Только друг у друга

— Эй, — послышался голос Влада, который активно тряс моё плечо, — Вставай, малышка. — Чего? — в глаза ударил яркий свет включённого фонаря, — Ты чего творишь? Сколько сейчас вообще времени? Почему не на занятиях? — Мать свалила в больницу, отец опять где-то пьянствует, — хитрая улыбка, — Можем наплести тут всем, что она забыла документы, а мы пошли их ей относить. Всё у нас привилегий из-за способностей больше тут, чем у остальных. — Зачем? — Просыпайся, — потрепал по волосам, — Совсем не догоняешь. Пошатаемся по городу, в парк сходим, — достал из кармана небольшую стопку денег. — Ты их украл?! — Тс, — прислонил к своим губам указательный палец, — Воровство происходит специально, а я случайно нашёл эти деньги. Соглашайся, — взял меня за руки, — Своё пятнадцатилетие хочу отметить только с тобой и подальше от этой дыры. Домой вернёмся раньше неё, обещаю. Лена, — прислонил мои сложенные ладошки к губам, — Пожалуйста, Ленуся. — А с друзьями не хочешь отпраздновать? Можем попросить маму, она твою девушку пустит к нам. — Не нужен мне никто, — Слава провёл ладонью по моей щеке, отпустив руки, — Кроме тебя. Это всё приходящее и уходящее, — отмахнулся, — А семья. Она навсегда. Так что? Прошло где-то две недели. Мне очень тревожно спалось: то ли скучала по Варе, то ли чего-то боялась. Только сейчас осознала, что осталась с мальчиками наедине. Не решалась быть с Женей тет-а-тет. Ночью запирала дверь спальни на внутренний замок. Аппетита не было, сна тоже. Хотелось спрятаться под одеяло, свернуться калачиком и никогда не вылезать наружу. Дима с трудом переносил потерю, особенно первую неделю, но сейчас даже самостоятельно ходил на кухню, чтобы поесть. Хотя Раевский и на данный момент по большей части лишь спал, но был миг, что у него как-то потянулась рука к оставленному с выпускного вечера Вари спиртному. Из-за этого поступка он получил от Шетелиха пощёчину, а от меня — поток нотаций. Мы даже перепугались с Женькой, что перегнули, но эта давка помогла, поэтому, наверное, правильно поступили. Пыталась спать, как и Дима, в берушках, но плохо помогало. Очень часто стала сниться семья, словно так и не хотели меня отпустить на волю. Хотя какая тут свобода? Нацепила тапочки на ноги, почесав разодранную коленку. В этой пижаме было жарко, но в шортах больше не решалась ходить в доме. Подошла к окну, чтобы его открыть. На улице выглядывало солнце, голубое и чистое небо. Подул небольшой летний ветерок, слышалось пение птиц. Медленно и неторопливо по дороге шла какая-то старая бабушка с авоськой. Сев на корточки, полезла в комод, где лежала спрятанная тетрадка по делу убийцы. Снова и снова пролистывала содержимое. Какой красивый и аккуратный почерк, даже не подумаешь, что парень писал. Взяла карандаш с компьютерного стола и черканула на одной из страниц: «Точно ли Павел?». Почему жертвы не помнили его лицо? Ничего не понимаю, в голове совсем пусто. Крик. Мигом открыла замок и полетела в ванную комнату, откуда послышался тут же звук разбитого стекла. Раевский спал как убитый. Постучав в дверь, смогла расслышать только всхлипывания и скулёж. Замок не был защёлкнут. Я могла зайти. Недолго думая, так и поступила. На краю холодной ванны сидел Женя, взявшись за волосы и опустив голову. Его трясло, на мои вопросы не реагировал. Подошла поближе и взяла парня за руки, отодвинув их от лица. Ладони Шетелиха перепачканы кровью, из-за чего я тут же намотала туалетную бумагу на руку и стала вытирать следы, а затем и носовое кровотечение Евгена. Глаза совсем посветлели, почти белые. — Ты слышишь меня? — взяла за щёки, приподняв голову; Женя кивнул, — Что с тобой? Мне разбудить Диму? — Оставь меня одного. — Ага, — опустила руки до плеч, — Бегу и падаю. У тебя тут кровотечение было, да и, — рассмотрела со всех сторон, — Ты зачем зеркало разбил? — Отражение, — снова стал прикрывать руками лицо, — Оно резко появилось и напугало меня. — Какое отражение? Господи, — опустила взгляд, — Как раз зеркало надо менять, идёшь по моим стопам? — тишина, — Ты чем-то его разбил? — Я не ты, — убрал ладони с