The Oddinary

Феликс проснулся от звука тихого разговора, доносившегося откуда-то сзади, и прохладного ветерка, обдувающего его лицо. — ...спать в другом месте? — раздался мужской голос, за которым последовало раздражённое щёлканье языком. — Но это моё место! — И что? — ответил другой голос, более ясный, но с явными резкими нотками. — Поспи где-нибудь в другом месте. Тут полно комнат. — Ты прав. Мне же совсем не трудно это сделать. — Тише, — шипел резкий голос, и Феликс нахмурился. Он попытался пошевелить головой и медленно разлепил тяжёлые веки. Он чувствовал, словно его переехал огромный грузовик, и прошло немало времени, прежде чем глаза смогли привыкнуть к свету. В комнате было не особо темно; над столом висел светильник, излучавший белый яркий свет, что слегка покачивался, заставляя тени вытягиваться и танцевать на полу. Окно было открыто, на улице уже стемнело. Комната казалась смутно знакомой, но Феликс не мог вспомнить почему. Он с трудом сглотнул, и его сердце пропустило удар, когда взгляд упал на человека, сидящего рядом с ним. Это был тот самый парень, который ударил его пустой банкой в той яркой комнате. Только на этот раз он уже не выглядел таким опасным. Его волосы, выкрашенные в насыщенный фиолетовый цвет, были слегка взъерошены, он был одет в простую белую футболку и синие спортивные штаны, а в обоих ушах болтались золотые сверкающие серьги. Он всё ещё держал одну из банок, но отложил её в сторону, когда его глаза встретились с глазами Феликса. — Проснулся. Парень моргнул и медленно сел. Он лежал на диване, на том самом, где ранее был парень с газетой, который сейчас сидел на краю стола и с любопытством наблюдал за ним. — Что... — хрипло произнёс Феликс, прочищая горло. — Что случилось? Где я? И кто вы? Они не причинили ему никакого вреда, на сколько он чувствовал. Они даже перенесли его в эту комнату. Может быть, он что-то не так понял? Его голова была слишком затуманена, чтобы ясно мыслить. — Ты потерял сознание. Чан принёс тебя сюда. Другими словами, в нашу гостиную, — безэмоционально ответил парень с фиолетовыми волосами. — Я Ли Минхо. Он — Ян Чонин, — парень кивнул в сторону другого незнакомца у стола, который поднял руку в знак приветствия. — Тебя как зовут? — ...Я Феликс, — выдохнул он, потирая уставшие глаза. Он потерял сознание. Парень вспомнил тот лифт, темноту и человека с красными волосами. Вспомнил, как бешено билось его сердце, словно собираясь выпрыгнуть из груди. Наверное, он был так напуган, что потерял сознание. — Я... у меня так много вопросов. Кто такой Чан? И... вы здесь живёте? Возможно, ему следовало бы спросить, может ли он уйти отсюда, и даже если бы они смогли показать ему выход, по какой-то причине сейчас это казалось не столь важным. Минхо хмыкнул. — Ты уже видел его. Синие волосы, очки, костюм. Он, вероятно, встретил тебя на входе. — Он заботится о нас, — добавил Чонин, и Феликс нахмурился. Что это значит? Зачем им нужно, чтобы кто-то о них заботился? Возможно, они были... сиротами? Но этот Чан выглядит примерно на их возраст. Феликс медленно кивнул, словно это имело смысл, и Минхо вновь опёрся на руку, потянувшись за своим напитком. До носа Феликса донёсся насыщенный сладкий аромат, который почему-то напомнил ему об университете. — И мы живём здесь. Позже ты познакомишься с остальными. Нас семеро, включая Чана. Возможно, скоро будет восемь, — добавил Минхо и поднял напиток, словно произнося тост. Феликс заставил себя слабо улыбнуться. Он не мог остаться, по крайней мере, надолго. Не то чтобы кто-то скучал по нему, мама