The Oddinary

С тех пор, как помнит себя, Феликс чувствовал, что ему нигде нет места. Когда он был маленьким, дети в школе смотрели на него странно и обходили стороной, сталкиваясь с ним в классе или в коридоре. — Он странный, — шептали они своим друзьям, украдкой поглядывая на него и быстро отворачиваясь, как только Феликс это замечал. — Он ни с кем не разговаривает, даже с учителями... Феликс никогда их не понимал. Что он должен был сказать людям, которым не нравился? Что он должен был сказать учителям, которые его не понимали? Его родители поначалу были в замешательстве, услышав беспокойство учителя. — Феликс не очень активно проявляет себя на уроках, — услышал парень однажды вечером по телефону слова своего преподавателя. — Он не кажется рассеянным, он просто... смотрит в одну точку большую часть времени. Друзей у него тоже нет, и все перемены проводит на улице в одиночестве... — Этого не может быть, — ответила мама Феликса с явным удивлением в голосе. — Феликс всегда такой оживлённый дома. Я думала, что он совершенно нормальный ребёнок... Нормальный. С тех пор как Феликс услышал от матери это слово, произнесённое обеспокоенным голосом, он поставил перед собой цель стать настолько нормальным, насколько это возможно. Парень заставлял себя обращать внимание на учителей, заранее обдумывал, что он скажет другим ученикам, если они заговорят с ним, и каждую перемену проводил с разными группами людей, чтобы хотя бы казалось, будто он вписывается к ним. К нормальным детям. Но его уже засунули в коробку, ученики и учителя его начальной школы, и все ученики и учителя, которые пришли после. Тихий. Одинокий. Чудаковатый. Жутковатый. Странный. И однажды эту коробку закрыли и запечатали, и выбраться из неё было уже невозможно. Тем не менее, Феликс отчаянно хотел попробовать. Сначала для своих родителей, а потом, когда он вырос, для себя. Потому что нормальные люди, те люди, которые вписывались в общество, были счастливы. Люди, которые знали, чего они хотят от жизни, у которых была надёжная работа, которая их удовлетворяла, у которых был любящий партнёр и очаровательные дети — эти люди были счастливы. Иногда Феликсу казалось, будто у каждого человека в мире своя жизнь. У всех, кроме него. Люди, которые проходили мимо него на улице или в метро, мужчины в костюмах, разговаривающие с кем-то по телефону, молодые девушки, улыбающиеся входящему сообщению, или пары, несущие продукты домой, — все они выглядели так, будто у них было направление. Как будто они знали, куда идут. Как будто в какой-то момент каждому вручили карту жизни, а Феликс почему-то её так и не получил. Большую часть своих дней он проводил, глядя в окно — некоторые вещи никогда не менялись, как бы он ни старался, — наблюдая за людьми, занятыми своими делами. Он ждал, пока однажды не увидит кого-нибудь такого же потерянного, как и он, повернувшего голову и встретившего его взгляд через стекло. Мама заставила своего сына подать документы в несколько компаний, но ни одна из них не приняла его. Феликс не был удивлён, учитывая, как многие школьные рекомендации говорили о том, что он далеко не социально одарён. Его отец давно не выходил с ним на связь. Он жил своей собственной жизнью, без Феликса. Он не мог его винить. Чтобы позволить себе квартиру, парень взял несколько подработок, которые ему не нравились. Он расставлял товары на полках в ближайшем магазине, чистил общественную сауну после закрытия и некоторое время работал в службе доставки курицы. Ни на одной из них он не задерживался надолго. Ему казалось, будто все эти работы ещё глубже втиснули его в ту маленькую коробку, из которой Феликс всегда хотел выбраться.

