Только друг у друга

Ноги переплетались друг с другом к выходу из спальни. На часах тикало семь утра, а мне не давала покоя та лысая голова, виднеющаяся по ту сторону забора. Вадим Макаревич совсем не удивился, узнав эту новость, а вот Богдан очень напрягся. Лебедев ещё отошёл пошушукаться со своими девчонками, а наш лидер просто махнул рукой, сказав: «Да, что нам сделают? Нас вон скока». Да, звучит очень пророчески. В горле совсем пересохло, а глаза решили исследовать территорию вокруг. И тут передо мной предстала до жути странная и в то же время милая картина: на диване почти в обнимку лежали Варя и Дима. На журнальном столике близ дивана стоял планшет девушки, наушники валялись на полу. Красный амбушюр лежал на коврике рядом с техникой. Замерла у дивана, рассматривая эту парочку. Варваре шли распущенные волосы, а не собранные в тугие косы. Альбинос обнимал её на уровне плеч, пока девушка лежала полностью на его туловище. Одна нога Раевского спадала с дивана на пол, а вот ноги Игнатенко полностью находились на диване. Парень был в сером мягком худи и чёрных спортивных штанах, а девушка — в шёлковой пижаме, представляющей из себя штаны и подобие рубашки. На лице Варёнки виднелась еле-еле заметная улыбка, а вот Димас лежал с приоткрытым ртом, ещё немного сопел. Когда протянула руку в сторону планшета, то послышался бархатный голос Шетелиха, стоящего в дверях на кухню. — Они всю ночь фильмы смотрели на планшете. — Мило, — сжала кулаки, — Как будто ничего и не происходит, — Евген задумчиво окинул меня взглядом, отчего я посмотрела ему в глаза, — Всё в порядке. — Вижу. Помочь мне не хочешь? Почистишь картошку, — кивнула и направилась на кухню, — Лен, — окликнул и подал нож ручкой вперёд вместе с небольшой кастрюлей картошки, — Алло, — помахал рукой перед моим лицом, — Пугаешь, Боголюбова, — мы оказались на кухне. — Я пугаю? — посмотрела на него с каменным выражением лица. — Понял, — усмехнулся, прищурив взгляд, — Не хочешь поговорить? — О чём? — Ну, — положил ведёрко для мусора под ноги, чтобы я выкидывала туда очистки, — О своих чувствах и переживаниях. — Жена, — парень удивлённо приподнял брови от произнесённого мною прозвища, которым его порой кличил Дима, — Ты сейчас серьёзно? Моя мать, моя душа в твоей башке, ты чуть не изнасиловал меня чужой губкой для мытья. Я пытаюсь отчаянно сделать вид, что ничего не происходит, но это плохо получается. Мне тяжело, понимаешь? — Шетелих перестал улыбаться. — Изнасиловал-изнасиловал. Далеко не смешная шутка уже вообще-то, — с печалью на лице пожала плечами и вопросительно посмотрела на юношу, — Стоп, чего?! Ты реально подумала, что я, — стал делать паузы между словами, подняв глаза наверх, — Тебя. Собирался. Изнасиловать. Я? Тебя? — нервный смех вырвался из его уст, — Лена, — отошёл, — Окей, чёрт с ним! Понимаю, что могу показаться странным и местами неадекватным, а мои способности хоста добавляют сверху ещё поводов для паранойи, но я бы никогда… — Не знаю, — перебила его, — Я абсолютно тебя не знаю, — Шетелих приоткрыл рот из-за моих слов, а в глазах читался страх, — Не могу сказать никогда, что у тебя в голове. Смысл некоторых поступков остаётся вообще для меня загадкой по сей день. Жень, ты знаешь, что я пережила лучше всех, поэтому подумай хоть сейчас не со своей стороны, а с противоположной? Что я могла подумать, когда парень запирает меня в ванне, накинувшись? И это опускается ещё важный момент ощущения со спины в области твоих штанов, а надо бы упомянуть, — покраснел, — Сейчас без шуток и абсолютно серьёзно с тобой ведётся диалог. Геша, мне было очень страшно, и я чувствовала себя в полной противоположности слову «безопасность». — Тот раз помогло, — опустил голову, — Когда я вначале нашего знакомства тебя прижал, то ты успокоилась. Лен, — поднял взгляд, — Мне показалось, что этот приём действовать будет вне зависимости от контекста. Посмотри на меня, — показал на себя рукой сверху вниз, — Нет, плохо начал. Я же парень и всё равно сильнее, — кивнула, — Окей, тогда иначе: подумай. Если бы у меня было в мыслях что-то подобное, то давно бы воспользовался и своими силами, и нашими частыми тет-а-тетами, — на моих глазах накатывались слёзы, — Лена, — подошёл, протянул