Только друг у друга

Подскочила с дивана, а Богдан медленно приоткрыл дверь и выглянул, спросив: «Нет хвоста?». Мне захотелось увидеть, что происходит, и я встала сзади высокого юноши и смогла разглядеть, как лицо и руки Варвары были полностью в крови. Всё её тело дрожало, как и голос: «Нет, я одна». Богдан ещё немного поглядел на девушку, а затем открыл дверь, быстро впустив её. Варёнка рухнула со всей силы на пол, ударившись коленями, что послышался какой-то хруст. Лебедев с каменным лицом поднял её, взяв за руки, потащил в ванную комнату. Из кухни выглянул Евген, с которым мы перекинулись взглядом. — Что случилось? — Вадим Макаревич на кухне? — на мой вопрос Евген кивнул, — Пусть там сидит. — Он так и так пытается откачать Раевского из-за его алкоголизма, — подошёл ближе ко мне, а я сделала шаг назад, и Шетелих застыл, — Что произошло-то? — Не подходи ко мне ближе, — повернула голову в сторону спальной комнаты, — Варя вся в крови пришла. — А почему её никто из нас не встретил? — Спроси пьяного Раевского, которому, скорее всего, писали, — оглядела Евгена с головы до ног, — Не думай сейчас делать вид, что всё между нами нормально. — Не думал. Лен, — он смотрел мне прямо в глаза, — Надо потом обсудить важные нюансы сложившейся ситуации. Они очень серьёзные и касаются твоего состояния. — Отлично. Кстати, теперь понимаю, почему тогда на последнем звонке ты меня не тронул. Зачем трогать пустышку, да, Шетелих? — пошла в сторону спальни, чтобы проведать Варю в ванной комнате, не дожидаясь ответа парня. Постучала в дверь и услышала одобрительное «заходи». За моей спиной перешёптывались Инна и Вика, и я закрыла дверь. Варёнка сидела с широко раскрытыми глазами на краю ванны, опустив руки и согнув спину. Богдан же намыливал руки пенкой для лица и оттирал лицо девушки. Я стала отмывать с помощью геля её руки. Следов ранений не было, но чья тогда это кровь? У Лебедева сформировалось на лице выражение внимательной заинтересованности, он с трепетом и чуткостью отдирал кровь с маленького личика. Очень спокойный и сфокусированный взгляд на миг даже заставил меня потревожиться. Но потом я поняла, что юноша относился к людям, которые в стрессовых ситуациях полностью брали над своими чувствами контроль. В один момент у Вари сильно затряслись руки, а следом и всё тело. Обрывистое дыхание девушки заставило юношу взять стоящий рядом стакан, набрать в него холодной воды и плеснуть в лицо. Лебедев начал слегка хлопать ей по щекам. Его лицо абсолютно ничего не выражало: холод, тотальное безразличие и общая отстранённость. А вот мне становилось тревожно, и в ту же секунду Богдан повернулся ко мне лицом и строго сказал: — Либо берёшь себя в руки, либо выходишь отсюда. Твои эмоции могут заставить среагировать её, я понятно донёс? — Там, — голос Вари дрожал, а потом она схватила за плечи наклонённого к себе Богдана, который положил руку на её кисть, — Мне пришлось притвориться, что я местная, но один из них косился на меня. Они придут за нами, — начала задыхаться. — Понятно, — посмотрел на меня, — Приобними её, — села рядом и сделала, как он сказал, — Варя, — мягко улыбнулся, погладив по кисти, — Посмотри на меня. Ты уже дома и в безопасности. Кстати, я только говорил до твоего прихода про сгущёнку. — Что ты несёшь? — она скривила лицо. — А тебе подходит прозвище твоё, образованное от имени, — пододвинулся ближе, — Тебя же Варёнкой называют? — девушка убрала руки, но Лебедев взял их в свои ладони, — Одежда отстирается, — его голос звучал ровно и спокойно, оттого стал чуть ниже, — Не хочешь душ принять? — тело Вари уже меньше дрожало, — Кстати, — провёл