лица, — Боли боюсь. Сейчас нормально всё с глазами? —кивнула, увидев привычные бледно-голубые глазища, — Не хотел создавать проблем, извини. — Думала, что ты умный мальчик, — заправила за уши тёмные волосы парня, — За такое не извиняются, Евген. — Стоп, я сейчас не ослышался? Ты меня Евгеном назвала? — кивнула и улыбнулась. — Почаще надо зеркала бить, — дала ему подзатыльник, — Ай! — наигранно произнёс и вздохнул, — Хочешь приготовим что-нибудь? — встал и направился к выходу, но я схватила его за запястье. — Достаточно отвлёкся? — сложила руки на груди перед собой, — А теперь колись, что происходит? И часто так? — Лучше ответь: тебе самой-то нормально? — А почему мне должно быть плохо? — увидев беспокойство, тут же поняла контекст вопроса, — Твоё состояние реально на моё что ли влияет? — он нервно улыбнулся и медленно кивнул. — Хорошо тогда вмазала Раевскому, когда он подставил меня на выпускном. — Это было моё желание, — Шетелих пожал плечами, — Супер. Так! — прикрикнула, — Хватит перескакивать, Шетелих. Пожалуйста, давай ты мне и себе упростишь жизнь, пояснив, что происходит, — снова сделал жест незнайки плечами. — Не могу больше. — Что? — Хочу играть в компьютер, списывать домашку, готовиться к экзаменам, — присел на корточки, опустив голову, — Хочу не посещать кладбище в семнадцать лет. Не желаю никого лишать жизни своей силой, как та девушка из деревни. А если, — поднял голову и посмотрел мне в глаза, — Я сломаю твою судьбу? Лена, — подполз на четвереньках к моим ногам, продолжая глядеть наверх, — Мне так жаль. Пожалуйста, будь свободна, — опустил вновь голову, что я почувствовала его слёзы из-за намочившихся штанов, на которые он уложился лицом, — Не могу никак помочь или остановить это. Только мешаю и всё порчу, — вспомнила Влада, он часто так говорил в приступах обиды на весь мир. — Женя, — мягко произнесла, опустившись до его уровня, — Посмотри на меня, — отрицательно качал головой, но я его отодвинула от своих коленей, — Всё будет хорошо, — отнекивался, пытаясь сдержать слёзы, — Наконец-то тебе грустно, — обняла его, поглаживая по голове, — Поплачь, ничего не случится, — наверное, — Я обещаю тебе, — в груди что-то кольнуло, сжав словно сердце, пока Евген плакал, — Всё будет нормально. — Я не хочу тебя пугать, — отодвинулся. — Ты меня не… — Не ври! — крикнул, перебив, — Если не пугаю, то ты ненормальная. Сам до конца не понимаю, почему могу кого-то напрячь, но знаю, что так говорят. Проблема, что я не исправлюсь. — Я тоже не исправлюсь, а разве это нужно? — вытерла слёзы с его щёк, — Кто-то тебя просит об этом? Если это Дима, то можем вдвоём дать ему в глаз. Из всех разговоров с Богданом, мне кажется, что я уловила суть. Советую и тебе задаться вопросом: «А нужно ли это вообще?». — Знаешь, что у тебя хороший навык убеждения? — встала, взяв его за руки, и Евген поднялся вместе со мной. — В мамочку, если ты не заметил ещё. — Ага, — нервный смешок, — Мы теперь можем шутить на эту тему? — Только я, — держа ладонь парня, я направилась в сторону кухни, — Что делаем на завтрак? — Ты всё равно ненормальная, Лен. Меня же нельзя прощать, помнишь? — А кто сказал, что я это сделала? — усмехнулась, — Мне хватает простой хитрости для молчания. Решили намешать блинчиков, проверив наличие горчицы в холодильнике, которую любил Дима. В глубине я нашла «Наполеон». Это Евген его купил? Покосилась на паренька, который разогревал сковородку. Цокнула себе под нос, сказав ему, что горчица закончилась, и я пойду быстро в магазин, ведь Дима проспит до обеда. Быстро нацепила чёрные джинсы и бежевую лёгкую толстовку, пока на улице не началось пекло. Обув кроссовки, побежала к выходу. Повсюду пахло цветами, как только я покинула подъезд. Ветер колыхал длинную и нескошенную траву, и я пошла вперёд, поправляя волосы, лезущие на глаза. Пыль с вытоптанной тропинки покрывала постепенно верх обуви и белую подошву. Показалась вскоре и вывеска магазина, где я подождала немного открытия и закупилась определёнными продуктами. Вернувшись в дом, обнаружила, что диван пустовал, а ванна была закрыта. Слышался шум душа