В одной лодке

Следующие три дня Бакуго работал до того состояния, пока не валился с ног от усталости. Боль и жжение в мышцах всегда очищало его голову от ненужных мыслей. Или от тех, которых он старательно избегал. Кацуки не привык столько думать о чем-то, кроме своей цели - стать номером один. А в свете последних событий, он и вовсе едва ли об этом вспоминал. Даже загоняя очередного злодея в своем патруле, он думал лишь о том, что ему делать с Ураракой и ребенком. Разумеется, его продуктивность от этого не снизилась - она и не могла, он же Кацуки Бакуго - но все больше людей замечали, что он вел себя странно. На его лице не было привычного довольства и обжигающего азарта во время драки. Мыслями он был в другом месте. Сильнее всех был обеспокоен Мидория. Защелкивая наручники за спиной злодея, он не сводил задумчиво-встревоженного взгляда с напряженной фигуры своего друга детства. - Эта группировка злодеев, которая терроризирует все крупнейшие банки в стране, - начал Мидория, шагая рядом с Бакуго ранним утром. Сегодня был день их совместного дежурства. - Кажется неуловимой. Не могу поверить, что мы с Тодороки упустили их. Они исчезли прямо у нас из-под носа. - Вы с двумордым чертовы неудачники, - фыркнул Кацуки, проверяя крепления на своем костюме. Изуку сконфуженно рассмеялся, пробежавшись пальцами в перчатке по своим темным волосам с изумрудным отливом. - Похоже на то. Но это не просто группа случайных преступников. Мало того, что они хорошо организованы, так у каждого из них довольно серьезные причуды: один из них может клонировать себя на несколько клонов; другой каким-то способом без подручных средств открывает сейфы; еще один выводит из строя все электроприборы в здании; четвертый использует что-то типа защитного поля и может накрывать им не только себя, но и товарищей по команде; пятый просто огромен и нечеловечески силен, а его кожа какая-то совершенно непробиваемая; шестой движется со скоростью звука. Еще у них есть лидер группы, но он - темная лошадка. Он держится в тени и не идет в атаку. Так что, неизвестно, есть ли у него причуда или нет. Хотя, если подумать логически - должна быть. Иначе, какой в нем смысл? Бакуго недоверчиво уставился на него. - И что, блять? - рыкнул он. - Какая у тебя беда с ними, Деку? Ты настолько размяк, что не можешь задавить какую-то кучку слабаков? - У них всегда много заложников, - мрачно ответил Мидория, - которые буквально сидят на взрывчатке. Ну естественно. Херовы злодеи те еще трусы. Мало кто из них способен честно сражаться лицом к лицу. Мелкая шушера практически всегда прячется за задницами гражданских. - Ты не справляешься и решил поплакаться мне в жилетку? - спросил Кацуки с раздражением. - Если да, можешь катиться к черту. Мидория рассмеялся и махнул в отрицании рукой. - Конечно, нет, Каччан. Просто подумал, вдруг тебе интересно. - Нет! У меня, блять, куча своих проблем, которые... - Каких проблем? Кацуки сжал зубы, стараясь удержать гнев внутри себя. Он видел, что делал Деку. То, чем этот проклятый ботаник занимался всю свою жизнь - пытался залезть ему под кожу и разворотить все внутренности. Но, конечно, Деку называл это по другому - беспокойство о своем друге. Как будто Кацуки хоть раз просил его об этом. Со времен детства утекло уже достаточно много воды. И той ненависти, которую он испытывал к Деку - или чем бы оно ни было - Бакуго больше не чувствовал. Но и кем они сейчас были друг другу, он тоже не