Жажда неизвестной жизни

Утро. Дети просыпались от негромкого колокольчика, когда мама ходила по спальне и говорила что-то по типу:«Доброе утро», «Встаем»,«Кушать идем». Единственный кто просыпался раньше всех это был — Рей. Он спит очень чутко и каждый раз просыпается, когда слышит шаги по коридору. Мама вставала раньше всех, а через минут 20 сестра. Парень уже научился различать, кто ходит рядом с комнатами. Только по одному темпу и тяжести шагов он мог различить Изабеллу и Хизер. Они слишком разные. Темноволосая ходила более медленно, размеренно и тихо, а новенькая быстро, но также негромко. Все покушали и настал час свободного времени. Дети выбежали быстрее, чем подростки, а после них уже Мама и сестра. — Мама, а где Норман, он сегодня не будет играть? — Фил потянул платье Изабеллы и уставился щенячьими глазками. — Нет, — женщина с фиолетовыми глазами присела на корточки и уже к ней подбежали другие дети с таким же вопросом. — Норман еще спит, ему сегодня нужен отдых, нехорошо чувствует себя. С вами поиграют Эмма и Рей. Она улыбнулась и потискала Фила за щечки, чтобы он не загрустил и немного подтолкнула его в спину ладошкой, чтобы он пошел играть. За здоровье Нормана всегда волновались больше. В детстве он постоянно болел и был хиленьким мальчиком. Лес завораживает своей пышной зеленью, в нос ударяет ее запах, а глаза разбегаются от красоты. Когда заходишь поглубже, то сразу ощущается прохлада и свежесть. Вдыхать чистый воздух, наполненный запахом растений, травой и цветами — прекрасное чувство. Лес привлекательнее всего летом, но вообще очень красиво в любое время года, когда бы ты ни пришел он встречает тебя своей красотой. Можно получить массу положительных эмоций и зарядится на долгое время сказочной атмосферой. Даже шелест листьев на деревьях звучит в унисон со всем в нем живым. Приятно идти по тропинкам и осознавать, что можешь прикоснуться к живой зелени и обрести душевное спокойствие и равновесие. Рей этим изанимался, пока Эмма бегала по всему лесу, чтобы его найти. — Поймала! — резко со спины на парня накинулась рыжеволосая. Он был последний, кого нужно было поймать. Рей даже не старался выиграть, ему было все равно, когда погружен в свои мысли. — Ты чего? — Да задумался о том, как там Норман — Рей все так же стоял спиной к девочке, держа в руках стебелек от ромашки, который был уже без его белоснежных лепестков. — Неплохо я ему конечно влепил, а тебе пришлось опять побыть в роли врача. Рей повернулся и улыбнулся, но в этой улыбке многое скрывалось. Переживания, боль, навязчивые мысли, потеряность. Он откинул стебель куда-то в кусты. — Ты влюбилась в него, да? Колись, Эмма! — Он все также натянуто улыбался, и пихал ее в плечо, по-дружески интересуясь. — Ну скажи-и-и. Эмма смущенно улыбнулась и поежилась, переступая с ноги на ногу, отводя глаза в небо. Можно бесконечно наблюдать как облака, словно мягкая белая вата, медленно проплывают, то закрывая, то открывая солнышко. Часами можно искать на облачном небе знакомые фигуры. Облака похожи на разные фигуры. Животные, цветы, насекомые, да абсолютно все что-угодно можно на нем увидеть. Всё на что способна фантазия. Люди всегда мечтают, глядя ввысь, думают о будущем и настоящем, ставят цели и строят планы. — М-м-м… — это «м-м-м» Эммы длилось для Рея слишком долго. Он нервно перебирал пальцами рукав рубашки. «От волнения мое сердце готово выпрыгнуть из груди» — мысленно проговорил темноволосый и не сразу понял, что он боится положительного ответа. От такого осознания он отвел глаза от лица рыжей. — Я люблю его как друга, он мне очень дорог, Рей, он тоже тебя любит так же как и меня, — Рей пытался сдержать улыбку, но всё же не смог. — И ты его любишь. Эмма беззаботно улыбнулась, будто ничего такого не сказала, но для парня это было слишком двусмысленно. Она потянула его за руку и обняла, что он немного опешил, робко прижав ее к себе. — Ты так о нем волнуешься, поддерживаешь, проводишь время — это и называется дружба — но Рей уже так не считал, он лишь раскрыл глаза и чувствовал как Эмма его поглаживает по спине. Он громко взглотнул, хотел верить, что и вправду это дружеская любовь. Другая сторона отрекала это. В душе творился ураган и война, но Эмма крепко держала друга в объятиях. — Он поправится, все будет хорошо. Наступал вечер, за окном капал дождь, вдалеке слышался гром, находится дома было страшновато, не то что на улице. Время в благодатном доме разбавляло краски мрачного вечера, всё вокруг кипело и на лицах детей были только улыбки, они веселились. Дети уже готовились ко сну, но были в комнате старших, Лани уселся на кровать рея, увидев на тумбе ручку и листок с какими-то набросками, это привлекло внимание рыженького… Он был той ещё задирой, его внутренний ребенок говорил: «поиграй со мной, ещё чуть-чуть». Мальчик оторвал кусок бумаги, делая из него воображаемые «пули», раскручивая и доставая из ручки пастик. Далее он смочил слюной бумагу, формируя округлённые шарики, намечая себе жертву. — Это будет…это будет… Тома! — подумал тот. Он выстрельнул воздухом из ручки в Тому, который в тот момент разговаривал с Доном. — ХЭДЩОТ! — засмеялся тот. Тома повторил те же манипуляции целясь уже в Лани. Вскоре через 5 минут вся мебель и стены были в этих пульках. Даже Рей, который не вовремя зашел, ему тоже досталось и в тот час прилетела в лоб пуля. — А-аа, застрелили! — смеясь и по-актерски падая сказал тот, а после с каменным лицом поднялся на локтях, — Если через пять минут тут не будет чисто, то я выкину вас на улицу. Хизер аккуратно носила тарелки и кружки со стола после ужина. Не обращая на крики детей на верхнем этаже, она напевала себе мелодию под нос, которую знает только она. В дверном проеме стояла Изабелла, смотря на девушку, облокачиваясь об стенку. Ее глаза бегали по умиротворенному лицу блондинки, по ее тонкой шее и талии. Темноволосая и сама не понимала почему она так пристально ее осматривала, с каждым разом все больше и больше обращая на нее внимание. — Ты чего так смотришь? Опять отчитать за что-нибудь хочешь? — Хизер поймала взгляд женщины и остановилась по середине комнаты, держа тарелки. — Нет, хотела сказать, чтобы ты пошла и обработала Норману рану, Эмма слишком сильно занята весельем с детьми, — Изабелла смотрела на ее изящные и тонкие пальчики, ни разу не посмотрев ей в лицо. Хизер просто кивнула и многозначительно улыбнулась, что аж главной стало тошно от этого. «Я не могу испытывать к ней что-то кроме безразличия, это не нормально…» — промелькнуло в мыслях Изабеллы.