и музыки — Раевский мылся. Тут же направилась на кухню, где в тарелке пополнялась маленькая стопка блинов. Уложив пакет на стол, похлопала по плечу Евгена, отчего тот дёрнулся. — Ты зачем пугаешь? — послышался небольшой взвизг. — А что Дима так рано проснулся? — Женя кивнул, повернувшись ко мне спиной, а я стала выкладывать содержимое пакета, — Может обернёшься? — улыбалась, — А я пока блины доделаю. — Если хочешь, — повернулся, подав мне подсолнечное масло, — Держи, — посмотрел на стол, — Это безе? — кивнула, а Женя прикрыл рот ладонью, — Ты чего? — Считай это своей зарплатой за стирки, глажки и прочее. — Эх, дёшево оплачивается труд горничной. Это что? — показал пальцем на баночку варёной сгущёнки. — Богдан обещал зайти. Подумала, что и ему можно приятное сделать: всё-таки тогда цветы принёс, как-то неудобно. — Он бы отделался и тульским пряником со сгущёнкой, а не банкой, — закатил глаза, пока я стояла боком к плите, — И когда Лебедь припрётся? — в ответ цокнула, — Хорошо-хорошо, пусть приходит, — послышался хруст безе, — Спасибо. — Не за что. — И что спасла нас, — пауза, — Спасибо. — Хватит, — переложила блин со сковородки на тарелку, — Я сама выжить хотела. Лучше бы ты извинился за те слова. — Какие? — поднял удивлённо брови. — Понимаю, что эмоции, — отвела взгляд, — Но я была там, пыталась сделать что-то, — вздох, — Те слова твои были очень грубыми и жестокими. — Ладно, — смутился, — Извини, лишнего наговорил. И всё-таки твоё желание спасения затронуло и наши жизни, поэтому и благодарю, — вытянул голову вперёд, — Всё нормально готовится? — снова цокнула, — Понял, отвалил. Может я пока освободившуюся и испачканную посуду помою? — Ты умеешь просто сидеть? — послышался отрицательный ответ, — Бери пример с Димы. Человек, что в горе, что в радости — ничего делать не хочет. — Его просто не заставляли. Я учился в школе средне, поэтому запрягали на домашние дела, ведь позорю мать-педагога, а так было б, чем похвастаться отцу перед знакомыми, а матери себе в зеркало сказать: «Я хорошая, воспитала достойного и помогающего ребёнка». — Любишь ты своих родителей. Можно вопрос? — утвердительный ответ, — А что с ними в итоге-то? Кстати, мне казалось, что ты хорошист. — Нет, хорошист и одной ногой до отличников у нас Дима. А я учителям вечно плёл, что меня надо относить к гуманитариям с СДВГ, — вопросительно поглядела на собеседника, — Просто меня всегда не интересовала учёба в школе и система тысячи и одной домашки, а вот Раевскому легко вступить в систему, составить план, почувствовать время, распределить всё это. Я же слишком флегматичен для такого, мать вначале думала, что у меня отставание, — приподняла бровь, — Что? — Что с ними сейчас? — Пошаманил своей вуду-жестью, чтоб они выкинули все признаки моего существования, забыв обо мне, — Женя уловил моё удивление на лице, — Вот такое я умею и без забора души, — постучал ложкой по кружке, где находился чёрный ягодный чай с мятой, — Поняла? — Не скучаешь? — Век бы их не видел, — дальше голос стал тихим и серьёзным, — А ты по родным тоскуешь? — опустила голову, — Точно нет желания поговорить с… — Женя! — поставила громко тарелку с блинами рядом с ним, — Последнее, что хочу — болтать с матерью через тебя. О пистолете поговорить с ней? Хочешь, чтобы меня тремор был с твоего лица? И так порой напрягают все её мелкие привычки в тебе. — Что? Какие привычки? — Боже, — потёрла пальцами глаза, — Ты делаешь это на автомате, но порой корчишь прям мимикой её выражения лица, ещё тушишь сигареты, как она. Могу долго так продолжать. Давай не будем об этом? Только себя не вини, — погладила парня по плечу, — А то сейчас притихнешь, а потом штормить будет. Честно, я не злюсь на тебя за случайность. В курсе, почему у хостов это происходит, поэтому не переживай. Договорились? — кивнул, — Вот и умница. Долго Раевский будет ещё в ванне? — Злишься? — Да, но не на тебя, — Женя положил себе два блина в тарелку, а затем потянулся к купленному клубничному варенью, — Если я попробую ещё поспать, то обещаешь, что ничего не случится? — А что может пойти не так? У Димы