду считать, что всего не достоин; Что улыбкой от мира, конечно же, скроюсь. Но вот незадача — в этой жизни я воин, И секрет сохраню я только с тобою. Я уверен, что дальше может быть лучше, Но боль притаилась и делает хуже. Я жду будто в жизни своей перемен, Но не готов я решать ни одну из проблем. Ты руку протянешь, но скажешь уйти, А я последую за тобой, словно зло во плоти. Но будет колыхаться чувство в груди. Взгляну в зеркало и громко скажу я: «Уйди!».»

— Какой стыд, — Евген поднял глаза, но глядел смущённо в сторону, — Я задаю следующим вопрос! Мне никогда не разбивали сердце, — ожидала, что Женя загнёт палец, но это сделали все, кроме него. — Я никогда не блевал после алкоголя, — Раевский задал этот вопрос и начислил очко себе, Варе и Жене. — А можно ещё раз задам вопрос? — влезла не в свою очередь, но мне позволили это сделать, — Я никогда никому не мстила, — все, включая меня, загнули пальцы, — Спасибо. Я не сомневалась в вас ни на секунду. — Конец, — Евгений улыбнулся, — У меня десять очков, — показал загнутые пальцы, — Я в твоей власти, Елена, — улыбка стала шире, что показались небольшие клыки. Дальше Варя потянулась к яблоку, которое лежало на столе, но её движения прервал телефонный звонок. Она схватила смартфон и выбежала из кухни, залетев в нашу с ней спальню. Я успела разглядеть подписанный контакт «Мамми». Дима же отошёл в гостиную, чтобы переодеться. Женя пронзительно смотрел на меня, не издав ни звука. Я же решила сделать яичницу с сыром, потому что уж больно хотелось покушать, а просить в очередной раз об этом Евгена не желала. Теперь парень мне должен, а что просить? В комнату зашла Варвара, рухнув на стул. Я обернулась и увидела убитое выражение лица: тусклые и опущенные вниз зелёно-карие глаза, приоткрытый в тоскливости рот, приподнятые брови. Евген посмотрел на меня, а затем на Варю, коснувшись её плеча. — Ты чего, Варёнка? — ласково спросил Шетелих. — Мама. — Что мама? — уточнила я, налив масло на сковородку. — Мама сейчас с дядей к нам зайдут. Треш, — схватилась за волосы, — Лен, выкинь свои яйца в помойку. Димас! — она закричала в сторону гостиной, — Переоденься во что-то приличное. И вы, — посмотрела на нас с Евгеном, — У нас 10 минут на сборы. — А что там за женщина такая? — усмехнулся Геша. — Если ты хочешь момент позора и унижения, то, пожалуйста, испытывай судьбу. Мы разбежались по комнатам и принялись по-быстрому преображаться во что-то красивое и приличное. Варвара натянула на меня найденное из кладовки обтягивающее сверху белое платье с открытым декольте, а снизу оно было свободным и ярко-жёлтого цвета, из-за чего мои бёдра прятались. Варёнка же быстро нацепила на себя белую обтягивающую рубашку, чёрную короткую юбку и вязаный голубой кардиган, прикрывающий длину юбки, с мультяшным принтом объёмных облачков. Мы постучались в дверь, мальчики разрешили зайти. Евгений был в чёрных джинсах и такого же цвета водолазке. Дима не стал париться и оделся в белую рубашку и классические чёрные штаны. Верх был мал юноше. Варя ударила себя по лбу, а Дима пожал плечами, сказав: — Что? Мне ещё галстук нацепить надо? — Ничего, просто, — Варёнку прервал звонок в дверь, к которой она побежала, чтобы открыть. — Помянем, — Женя усмехнулся. Дверной скрип. Послышался голос Вадима Макаревича: «Вика, я тебе говорю, что не о чем беспокоиться, это нормальные ребята». А вот и женская немного скрипучая и высокая интонация выдавливала из себя приятный натянутый тембр: «Конечно, поэтому она лицей через день прогуливает. Её исключат, Вадь». Варёнка что-то пыталась промямлить, но женщина продолжала говорить, не обращая внимания на дочь. Наконец-то дама зашла в гостиную, где мы уже стояли по струнке смирно. Высокая и стройная фигура. Светло-русые длинные волосы убраны в хвост. Серебряные серьги с красными камнями, напоминающие рубины, обручальное кольцо. Аккуратный маникюр с