давно не звонила, и работа его не ждала, но всё же... — Чан сейчас, наверное, занят, но ты можешь поговорить с ним позже, — сказал Чонин, покачивая ногами, почти в том же ритме, что и лампа. — Ты голоден? Минхо-хён может показать тебе кухню. Минхо задумчиво посмотрел на парня, но не отказался, и Феликс медленно кивнул. Он ел только утром, и к тому времени, пока возвращался домой, уже наступил вечер. — Да. Немного. Чонин улыбнулся и спрыгнул со стола, Минхо со вздохом встал, Феликс быстро последовал за ним. Как только диван снова освободился, Чонин тут же устроился на нём и закрыл глаза, выглядя очень довольным и сонным. Феликс растерянно посмотрел на Минхо, но тот мрачно глядел на Яна с крепко стиснутой челюстью. Он подумал, что тот недостаточно вежлив? Или он ему просто не нравился? — Кухня?.. — осторожно пробормотал Феликс, и этот пугающий взгляд исчез с лица Минхо, когда он моргнул один раз. Парень приглашающе покачал головой, чтобы тот следовал за ним. — Она здесь. Хочешь рамён? В холодильнике, кажется, есть свинина. Кухня была не очень большой, с чёрными столешницами и множеством полок, на которых стояли упаковки с рамёном, чайные чашки, стаканы и ещё несколько баночек тех самых напитков. Минхо достал сковороду и кастрюлю, бросил на стол немного рамёна и мяса. — Вот. Можешь использовать всё, что захочешь. — Спасибо... — Феликс замешкался на секунду, прежде чем наполнить кастрюлю водой и включить плиту. Минхо положил разделочную доску с ножом на стол и открыл упаковку. Затем произошло нечто странное: левой рукой Минхо сжал нож, а правую он поднял к голове, зажав лоб. У него болела голова? Феликс нерешительно шагнул ближе. — Ты в порядке? Минхо тут же опустил руку и сделал шаг назад. Он медленно моргал, и Феликс только тогда заметил, что тот выглядел довольно усталым. — Да. Не обращай внимание, я сейчас вернусь. Договорив, Ли вышел из кухни, оставив их гостя одного. Феликс некоторое время смотрел вслед. Странно. Может, он просто вспомнил что-то важное? Было уже поздно, Минхо, наверное, устал и забыл. Лучше не беспокоить... Феликс положил мясо на разделочную доску и начал резать его на мелкие кусочки. Было очень мило с их стороны дать ему еду, хоть они его и не знали. Ему ещё предстояло спросить, кто все эти люди и почему они так странно вели себя, но пока, похоже, они не собирались причинять ему вреда. — Голоден? Феликс испуганно дёрнулся. Его рука дрогнула, и парня пронзила боль, когда нож резко порезал палец. Феликс зашипел и схватился за руку, повернувшись к владельцу голоса. Его сердце ушло в пятки. В дверном проёме стоял парень с длинными красными волосами, сильно выделявшимися на фоне остальной его внешности. На нём была чёрная кожаная куртка и блестящее серебряное ожерелье, а глаза даже издалека казались необъяснимо тёмными. Феликс коснулся груди, чтобы успокоить бешено стучащее сердце, и выдохнул. — Минхо показал мне кухню. Ты... Хёнджин, верно? Меня зовут Феликс... Так назвал его синеволосый парень — Чан, — перед тем, как Феликс потерял сознание, если он правильно помнил. Хёнджин неторопливо подошёл к нему, не сводя с него глаз. — Феликс, да? Феликс снова кивнул и поморщился от боли в пальце. Он осмотрел порез, сморщив нос от обилия крови. — Извини, может быть, у вас есть... Он не успел закончить фразу, потому что в один момент Хёнджин схватил его за запястье и подтянул руку к своему лицу. Его взгляд был прикован к крови, стекающей по пальцу, с выражением, похожим на... восхищение? Феликс попытался отдёрнуть руку, но хватка Хёнджина оказалась