руку, но не решился дотронуться, опустив её, — Просто считай меня двуличным извратом, который корчит из себя культурного мальчика на фоне Раевского, но не насильником. Я бы не посмел такое совершить с тобой, да вообще с кем-либо. — То есть, абсолютно ни с кем? — на мой вопрос парень активно закивал, — Жень, — положила нож и поставила кастрюлю на стол, сжала ткань шортов в кулаках; губы дрожали, — Прошу не делай так больше никогда. — Не буду, Лен, был не прав, — сделала шаг ближе к нему. — Домой хочу, — слёзы тихо полились из глаз, — К маме и брату хочу. У меня там столько памятных вещей в комнате осталось, — попыталась закрыть ладонями лицо, — Даже подобие дружбы было. — Тебя обнять? — кивнула, а дальше почувствовала тёплые и нежные объятия, он словно не до конца меня прижимал к себе, — Солнце, мне безумно тебя жаль. Мог бы сказать, что у тебя есть я, что защищу от всего этого зла, но, — начал гладить одной рукой мою голову, — У тебя есть ты, — сильнее прижалась к юноше, вцепившись руками, — Никто гарантию не даст стопроцентную, но и это не значит, что тебе не на кого опереться. Конечно, можешь на нас положиться, но главный охранник это ты сама. Кстати, это твои слова, которые меня знатно раздражали, как и весь напускной пафос в начале общения. Только где-то через недели две или три до меня дошло, что ты имела в виду, наша гэгэшка, и что в тех словах есть разумное зерно, которое меня, ущемлённого жизнью, просто задело. Дом не в кирпичном или панельном здании, а в ощущении, которое внутри тебя. — Ты не понимаешь, о чём я… — Конечно, не понимаю и не пойму. Лен, — решился посильнее приобнять, — Я другой человек. И чувствую твоё ощущение беспомощности. Обычно меня такое бесит до дрожи, но тут контекст весомый. Хотя и это легко объясняется, что нас в людях бесят те вещи, которые присущи нам и всё такое. Я тебя уверяю, что мог бы начать говорить разные вещи, на которые потом укажет пальцем Варя, приговаривая: «Это абьюз. Тут манипуляция. Это то-сё, пятое и десятое». Но, — отодвинул моё лицо от себя, взяв руками за щёки, — Ты же честна со мной, и я буду честен. У меня так же никого не осталось, как у тебя и Димы. Не буду же я, как человек с ощущением своей беспомощности постоянной, настраивать намеренно вас против себя, совершая какие-то ужасные вещи. Хотя я понял, — улыбнулся, — Ты просто не хочешь чистить картошку? — смешок вырвался из моих уст, — Эхе-хе. Так-то лучше, — вытер пальцами мои слёзы, — Что-то ещё хочешь сказать, совмещая с делом, или на завтрак у нас объятия с пошлым на умыслы товарищем? — тут же отодвинулась, — Ого, сработало. Мы можем продолжить разговор, приготавливая еду. Лен, — улыбка не спадала с его лица, — Я никуда не денусь, наобнимаешься. Эх, картошку бы кто-нибудь раздел. — Ужас, Шетелих. — Да-да. Я мерзкий, ты только работай ручками, пожалуйста. Так устал один рожать вам всем борщи, осталось только детей варить. — Тебя чего так переключило? — Почувствовал ментальную близость, работай-работай, — закатила глаза и начала разбирательство с картошкой, — Ещё мне Варька статей накидала, заставила прочитать. Ну я послал её, но с сайтами ознакомился сегодня ночью. А насчёт моих слов, — зажёг плиту, — Ты реально подумай, ну, или можешь со мной обжиматься, я буду не против. — Перегиб. — Понял, замолк, Елена Павловна. С каких пор нестабильные психи раздают советы? Хотя он всегда спокойнее всех в стрессовых ситуациях. Дом внутри меня, да? А что если он так хорошо переносит все кошмары, потому что не с нами в реальном мире, а в своём «доме»? Тогда это многое объясняет. И в каком это смысле «почувствовал ментальную близость»? Поменьше бы постыдных вещей вываливалось изо рта Жени, а он наоборот расходился сильнее обычного. Но теперь мне становилось понятно, почему с виду такие разные Дима и Женя подружились. В какой-то момент слегка порезалась ножом, очищая картошку от кожуры. Быстро вытерла о полотенце, что даже Шетелих не заметил, отвлекаясь на приготовление мяса. Послышался громкий топот ног альбиноса, которому Евген благополучно всучил нарезать овощи для салата, чему Раевский был крайне недоволен. И тут на кухню зашла Варвара, а Женя с печалью произнёс: — А для тебя дел не осталось. — И