пальцами по икрам девушки, — Тебе б сейчас побегать не мешало, — усмехнулся, — Очень помогает бег от проблем. — В прямом смысле бегать от них? — уточнила Варя с натянутой и дрожащей улыбкой. — Мне помогает. Сейчас тебе шоколадку принесу, а с тобой Лена посидит, — пожал ей руки и кивнул, покинув ванну. — Лен, — девушка повернулась ко мне, — Там, — я пыталась изобразить отстранённость, которую демонстрировал Лебедев, — Проводился обряд, где казнился альтер. Из-за того, что таксист отказался ехать дальше, то мне пришлось идти через поле. А там люди были. Мы с толпой быстро нашли друг друга взглядом. — Толпа? — Человек десять. Ко мне подошёл мальчик со светлыми волосами по плечи, у него находилась в руках миска, наполненная кровью. И сам он был ею весь измазан, понимаешь? — Варёнка обхватила себя руками, — Мальчик спросил, местная ли я, на что мне оставалось просто кивнуть. У него было очень печальное выражение лица. Паренёк так ещё тяжело вздохнул, а затем стал мазать меня кровью. На шесте висел растерзанный труп, мальчик сказал, что это альтер, которого принесли в жертву во благо сохранения границы мёртвых и живых. Некоторые на меня косились, но этот паренёк меня начал отмазывать. Когда всё это закончилось, то он сказал, чтоб я бежала, не попадаясь никому на пути. А мальчик ещё ушёл с девушкой, они внешне очень похожи. Я не успела что-либо ответить, так как к нам зашёл Богдан, из-за чего Варя тут же отвернула от меня лицо, взяв шоколад в руки. Моё сознание словно начало медленно отключаться, отчего захотелось направиться к кровати или дивану. Встала. Закружилась голова, и я облокотилась о стенку. Увидела перед собой недоумевающее лицо Богдана, а следом в глазах начало темнеть. Тошнота подступала к горлу, а конечности резко замёрзли. Тело такое лёгкое и тяжёлое одновременно. Я сейчас отключусь. Богдан схватил меня за плечи, что-то говорил, но у меня звенело в ушах, а его голос звучал очень странно в сознании, напоминая сломанное радио. Устала. На миг закрыла глаза. — Эй, — Наум потрепал меня по волосам, — Опять к нам? А если тебя харон найдёт? Я еле-еле смогла приподняться. Вокруг лежал снег, от которого меня начало морозить. Паренёк же сидел на пеньке и задорно улыбался. Его ехидство ничем не прикрывалось, отчего я не выдержала и столкнула паренька с пенька вниз. Наум привстал, откашлялся и засмеялся. Лежа на снегу, он стал болтать ногами из стороны в сторону. Затем резко застыл в позе, подумал и принялся делать снежного ангела. Что за бред? Наум резко подскочил, взяв меня за руку, на этот раз я чувствовала её тепло, и прикосновение чувствовалось очень чётко. — Не узнала, кто такие хароны? — Нет, Наум. — Это мёртвые и испорченные души, которые только и могут, что поглощать чистые или живые, пытаясь восстановить баланс, которого им, конечно же, никогда не достичь. А как раз-таки отсюда и постоянная нужда в душах. Ничего не напоминает? — усмехнулся. — Лена, ох, Лена, — потянулся на носочки, коснувшись пальцами моей щеки, — Ты действительно ничего не можешь понять. Но я теперь уверен, что ты про меня не будешь болтать. Не хочешь, чтоб другие узнали, что твоё тело практически пустует. Телу нужна душа, Лена. — У меня вопрос. Я же не альтер, тогда как? — А разве ты живая? — перебил. — Да, — посмотрела на свою одежду, — Вполне. По рассказам моего брата в «границе» намного больше душ, а таких тихих мест не найти даже альтеру. — Браво, — похлопал, — Так и где же ты? — после этого вопроса тут же осознала, что моя душа застряла у Евгена, и что никто другой не может сюда влезть, а я сама просто погружаюсь в его сознание; воспоминания