слишком крепкой. — Ты поранился, — тихо сказал он, поворачивая руку, чтобы поближе рассмотреть рану. Феликс сглотнул. — Я порезался... Хёнджин, похоже, не слышал его. Его губы скривились в маленькой улыбке, и, казалось, парня совсем не беспокоила кровь, капающая на его руку и пол. — Феликс, — сказал он вполголоса, смочив губы языком. — Разве это не прекрасный цвет? По телу Ли пробежал холодок. Вдруг в его голове промелькнула размытая картинка: Хёнджин надкусывает красное яблоко, яркий цвет которого был виден даже в темноте. Его глаза нервно забегали, выглядывая из-за волос, а горло сжалось. Красным, всё было красным. Яблоко, его волосы... — Кровь?.. Хёнджин хмыкнул, подняв подбородок и внимательно осмотрев кровоточащий палец, как будто это было удивительное произведение искусства. В его глазах светилось не только восхищение, но и необычайная нежность. — Разве красный не самый восхитительный цвет? Я хочу смотреть на него вечно, — улыбка Хёнджина стала шире, и он издал тихий вздох, впитывая красоту, которую мог видеть только он. Феликс не знал, что сказать, и страх, который медленно полз по его венам, сковал парня. Взгляд метнулся к ножу, всё ещё лежащему на столешнице, и он уже собирался схватить его, просто чтобы было чем защищаться, как вдруг знакомый голос рассёк воздух. — Хёнджин. Отпусти его. Минхо вернулся, и его глаза лишь мельком окинули всё происходящее, прежде чем он понял, что произошло. Он схватил Хёнджина за руку, и тот резко уставился на него. На лице промелькнула нотка злости. — Я не трогал парня, — резко произнёс Хёнджин и отпустил запястье Феликса, словно обжёгшись. — Это был не я, ясно? — Я понял. Иди и принеси пластырь, хорошо? — Минхо небрежно толкнул Хёнджина к двери, и тот вышел. Стук его тяжёлых шагов громко раздавался по кафелю. Феликс выдохнул, как только красноволосый парень ушёл, и с удовольствием взял бумажные полотенца, которые Минхо оторвал и протянул ему. — Спасибо. Что... что сейчас произошло?.. «Что, чёрт возьми, с ним не так?» — хотел спросить Феликс, но, хоть Хёнджин и не мог слышать его, парень не осмелился говорить о нём вслух в таком тоне. Минхо вздохнул, пока Феликс осторожно заматывал рану; кровь тут же пропитала бумагу. — Одна вещь, которую ты должен знать о Хёнджине, это то, что он одержим красным цветом. Ты видел его волосы и эти чёртовы яблоки, которые постоянно ест? Его комната ещё хуже. Когда он рисует, использует исключительно красную краску. «Ты уверен, что это краска?» — Феликс вздрогнул. С ним было что-то не так. Он не причинил Феликсу вреда, нет, но это не значит, что от него не бегут мурашки по коже. — Не расспрашивай его об этом, — предупредил Минхо, вытирая бумажными полотенцами кровь со столешницы. — Он очень чувствительный. Будет лучше, если ты пока будешь держаться от него подальше. И постарайся больше не ранить себя. — Я и не собирался, — проворчал Феликс и, когда дверь открылась, постарался не вздрогнуть. Хёнджин вошёл, бросив на стол упаковку пластырей. Он выглядел так, будто хотел остаться и посмотреть, но Минхо отпихнул его. Даже показалось, что красноволосый его послушал. Феликс протянул руку Минхо и позволил ему аккуратно перевязать палец. Вблизи тёмные мешки под его глазами были более заметны, а в белках виднелось покраснение. Чувство вины сдавило сердце Феликса. — Спасибо. Прости, что отвлекаю тебя. Уже поздно, я уверен, что ты хочешь спать... Минхо мгновенно отпустил руку парня и отвёл взгляд, и то тепло, которое Феликс чувствовал от него раньше, внезапно исчезло. — Всё в порядке. Давай закончим