закончится туалетная бумага, когда он там засядет? — Главное, чтобы у тебя бумага в туалете всегда была под рукой, — улыбнулась, похлопав его по спине, направилась к выходу из кухни. — Почему, когда ты говоришь что-то не обсуждать, то мы так и делаем, а в обратную сторону это правило не работает?! Его истеричный крик настолько забавно звучал, что я не удержалась и громко засмеялась. Надеюсь, что не обиделся. Зашла в спальню, легла в уличной одежде на покрывало, включив на компьютере звук костра. До аттракционов мы не дошли. В парке росло множество деревьев, папоротников, цветов — напоминало ухоженный лес. В маленьком киоске Влад купил нам чипсы и газировку. Не могу понять, зачем ему отмечать день рождение со мной, а не с друзьями. Не хочу, чтобы он всю жизнь мне посвятил. Слава заслуживал настоящих друзей. Прошли вглубь парка, наткнувшись на небольшой прудик, где плавали утки. Брат присел на корточки, достав из заднего кармана кусочек хлебушка. Начал подзывать уток, улыбка не сходила с его лица. Видимо, он счастлив. После кормления птиц, Слава встал, поправив свою чёрную футболку. Надо же было в жару надеть такого цвета одежду. Мы и не на похоронах, хотя он убедил меня, что прощается с молодостью. — Влад, — брат шёл впереди меня, но остановился, повернув голову назад. — Чего такое, солнце? — Солнце? Что на тебя нашло? — Просто хорошее настроение, — почесал нос, — Хочу максимально его провести в моменте, а то, скорее всего, потом отхвачу от нашего надзирателя, — речь его звучала очень торопливой, — Пошли, — взял меня за руку, — Нас ещё многое ждёт. — Ты не отстанешь? — по-доброму посмеялась, — Нам бы до дома по-быстрому дойти, пока она не пришла. — Ты же знаешь, — легонько ударил меня в плечо, — Я очень навязчивый. Слушай, — взглянул расширенными зрачками, — А может нам убежать, пока есть такая возможность? — Что? — мой голос звучал взволновано, а брат сразу изменился в лице: его улыбка пропала. — Когда станем постарше, то обещаю, что освобожу нас из этого сектантского плена. Эх, — опустил голову, — Мать узнает про деньги. Я вину тогда на себя всю возьму, а ты не возникай, как в тот раз, а то она и тебя ударит, — погладил меня по голове, — Ты всё, что у меня есть. Единственная, кому я могу доверять, поэтому береги себя. — Не очень-то я и сберегла себя, — пробормотала, открыв глаза и еле-еле сдерживая слёзы. На часах было пять часов вечера. В дверь кто-то звонил, видимо, это меня и разбудило. Наверное, Богдан пришёл. Мальчики сидели на кухне и что-то яро обсуждали. Дима хотел подойти уже к двери, но я сказала, что сама гляну, кого к нам занесло. В глазке увидела очертания приятного лица Лебедева, которому открыла дверь. Парень стоял в белой рубашке и чёрных штанах, в руках держал красную книжку. Оказалось, что это был диплом. От него пахло диким перегаром. Богдан немного пошатывался, что я даже удивилась застать его в таком состоянии. Не дожидаясь моего согласия, он просто зашёл внутрь, сняв с себя обувь. Я закрыла входную дверь. Дима и Женя стояли в гостиной, оглядывая пришедшее и рухнувшее на диван тело высокого юноши. Они вопросительно посмотрели в мою сторону, на что я пожала плечами, протянув Жене в руки кинутый Лебедевым красный диплом. Раевский почесал голову, а затем оглянулся вокруг и взял журнал, треснув по каштановой макушке. — Гуд морнинг, — задорно произнёс Дима, — Ты где успел так наклюкаться? — Мне кажется, что его просто взяло сильно, — ответил Евген. — Чего?! — возмущённо прокричал Богдан, — Ничего меня не брало. Вы долго сидеть дома будете? Давайте гулять! Какая духота, — расстегнул первые пуговицы на рубашке, — Вы помидоры, чтобы в парнике цвести и пахнуть? — Он ещё и шутит хуже обычного, — вздохнул Шетелих, — Ну и позор. Он же не пьёт, неужели его напоили одногруппники? — Богдан что-то тихо пробормотал себе под нос, но Раевский ему закрыл рот ладонью, — А нашего мальчика явно не любили в коллективе. Весь диплом почти в «отлично», наверное, никому не помогал. — Скорее всего, — ответил Дима, а потом закричал, — Ты зачем кусаешься, придурок? Есть минералка? Пусть