этого мальчика — поняла, что мы в одной солянке копошились. Прикрыла рот, попятившись немного назад. Я попадаю в грань, но она является частью границы моей и Жениной души. Глаза зеленели у зеркала, они были как у Наума. Получается, что он вселялся в моё тело. Шантаж другими? Получается, что Наум говорит про души. И выходит, что духи Евгена могут вселяться и в моё тело тоже? Стоп, а моя мать?! — Ку—ку, — помахал перед моим лицом ладонью, — Гуд морнинг. — Мы в сознании Евгена, — прошептала неуверенно. — Бинго! — подскочил, — Добро пожаловать в золотую клетку. Скоро окончательно сюда переедешь. — Но я не хочу, — рухнула на колени, — Мне просто хотелось свободы и жизни обычной. — Поздно горевать об утраченном, смирись с реальностью. А ещё не смей рассказывать Жене о происходящем, ведь его уши принадлежат нам, как и наши сущности ему. — Слушай, — подняла голову, посмотрев в ярко-зелёные глаза, — А какая гарантия, что ты не лжёшь? Может, специально хочешь, чтобы я молчала, пока твоя хитрая морда будет порабощать моё тело. Тебе же есть выгода, что другие не знают. — Умная девочка, — сел на корточки передо мной, — Поздно думать начала, — протянул открытую ладонь к моему лицу. Резко подскочила с пола в ванной комнате, глубоко вдыхая кислород; передо мной сидел Богдан с недоумевающим выражением лица. Лебедев отложил нашатырь в сторону. Он оглянулся вокруг, а потом спросил, глядя в глаза: — Лена? — взял меня за запястье мёртвой хваткой. — А кто ещё? — но я не хотела так отвечать, — Богдан, ты в норме? — Постой-постой, — перебил, — Я знаю, что у тебя глаза зеленоватые, но не настолько, — что? — Меня это смутило. — Нечего смущаться, тебе это не подходит, — внутри начала зарождаться паника, — Меня этот стресс скоро в могилу сведёт, так и откинуться недолго. Могу поспать пойти? — Конечно, — моё тело встало и последовало вперёд, но за руку снова схватил Богдан, смотря сверху вниз, — Только ответь вначале, а ты кто? — Издеваешься? — Понятно, — сжал руку сильнее и вывел меня из ванной комнаты, — Сейчас Шетелиха спросим, что ты за гадость, — тело начало вырываться, но Лебедев не ослабевал хватку и уже прошёл гостиную, — Ты постарался? — поставил меня перед сидящим Евгеном, а рядом сидел Вадим Макаревич, поглаживая спинку Раевского, обнявшего бежевый тазик. — А что случилось? — Геша приподнял тёмную бровь. — При всех спрашивать? — Богдан еле-еле сдерживал истерический смех. Женя слетел со стула, принялся разглядывать мои глаза, а затем мальчики потащили меня в гостиную, взяв за руки. Богдан усадил тело на диван. Встав со спины, он придерживал со всей силы мои плечи. Какая сильная хватка. Женя наклонился, взял меня за щёки. По телу пробежался холодок, но следом настало ощущение свободного падения. Меня словно подбросили в воздух, и я приземлилась на что-то мягкое с огромной высоты. Почувствовала жар собственного тела. Евген отошёл от меня на пару шагов назад, а Богдан ослабил хищную хватку. Я смотрела в глаза Шетелиху, которые на пару секунд загорелись зелёным, а затем снова вернулись в первоначальное состояние. Он сделал шаг вперёд, а у меня во рту подступило. Я рванула с дивана в спальню, закрылась с разбегу в ванной комнате на замок. Меня изнутри будто бы тянуло вызвать рвоту, вспомнила про чай с молоком и солью, но быстро передумала выходить из ванны. Выпила два стакана воды из-под крана и сунула глубоко два пальца в рот. Теперь всё под контролем. Отмыла раковину, посмотрела на отражение в зеркале. Снова закружилась голова. А что если это состояние Шетелиха на меня так влияло? Или его души так сильно раздирали на кусочки изнутри? Обхватила