хорошо! — воскликнула девчушка. — Можешь мне помочь? — заявил Дима. — Эй, — Женя ударил его ложкой по макушке, — Не отлынивай. Варён, а может ты бельё нам постираешь? — Ещё чего. — То есть, когда я твоё бельё своими постыдными и грязными руками лапал во время глажки — это норм? А знаешь, что потом ещё делал этими руками? — девушка прикрыла рот. — Фу, Шетелих! — Могу и дальше копаться в нижнем белье. Мне даже представлять не надо, что под твоей одеждой. — Боже, кто сломал Гешку? — Рабство на вас, взрослые дети. Не помню, чтоб вы вылезали меж моих ног, но при этом только я и бегаю, делая всё по дому. Помогать мне кто-то собирается? Я ж и слабительное в еду могу подсыпать, потом с толчка не слезете. — Тирания, — Варя закатила глаза, — Постираю только своё, — высказалась, выйдя из кухни, на что Шетелих мягко улыбнулся. — Показал личинку свою, — пробубнил себе под нос Дима, за что получил подзатыльник. — Реально, что с тобой, Женя? — поинтересовалась я, на что Шетелих пожал плечами. — А знаю-знаю, — начал альбинос, нарезая помидор, — Это он злую радость словил. Вспомнил, что он не терпила, решил показать характер, скинув нас с шеи. Я просто уже пятый раз так прокатываюсь. — Третий, не преувеличивай. — Ок, но суть та же остаётся. Женёк не любит быть благодетелем и мамочкой на долговременной основе. Благодарим, что без эмоциональных горок, а просто звездюлей раздал. — Конечно, — улыбался Евген, туша мясо, — А то забуллите меня за абьюз. — Забуллим-забуллим, не сомневайся, — Димас нарезал огурцы на деревянной доске, — У нас Варя таких, как ты, щёлкает на обед. — О, может она нам его и приготовит? — усмехнулся. Шетелих явно вёл себя более раскрепощённо, но почему-то по собственным ощущениям ничего не изменилось. Кажется, что я его таким и видела всегда. Язвительным? Наверное, подходящее слово. Как легко и беспечно общались друг с другом Дима и Женя, словно на разных языках, но полностью понимая друг друга. Раньше чувствовала себя лишней в этом тандеме, а теперь казалось, что стала его частью. Меня смешили их глупые шутки, нравилась эта болтовня ни о чём, душные разборы проблем. Любила споры Жени и Вари, мне было по душе слушать, как Дима учит всех жить «по кайфу», листая мемы в социальных сетях. Мне очень приятны их касания и объятия… Мои мысли, как и разговоры ребят, прервал резко зашедший в комнату Богдан, который сорвал стикер с холодильника. Он задумчиво почесал затылок, а затем оглядел всех нас. На нём буквально висела белая футболка и мотались длинные красные штаны пижамы в чёрную клетку. Подошёл к графину с водой, налил в кружку, сел за стол, посмотрел удивлённо на рядом сидящего Раевского и меня с картошкой. Юноша зевнул и кинул отрезанный кусочек лимона в воду. — А что происходит? — Если ещё кто-то начнёт реагировать, что готовить должен не только я, но и кто-то из вас, то я сожгу ночью этот дом. Богом клянусь, — Женя даже не дал толком договорить Богдану, который на это просто отвёл взгляд, отхлебнув воды. — Грозу передают с дождём. Давайте сходим к тому пацану завтра, а сегодня поработаем с делом маньяка, о котором я вас просил. — Тебя ребёнок напугал? — улыбнулся альбинос, приступив к нарезке болгарского перца. — Твоя тупость меня напугала, — Раевский передразнил ладонью Богдана, — Как дитё малое. Просто подумай головой: он активно зазывал нас сегодня вернуться. Вдруг там засада, а если нет, то подождёт завтра. Я с Леной пойду, чтоб не привлекать внимания. — Не понял, — Женя подошёл к парню в пижаме, протягивая ему швабру, — Полы помоешь. Ты ж у нас чистюля. — Не люблю трогать грязь. — Посуда сегодня также на тебе, — всучил какую-то пластмассовую миску, в которой мариновал мясо, — Встал и помыл. — Теперь я не понял, — Богдан вопросительно поглядел на Раевского, — А с чего это Шетелих раскомандовался? — Дима пожал плечами. — Не заметил, чтоб к тебе Димас обращался, — Евген посмотрел на сидящего Лебедева сверху вниз, — На меня глаза поднял. Я вам в домохозяйки не нанимался. За тем следи, этого поддержи, третьего выслушай, пятому отчитайся, а ещё сверху тысяча и одна рекомендация по моему поведению вдобавок с замечаниями. Ещё твоя рожа, Лебедь, с Варварой и Викой на пару, как будто брезгуете брать от меня