Драконья королева

Солнечный Огонь парит над морем. Им никто не управляет, но дракон понимает, что на нем всадник, и старается летать аккуратно. Для него, чьим хозяином является Эйгон, уже привычна забота о своем Таргариене. Ящер не раз носил его пьяного, тянущего поводья к скалам, не раз опускался у загородных постоялых дворов, чтобы защитить от посягательств на жизнь и кошелек, и ложился со своим непутевым принцем. Солнечный Огонь, по его собственному мнению, очень верный дракон. Даже когда ему хочется полежать с Пламенной Мечтой, по-рыцарски поделиться с ней мясом, предложить покружиться в небе, пока их всадники будут заняты стеснением от совместного полета, а сам дракон восхищением своей старшей спутницей... Даже тогда, он тащится за своим всадником в переделки и, под насмешки язвительной Вхагар, стягивает его с сидения на крыло, позволяя отсыпаться. Порой, это не удается из-за цепей. Тогда ящеру приходится ещё несколько недель летать с пропахшим седлом, ведь его, в отличие от крыльев, не помоешь летая над морем и не заливая всадника. И даже ради драконихи, к которой порой приблизиться боится, но неизменно любит, Солнечный Огонь не устраивает своему наезднику морские ванны. Вот насколько он ему верен. И настолько на него похож. - Снова Север, - бурчит Эйгон, просыпаясь. С трудом, он садится в седле и обнаруживает, что находится над Драконьим Камнем. - И зачем сюда? Тоже хочешь быть подальше от воо..ни? - зевнув, принц трёт глаза. - Если бы меня короновали, а Рейнира начала войну и захватила Королевскую Гавань, ты бы понес меня сюда? - спрашивает он задумчиво. Ему вспоминается сон и пророчество Трехглазого ворона, - А потом? - Таргариен никак не может отделаться от зловещего чувства дежавю, опасения своей гипотетической жестокости, - Потом, ты бы убил Лунную Плясунью, чтобы спасти меня? И сожрал бы мою сестру-наследницу, ведь я так приказал? Отвечая на взволнованный голос хозяина, дракон начинает пыхтеть. Он редко чувствует от своего наездника настолько сильные, плохие эмоции. Почти никогда, если в рассказе не звучит имя "Хэл". - Да, было бы неплохо сбежать, - Таргариен треплет Солнечного Огня по загривку и наконец завершает монолог, - Я не хочу становиться причиной смертей, - говорит он. - Lenton! - звучит приказ, после того, как ящер делает несколько кругов над Драконьим Камнем. Тут же раздается согласный рык и дракон закладывает вираж. Развернувшись, он летит в Королевскую Гавань. Ему в след раздается недовольный рев Вермитора. Солнечный Огонь и его всадник содрогаются. *** Драку, спарринг, глупую потасовку - как это не назвать, результат не меняется. Эймонд избил своего брата до полусмерти и, с рассеченной губой и несколькими наливающимися синевой ушибами, улетел на Вхагар. Дейрон же остался на пляже. Все его тело в ссадинах, лицо распухло, рука вывихнута, а тело... Оно так избито и истощено, что принц просто не может заставить себя встать. Лёжа, он размышляет, а скорее пытается, о том, как эта шлюха смогла... Насколько она выжгла свой свободный, своевольный образ у него в подсознании. Отчего ей удалось заставить его ощутить это давно забытое чувство. Как у нее получается - и в Пентосе, и сейчас, вынуждать его грезить о том состоянии, которое она дарит. Незаметно для себя, Таргариен окунается в воспоминания. Она сидит на пороге борделя и, пачкая руки и мордашку, ртом стягивает виноградины с грозди, которую держит над откинутой головой. "Я ваша реклама" - говорит эта девчонка проститутке. "Трус! - восклицает она, смеясь на его замечание. Высокий обрыв над морем. Они потратили полдня, чтобы выбраться из города и теперь здесь. Ни Дейрон, ни ее друзья не решаются, но она прыгает в воду. "Наконец прохлада!" - кричит счастливо и он сигает за ней. Невыносимый жар