пальцами раковину, а сама спустилась вниз, еле-еле сдерживая слёзы. К кому мне обратиться за помощью? Раевский ничего не сделает, Богдану верить нельзя, а Варя испугается и расскажет отцу. Тогда Женю будет ждать либо улица, либо наказание от официальных организаций. Я не смогу взять на себя ещё одну вину за чью-то жизнь, моё сердце этого просто не выдержит. Хочу домой. Согласна даже вернуться к матери в секту. Тело задрожало и замёрзло. В дверь усиленно стучали, а следом послышался голос Евгена: — Лена, впусти меня, пожалуйста. — Убирайся! — меня затрясло сильнее. — Прошу, позволь помочь, — я упала и начала рыдать, — Лена, — его голос был очень спокойным и мягким, — Никуда не уйду, пока ты не откроешь. Если потребуется, то всю ночь на полу буду спать, — постучал ещё раз, — Под этой дверью. — Я не хочу тебя видеть. — Хорошо, — послышался чёткий звук приземления, — Тогда буду сидеть под дверью. — Почему ты просто не оставишь меня в покое?! Я тебя ненавижу! Ты мучаешь меня! — Мне жаль, что своими действиями я приношу тебе боль, — в его голосе послышалась доля раскаяния, приправленная неким безразличием к происходящему. — Ты специально это сделал! Конечно, какой смысл врать мне, если я на поводке?! — Прошу, чтобы ты не кричала об этом всём. Тут люди. Если хочешь высказаться, то открой дверь, и мы тихо поговорим, — психанула, открыв замок, следом же заполз Геша на коленках, закрыв дверь, — Я тебя выслушаю. Только тише высказывайся, пожалуйста. — Почему ты сразу не сказал, что цена за образование канала связи — моя душа? Я бы в жизни не согласилась, — обняла сама себя за плечи. — Ну, — он сделал глубокий вдох и пододвинулся поближе, на что мне пришлось отодвинуться, — Я не был уверен, что такое случится — это раз. — А два? — трясло с невероятной силой. — А что если бы кто-то ещё узнал, что я на такое способен, то какой исход был бы в таком случае? Да и кто бы со мной общался, узнав об обратной стороне моих прокаченных и бесконтрольных способностей? Ведь ужас ситуации в отсутствии гарантий для человека, что его душа останется при нём же. Единственное, что я могу гарантировать — состояние после случившегося. — Как ты довёл ту девушку, Соню, до того состояния? Это последствие такого же действа? — он кивнул, — Я теперь тоже в петлю лезть буду? — Всё стремится к равновесию. Если в теле есть пустота, то и оно станет тянуться к отрешённости, пытаясь восстановить баланс. Лен, — подполз, — Пока я рядом с тобой, то и душа твоя ближе к телу. Такого не случится. — Какая же ты тварь, Шетелих, — со всей силы влепила ему пощёчину, — Говорил мне, чтобы не обещала, что мы уедем вместе, а сам знал всё это время, что без тебя я отправлюсь на тот свет? Какой же ты лицемер, — отодвинулась, пока спина не врезалась в стену, — Меня тошнит от таких людей. И, конечно же, понятия не имеешь, как вернуть мою душу? — неуверенно кивнул с выражением жалости на лице, — Я почему-то уверена, что ты и не пытаешься найти способ. Выгодно же чувствовать себя наполненным хоть чем-то. Какой ты жалкий, теперь понятно, почему так хорошо тогда выстроил рассуждение при Богдане о маньяке. Тебе очень хорошо известно это чувство. — Высказалась? — какая озлобленная интонация, — Надеюсь, что тебе полегчало, — отвёл глаза в сторону, — Если хочешь назад свою душу, то можешь просто убить меня. Тем более тебе не привыкать, — раздвинул руки, раскрыв их как будто бы для объятий, — Сопротивляться не стану. Тут есть ножницы, они острые. Я проверял. Просто покончи со мной здесь и сейчас. — Что я тебе сделала? — окончательно прижалась спиной к стене, согнув ноги и пододвинув колени к груди. — Твою