***

— Что? Ты увольняешься? — владелец куриного ресторана вздохнул и смял лист бумаги в руке. — Ты работаешь здесь всего... три недели? Это какая-то шутка? Феликс склонил голову, сцепив перед собой потные руки. — Мне очень жаль. Я не могу продолжать работать здесь. — Ты думаешь, мне нравится нанимать новых людей каждый месяц? — мужчина вскинул руки. — Вот почему я не беру людей на полставки... Феликс кивнул, пытаясь придумать, что бы ещё сказать, но прежде чем он успел что-либо произнести, мужчина вышел через заднюю дверь с раздражённым ругательством. Парень поправил лямку сумки на плече и, шаркая, вышел из ресторана. Воздух был пронизывающе холодным, и его дыхание вырывалось тёплыми, мягкими облачками. Феликс не очень волновался; он планировал уволиться ещё неделю назад. Надеялся, что после этого на душе станет легче, но всё оказалось совсем наоборот. Он вернулся к тому, с чего начал. Ни работы, ни направления в жизни, ни места, куда можно было бы вписаться. Холодный мир почти не имел значения, когда он, погружённый в свои мысли, вошёл в автобус, что ехал до его дома. Феликс сел в самый конец и наблюдал, как сиденья медленно заполняются молодыми студентами, оживлённо болтающими между собой, пожилыми людьми, радующимися тому, что наконец-то согрелись, и семьями, помогающими своим детям расстегнуть куртки. Он отвернулся от туманного окна, не в силах больше выносить эту картину. Феликс бы отдал всё, чтобы стать одним из них. Принадлежать к тем людям, которые действительно проживают свою жизнь так, как она должна быть прожита. Почему все остальные не испытывали никаких трудностей, в то время как ему было так трудно вписаться? Если бы только он нашёл работу по душе, если бы только нашёлся человек, который безоговорочно полюбил бы его, если бы только у него были друзья, которые поддерживали бы и понимали его, — он тоже мог бы быть счастлив. Феликс закрыл глаза, игнорируя болтовню и смех вокруг, удивляясь, как человек может чувствовать себя таким одиноким в автобусе, полностью заполненном людьми.

***

— Простите? Вы, сзади! Вам уже нужно выходить. Феликс пробудился от громкого голоса и быстро сел, узнав узор сиденья автобуса перед собой. Он потёр глаза и быстро осмотрелся. Автобус стоял и был пуст, а водитель наблюдал за ним через зеркало. — Простите, — прохрипел он, быстро схватившись за спинку сиденья, вставая. Он никогда не чувствовал себя таким уставшим. Неужели он заснул? Как неловко... — Какая сейчас остановка? — Последняя. Я сейчас поеду обратно на станцию. Пожалуйста, выходите. Феликс кивнул и с очередным извинением, спотыкаясь, вышел из автобуса. Он даже не знал, где находится и был ли он в этой части Сеула раньше, — местность определённо выглядела, как что-то далеко находящееся от его дома. Придёт ли другой автобус? Он смотрел на красные фонари, пока автобус не свернул за угол, и томно вздохнул. Взглянув на экран телефона, парень увидел значок севшей батареи и стиснул зубы. Великолепно. Солнце уже почти село, а он застрял где-то на холоде, без телефона, и без понятия, как добраться домой. Поблизости не было даже людей, которых он мог бы попросить о помощи. Решив, что у него нет другого выхода, он отправился в рандомном направлении. Прошло совсем немного времени, пока Феликс не наткнулся на здание, что отличалось от остальных. Тёмный фасад и окна, которые казались пустыми, даже если изнутри проникал свет. Высота здания составляла всего три этажа, но Феликсу казалось, оно уходит высоко в небеса. Но самым странным была красная неоновая вывеска над дверью. «Ordinary», — гласила она, первая буква «r» время от времени мигала. Феликс нахмурил брови. Это выглядело как угодно, но точно не обычно. Это был