знал. Соперники? Определенно. Коллеги? Разумеется. Товарищи по оружию? Возможно. Друзья? Черт его знает. Киришима был его другом. И, может быть, Ашидо. Они были людьми, которые ближе всех подобрались к нему. Видевшие всего его, как чертов рентген. Деку был чем-то иным. Он злил, раздражал, но... Иногда этот ботаник смотрел на него так, что Кацуки становилось не по себе. Как будто знал о нем все. Столько, сколько Киришиме за всю жизнь о Кацуки не узнать. Бакуго и под пытками не признается, что это пугало его до адских чертей. И в эту секунду Деку смотрел на него именно так. Сканировал своими странными глазами, а на лице ни следа былой улыбки. - Не твоего ума дело, Деку, - хрипло сказал Бакуго с угрозой. - Как насчет того, чтобы... Напряжение момента, от которого даже волоски на коже наэлектризовались, разбил телефонный звонок из глубины костюма Кацуки. Спасибо-блять-большое. Бросив еще один грозный взгляд на напарника, Бакуго вытащил телефон. Стоп. Он забирает свои слова обратно. - КАЦУКИ, ЧЕРТОВ ПАРШИВЕЦ! - оглушительный женский голос был так громок, что заставил вздрогнуть не только Мидорию, что стоял как минимум в пяти шагах, но и случайных бедняг-прохожих. - ТЫ СДОХНЕШЬ, ЕСЛИ ПОЗВОНИШЬ СВОЕЙ МАТЕРИ ЧАЩЕ, ЧЕМ РАЗ В ПОЛГОДА? СЛУШАЙ СЮДА, СОПЛЯК... Блондин закатил глаза и отнял телефон от уха, делая крики из него более тихими и неразборчивыми. Он уже собирался сбросить звонок, но задумался. Вообще-то... Он громко хмыкнул и снова приложил телефон к уху. - ПРЕКРАЩАЙ ОРАТЬ, СТАРУХА! НЕ СКЛОНЯЙ МЕНЯ К ТОМУ, ЧТОБЫ СТЕРЕТЬ ТВОЙ ЧЕРТОВ НОМЕР НАХЕР НАВСЕГДА! Горожане шептались вокруг него, проходя мимо с огромными глазами. А Деку слабо махал им в извинении, нервно смеясь. Не то чтобы эта ситуация не была привычной. ***** Громко хлопнув дверью своей машины, Бакуго подошел к входной двери и нажал на звонок. Удивительно, но он не нервничал. Он не боялся рассказать своей семье о том, что сейчас происходило в его жизни. Эти самые события пугали его намного больше, чем реакция своих стариков. В утреннем телефонном разговоре он ни словом не обмолвился о круглолицей, потому что рядом был Деку, любопытно греющий уши. И, как казалось блондину, странно сообщать такие новости по телефону. Поэтому, они с матерью договорились, что он приедет вечером на ужин. И вот, он здесь. Дверь распахнулась перед ним, и Бакуго увидел своего отца, который счастливо улыбался ему. Его глаза ярко сияли сквозь стекла очков. Он немедленно потянул его через порог и сжал в объятиях. - Я рад видеть тебя, сынок, - сказал он, отпустив сына и похлопав его по плечу. - Давно ты к нам не заходил. Бакуго мало кому позволял такой тесный контакт с собой. Но отец был единственным, кому он никогда не мог противостоять в этом плане. Его матери приходилось сражаться за то, чтобы даже просто взъерошить волосы сына, но не его отцу. - Не так уж и давно, - сконфуженно буркнул парень, снимая куртку. Несмотря на то, что в доме родителей Бакуго уже давно не жил, все равно он чувствовал что-то особенное к этому месту, даже если его раздражали эти чувства. Уютное спокойствие, которого не было в его нынешней квартире. - Правильно, дорогой, - послышалось из кухни, - он совсем забыл дорогу в отчий дом! Быстро мыть руки и за стол, понял, Кацуки? - Я чертовски отчетливо слышу тебя, ведьма, не разговаривай со мной, как с малолеткой! - ТОГДА ПОЧЕМУ ТЫ ЕЩЕ В КОРИДОРЕ? - крикнула мать Кацуки, появившись на пороге как тайфун. - Вы уверены, что сейчас самое время