ж, — парень схватился за волосы, — Лена, — поднял голову вверх, — Прости, — согнувшись и опустив макушку, напомнив позу раскаяния, — Я тварь. — Прекрати это, Шетелих. Давно меня так не катали эмоционально. Ты адекватный вообще? — голос дрожал, — Можешь свои качели на меня не переводить? Только симпатию почувствовала, хотя я и не уверена в своих чувствах теперь, да и вообще в чём-либо. — Что? — он приподнял голову, — Я тебе понравился? — прикрыл рот рукой. — Только это сейчас волнует в ситуации? — попыталась встать, — Какой же ты эгоист, — он схватил меня за ноги. — Давай остынем оба, пожалуйста! Лена, я тебя умоляю. Нам надо успокоиться, — начал медленно подниматься, цепляясь руками за мои плечи, — Я знаю что делать. Доверься мне, — он привстал и крепко обнял меня, сжимая косточки. — Отпусти, — слёзы стекали по щекам, но голос звучал до жути устало, — Если ты меня не отпустишь, то я закричу. Очень громко! — Тогда начинай это делать сейчас же, — безразлично произнёс Евгений, — Тебе полегчает. Истошно завопила, пытаясь вырваться из хватки Шетелиха, которую он сжимал сильнее и сильнее, напоминая голодного змея. В какой-то момент мои уши оглохли, а голос начал срываться. Нам усиленно стучали в дверь, а Евгений пытался перекричать меня, убеждая ребят, что у меня срыв, и мы скоро выйдем. Тогда я со всей мочи заорала от души и со слезами на глазах: «Помогите! Кто-нибудь! Он хочет меня изнасиловать!». Послышался мужской смешок на фоне женских беспокойств, а Шетелих одной рукой стал закрывать мне рот, а другой сжимал за бока, вынося на себе мои удары. Следом же в дверь постучали очень сильно и чётко, послышался голос Раевского: «Что у вас происходит?!». Посмотрела в глаза Шетелиха, у которого они забегали. Пришлось воспользоваться моментом: укусила со всей силы его за пальцы, ударила промеж ног. Хотела потянуться к дверному замку, но Евген обнял меня за туловище и рухнул вниз. Я кричала, а парень привстал и начал отползать к стенке, обхватив мои ноги своими, положив их поверх. Одной рукой снова держал в обхват талии, а другой — сунул мочалку в рот и зажал. Мои руки колотили его, но он будто бы не чувствовал наносимого урона. Начал приговаривать спокойным тоном: «Это для твоего же блага, успокойся и пойми, что я ничего тебе плохого не сделаю и не желаю». Раевский усиленно долбил по двери, пока Евген не ответил: «У Лены просто приступ. Сейчас выйдем!». Чувствовала себя игрушкой в руках набалованного ребёнка. Тело окончательно выдохлось, замёрзло и затряслось. Эту тряску можно было сравнить с настоящей и непрекращающейся вибрацией. Мне казалось, что ещё немного, и я потеряю сознание. В какой-то момент ощутила, что Шетелих ударил себя головой об стенку, произнеся: «Уйди». Мне кажется, что я догадываюсь, какая душа хочет влезть сюда. Но это было бесполезно, он их хозяин. Я мечтала только обо одном из вариантов: либо потерять поскорее сознание, либо дождаться очередного спасения от Раевского. Почему Женя меня просто не отпустит? Почему он не пытается меня изнасиловать, но ощущения внутри точно такие же? Чего он добивается? Моей ненависти и страха? Ощутила, как его губы прикоснулись к моей макушке. Евген прижался к голове: «Видишь, ты успокаиваешься. Сейчас тебе станет легче, и я отпущу, Леночка». Шетелих оказался психом на всю голову. Я поняла страх и неприязнь Вари к нему, она же смотрела на него скептически ещё до всей поднятой информации. Мне надо было с кем-то обсудить ранее наши с ним взаимоотношения. Моей ошибкой стало, что я решила доверять и открываться лишь ему. Женя этого и хотел. Я обречена. Если захочу его бросить, то он