тут. Он взял мясо и продолжил нарезать его, а Феликс не мог заставить себя сказать и слова. Ликс ел на кухне, пока Минхо мыл посуду. Вероятно, все уже спали. Феликс ещё раз поблагодарил парня и спросил, не против ли они, что он останется здесь ночевать, но Минхо лишь махнул на это рукой и проводил в комнату для гостей. Всё в доме было странным. Лестницы не имели смысла, был резкий диссонанс между комнатами и никакой последовательности в интерьере или декоре. Всё было похоже на декорации к фильму или, возможно, на «Дом с привидениями» без самих привидений. Гостевая комната на удивление выглядела вполне нормально. Здесь стояла узкая кровать с разноцветными подушками, комод с фиолетовой лампой на нём и пушистый чёрный ковер на полу. Окно закрывали плотные шторы, тоже чёрные, но Феликс не жаловался. Это было очень мило с их стороны, что они вообще разрешили ему остаться. — Спокойной ночи, — сказал Минхо, выдавливая эти слова сквозь зубы, и Феликс быстро вошёл внутрь. Поначалу Минхо показался ему милым, милее, чем остальные, но, вероятно, он уже устал и хотел спать. Поэтому Феликс быстро пожелал ему спокойной ночи, на что второй лишь усмехнулся, и закрыл за собой дверь. Все они были очень странными. Особенно Хёнджин. От одной мысли о нём по позвоночнику Феликса пробегала дрожь. Он быстро забрался в кровать, натянув одеяло до подбородка. «Чан заботится о нас», — сказал тогда Чонин, но с тех пор он не видел этого Чана. Возможно, все они были чем-то вроде группы друзей, которые прошли через тяжелые времена и теперь живут вместе? Феликс слабо покачал головой. У него будет время подумать об этом завтра. Возможно, при свете дня всё станет более понятным.

***

Когда он проснулся спустя какое-то время, Феликсу понадобилась секунда, чтобы вспомнить, где находился. Как он мог заснуть и так хорошо выспаться в этом странном месте? Он протёр глаза и встал с кровати, пытаясь привести в порядок свои взъерошенные волосы. Ликс раздвинул чёрные шторы, но, как ни странно, на улице всё ещё было темно. На горизонте даже мерцало несколько звёзд, чего он никогда раньше не видел в Сеуле. Казалось, что парень всё ещё видит сон, но чувствовал себя очень бодрым. Феликс обулся и вышел из комнаты, внимательно оглядываясь по сторонам. Рядом никого не было, вероятно, они завтракали, поэтому он направился в сторону кухни. Его удивило, что солнечный свет проникает через окно в гостиной, но, возможно, это была восточная сторона дома, и солнце здесь уже взошло. Из кухни доносились голоса, и Феликс на цыпочках подошёл ближе, заглянув в щель у двери. Ему не очень хотелось снова встречаться с Хёнджином, но среди парней, сидящих за столом, не было ни намека на красный цвет. Его рука уже лежала на дверной ручке, когда один из парней повысил голос. — Хёнджина здесь нет, можешь войти! Феликс вздрогнул, и на его щеках вспыхнул румянец, когда открыл дверь и поспешил внутрь. Как неловко. Он не хотел, чтобы кто-то подумал, что боится его, даже если это и было правдой. Он должен быть благодарен этим парням за то, что они позволили ему остаться. Парень, который позвал его, сидел в конце стола и зазывающе махнул ему рукой. У него были светло-каштановые волосы, был одет в синий свитер с сердечком. Он улыбался, что заставило Феликса немного расслабиться. Минхо сидел рядом с ним, оперевшись подбородком на руку, и лишь на мгновение поднял глаза, чтобы отметить присутствие Феликса; он смотрел на телефон парня рядом с ним, который, казалось, что-то показывал ему. Феликс тоже видел его раньше, он сидел в странной