кричать? - спросил Масару, улыбаясь, - лично я крайне голоден. Бакуго и его мать переглянулись и, надувшись, разошлись. После того, как все дела были сделаны, семья Бакуго собралась за столом. Родители внимательно выслушали рассказ сына о работе и начали обсуждать свою. Кацуки в это время молча ел, думая о том, что сейчас подходящий момент, чтобы рассказать им. Это оказалось тяжелее, чем он предполагал. Но он должен был, раз круглолицая смогла. Она написала ему, что сообщила своим родителям. Они восприняли не слишком радостно, особенно ее отец, но они выразили желание встретиться с Кацуки и его родителями. Боже, он уже представлял себе, как эта встреча в итоге превращается в полное дерьмо. - Кацуки, с тобой все в порядке? - спросил его отец. Видимо, он выпал из реальности на какое-то время и даже не слышал о чем они говорили. - Если тебя что-то волнует, говори сразу, нечего мяться как школьница! - сказала Мицуки. Она откинулась на спинку стула и, скрестив руки, испытующе уставилась на сына. - Я не мнусь, - огрызнулся Кацуки. Он бросил палочки на стол и вытер руки салфеткой, а потом поднял на родителей решительный взгляд. - Через семь месяцев у меня родится ребенок. Таких выражений на лицах своих родителей он не видел никогда. Его отец в процессе жевания забыл закрыть рот, а мать схватилась за стол, будто в попытке удержать себя от падения. - НЕ СМЕЙ ШУТИТЬ С ЭТИМ, ЗАСРАНЕЦ! - угрожающе воскликнула она, поднимаясь из-за стола, но Масару схватил ее за руку, не сводя глаз с сына. - ДА КТО ШУТИТ? - разозлился Кацуки, с недовольством отмечая, как внутри него слетают все предохранители. - Посмотри на меня, старуха, и рискни сказать это еще раз! Но лучше тебе этого не делать, потому что я буквально на волоске от того, чтобы кого-нибудь убить! Его мама удивленно заморгала и рухнула обратно на стул. - Ты... ты не шутишь, - она утверждала, а не спрашивала. - Но... кто эта девушка? - Круглол... Урарака. - Урарака? Очако Урарака? - спросил Масару, - твоя бывшая одноклассница с причудой невесомости? - Да. - Как? - растеряно спросила Мицуки, смотря на сына. - Мне процитировать тебе учебник биологии? - ухмыльнулся Кацуки, выразительно уставившись на нее. - Поговори мне еще, сопляк! - тут же взвилась его мать. - Я имею в виду, что упало на голову этой милой девочке, что она вообще подпустила к себе такого поганца как ты? - Так твое же воспитание! - Ах ты... И прежде чем мать и сын начали потасовку, Масару громко прочистил горло, привлекая к себе их внимание. Под воздействием его теплой улыбки, они просверлили друг друга недовольными взглядами и сели на места. - Твоя мама хотела спросить, - сказал Масару, - как так получилось, что Урарака-чан беременна, но мы ничего не знали о том, что у тебя есть девушка. Отец Кацуки говорил привычным мягким тоном, но блондин слышал, как за фасадом теплоты скрывается строгость. В том же разговоре с Ураракой, она сообщила, что ее родители теперь думают, что они вместе. Кацуки сначала фыркнул ей в трубку, но потом, выслушав ее, понял. Так будет проще. И родителям - принять новость о ребенке, и им с круглолицей - объяснить все окружающим. И, возможно, отец Урараки решит не устраивать с ним чертов мордобой. - Мы с Ураракой только недавно начали, - сказал Кацуки как можно спокойнее, - никто не ожидал, что так, черт возьми, получится. Но она уже беременна, и никакого другого варианта, кроме как оставить ребенка, мы не рассматривали. Так что, можете начинать выпрыгивать