прикажет моей душе остаться с ним. А может мне правда всё закончить? — Ещё раз, Елена, — строгий голос матери звучал надо мной. — Но я больше не могу, мама! — Можешь. Ты всё можешь, Елена. — Зачем мне стоять эту планку? — туловище рухнуло вниз, тело дрожало и болело, а женщина села передо мной на корточки с секундомером в руках. — В здоровом теле здоровый дух. Ох, — мама посмотрела на вещицу, напоминающую часы, — На этот раз всего лишь полминуты. Давай ещё раз. Мало ли, как повернётся жизнь — твоё тело должно быть в тонусе. — Не смогу. — Чтобы я не слышала таких слов более. Ты у меня сильнее и лучше всех, понятно? Сдаёшься на полпути? Моя дочь никогда так не поступит. Не бери пример с брата. Воспоминание само по себе всплыло в голове, из-за чего перестала дрожать. Шетелих прижался сильнее, следом я наклонила голову вниз, выражая дрожь плечами, изобразив плач. Юноша захотел что-то прошептать, пододвигая голову ближе ко мне. В этот же момент со всей силы ударила его своим затылком в нос, что парень ослабил хватку, и я вырвалась. Евгений схватил меня за ногу, но другой получилось немного оттолкнуть его от себя, но парень не отцеплялся. Начал опять приближаться к моим плечам, подползая и ухватываясь за всё моё тело. Я ударила ногой юношу в живот, мотнулась вперёд, чуть ли не потеряв равновесие. Потянулась рукой к замку и открыла его, крикнув: «Дима, открыто!». Надеюсь, что альбинос ждал у двери. Раевский предстал перед нами, а за его спиной стоял Богдан, сложив руки на груди. — Это я позвал Раевского, а Вадима Макаревича решил отвлечь Варей, — заявил Лебедев, — Так понимаю, что поступил правильно, — после его слов Женя убрал от меня свои руки и отполз назад, оставаясь на полу. — Ну, и что у нас случилось? — Дима сделал шаг вперёд. — Я не понимаю, что произошло, — встала за Раевским, от которого пахло перегаром, взяв за предплечье, — Женя схватил меня и не хотел отпускать. Я испугалась, а он не хотел выпускать. Не знаю, — почему-то стало стыдно всё это произносить, и я замолчала, опустив голову. — Дела-дела, — усмехнулся Богдан, — Ты себя винишь сейчас что ли? — Ленок, — Раевский глянул на меня, повернув голову, — Если ты этого не хотела, — мы все обратили внимание, что Шетелих заперся в ванной, — То неважно, что это было. Ты права, а он нет, — поднял ладонь над моей головой, — Можно погладить? — кивнула, — Если я завтра проснусь, то могу его избить, хочешь? — А ты все вопросы так решаешь? — поинтересовался юноша с янтарными глазами, присев на рядом находящуюся кровать. — Могу и с тобой решить, если что-то не нравится. Просто, — альбинос гладил меня по голове, а я не отцеплялась от его предплечья, — Есть такие темы, которые из Женька надо выбивать, так как говорить бесполезно. Я не психолог, чтоб подбирать слова и заниматься ремонтом его крыши. Моё дело простое — подлатать её, чтобы не капало на других во время дождя. Лен, — положил мне руку на плечо, развернувшись всем корпусом, — Всё нормально сейчас. Ты правильно поступила, и если есть странности такие, то свисти сразу мне, и я разберусь. У нас Женёк — парень с особенностями в психике. Шетелих явно не хотел тебе причинить зла, но он конченный придурок. Однако, — потряс пальцем вверх, — Если Геша такой, то это не повод подстраиваться под него. Если тебе не классно от его поступков, то у тебя есть я — всё решу в стиле, который работает. — Как погляжу, ты успешно, — Богдан положил нога на ногу, — Манипулируешь поведением своего друга? — Будешь много трещать, то и тобой я займусь. Иди и развлекись своими странными заметками в телефоне, а то начну их прилюдно зачитывать. Видел, что