перестает донимать и его. "Больно! Жить не хочу! Седьмое пекло, ненавижу сдирать коленки!" - искреннее полупечальное-полузлое возмущение. "Мечта? О, я бы хотела всего, что нельзя. Никому дела нет до того, что со мной, так почему бы не побезумсттвовать?" - восхищённое возбуждение. "Так ты... Принц" - разочарование. С болью в сердце, которую ему неохото признавать, Таргариен находит силы подняться с песка и, немного отряхнувшись, начать путь к замку. Пока он плетется, в его голову опять прокладываются воспоминания. Его затравленное поведение в недели после того, как он сжёг друга. Его осознание, что проще - слушаться, а своего добиваться через обман. Его бесконечное, безропотное поведение, которое пусть и эффективно, но по своей сути противно драконьей крови. Его неспособность убить Эймонда. Противостоять его силе духа, которая позволила тому кинуться в огонь тогда. Его безразличному тону, бесстрашию, будто принижающему заслуги Дейрона. Потом Пентос, ее предательство. И... Проскальзывая в замок, принц тащится на тренировочный двор. Он собирался в тайне попрактиковаться сегодня, так что теперь, возвращаясь, ему следует вернуть снаряжение в оружейную. "Я так хочу быть Таргариен" - ее пьяные бредни. "Вы все по-настоящему свободны" - слова, сказанные Крапивой под Чардревом, куда он принес ее, не придумав ничего лучше. "Не уходи" - просьба и какая-то сила, вынудившая его подчиниться и сесть в корнях дерева, чтобы после ещё полночи перебирать ее кудряшки, столь же непокорные, как их хозяйка, улегшаяся, однако, у него на коленях, - "Это - глупость, говорить так... Но, мне недостаточно того, что есть. Я не хочу быть на втором плане. Мне не повезло, я родилась не у тех, кто сочтен браком, но во мне ваша кровь. Я тоже хочу всех этих... Приге.. Приле.. Привилений. Почему я не могу делать, что хочу, как вы? Почему должна выбирать дружбу, чтобы остаться среди вас, с кем-то вроде Бэлл и Джейса, а не себя и наследие, которое положено и мне? Конечно, с ними неплохо... Но я хочу право Таргариенов быть абсолютно свободными, хочу признания себя". Оставив вещи в оружейной и заплатив за молчание сторожевого, Дейрон направляется к себе в покои. Он, тогда, был почти готов довериться, хотя бы позволить себе чувства, если не отношения, но... Ища в городе лавку, где мог бы купить травы для лечения того, что получал в ходе тайных одиночных тренировок, принц увидел ее с дядей и не смог пропустить ту информацию, которую могло дать преследование. Все время, до их с Деймоном расставания у злополучного борделя, он следовал за ними и даже выпил в баре, наблюдая и до побеления костяшек сжимая кулаки. Она флиртовала с ним. Смеялась, шутила. Восхищённо слушала истории Порочного Принца. Касалась его, будто бы ненароком и мужчина не останавливал, лишь с интересом наблюдая за воспитанницей. Если до этого Таргариен был готов на то, чтобы задуматься, а не зря ли он слепо подчинился Ормунду. Не зря ли... Сжёг друга. Не были ли предоставленные ему доказательства легко опровержимы... Не совершил ли Дейрон ошибки, выбрав не-по-Таргариенски покорное поведение... То после ее действий эти мысли ушли. В коридоре, ведущей к спальне принца, сидит Эйгон. Увидев брата, он слегка вздрагивает, и младший с отвращением осознает, что он опять пьяный и опять причиняет Хелейне боль, сидя под дверью их покоев, но не заходя. - Придурок, - презрительно шипит Дейрон. Бухой пример всех последствий влюбленности усмехается. - Мы оба, - отвечает он и делает глоток из стоящей подле него бутылки. Она, как две предыдущих, уже почти опустошена. Младший из братьев кривится. Не из-за алкоголя, поглощаемого Эйгоном. Нет. Просто ему неприятно даже думать о своей влюбленности в сучку, флиртующую с ее же отцом. И ладно бы, она не знала. С