из штанов. Но родители, к слову, не спешили открывать шампанское. - Что говорят ее родители? - спросила Мицуки. На ее лице ясно читалась некоторая растерянность. - Они не слишком довольны, хоть и хотят встретиться со мной и с вами. - Их можно понять, - пожал плечами Масару. - Такие новости, да как снег на голову... Кацуки громко цыкнул, вперив взгляд в пол. - Может, частично это и так, но дело, в основном, не в этом, - неохотно поделился он. - А в чем? - моргнул его папа. Он что, правда должен сказать это вслух? - В том, какой я херовый кандидат в отцы, раз не блюю радугой и не улыбаюсь в зубы каждому ублюдку. Масару собрался что-то сказать, но жена опередила его, снова вскочив с места, едва не опрокинув стол. - ПУСТЬ СКАЖУТ МНЕ ЭТО В ЛИЦО! - яростно воскликнула женщина, - ДА ЧТО ОНИ ЗНАЮТ О ТЕБЕ... - Не ты ли всю жизнь называешь меня «маленькое дерьмо», и вопишь, что меня никто не сможет вытерпеть на этой планете? - прорычал Кацуки, смотря на мать. - Да, потому что это я тебя, засранца, родила, - уже тише ответила она, подходя к Кацуки и цепляясь за его волосы, хорошенько их потрепав. Тот привычно отбрыкнулся, но без особого энтузиазма. - И только я могу так говорить о тебе. Всем остальным лучше закрыть свои рты! Бакуго захотелось заехать себе по роже, но в его груди сладкой патокой растекалось что-то приторно-противное. Эта чертова женщина... - Хватит нести чушь, - буркнул он, чувствуя, как краснеют его уши. - Вы уже решили что-нибудь? - спросил Масару. Он выглядел чрезвычайно удивленным. Мужчина никак не мог даже предположить, что сегодняшний ужин примет такой оборот. - Круглолицая уже взяла отпуск и временно больше не в геройском строю. Через несколько дней ее агентство сообщит об этом публично и то, что это мой ребенок, тоже. - Вы ничего не будете скрывать? - спросила мама Кацуки. - Ты уверен? Бакуго холодно взглянул на нее. Он знал, что она просто искренне переживает, но этот вопрос неприятным осадком осел на коже. - Я скажу это один раз: мой ребенок родится моим. Перед взором родителей словно предстал кто-то другой. Более взрослый и осознающий всю свою ответственность. Готов он был или нет. - Это правильное решение, сын, - похвалил отец, потянувшись и сжав его плечо. - Я горжусь тобой. Отцовство - нелегкая ноша, но когда ты увидишь впервые своего ребенка, твоя жизнь изменится. Эти изменения будут как обухом по голове - невозможно быть к ним готовым, но ничего лучше этого ты никогда не почувствуешь. - Любовь к своему ребенку - безусловна, - согласно закивала Мицуки, тепло смотря на Кацуки, - даже если он вечная заноза в заднице. Кацуки мужественно проигнорировал камень в свой огород. Не время упражняться в остроумии со старой ведьмой. Было кое-что еще, о чем он хотел поговорить с ними. - Нам будет тяжело, особенно Урараке, - хрипло проговорил он, напряженно поставив локти на стол. - Внезапный ребенок, да еще и со мной... Ее репутация идеальной девушки-героя, которой только чертов нимб над головой осталось повесить, будет разорвана в клочья. - К сожалению, так и случится, - сказал его отец, нахмурившись и покачав головой, - Я не поддерживаю это, но давление, которое оказывает общество на героев - просто возмутительно. Недовольство вашей ситуацией, я уверен, будет. Вопрос лишь в том, какого масштаба. И здесь крайне важно то, как поведешь себя именно ты. Ты должен быть как можно менее агрессивен, Кацуки. Но достаточно стойким, отвечая на нападки, чтобы вопросов к вам не