мемуары какие-то там строчишь. — Так и поступлю, — улыбнулся, встал и направился к выходу из спальни, но я окликнула его. — Спасибо, что позвал Диму. — Не за что, — повернул голову назад, взявшись ладонью за ручку дверцы, — Лена. Всегда к твоим услугам, — ушёл. В спальне остались только мы. Дальше Раевский постучал в дверь ванны, но в ответ была тишина, тогда он начал вести переговоры: «Открой дверь, я ж всё равно тебе вмажу за твоё безобразие. Смысл откладывать? Обещаю, что не по лицу, если сейчас откроешь». Послышался скрип двери. Перед нами стоял Евгений, который смотрел на меня с какой-то виной и сожалением в глазах, но я не могла поверить в это выражение лица, как и Дима. Он убрал волосы с лица своего друга, а потом схватил за затылок. Мне стало неприятно это наблюдать, и я закрыла глаза ладонями. Послышался быстрый и негромкий вскрик. Убрала руки с лица и увидела, как Евген держался за живот, а Дмитрий прокручивал кистями рук. — Что мы говорили о личном пространстве? — Дима дал подзатыльник приятелю. — Я его сейчас нарушил. — Верно подмечено, Шетель, — положил руку на плечо Евгения, став сбоку, — А как это можно было понять? — пододвинулся к уху приятеля. — Лена изначально сказала, — голова Шетелиха была опущена вниз, — Что не хочет меня видеть. — Ага, а почему ты решил её проигнорировать? — Лена была на эмоциях, и я подумал, что из-за этого её слова не надо воспринимать всерьёз. — А если слова на эмоциях, то они теряют ценность, и права пропадают? — сжал сильнее плечо. — Нет. Я поступил неправильно и эгоистично. — Что надо сделать? — улыбнулся альбинос. — Извиниться? — темноволосый юноша приподнял голову, но смотрел в глаза друга. — Олух! Это понятное дело! — дал смачный подзатыльник, — Надо больше так не делать никогда в жизни! — Вы всегда так общаетесь? — спросила, находясь в состоянии шока. — Ко всем нужен подход свой, — Раевский приобнял Шетелиха, — А я этим и занимаюсь, — толкнул друга вперёд ко мне, но мне захотелось сделать несколько шагов назад; внутри всё сжалось. — Прости меня, — Евген стоял с опущенной головой. — Макушку поднял, Шетелих! Я слежу! — альбинос подошёл поближе ко мне, — Посмотри на заплаканное лицо беззащитной девушки и пойми, до чего ты её довёл. — Извини, — бледно-голубые глаза виновато смотрели на меня, — Я был не прав и больше такого не повторится. — Умница, — Раевский встал между нами, положив руки на плечи друга и мои, — А теперь, Лен, отвечай, что чувствуешь и хочешь, — взгляд с характерным прищуром обратился ко мне. — Я не могу это простить. Уж точно не сейчас. Мне будет страшно видеть Женю наедине с собой какое-то время. Пожалуйста, не заставай меня врасплох. Мне не хочется больше драться с тем, кто сильнее меня во всех смыслах. — Ого, — альбинос приложился к моему плечу своей светлой макушкой, — Не ожидал, что ты про страх даже скажешь. Очень искренне и откровенно. Ты умница, Лена. Жек, — посмотрел на приятеля, — Ты понял её? — парень кивнул, — Если сделаешь ей ещё раз плохо, то уже получишь по физиономии. — Я могу отойти в ванну и принять душ? — Жень, ты серьёзно? — голубоглазый товарищ кивнул, — Ладно, вали, — Шетелих так и поступил, — Лен, — заговорил Раевский, присев со мной на кровати, — Сильно испугалась? — Очень. Спасибо ещё раз. — Ерунда. Я, может быть, и придурок, но дядя Вадя прав. Нам надо быть друг за друга горой, кто ещё у нас есть? — У Жени есть семья, — посмотрела в глаза парня с нистагмом, — А почему она его не ищет? — Да, причём полная семья. Мамка его, училка б эта по русскому, сорвалась бы давно на поиски, — потёр подбородок, — Наверное, есть причина. — Дима, — жалостливо