бардовыми ногтями миндалевидной формы. Чёрные штаны-клёш и белая рубашка с чёрным пиджаком. На воротнике рубашечки виднелась серебристая маленькая брошь с красным камнем. Чёткая линия челюсти, аккуратные уши и прямой нос, выразительные огромные зелёно-карие глаза и пухлые ярко-красные губы. Серебристые тени и чёрные стрелки на глазах. Женщина сцепила руки за спиной, приподняла подбородок и встала перед нами. — Это и есть тот спецотряд экстрасенсов, Вадь? — Погоди, — он вешал её пальто на крючок в прихожей, — Не пугай же ты так ребят, — женщина покосилась на мужчину. — Они сами, кого угодно напугают. Боже мой, а вы специально такие необычные собрались? Это, конечно, отлично. Варь, ты на их фоне теряешься даже, надо поработать над имиджем, — она посмотрела на дочь и поправила левой рукой её кардиган, — Мальчишка, — дама подошла к Раевскому, — Какие у тебя белоснежные волосы, бровки и ресницы. А с глазами что? — Нистагм, — сухо ответил Дмитрий, отведя глаза. — Какая прелесть. Личико у тебя вредное до жути и простое, но есть что-то миловидное, тебе надо помягче одежду носить. Стиль же есть такой софт-бой, посмотри его, тебе пойдёт такой образ. А ты, — она подошла ко мне, стоящей между мальчишками, — Что со стрижкой? Тебя надо сводить к нормальному парикмахеру. Сделаем тебе причёску молодёжную — шегги. Вся в пятнах, — взяла мою руку, — Какая прелесть. Лицо у тебя такое домашнее прямо-таки. Очень нейтральное, не люблю такое, но в этом кто-то видит уют. Тебе краситься надо, чтоб расставить акценты, но пятна не замазывать. Это явно твоя изюминка. Батюшки, — дама подошла к Евгену, взяв его за плечи, немного покрутив по сторонам, — Какой мальчуган. Длинные волосы, андрогинное лицо. У тебя образ такой? Водолазка очень идёт чёрная. Вправду за такое могут и избить. Не хочешь остричь волосы покороче? Подчеркнутся твои выразительные черты лица, а то всё внимание волосы забирают себе, — провела пальцами по блестящей гриве, — Конечно, хорошие. А ты панк или... — Вика! — дядя Вадим сделал даме замечание, — Ну хватит, они тебе не восковые фигуры. — Очень жаль, Вадь. Но выглядят они как экспонаты настоящие. Ты же знаешь, что я обожаю всё необычное. Варь, — женщина сняла с девочки кардиган, — Фигурку не прячем. Не каждая может похвастаться такой худобой. — Какой ужас, — возмущённо произнёс Дима, — Дамочка, у Вас всё лады? — Женя закатил глаза и отодвинулся назад, прихватив меня за локоть, — Вы чего так про Варёнку говорите? — А что я плохого сказала, юноша? Нельзя называть преимущества? Похвалить? — Ваша похвала звучит, как оценивание кофточки на вешалке, — подошёл ближе и схватил Варю за руку, — У неё же уникальный характер! — Конечно, а кто с этим спорит? Вначале видят обложку книги, а потом уже думают: читать её или нет. Стоп, — отогнала руками «мошек» от лица, — Какая прелесть. Получается, — приложила пальцы к губам, — Ты у нас ярый лидер, который не боится высказываться, отчего явно попадаешь в проблемы? А тот длинноволосый юноша твой друг, который и на пушечный выстрел на пойдёт? Он остужает тебя, а ты спасаешь его? Идеальный дуэт. А что насчёт тебя? — она подошла ко мне, посмотрела в глаза, — Какую роль ты занимаешь здесь? — почему-то я пыталась сдержать слёзы, а на ум ничего не приходило, на меня поглядел Женя. — Как Вас по отчеству? — Николаевна, — улыбнулась. — Виктория Николаевна, а Вы не хотите перекусить? Всё-таки первая половина дня, у Вас скоро обед, давайте я что-нибудь приготовлю и угощу Вас, а то ехали к нам, — она кивнула и проследовала на кухню, — Кстати, у Вас очень красивая брошь, подходит к серьгам. — Спасибо, как по имени? — Евгений. — Будешь Евгеном, хорошо? — Отлично! — Нашли контакт две крысы, — прошептал Дима и двинулся вперёд с Варёнкой, я хотела последовать за ними, но меня остановил дядя Вадя. Мужчина был в серой водолазке и классических чёрных штанах. Он сочувствующе