что-то. Меня достала уже вся эта консерватория. — Земля пухом, — прошептал Раевский, потянувшись к майонезу, за что получил по рукам от Геши. — Не все любят твой майонез. Каждый заправит себе салат, с чем захочет в своих мисках. — Миски? — вопросительно поглядел Богдан, встав со стула и направившись к раковине, — Мы собаки? — Хуже, — подбежал сзади и дал подзатыльник, — А ты лучше мой, а не языком чеши. — У тебя настроения нет? — Лебедев шёл по тонкому льду, — Захотел на нас отыграться? — Скажи мне, в чём я не прав сейчас и тут же прекращу? — заулыбался в зубы, положив на плечо высокого товарища руку, отчего Богдан наморщил лоб, — Кстати, ручки не вымыл прежде, чем до тебя дотронуться, нежный ты наш. — Уничтожен, — усмехнулся Дима, — Богданиус, — повернул голову назад в их сторону, — Остановись, а то наш арбузер и так на последней стадии приличия держится. Я ж его поток не заткну, и он запсихует и уши тебе оближет. — Чего?! — Не сомневайся, — Шетелих привстал на носочки, чтоб приблизиться к уху Лебедева, — Я тебе ночью сырую грязь на лицо нанесу со двора, поэтому меня лучше не злить. Ты же хочешь завтра в люди выйти уравновешенным, а не травмированным человеком? — А ты у нас специалист по травмированию людей? — улыбнулся, и янтарные глаза пересеклись с голубыми. — Эх, — отрицательно покачал макушкой, — Мне до фонаря, что ты считаешь, ведь виноват я не перед тобой, но ты продолжай-продолжай, во мне злопамятности и мстительности по уровню будет с тобой. Нужно ли оно тебе? Я не хочу ругаться, но и ты дай хотя бы шанс этого избежать, понятно мысль донёс? — высокий парень кивнул, — Умница, — рука Евгена потрепала голову собеседника, а ноги двинулись к плите. — Малолетние дебилы, — прошептал Богдан себе под нос, за что получил посудомоечной губкой по голове от Евгена; триггер-предмет, вроде, так это надо называть, как Варя говорила. Когда мы всё приготовили, то за столом во время завтрака стояла гробовая тишина. Дядя Вадим отказался есть со всеми, сказав, что позже это сделает отдельно. «Не хочу мешать молодёжи». Это его разговоры Димы довели, почему-то была в этом уверена. Неловкие гляделки за столом заставляли меня думать, что Вадим Макаревич принял верное решение, и мне надо занять такую же позицию. Кое-как заставила себя съесть овощи с картошкой, а от мяса воротило, хотя пахло оно очень вкусно. Порой давило, что Женя проверял моментами, сколько я ем. Всегда делал ещё взгляд такой изучающий и подозрительный, что мурашки по коже шли. Ковыряю вилкой помидор, отвлекаясь и разглядывая через окошко небо на улице, которое заволокло облаками. Состояние ватное, будто бы я во сне. Слышу всё, но через беруши словно. Понимаю происходящее, но сознание опьянённое. Двигать телом тяжеловато. Очень сильно клонило в сон. Так и хочется закрыть глаза и открыть их дома. — Эй, — от разглядывания тарелки меня отвлёк Богдан, — Я сегодня за посуду, отдашь? — кивнула и подала «миску», оглядевшись увидела, что никого на кухне уже нет. — А где? — Связь поймать на улице пытаются, — не дал договорить, — Извини, что перебил, — засучил рукава, — Может тебе поспать? — пожала плечами, — Им настолько потребовалась связь, что меня оставили с тобой. Ужас, — подошёл поближе к столу, взяв салатницу Димы, покрытую майонезом, — У тебя синяки под глазами за километр видно. А я сегодня планировал организовать призыв, может без тебя устроить всё с ребятами? — Всё хорошо, Богдан. Спасибо за беспокойство. — Льстишь, — усмехнулся, намыливая у крана тарелки, — Я просто, — пауза, — Жалко тебя. — Не люблю такое чувство по отношению к себе. — Тогда замени это на понимание. Для меня это синонимы, — переспросила, а он продолжил что-то объяснять, — Понимаю твои чувства: страх, паника, одиночество, попытки не уйти в жалость к себе, желание найти сильное плечо рядом, чтобы просто выдохнуть. Да, — протёр тарелку сухим полотенцем, — Случай с Евгением, который походил на изнасилование, если между нами говорить. — Не натравливай меня против ребят. Я знаю, какой ты змей. — Если ты это знаешь, то я тебя не натравлю. Тут два варианта: услышать субъективное мнение или проваливаться дальше в мыслях, — оглядел меня и залез в холодильник, — На, — положил два сырка со