произнесла. — Чего-сь? — У Жени половина моей души, если не большая её часть. А вдруг он своим родителям просто приказал его не искать? — Стоп-стоп, — почесал затылок, — А как так вышло? — пришлось рассказать ему всё в подробностях про сеанс связи с Богданом, — Влипла ты, Ленок, — Дима положил мне руки на плечи, — Придумаем что-нибудь, но на этот раз серьёзно, — я улыбнулась, — О, рад, что тебе доставляют приятные эмоции мои реакции. Всё наладится! Мы не должны вешать нос, что бы не случилось, ведь мы стая! — Успокойся, пёс. — Гав-гав, — показал зубы, — Считай, что я повилял хвостом. Иди спать. — На меня вышел мой брат. Он при секте. — Приехали за орехами. А чего я только сейчас узнаю об этом? — пожала плечами, а он посмотрел в ванную комнату, — А какие силы у твоего брата? — ответила, что альтер, — Я слышал, что альтеры способны выискивать людей через другие души, как минимум. Он был у нашего двора? — кивнула, — Знаешь, — перебирал в руке мои волосы, — Я думаю, что брат твой здесь нас не найдёт, — глядел упорно в ванну, — Ты теперь невидима для душ, так как она спрятана у нашего хоста. Если не возвращаться в нашу квартиру, то брательник явно потеряет след. Будем пользоваться сложившейся ситуацией. А ещё, — опустил голову, — Женя меньше всех подвергался тот раз эффекту иллюзий. Его доставали души, но галлюцинаций он почти не ловил. Если мы предположим, что ты под его, — посмотрел на потолок, явно пытаясь подобрать подходящие слова, — Опекой, то и твоё сознание будет меньше подвергаться галлюцинациям. — А разве духи не захотят захватить моё тело? — Не знаю, — пожал плечами, — Скорее всего, но не думаю, — перевёл взгляд с меня на ванну, — Что этот шизик даст такому случиться. Женька пришибленный, но очень верный пёс. Лен, — повернулся лицом ко мне и посмотрел в глаза, — У тебя и силы могли же прокачаться до его уровня. А ещё, — схватился за голову, — У Евгеши должны были появиться силы спирита. Понимаю, — убрал руки в карманы и лёг на кровать, — Что он жуткий, и что надо решить вопрос с твоей душой. Но на данный момент у вас больше всех шансов отсюда выбраться целыми и невредимыми. Жека же и не напал тогда на тебя под действием камня, а это значит, что в случае треша ты-то его и сможешь остановить. Давай пользоваться сложившимися обстоятельствами. Никто не знает, что нас ждёт впереди, а твоя душа и сознание под охраной этого психа, который зависим от своего окружения до мозга костей. Шетелих в щепки разобьётся, но из-за своего одиночества будет ставить нашу безопасность на первое место. Поверь, я очень хорошо выучил уже голубоглазого придурка, — Раевский держал раскрытую ладонь перед лицом, — Как свои пять пальцев. — Предлагаешь использовать его? — Нет, он всё-таки мой друг. Просто предлагаю посмотреть на ситуацию с выгодной стороны. По такому принципу живу, советую у меня поучиться. Уже так поздно для тяжёлых мыслей и рассуждений. Лен, пора спать. — Хорошо, тогда скажу остальным, что сюда можно входить, и узнаю, как там Варя. — Я так перед ней виноват. Завтра накуплю чего-нибудь с Богданом, когда утром пойдём в магазин, — Раевский шёл за мной к выходу из спальной комнаты, — Могло ведь случиться и неладное. — Повезло, — улыбнулась. — Вечно везти не может, с нами удача и так слишком долго. — Говорил, что надо позитивно мыслить. — Я говорил, — слегка шлёпнул меня по затылку альбинос, — Слушай меня нормально! Нужно искать выгоду из случившегося, а не надеяться молча на чудо. — Это разные вещи? — мы дошли до кухни, где сидели остальные. — Конечно! Этому с первого класса вообще-то учат, — посмеялся. — Ну, теперь я знаю больше.