натяжкой, огромной натяжкой можно было бы простить ей эти действия к отцу ее подруги. Но, Бейла вместе с ним добывала те списки и слишком много болтала, чтобы не раскрыть, для кого она собралась делать подарок, а после их разоблачения - сложить все известное было не трудно и Дейрон узнал правду. Ее должна была знать и Крапива, но из надежды, принц затащил ее в бордель и попытался поговорить, после чего, сорвавшись, поняв, что она знала, задал вопрос о ее морали. Ее ответом был смех. "Ты говоришь это мне?" - спросила она, стягивая с себя рубашку и оставаясь перед ним лишь в повязке, что перетягивала ее грудь, - "Я уже призналась тебе бухая. Я хочу быть Таргариен! Для драконов рамок нет! И держит меня лишь дружба с Бэлл! Односторонняя дружба. От нее в жизни не дождешься искреннего интереса к чужому мнению. Она эгоистична. Думает лишь о себе и своих проблемах. И? Как думаешь? Охотно мне всю жизнь быть лишь тенью Таргариен? Я хочу и фамилию и даримые ей права! Дейрон прожигает брата ненавидящим взглядом. Он помнит, как эта недостойная девка стонала под ним. Помнит, как этот... Брал ее, не думая о последствиях подобного сношения на глазах влюбленного брата. Осознав, что только что вспомнил, принц пытается разозлиться на себя, но логика его останавливает. Эймонд, этот тугодум, которому как и Бейле дела нет до окружающих, заметил. Так разве можно отрицать то, что есть? Только ненавидеть себя за появление этих чувств, место которым в седьмом пекле. - Дай сюда, - младший выдергивает из руки старшего брата бутыль и опрокидывает ее содержимое в рот. Эйгон приподнимает бровь и подталкивает Дейрону добавку алкоголя, молчаливо приглашая сесть рядом. Принц колеблется. Пить - совсем не в его правилах. Но и ввязываться в драки тоже. Он уже нарушил второе, устроив потасовку с Эймондом, и честно, пусть и возмущен чужой победой, чувствует облегчение и некоторую радость. Наконец, кто-то заметил его, его амбиции, силу, возможности. Наконец, его восприняли всерьез, пусть это и открыло часть карт. Да и... Разве плохо выпить с братом? Именно с ним ведь, если получится стать десницей, ему придется общаться. Никто другой не потерпит столь властного помощника. К тому же, роль пай-мальчика надоедает. Хочется иногда отвести дух. Почему не сегодня, раз все равно планы рушатся из-за синяков, а завтра появится подозрительное отношение? Сдаваясь желанию свободы, Таргариен садится рядом с братом и, откупорив бутылку вина, делает несколько глотков. В последние дни, у него слишком много проблем и негативных эмоций, чтобы не желать забыться. - Я хочу сбежать, - признание выводит из блаженной неги. Опустошив вторую бутылку, уставший и измотанный после потасовки с Эймондом, Дейрон почти заснул, но эта фраза вернула его в сознание. - Почему? - зная, сколь наивен брат, он решает спросить напрямую. - Не хочу корону, не хочу бойню, - признается тот, - Не хочу войну, от которой пострадают Хэлл или мама. Младший принц резко оборачивается, но Эйгон не замечает этого. В этом пьяном монологе он уже давно погружен в себя и едва осознает, что его слышат. "Не хочу дальше обременять ее своим присутствием и видеть ее детей и Эймонда у себя в спальне" - думает он, вспоминая мягкую улыбку сестры, с которой она бродит по замку, пока он наблюдает издалека, так же как его дракон за Пламенной Мечтой. Мечтой. - Алисенту? - Дейрон думает, что его брат ошибся, говоря это. Он своими глазами видел, как эта женщина порола его. - Как часто ты пил маковое молоко? - грустно, пьяно смеётся Эйгон, - Многие недооценивает. Всякие дурманы - баловство, на его фоне. И если отца мне не жаль, то ее я понимаю. Она женщина и вся ее жизнь - сплошное разочарование. Старший сын - лодырь, дочь... Не суть. Хэл не замечает, Эймонду дела нет до причин, а