сгущёнкой, — Поделюсь. Тебе явно глюкозы не помешает. Так вот, — подошёл снова к раковине, — Что выбираешь? — Первое, всё равно наши ещё не подошли. — Что ж, — мыл посуду в полуобороте, поглядывая на меня, — Тебе в тот день было жутко страшно. И я уверен, что ты и без нашей помощи могла бы выбраться сразу, но вначале, видимо, замешкалась. Боюсь предположить, что в вашей секте были не только услуги экстрасенсов, но и, — пауза, — Вещи похуже, отчего ты сразу попала в травмирующие события. Увидела в нём не своего друга, от которого несёт сигаретами, а Его, своего обидчика, который заставил тебя потерять себя, сделав просто предметом, — моё тело начало дрожать, — Ты подумала: «О, нет, меня снова сделали объектом. Я снова виновата, что доверилась. Моё тело грязное». Опять-таки, это мне так видится. Подсознательно, может быть, сразу подумала об этом, потому что нормальные люди не накидываются на других, насильно заставляя поговорить. Пока вещал, то понял, что и без травм любая девушка так посчитает, — внимательно посмотрел на меня, — Но, видимо, мои мысли оказались в точку. Не переживай, я не стану с тобой это разбирать, ведь не являюсь психологом и могу сделать хуже. Да и думаю, что не надо трогать такие темы без обоюдного согласия. У тебя мой платок в целости и сохранности? — Да, — достала его из кармана, на что Лебедев одобрительно кивнул. — Вот это вещь, — указал намыленным ножом в сторону платка, находящегося в моих руках, — Она не сопротивляется, не подаёт голоса, безвольная и пустая. Каждый предмет безропотно принимает свою участь: ему вовсе не больно, не страшно, не обидно. Полное безразличие к происходящему овеществляет личность, а не другой человек. Это всё, что я хотел тебе сказать, Лена. — Спасибо. — Хватит меня благодарить, а то я поверю, что мы подружимся. Мне такое не нужно. Я сказал эти слова, потому что иначе нельзя в данной ситуации. — Считай, что спасибо сказано с тем же умыслом, — мой ответ заставил его улыбнуться, но это выражение лица было абсолютно наигранным и пустым, — Зачем улыбаться, если не рад? — он поднял брови в удивлении, — Один : один? Я теперь читаю мысли, точнее чувства. — Хорошая эмпатия? — Тяжёлое детство, которое было завязано на чувствах окружающих, — прилегла головой на стол, а Богдан отвернулся спиной, натирая дальше посуду. Со спины подкралась Варя, схватив меня за плечи. Откуда столько энергии? На ней была серая футболка и ярко-красный кардиган с джинсовыми шортами. Варёнка подозрительно глянула на Лебедева, потом взяла под руку и вывела из кухни в гостиную, где сидели Вика и Инна. Я присела в кресло, пытаясь сразу на нём уснуть, но разговоры девочек заставляли открывать рот, отвлекаясь ото сна. Вика была в белой рубашке с коротким рукавом и длинным галстуком чёрного цвета под классические шорты. Инна — в летнем белом платье, которое мне напоминало советские шторы. Они засыпали друг друга и Варю вопросами, предложениями и обсуждениями. Зачем меня сюда позвали? — А разве у тебя сейчас не должны быть экзамены? — поинтересовалась Вика, взяв яблочный чупа-чупс в рот. — Экстерном сдавала, а то у матери тысяча и один план на мою жизнь, — подмигнула, — А у Богдана сейчас не должна быть сессия? — Защита диплома у него в конце месяца, — еле-еле сдерживала смех Инна. — А на кого он учился? — спросила светловолосая девчушка. — На педагога, — ответила серьёзно Вика, на что мы с Варей услышали мужские смешки за спиной: в дом зашли Женя и Дима. — Серьёзно? — Раевский прикрыл рот, — Из всех профессий этот недоблоггер выбрал учителем стать? — Боюсь узнать предмет, — улыбался Евген. — История и обществознание, — в гостиную вошёл Богдан, вытирая руки полотенцем, — А что? — наша команда на него удивлённо взглянула, — Я не знал, куда ещё пойти. — Кто-то представляет его в школе? — Варя оглянулась на всех, но мы отрицательно покачали головой. — Но я же как-то с вами взаимодействую, школота. — Это многое объясняет, — Дима схватился за подбородок, опустив глаза, — А я-то думаю, почему над тобой смеяться так хочется, а ты учитель у нас. — Почему история и обществознание? — скорчил рожу Шетелих. — Может мы делом займёмся, а не обсуждением моего образования? — показался хищный оскал. — Стоп, — влезла