выссыт этот спирт. А ещё мне нужен пластырь, — рассмотрел руку, — Зараза. — А я не дома? — Лебедев оглянулся, а Геша уже не сдерживал смех, — Чёрт, не туда пришёл, — ударил себя по лбу рукой, — Ладно, — встал, зашатался, чтобы снова упасть на диван, — Сейчас перестанет всё кружиться, и я уйду. Дайте мне пару минут. — Сильно штормит? — уточнил альбинос, на что парень кивнул, следом же прикрыв рот рукой, — Пошли, — похлопал по спине, — Блевать, — взял его за руку, а тот отнекивался, — Это не вопрос, потопали, приятель, — дёрнул со всей силы Богдана, что тот встал, и они направились в ванную комнату, закрыв дверь, но перед этим Дима прихватил бутылку воды. — Хороший день, — сказал Женя, а мы услышали звук выходящего содержимого изо рта Богдана, — Теперь и умереть можно, после такого-то! — Это уж точно, — села на диван, где расположился Евген на месте Димы, — Чего так серьёзно на меня смотришь? — У тебя слишком приподнятое настроение. — Ревнуешь? — Смешно, — прищурил глаза, — Шутки разрывные сегодня. Что за проблемы скрываешь? — вопросительно на него взглянула, — Ты тот раз шутила над случаем в ванне и проклятой губкой, а потом впала в овощное состояние. У тебя постоянно происходит разгон настроения вверх, как последний глоток воздуха перед смертью. В чём дело? — положила свою голову на его плечо, — Не хочешь обсуждать? — закивала, — Хорошо, не давлю, — начал перебирать воздух пальцами, лежащими на ногах. Мы снова услышали звонок в дверь, тут же переглянулись. На этот раз проверить глазок решил Женя. Через пару мгновений послышался характерный скрип, а затем я услышала взволнованный голос Шетелиха: «Вадим Макаревич, Вы на звуки только не обращайте внимание. Богдан перепутал свой дом и наш, поэтому блюёт тут в туалете». Какой стыд, я уже почувствовала, как щёки покраснели. Мужчина в клетчатой светлой рубашке на короткий рукав прошёл вперёд, за ним же следовал Женя, усевшись на диван. Мужчина же занял место в кресле, поправив свои коричневые штаны. Молча прожигал нас взглядом, но в особенности Евгена. — Да? — дрожь в голосе Шетелиха слышалась со стороны. — Ты у нас хост, если мне память не изменяет? — строго проговорил Вадим, а парень кивнул, — Я справки навести пытался по вам всем. Обвинения в сторону Елены знал уже с первого дня. Про убийство Раевским старого педофила выяснил пару дней назад. А твои родители, Женя, живые и здоровые, причём и не ищут тебя. Мне задать вопрос прямо или сыграем в увиливание? — А третий вариант есть? — нервная улыбка. — Ты же знаешь, что я буду вынужден доложить о твоих возможностях контроля живых душ? — А что тогда будет? — влезла я. — Меня усыпят, как бешеную собаку, — прошептал Женя, — Вадим Макаревич, — он пододвинулся поближе. — Без лишних движений. Наверное, — достал сигарету, — Как и та особа, — огонёк чёрной зажигалки, — И живых вербовать можешь, да? — пустил дым, — Ты силой вообще этой управляешь нормально? — Ого, у вас тут разговоры, — послышался голос Богдана, — А что за мины серьёзные? — вытер лицо полотенцем, которое висело на плече, — Ой, — повернул голову в сторону кресла, — Здравствуйте, — за спиной Лебедева стоял Раевский, — Я помешал? — Нет, — Вадим посмотрел в янтарные глаза, — Ты же хост? — кивок, — Если я не ошибаюсь, то в твоих силах только сновидения устраивать, — кивнул, — Женя же сильнее тебя как хост? — Ну, — усмехнулся, — А Вас зачем это интересует, Вадим, — ойкнул, — Отчество забыл, извините. — В целях вашей же безопасности. Если окажется, что Евгений способен поглощать живые души, то вы все в опасности, — Богдан улыбнулся в зубы, смешок вырвался изо рта, — Что смешного? — Он пьяный, — ответил Дима, — Бред несёт и со всего смеётся. У него вот, — с подлокотника кресла взял лежащий диплом и помахал им, — Выпускной был, — дал подзатыльник, — Отличник наш, да, Богдаша? — А, — прищурил взгляд на Раевского сзади, — Да, — прикрыл рот ладонью, — Изви… Богдан снова побежал в ванну, а за ним последовал Дима, на лице которого читалась невозмутимость. Женя же перестал моргать, словно окоченел. Тревога, такая бешеная внутри, и дикий страх. Это