тебя здесь никогда не было, даже сейчас думаешь о себе отдельно. Я один все это вижу и слышу. Приходят мейстеры, оставляют ей дозу этой и других дряней. Она принимает, а после я слышу ее бормотание... она зависима, слишком много перенесла и вспоминает... Я бы не хотел, чтобы моя жена прошла через то же, что она. - Роды? - младший принц, чувствуя возможность, тянет из брата информацию. Ему безразличны страдания женщины, которую он не знает, но Хелейну - жалко. - Они тоже, - несмотря на выпитое, Эйгон больше не хочет говорить. Тёма слишком болезненна для него и он поднимается с пола и подаёт руку своему младшему. Тот ее отталкивает. - Будто ты не трахаешь жену и не делаешь наследников, - грубит он, вставая. Ему просто досадно, что его шанс уплыл. Но ещё он пытается доказать себе верность порядка, при котором десница поит всех неугодных маковым молоком. Когда-нибудь он сам встанет на место деда. - Она свободна и любые дети, от кого бы они ни были, ее выбор, - Эйгон пытается отчеканить эту фразу, но пьяный голос сложно сделать твердым. - Будто не ты используешь ее, - с отвращением хмурится младший принц, - Чьи ещё, если не твои? Некоторое время Эйгон молчит, сжимая и разжимая кулаки. - Эймонда, - признается он. Его брат замирает. Он видел влюбленность сестры, видел ее преданность. Дейрон даже предположить не может, чтобы она решилась, захотела нарушить, одним им понятную, связь с мужем. - Не думаю, что она бы пошла на измену, - решается сказать слова поддержки младший Таргариен. - Я дал ей это право, - глаза старшего принца блестят от сдерживаемых им слез, - Я дал ей эту, прокляните меня семеро, свободу. Не хочу... Того же, что с мамой. Хотя бы Хэл. Неволя убила бы ее и я дал ей разрешение. Сам. И сказал, что пусть, если это принесет ей радость. Пусть!... С каждой секундой, дрожь в теле и голосе Эйгона усиливается. От смеси эмоций и алкоголя его начинает колотить. Он уже не может сдерживать слез и боли, которую в себе носит. Но, неожиданно, чужая рука притягивает его в грубые, неловкие объятия. - Она любит тебя. Это видно. Попробуй ей поверить, поговорить, - советует младший принц и чуть улыбается, хлопая брата по спине и отпуская. - Шарахаясь, ты точно не приблизишься, - говорит он и, не давая времени на раздумья, вталкивает Эйгона в покои его жены. Убедившись, что он не выходит, не решает сбежать, Дейрон пытается думать о том, что ему не нужен король, которым так легко управлять любому, всего лишь потому, что он боится поверить в свое счастье. Пытается думать, что все ради будущего десницей, а не блага брата. Что все ради создания у Эйгона ещё более мощной привязки к жене, которая не позволит ему сбежать. И все же, пока он убирает бутылки, с его уст срывается одна единственная, компрометирующая его в собственном сознание фраза. - Мы оба придурки, - говорит Таргариен и тут же замирает. Оглядевшись, он понимает, что его никто не слышал и, без облегчения выдохнув, наконец идёт в свои покои. Этой ночью, ему достаточно приключений. У него уже жар, скоро, утром, он начнет страдать от похмелья, а ему ещё нужно придумать объяснение своего состояния. И, даже когда у принца рождается план, его рушит завтрашний семейный ужин, который устраивает король. Без сил, Дейрон валится на прогибающуюся под ним постель. Он просто мальчишка, взваливший на себя огромную ношу, и она наконец перевесила все его старания, но тут же сама испарилась, вместе с ответственностью и обязанностями, которые он на себя возложил. Ведь вся она - лишь идеалистичный выбор, который он делает. Так что, истратив все ресурсы своего тела и сознания, юный принц отключается и вместе с этим уходят все его тревоги и заботы. На эту ночь он свободен. Свободен от себя самого. И это ценнее того, к чему стремится Крапива.