магазин? Клуб? Может быть, что-то более сомнительное? Парень огляделся по сторонам, но не увидел ни одного человека, похожего на того, кто собирался бы зайти внутрь. Внутри горел свет, и, если честно, Феликс так замёрз, что у него начали стучать зубы. Возможно, здесь были люди, которых он мог бы попросить вызвать для него такси или зарядить телефон. Если уж на то пошло, разве ordinary не было именно тем, что он искал? Феликс выдохнул и решительно толкнул дверь. Над его головой зазвенел колокольчик, мелодия показалась ему странно знакомой, но не смог точно определить, где слышал её раньше. До его носа донёсся слабый древесный аромат, и парень с любопытством осмотрелся вокруг, пока тепло медленно растапливало его замёрзшие кости. Интерьер был похож на магазинный, повсюду были полки, закрывающие стены до потолка, но они были пусты. Может быть, они только недавно переехали и ещё не успели заполнить их? На полках лежал лишь тонкий слой пыли. Феликс осторожно провёл по ней пальцем, шмыгнув носом. Или они собираются закрываться? Он обернулся, сердце пропустило удар. За прилавком стоял молодой человек и с любопытством наблюдал за ним через очки в тонкой оправе. Неужели он был там всё это время? Феликс сглотнул и медленно подошёл. — Эм, простите, вы ещё открыты?.. У мужчины были серовато-синие крашеные волосы, он был одет в чёрный костюм с галстуком и на нём были чёрные перчатки. Мужчина не был похож на владельца магазина, скорее на человека, работающего в очень дорогом отеле или, может быть, шофёра. Он ничего не ответил, только наклонился над прилавком, чтобы внимательнее осмотреть его, нахмурив брови. Феликс проглотил ком в горле и всеми силами пытался избежать его пронзительный взгляд. — Я заблудился... И мой телефон сел. Могу я воспользоваться вашим, чтобы позвонить кому-нибудь? Или может быть вы знаете, когда приедет следующий автобус? Мужчина слегка улыбнулся и натянул перчатки, а Феликс нервно закусил губу. Почему он ничего не ответил? Неужели он сказал что-то не то? Мужчина наклонил голову, и позади него открылась дверь, которую Феликс раньше даже не заметил. Жестом он указал на неё. Феликс слабо улыбнулся, сжимая лямку своей сумки. — Спасибо... — он поспешил дальше и услышал, как мужчина тихо издал смешок, прежде чем за ним закрылась дверь. За ней находилась тускло освещённая комната, и Феликс вздрогнул, как только переступил порог. Вся комната была наполнена звуком тикающих рассинхронизированных часов, так что каждая прошедшая секунда отдавалась их чётким эхом. На стене висело несколько часов, все они показывали разное время, и Феликс поборол желание заткнуть уши. Учитывая насколько громким был этот звук, разве он не должен был услышать его снаружи? Что-то слабо ударило его по голове, и Феликс удивлённо повернулся, увидев маленькую деревянную птичку, выпорхнувшую из часов. Он схватился за бешено бьющееся сердце и уже собирался было выдохнуть с облегчением, когда мимо него пронеслась рука и засунула птичку обратно. Феликс обернулся, ожидая увидеть мужчину в очках, но это был кто-то другой. Этот человек был одет в клетчатую рубашку и брюки. Он мельком взглянул на парня, а затем сел на стул в углу. Феликс плотно прижал к себе сумку. — Эм... простите? Можно я... Мне сказали... Человек даже не взглянул на него. Вместо этого он посмотрел на часы, затем достал из кармана маленький пластиковый пузырёк и выдавил несколько капель в глаз. Феликс уставился на него, пытаясь осмыслить всё это. Что за странный магазин, или что бы это ни было... Человек протянул руки, держа в одной из них капли для глаз, и нахмурил брови. Не было похоже, что он собирался делать что-то ещё, кроме как пялиться на него, поэтому Феликс продолжил путь через