Прекрасен.

      Антуан ударил по клавишам, из-за чего они издали громкий и неприятный звук. Музыкант зарычал, схватив в руки ноты. Желание разорвать их было слишком навязчивым. — Милый, всё не так плохо. — Это отвратительно! Бездарный такт! — Всё хорошо, не волнуйся. Поставь ноты на место. Просто ты устал. Вдохновение — штука не вечная. Оно может закончится. И надо подождать, когда снова наберётся. – спокойно ответил на это Лестат. В который раз он любовался образом Антуана. После становления вампиром он изменился. И эти изменения были ему к лицу. Красивые глаза, белая кожа. Всё в нём было идеально. Поднявшись с кресла, он забрал наброски нот и положил на крышку рояля. Совсем недавно они купили ему новый инструмент. Сколько же радости было в этом молодом человеке, когда он увидел его у себя дома. — Дурацкий человек. "Антуан, я хочу подарить это своей даме сердца! Пусть это будет чувственно!" Да как я напишу тебе с чувствами, если я даже не знаю этой женщины. Нельзя писать что-то, будучи не под каким-то настроением! Вся музыка строится на ощущениях. Но никак не на мыслях о том, что надо поскорее закончить! – Антуан недовольно закрыл крышку на клавишах, и встал из-за инструмента. — Не трать свои нервы на этих людей. Они перестали заслуживать твоего внимания. — Я всё не могу свыкнуться с тем, что и я не человек. Но отношение поменять так быстро очень сложно. К тому же, пока я нужен людям, люди нужны мне. — Но ты совершенно зарылся в своих нотах. Теперь у тебя есть и то, на что ты тоже можешь обратить внимание. – Лестат дёрнул губой, но кажется, не злился. Пока что. — А ты всегда у себя. Ты ко мне ведь приходишь только на несколько часов. Всё время где-то в другом месте. — Я говорил, что живу с учеником. — Но с ним ты проводишь намного больше времени! – Антуан вскипал. То ли устал, то ли нервы перекрутились. Удивительно, как Лестат ещё сохранял спокойствие, которым обладал достаточно редко. — Мне думается, ты слишком сильно устал. Тебе нужно отдохнуть. Может, прогуляемся? Мне показалось, что ты сегодня не ел. — Ел, не волнуйся. Ты ведь почти не охотишься вместе со мной. – Антуан налил себе вина. Опустошив бокал на половину, он вздохнул. Лионкур поглядывал в окно, о чем-то размышляя. За долю секунды оказавшись возле окна, он схватился за края тяжёлых штор и закрыл ими стекло. — Зачем ты это сделал? Или у тебя развилась аллергия на луну? – Лестат не ответил. Просто закрывал каждое из окон. Происходило это быстро, однако легче от этого Антуану не становилось. — Прислуга в твоём дома всё ещё живёт. Да и горничная твоя — слишком назойливая дама. Любительница подслушивать и подглядывать. Не один раз ловил её за этим делом. А ты... Ты слишком устал. Люди утомляют тебя. Они — не более, чем мирские существа, которые не должны ровнять нас под них. Тебе стоит расслабиться и отдохнуть. В первую очередь от их присутствия и существования. — А окна? – Антуан выгнул бровь и взял ноты, валявшиеся на крышке инструмента. Поставив их на полку, он было развернулся, дабы продолжить разговор, но тут же судорожно вдохнул воздуха, не успев как следует испугаться тому, что Лестат подошёл со спины. – Не делай так, я не привык к тому, что ты... — Так близок? – Лионкур засмеялся, прикрыв рот рукой. Музыкант зарделся, недовольно глянув на мужчину. — Именно. Отойди. – Лестат прыснул. Видимо, ему была забавна происходящая ситуация. Однако, долго мучать бедного Антуана он не стал. Взяв его запястья в свои ладони, он положил их себе на шею. Сам же вампир тут же впился своими губами в чужие. Казалось, что он намеревается прокусить и их, почувствовать кровь на губах. Однако, он лишь крепче прижимал к себе пианиста, сплетая языки. Оторвавшись от мягких губ, мужчина хотел было повести музыканта к дивану, однако тот запротестовал, указав на дверь в спальню. Поняв намёк, Лестат подхватил юношу на руки и вынес в спальню. А остальное дело за малым. Никто уже не морочился из-за правил этикета или общения. Одежда летела туда, где чёрт её потом не найдёт, а поцелуи оставлялись везде, где возможно. Припав руками к груди, Антуан с огромным довольством оглаживал её, сжимал пальцами соски, пока сам Лестат раздвигал его ноги. На разработку никто времени не тратил. К тому же, они вампиры, боль вряд-ли будет чувствоваться даже если что-то случится, а потому Лионкур без ожиданий вошёл в юношу, проталкивая член глубже. Сильные толчки сейчас казались чем-то невероятно приятными и тягучими. Белокурый вампир не скупился на поцелуи и нежности внешне, но внутри Антуана о жалости речи и не шло. Каждый толчок, попадающий в простату, отзывался безумной волной наслаждения. Поцелуи в губы и шею доставляли отдельное удовольствие, а когда Лестат обвил рукой орган юноши, то перед глазами поплыло абсолютно всё. Дыхание давно сбилось и воздуха иногда не хватало, голос срывался на стоны. Плевать на прислугу, плевать, о чем они будут потом шептаться. Сейчас им слишком хорошо, чтобы думать об этом. — Лестат... Лестат, я совсем скоро... Боже, я люблю тебя. – голова откинулась на подушки, слова не связывались в окончательное предложение. Лионкур даже не пытался отвечать, кроме глухого: "И я тебя". Слова были не нужны, да и не получалось их произнести как следует. Окончание пришло быстро, но столь прекрасно, что Антуан не мог сравнить это блаженство ни с чем другим. Тело обмякало, как тряпка, распластываясь на кровати, пока сверху немного придавливал Лестат. Ах, если бы Антуан понимал, что это не первый раз за вечер, то он бы не расслаблялся так быстро.