глядел мне в глаза, а затем отпустил мою руку и отодвинулся, заговорив: — Тяжело? — В плане? — я приподняла брови. — В любом. У тебя всё нормально? Я могу как-то тебе помочь? А на Викторию Николаевну ты не обращай внимания: она всегда такая. — Тяжело Варе с такой матерью жить. — Она поэтому и не живёт, — начал шептать, — Бегает то ко мне, то к вам. — Ладно, дядя Вадя, нам надо ко всем присоединиться. Я кое-что попрошу? — Конечно, что угодно в рамках УК РФ. — Помогите, если Виктория Николаевна начнёт меня топить вопросами, — мужчина кивнул и улыбнулся, — Спасибо большое. Мы зашли на кухню, где Женя уже накладывал всем по салату, глазунье и нарезанному сыру с колбасой. Виктория Николаевна сидела, положив ногу на ногу. Глазками стреляла по-кокетливому, заигрывая с каждым из сидящих. Евген налил всем чай по кружкам, но женщине и Варе сделал кофе. Варвара же не очень любила данный напиток, как я заметила до этого, но старалась, видимо, подражать матери. Дмитрий просто отодвинулся в самый угол стола, пытаясь даже не пересекаться взглядами с Викторией Николаевной. Дядя Вадим отказался сидеть за столом и стоял где-то за спиной этой женщины, прикусывая нервно нижнюю губу. Виктория рассказывала про себя, Варвару, их богатую семью, отпуска за границей, увлечения. В какой-то момент она аккуратно насадила на вилку огурец из салата, посмотрела на меня, улыбнулась и произнесла: «Ей по фигуре так же хорошо сидит эта одежда, как и Регине, да, Вадь?». Мужчина положил ей руки на плечи и словно сжал их, отчего дама скрючилась на миг. Она подняла брови, наморщив лоб, опустила уголки губ. Но почти моментально вернула нейтрально-кокетливое настроение всем своим выражением лица. Женя, так же как и я, заметил эту странность и взглянул на меня, слегка пожав плечами. Вскоре ей позвонили, поэтому она отлучилась на балкон, а за ней последовал Вадим Макаревич. — За такой красотищей такое дерьмище, — произнёс Раевский. — Эй, — шикнул Женя, — Будь тише. — А то услышит? И что? Я могу и в лицо это сказать. Парад лицемерия не устраивай. — Я не лицемерил, — закатил глаза, — Это называется навыками общения. — Подлиз очка, — улыбнулся наигранно альбинос, — Называй вещи своими именами. Всё, Жень, помолчи. Варь, ты как? — девушка смотрела вниз, сжавшись, — Приём. Земля вызывает Марс. Как слышите? — Не до твоих шуток сейчас, — Женя встал, пододвинулся между мной и Варёнкой, опустил голову, чтобы уловить взгляд нашей подруги, — Эй, — положил руки на предплечья и начал поглаживать, — Что ты сейчас чувствуешь? — тишина, — Хорошо, я понял. Ты не хочешь говорить, — приобнял, — Когда она уйдёт, то ты можешь поплакать в спальне, а мы не будем тебя трогать, пока ты этого не захочешь. Такой вариант нравится, Варён? — она кивнула, — Вот и славно. Потерпи немного, а мы с Димой спровадим её сейчас, — парень встал и взял за кисть своего друга, они вышли в гостиную. — Какой стыд, — прошептала Варя, — Зачем она приехала? — и что мне ответить? — Лен, — она подняла голову и стала смотреть на меня, — Тебя так же оценивали когда-нибудь? — Часто, но не в плане внешнего вида. — И как ты с этим боролась? — Я не боролась, а ты борись. Просто, — что просто, Лена? — Она хочет изменить тебя, чтоб ты прогибалась под неё, была её продолжением и гордостью, а тебе надо просто остаться собой, — наверное, откуда мне знать? — Если не будешь гордиться собой, то чужая гордость тебе не поможет. Да и вы не одно целое, а значит никогда не угодишь. Реально потерпи пока что или ругайся, просто не изменяй себе, — что я несу? — Не мне советовать, но после совершеннолетия всегда можно начинать отвечать за себя и забыть всех, кто приносил тебе боль, отправив в нижний ящик. — Спасибо. Это очень важно. Я прислушаюсь, — глубоко вздохнула, — Хочешь, напою тебе песню мою? — Конечно, — мой телефон запищал из-за смс-ки, — Секунду. Одно непрочитанное сообщение от Богдана.