его чувства? Слышала, как он глубоко дышал. У меня в глазах начало темнеть. Нет-нет-нет. Нельзя. Взяла парня за руку, сжала её, глубоко вдохнула кислорода. — Не будем врать, Вадим Макаревич, но мы действительно не знаем о возможностях и способностях Жени, но и утверждать, что он несёт какую-то опасность, явно рано, — после моих слов Евген опустил взгляд, сжавшись в плечах и не отпуская мою руку, — Понимаю, что лучше всего предотвратить плохое, а не ждать его, но всё-таки мы говорим с Вами о жизни, — услышала, как Евген тихо стучал ногой, — Которую нельзя оборвать из-за подозрений. Я права? — мужчина кивнул. — Хорошо, но этот вопрос не закрыт. — Конечно, — посмотрела в сторону кухни, — Не хотите поесть? У нас с утра остались блинчики, ещё и тортик есть. Кажется, — взглянула на Шетелиха, — Что? «Наполеон», да? — парень кивнул, — Мы пока что посмотрим, что там с Богданом, хорошо? — мужчина закатил глаза и направился на кухню, а я взяла за руку Женю и повела в коридор, а он же перед выходом включил телевизор, — Ты как? — взяла Гешу за плечи, — Дыши. — Спасибо, — прошептал, — Оно сработало. — Что? — на мой вопрос Евген прикусил губу, — Женя, — строгая интонация. — Когда ты говорила, то я отбивал ритм. Мы же с тобой можем работать, как одно целое. Если ты что-то говоришь, то я могу это вбить в голову человеку. — Ужас, — прикрыла рот руками, — Это страшно, — мои глаза заслезились, — Только для самообороны такое, понял? С ним же всё будет нормально? — Да, — закивал, — Из-за этого душу я не отниму. Просто он «убедился», — сделал кавычки пальцами, — В твоих словах. Парни, — постучал по двери, — Составьте компанию гостю. Дим, хватит трястись уже над Лебедевым. Может помрёт раньше, — добавил шёпотом, — Лен, ты чего на меня так смотришь? — Ты сразу это придумал, поэтому молчал? — Нет. Когда ты начала говорить, то я принял решение действовать. Ты мне веришь? Лена? Почему ты молчишь? — тот же безумный взгляд, что и в ванне; это начинающийся психоз? — Я верю, — спокойно произнесла, продолжая смотреть в глаза, — Ты у нас импровизатор, — такое же выражение лица было, когда он отбросил меня от своего телефона, — Пропусти Диму, — из приоткрытой двери за Шетелихом пролезал Раевский, — Вернёмся за стол? — широко раскрыл веки; нет-нет-нет, — Женя? — у него сейчас сорвёт голову, — Ты слышишь меня? — протянула руку в сторону парня, но резко начала кашлять, горло словно обвила змея, тогда он изменился в лице. — Что? Я задумался. Повтори, пожалуйста, — взволнованный голос, эмпатичное выражение лица и такая же интонация. — Очень разозлился, что замедлил с ответом? — поглаживала горло, которое будто бы душили. — Не понял, — отошёл назад, ударившись об дверь спиной, — А что случилось? — Женя лгал? Говорил правду? Не могла понять. — Чувствовала удушение, как с той девочкой, — последнее было лишним. Евген отошёл к выходу, стал надевать кроссовки, с тумбочки схватил ключи, открыл дверь и спокойно произнёс, не оборачиваясь: «Я немного погуляю, а потом приду, хорошо?». Я просто поддакнула. Щелчок дверного замка. Тут же из ванны выглянул и Богдан, прислонившись к стенке. Побледневший и измотанный парень смотрел на меня янтарными глазами. — Я тебе сгущёнку купила, — он вновь прикрыл рот, — Когда будешь уходить, то возьмёшь, хорошо? — Спасибо, — смешок, — Это мило с твоей стороны. — Да не за что. Почему он такой? — глянула на дверь. — Ты про Шетелиха? — кивнула, — Ну-у, — схватился за волосы, поправив чёлку назад, — Мало с людьми общался. Я такой же был до университета, а там уже принудили пройти позднюю социализацию. Лен, — повернула голову в сторону Лебедева, — Не моё дело, а что у вас вообще за отношения? — пожала плечами, — Вы же меня обманули про «встречаемся», да? — кивок, — Тяжко, — приподняла бровь, — Слушай, — Богдан посмеялся, — Я не спец в отношениях, но даже мне понятно, что у вас странные взаимо, — не договорил, закрыв дверь ванной комнаты; опять желудок прочищать собрался? — Стоп, — открыл дверь, — Ложная тревога. Так, о чём я? — Про странные отношения. — Ерунда, — усмехнулся, наклонив голову, — Лучше