я, — А разве ты не говорил, что учишься в Питере на психолога? Или я что-то путаю? — Наврал с целью предосторожности. Я же не знал, кто вы такие. Давайте уже дела решать. Богдан отошёл в сторону спальни, а через минуту вернулся с тазиком воды. Он улыбался, смотря на нас. Следом потряс тазиком, намекая к началу дела. За окном послышалась гроза. Вадим Макаревич заглянул в гостиную, вопросительно посмотрел на всех и пошёл на кухню. Мои мальчики переглянулись друг на друга, Женя сжал руки в кулаки, задав вопрос: «А кого ты собрался призывать?». Высокий юноша с улыбкой на лице полез в карман штанов, перед этим поставив тазик с водой на пол. В раскрытой ладони лежали потрёпанный временем церковный крестик с блестящей ниткой, серебряное кольцо с жёлтым камнем и коричневая тонкая резинка для волос. Лебедев аккуратно уложил находки на диван, рядом с Викой, а затем убрал руки за спину. — Это вещи троих девушек, которые отдали мне семьи, с кем смог договориться. — Жутко, — подметил Дима, а Женин взгляд заковали предметы. — А, — он не отрывал глаза, — Ты хочешь сразу троих призвать? И что планируешь с этой помощью узнать? — на эти вопросы ярко-янтарные глаза прищурились, посмотрев в бледно-голубые. — Если Лена точно в порядке, то можно спроецировать последний фрагмент жизни, а Инна вытащит души из астрала. Ещё у нас есть Варвара, которая усилит эффект визуализации, и два медиума, способные услышать дополнительные детали. И мы не будем призывать сразу троих. — А что делать будешь ты? — спросила я, встав с кресла. — Если что-то выйдет из-под контроля, то быстро усыплю вас и ваши силы, остановив вакханалию. — Извиняюсь, — нервно усмехнулся Евген, — А я в этом плане не нужен? Если да, то могу выйти на крыльцо, а то курить жутко хочется, — натянутая улыбка, но Лебедев одобрительно кивнул, отчего Геша тут же ретировался на улицу, захлопнув за собой дверь. Мы приступили с ребятами к ритуалу. За окном было темно из-за туч, стук ливня заглушал перешёптывания девочек друг с другом. Иногда гроза заставляла тело вздрагивать, шумел сильный северный ветер за слегка приоткрытым окошком. Инна опустила голову в тазик с немного порезанной рукой одновременно. Алая жидкость смешалась с водой. В руке девушка зажимала один из предметов. Оглянувшись, поняла, что это был крестик. Сделала поверхностный надрез на руке, отдав ножик в руку Богдана. И тут же внутри почувствовался холод. Всё тело задрожало. Его сердце бешено колотилось в груди, я это сразу заметила, когда мы сидели в кафе, обнявшись. От него пахло чем-то ванильно-карамельным, кофейным и пряным, напомнив, что скоро Новый год. — У тебя так сильно бьётся сердце, — посмотрела ему в глаза и улыбнулась. — Просто нервничаю, — ответил тёмный силуэт с широкой улыбкой, — Боюсь испортить этот день. — Знаешь, давно не чувствовала такого облегчения, — рукой проскользнула в его мягкие и густые по ощущениям волосы, — Наверное, это наивно, но хотела сказать, что ты мне нравишься, — покраснела и опустила взгляд. — Что? — изобразил удивление в голосе, который я слышала двойственно и очень непонятно, — Ты мне тоже понравилась, солнце, — он взял мою руку, проведя пальцем по моему серебряному кольцу с цитрином. Решила пригласить молодого человека к себе домой, куда он шёл с натянутым на голову капюшоном и моим шарфом на лице, жалуясь на холод. Моя квартира находилась на первом этаже, где окна выглядывали на безлюдную улицу со стороны парковки. Оказавшись у меня в доме, парень тщательно разглядывал антураж, подметив, что хотел бы себе когда-нибудь такую же уютную квартиру. Включила фильм, но на деле продолжала с ним разговор: хотелось узнать его поближе. И резко парень сам завёл тему. — А у тебя часто бывают гости? — Да, — смутилась и отвела взгляд, — Только переехала в Питер и боюсь жить одна, поэтому зову сюда знакомых, но между нами ничего нет, — зачем я это сказала? — Эй, — меня затряс Раевский, — Ты с нами? — закивала. — Спирит, — пыталась отдышаться, но ко мне обратился Богдан, вырисовывая знаки на бумаге своей кровью, уколов палец, — Помоги Инне достучаться до души. Девушка протянула чистую руку, и я прикоснулась к ней, как вдруг мы услышали крик с крыльца. Резко почувствовала, как что-то