оставалось. - Конечно, вы оба должны показать, что тверды в своем решении родить ребенка, - подхватила женщина. - И это решение не изменится, что бы там не писали и не говорили вокруг вас. У общества, особенно у гребанных СМИ, не должно быть и капли уверенности, что они могут повлиять на тебя и Урараку-чан. Иначе это никогда не кончится. - Я думал примерно о том же, - согласился Кацуки. - Урарака сама по себе впечатлительная до усрачки, а сейчас и подавно. - Тебе нужно поддерживать ее и во всем помогать, - наставительно сказала женщина. - Вы еще не съехались? Бакуго уставился на мать в недоумении. Очередное кое-что, о чем он даже не думал. И был ли смысл? Да, у них с круглолицей будет ребенок, но между ними есть лишь это. Вряд ли она... - Кацуки Бакуго, - загробным голосом произнесла Мицуки. - Ты что, даже не предложил ей это? Его мать что, сошла с ума? - Может, нам еще завтра свадебные клятвы произнести? - фыркнул Бакуго. - Может, и произнести! - воинственно гаркнула она. - Значит, ребенка заделать - это не слишком, а сделать ответственный шаг - слишком? Я тебя так не воспитывала! Кацуки гневно буравил ее взглядом, а когда повернулся к отцу, тот спокойно ел свой ужин, будто он тут и вовсе случайно оказался. Парень выругался сквозь зубы и закатил глаза, оттолкнув от себя тарелку. Она врезалась в бокал, который громко звякнул, задрожав. Вечер будет чертовски долгим. ***** - Ого, это же Уравити! Очако с трудом отвела голодный взгляд от витрины киоска, заполненной разноцветными аппетитными моти и прочими сладкими вкусностями. Рай. И она бы с удовольствием поддалась грешному искушению, но группа школьников, стоящих рядом с ней, помешала ее планам. Два мальчика и две девочки во все глаза смотрели на нее, как на божество. Так. Она не должна злиться. Это всего лишь детишки. Очако бросила тоскливый взгляд на витрину и повернулась к детям, застывших возле нее. Уходить они явно не собирались. - Привет, ребята, как дела? - помахала она им, улыбаясь как можно мягче. Дети, казалось, были ошарашены до глубины души, что она заговорила с ними. - Вы же... Уравити? - спросил темноволосый мальчик. - Да, малыш, - кивнула Урарака. - Можно ваш автограф? - с трепетом спросила девочка в очках и со смешными светлыми косичками. Она достала из сумки тетрадь и ручку. - Вы мой любимый герой! - И нам! - Да, пожалуйста! Очако думала, что когда-нибудь привыкнет к этому. К чувству гордости, когда кто-то выбирал ее своим примером. И к тому, что она должна работать еще усерднее, чтобы быть достойной той любви, которую она получала. - Конечно! - улыбнулась девушка, принимая тетрадь. - Как тебя зовут? - Мэй, - взволнованно ответила девочка, не сводя с нее благоговейного взгляда. Урарака написала несколько милых пожеланий и расписалась. После сделала тоже самое для остальных ребят. - А кто ваш любимый герой, Уравити-сан? - спросила Мэй. Ее друзья заинтересовано смотрели на Очако, тоже ожидая ответа. - Он же у вас есть? Урарака задумчиво нахмурилась. У нее был. Этот вопрос ей задавали миллион раз. В интервью, на телешоу, просто в личных беседах. Она еще ни разу не ответила так, как было на самом деле. Но она восхищалась многими героями от всего сердца, поэтому нельзя сказать, что она не была честна. - Разумеется, есть, - ответила Очако, - но я не... Визг сигнализации из банка, находившегося в нескольких метрах от них, на миг заставил ее ноги примерзнуть к асфальту от испуга. А потом стекла в окнах здания задрожали.