мне скажи, как душу свою вызволять будешь? Ты же в курсе, что вы откладываете неизбежное? Ольга сказала, что ты пустая уже. Есть соображения? — У нас не так давно умерла подруга. Думаешь, что у меня и ребят было время? — сжала руки в кулаки, — Ты сам знаешь, как мне поступить, кроме умерщвления Шетелиха? — Не в курсе, поэтому и спросил. Если я понятия не имею, то откуда вам ответ узнать — не представляю, — продолжал стоять на расстоянии от меня, — Просто береги себя, хорошо? — подмигнул и улыбнулся; захотелось плакать, — Я что-то не то сказал? Чёрт, извини. — Нет, — улыбка появилась на моём лице, — Наоборот напомнил о приятном воспоминании, — сделала глубокий вдох. — Пусть Жендос пьёт успокоительные, хотя бы слабенькие. Вообще вас троих бы на витамины. У него ещё такие синяки под глазами, — направился в гостиную, — Шетелих вообще спит? — Эй, — из кухни вылетел Дима, — У нас тут личная беседа, поэтому уйдите. — Понятно, — Богдан опустил голову вниз, взглянув на меня, — Пошли твоего женишка искать? — покраснела, — Ого, а ты не выросла, что ли? — попросила уточнить, — Такая детская реакция. Погнали, а то эта юла себя накрутила, что мы все боимся его и желаем смерти. Мы обулись и вышли на улицу, где солнце уже не так сильно пекло. Ярко-зелёная трава немного приподняла настроение. Солнце и не думало пока что уходить в закат. Богдан шёл немного впереди, но при этом как будто бы отстранённо от меня, убрав руки в карманы. Как ему не жарко в такую погоду? Лебедев продолжал немного пошатываться, но с каждым шагом будто бы сильнее трезвел. В какой-то момент юноша споткнулся, приземлившись на ладони. Даже бровью не повёл? Какой у него порог боли? Мы уже вышли за пределы двора, после чего Богдан решил двигаться в сторону закоулочка и зарослей кустов. Там мы обнаружили Евгена, сидящего на траве, который обнимал себя за ноги. Он пробормотал: «Не хочу больше курить». Мы с Богданом переглянулись, а потом Шетелих добавил, уткнувшись головой в собственные колени: «Волосы хочу отрастить до плеч». Лебедев выдохнул, добавив самому себе: «Вы все ещё дети». — Эй, — впередистоящий меня Богдан протянул руку к Евгению, — Пошли домой? — Ты клещей хочешь? — добавила я, после чего Лебедев цокнул, а затем сел на корточки, подползая к Жене. — Чувствуешь себя изгоем? Много вины ощущаешь? Женя-я, — ткнул паренька пальцем в макушку, — Нам не всё равно, поэтому мы пошли искать тебя. Вдруг что-то случилось. Ты нам нужен, и мы тебя ждём. Знаешь? Это же взаимно? — Евген активно закивал, не поднимая головы, — Никто тебя сдавать не станет, мы тобой дорожим, — показались заплаканные покрасневшие глаза, — И не боимся. Ты такой же человек. Мы же не убегаем от Димы, который так же сильнее нас, как и ты, но только физически. Понимаешь? — кивок; как Богдан подбирал ко всем слова? — Если понимаешь, то давай никто из нас не будет нервничать? Ещё дома Дима отвлекает Макаревича, не станем усложнять ему задачу, хорошо? — Угу, — взял за руку Лебедева, после чего они оба встали, — Простите. — Всё нормально, Жень, — мне очень хотелось поучаствовать в успокоении Геши, — Хорошо, что мы нашли тебя. — Да, — неуверенно произнёс, — Наверное. На часах уже было совсем поздно, мы бежали с Владом со всех ног домой, держась за руки. Резко он завернул в сторону, где катались велосипедисты. Брат отпустил мою руку, рванув сильнее к человеку на велосипеде. Окликнул его, а затем ударил в глаз, вытолкнув с транспорта. Я ускорилась, запрыгнув и сев сзади. Мы поехали по дороге, виделся закат солнца. Обхватила руками туловище Влада, который ускорялся, пытаясь срезать дорогу всеми возможными и невозможными способами. Услышала, как из моего кармана что-то выпало, оглянулась. Это был кубик-рубик. Прижалась сильнее к брату, от которого пахло старыми духами отца. «Поберегись!» — кричал прохожим. Безумный праздник. Когда мы вернулись домой, то Владу жутко прилетело ремнём. Я же обошлась пощёчиной и наказанием в виде домашнего ареста, что даже нельзя выходить во двор. На следующий день ко мне в комнату пролез Влад, взломав замок. — Какой срок назначил