душило мою шею, но, потрогав её рукой, поняла, что это очередная галлюцинация. «Успокойся, мой ангел». Эти слова шёпотом раздавались в ушах таким же искажённым и двойственным голосом, как и в видении. Отворив дверь, мы увидели, как на крыльце внизу сидел Евген, взявшись за голову. Ливень шёл из-за ветра криво, что Геша был весь промокший, да и остальные медленно становились жертвами непогоды. Тело юноши всё трясло, и он жалобно скулил. Когда Дима наклонился, приподняв товарища, то заметил, что у Шетелиха из носа кровь шла ручьём. Руки окрасились алым цветом. Богдан удивлённо и заворожённо глядел на него, а затем потряс головой. — Не понял. Мы уложили Гешу на диван, дав полотенце. Он отчаянно пытался остановить кровотечение, а Лебедев отправил девочек своих вымыть тазик в ванну. Юноша сел в кресло, закинув ногу на ногу, бросил на нас подозрительный и немного злой взгляд. — У меня один вопрос. — Пошёл в задницу, — ответил Евген. — Извини? — саркастически усмехнулся. — Извиняю, — топорно произнёс парень, запрокинув голову. — Это всё из-за души, да? — спросила Варвара, смотря в стенку. — Что? — переспросил Богдан, а я тут же закрыла Игнатенко рот, но было поздно, — Ясно, а зачем Женя захватил душу умершей? — Это случайно вышло, когда мы хотели устроить призыв дома, — ответила я, но мою руку тут же укусила Варвара. — Это не было случайно! Зачем ты врёшь? Он намеренно сам её призвал и заточил, — смотрела мне в глаза, — То есть теперь такое называется случайностью? А ещё и девку с крыши он так же всосал в себя пылесосом! — Шок, — проговорил Богдан, облокотившись на подлокотник дивана, — А зачем? — Хочешь меня в чём-то обвинить? — вытирая нос, простонал Евгений, тяжело дыша, — Давай уже прямо! — Стоп, — посмеялся, — Психи свои убери, а то сознание ещё потеряешь, а нам это не нужно, — с огромным любопытством за всем наблюдали девочки у двери. — Дурака не корчи, — Женя подскочил с дивана, придерживая полотенцем нос, — Это, — взял вещи и кинул в недоумевающего Богдана, — Принадлежит всё одной девушке! Подставить меня собирался?! — подлетел и схватил за вырез горловины футболки Лебедева, отбросив полотенце на пол, — Подозревал, зная, к чему приведёт призыв заключённой души. Хотел как-то меня подставить?! — Отпусти, — спокойный голос, — А то я и ответить могу. — Ударь меня, давай! Обвини! Что ты собирался сделать?! Давай-ка, попробую угадать: превратить меня в козла отпущения? Не смог найти убийцу, спихнул дело на нас, найдёшь «липового виновника» и станешь местным героем? А может всё хуже, чем я себе представляю? Вдруг ты вообще покрываешь маньяка?! — Понятно, — взял Евгена за руки, — Успокойся, пожалуйста. Просто именно эта душа не выходила на связь, поэтому я вас обманул, чтобы проверить: призывали вы её до меня или нет. И почему вообще умолчали о случившемся? Жень, отпусти мою футболку, прошу. Я всего лишь желал выяснить, почему вы скрыли этот факт от меня. Успокойся, — после этих слов руки Шетелиха сжали ткань ещё сильнее, — Не надо терять самообладание, — на секунду лицо Богдана скорчило радость, которая тут же заменилась на серьёзность, но Женя успел это уловить. — Рано радуешься, — отпустил, отчего Богдан сделал пару шагов назад, поправив майку, а Женя снова вышел на улицу, хлопнув дверью, и я отправилась за ним, пока Дима решил допросить Лебедева. Прежде, чем покинуть помещение, заметила безразличное выражение лица Варвары с каким-то потухшим взглядом, которая ушла молча на кухню. Выйдя на улицу, почувствовала запах свежести вперемешку с табачным дымом. Промокший до нитки и испачканный собственной кровью Евген стоял на крыльце. Ливень прекратился, но дул прохладный ветер. Трясущимися руками он достал сигарету, поджёг её. Тут же выхватила «отраву» из тонких пальцев, кинув вниз и растоптав. Геша с раздражением поглядел на меня, достав ещё одну, и я снова протянула руку, пока он не остановил меня, схватив за запястье: — Не трогай, — вначале сильно сжал руку, но тут же ослабил хватку, — Пожалуйста. — Ты знал, что такое случится? — Нет, — сделал затяжку, — Просто мне стало не по себе от её вещей, и я вышел. Но этот жук уже проболтался, что сделал это специально. Чёрт, — отошёл назад и сполз вниз, касаясь спиной