комнату, пока не добрался до узкой лестницы. Он не должен спускаться. Он должен покинуть это странное здание и найти другое место, где ему бы смогли помочь. Что-то было не так с этими людьми, и чем дольше он здесь находился, тем сильнее сводило его желудок. Но что-то внутри призывало парня идти дальше. Он прижал пальцы к стене, торопясь спуститься по лестнице, и почувствовал, как они ударились о что-то твёрдое. У него пересохло в горле, когда он присмотрелся. На стене было прикреплено множество полароидных фотографий, и хотя на некоторых из них были изображены размытые силуэты, большинство из них были пустыми и абсолютно чёрными. Кто бы повесил такие фотографии? Может быть, на них когда-то было изображено что-то другое? Феликс вздрогнул. Происходящее вокруг становилось всё страннее и страннее. Сзади парня вспыхнул яркий свет, и он повернулся, отгоняя яркие пятна с глаз. Перед ним стоял мужчина, медленно опускавший камеру перед его лицом. Он был одет так же, как и человек за прилавком, только его пиджак был розовым. Он не улыбался и не отводил глаз, когда встряхивал фотографию, а затем протянул её ему. — Что?.. — Феликс нерешительно потянулся к ней, но как только его пальцы коснулись её, она упала на землю. Он наклонился, чтобы поднять, но когда снова выпрямился, человека с камерой уже не было. Вместо этого его взгляд упал на кушетку, которую он не заметил раньше, скрытую в темноте. Кто-то лежал на ней, не шевелясь. С его запястья свисал серебряный браслет, а лицо закрывала страница газеты. Он спал? Феликс затаил дыхание, подойдя ближе и прищурив глаза, чтобы прочитать жирные буквы на газете. «Пропал человек», — говорилось под фотографией мальчика с чёрными волосами, одетого в школьную форму. Прежде чем он успел прочитать ещё что-нибудь, человек резко поднялся. С губ Феликса сорвался приглушённый крик, и он попятился назад, споткнувшись о собственные ноги и рухнув на пол. Он отполз назад, но не смог далеко уйти. Феликс ударился о ножку стола, а через секунду перед ним возник этот парень, который резко ударил рукой по краю стола. Он наклонился так близко, что Феликс смог увидеть его тёмные ресницы, когда он медленно моргал, и, возможно, ему показалось, что один его глаз был розовато-красным, а другой — тёмно-карим. Он был очень похож на мальчика с газетной фотографии. Феликс не смог выдавить из себя ни слова, даже если бы захотел. Человек долго и пристально смотрел на него, прежде чем тихо рассмеялся и отошёл так же быстро, как и приблизился. Без лишних слов он опустился на кушетку и накрыл лицо газетой. Сердце стучало в ушах, Феликс вскочил и бросился обратно к лестнице. Он должен был выбраться. Эти люди были сумасшедшими. Всё его существо кричало, что ему нужно бежать. Спотыкаясь, он поднялся вверх по лестнице и замер на месте. Перед ним был не коридор с часами, а совершенно другая комната. Но он ведь только что спускался по той же самой лестнице! Как он мог оказаться в другом месте? Чистые белые стены отражали яркий прохладный свет, на длинной полке выстроились ряды серебристых банок, но Феликс не разобрал надписи на этикетках. Человек в центре повернулся, опустив банку, из которой пил. В другой руке он держал клюшку для гольфа, а затем с громким хрустом сжал пустую банку и бросил её на пол. Феликс вздрогнул и закрыл лицо рукой, когда мужчина опустил клюшку для гольфа и ударил по банке; она ударилась о стену в нескольких сантиметрах от головы парня. Человек стоял неподвижно, ухмылка играла в уголках его губ, прежде чем он отошёл, чтобы открыть новый напиток. Сердце Феликса гулко стучало о рёбра, он вынырнул из своего транса и вслепую побежал дальше, поднимаясь по очередной лестнице. Где он очутился? Кто были эти