судья, сестрёнка? — виновато опустил голову, но голос звучал, как и всегда, бодро и задорно. — Две недели из комнаты ни ногой. А как там твоя спина? — после моего вопроса он подошёл поближе, присев на кровать. — Заживёт. Самое главное, что тебе не досталось. На море снова хочешь? — закивала, — Когда ещё больше вырасту и начну зарабатывать, то мы с тобой уедем туда жить. Никаких больше магических штук и наказаний. Можно гулять до рассвета по морскому берегу. Красиво будет, да? — Ага, наверное, будет. Снова и снова прокручивала в голове одни и те же воспоминания. Второе июля, да? С днём рождения, Влад. Тяжело осознавать, что оно впервые по отдельности. Интересно, как он сейчас поживал? Неужели реально вернулся в секту после всего случившегося? Искал меня, чтобы сдать? А что если он до сих пор помнил нашу мечту? Не могу. Когда думала о нём, то слёзы наворачивались на глазах. Почему ты меня бросил? Испугался? Почему не вернулся? Или ты возвращался, и тебя заставили остаться там, поймав? — Лена, — Женя потряс меня за плечо, а я лежала на диване, — Весь вечер в облаках летаешь. Уже спать пора. Ты мне должна диван освободить. — Давно Вадим Макаревич ушёл с Богданом? — Часа три назад, когда ты задремала. Не хотел тебя будить, но просто уже самого в сон клонит, — отклонился в сторону, чтобы я увидела лежащего на кресле-кровати Раевского, — Друг уже первый сон начал видеть. — Жень, — смотрела в потолок, — Ты очень хочешь спать? — Терпимо. Но, — усмехнулся, — Если хочешь спать на диване, то не против занять двуспальную кровать. — Если я попрошу побыть со мной, пока не усну, то это очень странно будет звучать? Или если попрошу показать сон? — протянула руку к нему. — Какой сон? — Чтобы там были только я, пляж, море и какие-нибудь животные. Сделаешь? — Почему бы и нет? — направился в сторону моей спальни, — Пойдём делать тебе сон? Но, — повернулся ко мне лицом, подождав, когда я подойду, — Если вырублюсь сам окончательно во время этого процесса, то утром не пинай меня ногами, что я извращенец, хорошо? — А зачем мне так говорить? — Что у тебя в секте было по биологии? — закатила глаза, толкнув его вперёд, — Я с тебя слово взял, Лена! Легла на кровать, прижавшись к стене спиной, а Женя уселся на другую сторону, уложив полностью ноги, находясь в полусидячем положении. Разглядывала его бледно-голубые глаза, которые переливались из-за освещения с улицы. Тёмные волосы блестели словно шёлк, такие мягкие. От его тела исходило тепло, что я решила немного подвинуться вперёд. Евген сочувствующе на меня посмотрел и сказал: «Закрывай глаза». — Тяжело без Вари как-то, да? — Что? — поднял брови, а потом вздохнул, — Будем учиться жить без неё. — Это понятно, — прошептала, — Просто грустно, что жизнь оборвалась так быстро, а у неё были планы и цели на судьбу. Вот так живёшь-живёшь, а потом тебя и нет. Ещё и сбылся напоследок её кошмар, — спрятала лицо в подушку, зря про это сказала. — Эй, — отодвинул от моего лица подушку, заставив выглянуть, — Это же не я сделал, поэтому не переживай за сказанные слова. Ты хочешь обсудить Варвару? — Да, — пауза, — Или нет. Я не знаю. Просто печально, но не знаю, куда это деть. — Проживать тоску. Мне тоже грустно, мы хоть и шутили друг над другом, но сдружились. Этот браслет, — показал руку, — Я его сплёл ей, как она научила. Просто мне сложно привязаться к кому-то, но при этом чувство утраты есть. Богдан предлагал психолога? — кивнула, — Думаю, что мы согласны. Пока ты спала, то я с Димой это обсуждал. Всем нужен повод выговориться, чтобы кто-то разрешил это сделать. — Да, ты прав, — прижала его руку к себе, — А сейчас я хочу пляж. — Эта поездка обойдётся Вам, милочка, в ещё одно безе, — следом голос стал серьёзным, — Сильно не налегай на меня. — Что? — приподнялась. — Не знаю, не уверен, — посмотрел наверх, — Просто поаккуратнее, — это он мне говорил? — Спать, — положила ему руку на грудь, — Хочу море. — Будет тебе океан. Чистый песок под ногами, бескрайняя водная гладь впереди, небольшие волны, яркое солнце, тёплый ветер, звук чаек, рядом со мной стоит пушистая собачка — я дома?