стены дома, сел на корточки; я заняла то же самое положение рядом, молча смотря на него, — Зачем мы вообще согласились на это дело? Стопроцентно на меня будет стрелки переводить. — Я не стану спрашивать «зачем», потому что твои высказывания на эмоциях имеют место быть, — оглядела парня, — Может домой? Заболеешь же. — А может мне хочется заболеть, — произнёс с ехидством и посмотрел вдаль. — Понятно, — встала, — Как остынешь, то зайдёшь, — Геша схватил меня за руку. — Стой, — глядела на него сверху вниз, — Можешь побыть со мной? Просто помолчать. Я сейчас выбит из равновесия и могу нести чушь, не прошу развёрнутого диалога, а просто посидеть. Всё равно никто не скажет слов, которые меня успокоят. — Последнюю фразу необязательно было говорить, — Шетелих улыбнулся из-за моих слов. — Рад, — кивнул сам себе, — Что местами твой характер проскакивает из пучины страданий, — я закатила глаза и вздохнула, — Посидишь? — Если ты сижку потушишь, а то запах, — тут же выкинул окурок, — Хорошо, — присела рядом с ним, а парень положил голову на моё плечо, — Спасибо за сон. — Что? — Не хочу развивать эту тему. Просто спасибо, а теперь помолчим? — наклонила свою голову на его макушку, — Хотя единственный вопрос есть: почему маковое поле? — Просто вспомнил картину с уроков МХК. Тебе реально стало получше? — кивнула, — Это хорошо, — его голос стал снова спокойным и приятным, истеричные нотки пропали, — Слышишь ветер? Перестала разглядывать его окровавленные руки, отведя глаза в сторону дворика. Маленькие капли стекали по траве, пахло свежестью. О каком шуме он говорил? Шелест листьев. Да, я услышала, как ветер колыхал зелень. Так мирно и спокойно. К крыльцу подошёл Вадим Макаревич, который кинул на нас странный взгляд, а потом улыбнулся и молча вернулся в дом. Оказалось, что мужчина всё это время сидел в машине. Женя перебирал пальцами воздух, немного потрясывая ногой, Геша окончательно улёгся на деревяшки, спустив голову с моего плеча вниз. Шетелих приобнял слегка мою руку, отчего я наклонила голову, увидев, как он сжался словно бы весь в комочек. Потом тихо и неуверенно спросил: — Можно обняться? — Можно, — так же с сомнениями ответила. — Спасибо, — он встал на коленки, всем телом обнял меня, но не прилагая будто бы никаких усилий, почти не касаясь; опустил голову на моё плечо, отчего почувствовала, как оно стало намокать, — А если я не параноик и меня начнут в этом обвинять? — То я и Дима будем на твоей стороне, доказывая правду. — Ты не врёшь? — Сам сказал, что я честна. Как думаешь? — после этого он посильнее прижался, но мне не давало покоя ощущение, что парень словно душил; наверное, параноика уже включала в себе, — Верни, как было. Меня всё ещё пугает, — ослабил снова объятия, плечо стало усиленно намокать, — Тебя никто ни в чём не обвинит, если ты этого не делал. Правда на нашей стороне, а это самое главное. — Справедливость победит? — А как иначе? — на этот вопрос Евген усмехнулся. — Обожаю, — отодвинулся, вытирая глаза, — Ты такая наивная, извини. — За правду не надо извиняться, — улыбнулась, — Но будь на моём месте кто-то другой, то… — Свалил бы давно, — похлопал по плечу сбоку Раевский, усевшись рядом, — Не мешаю, голубки? — Продолжишь нас сводить, — начала я, — Уши тебе лично оторву. Всё Дима всегда подслушает и подсмотрит везде, — Раевский улыбался, — Совесть есть? — отрицательно покачал головой, — Я так и подумала. — Жена-а, — простонал Дима, — Кушать хочется. — Приготовь. — Ну, Жена, как мы без тебя? — Сдохни от голода, Раевский, — Шетелих просто уже обнимал мою руку. — Ах, — схватился за сердце, — За что ты так со мной? — прищурил глаза, — Что в кустах? Или у меня с линзами что-то не так? Мальчики встали и направились в сторону кустов, спустившись с крыльца, я двинулась за ними. Трава и грязь хлюпали под ногами. За кустом смородины торчала тёмная макушка волос. Раевский раздвинул ветви, и перед нами сидела на корточках девушка лет двадцати пяти. Тёмные длинные прямые волосы, бледные пухлые губы и серые глаза, в которых словно ничего не отражалось. Она не поднимала головы, даже когда её окликнул Женя. Следом Дима протянул к девушке руку, но стоило пальцам прикоснуться к макушке дамы, так она истошно завопила.