люди? Его шея начала покалывать, и он резко обернулся. Его желудок сжался, когда парень заметил человека, сидящего на корточках на вершине лестницы, повернувшего голову в его сторону. Его волосы были ярко-красные, такого же цвета, как и яблоко, которое он прижимал к губам, словно собираясь откусить, но Феликс отвлёк его. У него не было времени думать о том, насколько всё это странно, и он продолжал бежать, свернув за угол в ещё более тёмный коридор, который, кажется, никогда не закончится. Его дыхание участилось, а сердце билось так быстро, что причиняло боль. «Проваливай, просто проваливай!» — кричал голос в его голове. Внезапно он окончательно убедился, ему угрожает смертельная опасность. Эти люди не были нормальными. Он должен выбраться, пока они не сделали что-нибудь с ним. Позади себя Феликс услышал звук медленных шагов, но он не осмелился обернуться. Парень почувствовал, что его сейчас стошнит. Наконец он дошёл до конца коридора и вбежал в дверь, не сразу осознав, что это был лифт. Он нажал на кнопку и, спотыкаясь, отошёл от двери. К нему приближался человек, державший перед собой табличку. «Бесплатные обнимашки», — гласила надпись, и Феликс отчаянно замотал головой, прижавшись к стене так плотно, как только это было возможно. Двери захлопнулись, прежде чем этот человек успел войти, после чего лифт начал подниматься. Феликс глотал воздух и медленно оглядывался по сторонам. Одна стена лифта была панорамной, и вид снаружи заставил его задохнуться от шока. Под ним был Сеул, огни города, далеко-далеко, словно дом, в который он вошёл, был не трёхэтажным, а по меньшей мере пятидесятиэтажным. Это невозможно. Это не имело смысла, всё это не имело никакого смысла! Феликс схватился за голову и закрыл глаза. Может быть, он сошёл с ума? Может, они все были правы, может, он действительно был странным? Сумасшедшим. Свет погас. Феликс почувствовал присутствие кого-то постороннего в лифте. Лампы мерцали, тёплое дыхание коснулось его уха, краем глаза он заметил что-то красное. — Разве ты... — прошептал голос рядом с ним, и Феликс почти потерял сознание, — ...не хочешь быть необычным? Феликс хотел было оттолкнуть этого человека и убежать, но выхода нигде не было. Он привалился спиной к окну, и человек приблизился к нему; его красные волосы блестели при каждом включении света. Феликс повернул голову и плотно зажмурил глаза. Так вот как он умрёт? Его убьют сумасшедшие люди, потому что он забрёл в их чёртов дом? Рука схватила парня за подбородок и повернула его лицо к себе, и Феликс сдавленно всхлипнул. Пожалуйста. Не убивайте меня. — Хёнджин, — раздался голос откуда-то издалека, и колени Феликса предательски задрожали. — Хватит его пугать. Шаги отдавались эхом, и Феликс осмелился немного открыть глаза. Лифт остановился, двери были открыты. Рука потянула красноволосого человека, Хёнджина, назад за плечо. Феликс напряжённо вздохнул, пытаясь найти хоть что-нибудь, за что можно было бы ухватиться, но его ладони продолжали скользить по стеклу позади него. Это был мужчина со входа, с синими волосами, он что-то прошептал Хёнджину, прежде чем встретиться взглядом с Феликсом. — Ты в порядке? — Что, по-твоему, я мог с ним сделать? — пробормотал Хёнджин, но другой человек не обратил на него внимания. Он сделал ещё один шаг к парню, и у Феликса перехватило дыхание. В ушах стоял звон, который с каждой секундой становился всё громче и заглушал всё остальное. Губы синеволосого мужчины шевелились, глаза светились беспокойством, но Феликс не понимал ни слова. В глазах начало темнеть, а ноги подкашиваться. Последнее, что он почувствовал перед тем, как потерять сознание — это пара сильных рук, подхвативших его, прежде чем он успел рухнуть на пол.