комнате, полной часов, и предлагал ему эти капли для глаз. Они лежали на столе рядом с пустой миской и множеством полароидов, которые, вероятно, принадлежали человеку, сидящему напротив них. Это был тот самый парень, что фотографировал Феликса, а сейчас он с сосредоточенным выражением лица перебирал фотографии. — Простите, — неловко начал Феликс, почёсывая руку. — Я не был уверен, что... — Не беспокойся об этом, — сказал парень в синем свитере и отодвинул стул рядом с фотографом. — Садись и поешь с нами. На столе стояли тарелки с тостами, сосисками и яйцом, и Феликс нерешительно сел, кивнув всем. — Доброе утро. Я Феликс, приятно познакомиться... Человек в синем усмехнулся. — Почему ты такой скромный? Мы хорошие и не кусаемся, даже Хёнджин. Кстати, я Чанбин, а это Джисон, — он указал на парня рядом с Минхо. — А это Сынмин, — он показал на парня с фотографиями и улыбнулся Феликсу. — Но я определённо самый хороший. И самый милый, — Чанбин сделал знак мира перед своим лицом и надул щёки, а Феликс несколько раз моргнул, и с его губ сорвалась усмешка. Он казался самым нормальным, даже если это и выглядело немного странно. — Ну не знаю, — внезапно сказал парень рядом с ним, Сынмин. Он поднял глаза от кучи фотографий на столе с серьёзным выражением лица. — Мне кажется, Феликс милее. Чанбин издал звук недовольства и сделал вид, что пинает его под столом, и Феликс был уверен, что его лицо стало таким же красным, как волосы Хёнджина. Пробормотав спасибо, парень наложил себе на тарелку немного еды и молча принялся есть, пока Чанбин и Сынмин продолжали перебранку. — Эй, — услышал он бормотание Джисона и, подняв голову, увидел, что тот положил свою руку на руку Минхо. — Посмотри на меня... Минхо повернул голову, и в ярком кухонном свете Феликс удивился, увидев, что он выглядел ещё более уставшим, чем вчера вечером. Он был бледен, а его веки выглядели тяжёлыми, как будто он с трудом держал их открытыми. Глаза Минхо были красными и раздражёнными, и он постоянно тёр их. Джисон, похоже, подумал о том же, потому что он достал капли для глаз и жестом попросил Минхо откинуть голову назад. — Позволь мне. Они выглядят довольно болезненно... — Всё в порядке, — Минхо отмахнулся от его руки, бровь его дёрнулась, но Джисон наклонился ближе, практически впихивая бутылёк в лицо. — Хватит уже врать. Открой глаза. Феликс отвёл взгляд, когда Минхо перестал сопротивляться. Было что-то с ним, чего он не знал; Минхо не выглядел так, будто совсем не спал этой ночью. Надеюсь, это было не из-за него... Он прочистил горло и посмотрел в сторону Чанбина, который наблюдал за ним с улыбкой на губах. — Эм... Я хотел бы поблагодарить Чана за то, что он помог мне прошлой ночью. Где я могу его найти? Улыбка Чанбина чуть ослабла, и он задумчиво начал поправлять браслет на запястье. — Чани-хён? Сейчас не самое подходящее время. Он, наверное, наверху, в магазине. Феликс нахмурился. Он впервые слышал об этом. Парень помнил первую комнату, в которую вошёл, с пустыми полками, но не видел ничего, что можно было бы купить. — В магазине? Чанбин кивнул. — Он работает весь день, а иногда и всю ночь. Бывает, что кому-то из нас он разрешает помогать себе, но в основном он всё делает сам. Я уверен, что когда-нибудь ты тоже сможешь его проведать. Когда-нибудь? На сколько они рассчитывают, что Феликс останется здесь? И чем именно так занят Чан? На полках ничего не было, и, кроме него, вчера вечером не было ни одного покупателя... — Но пока не стоит его беспокоить, — сказал Сынмин, аккуратно складывая фотографии. — Лучше сначала спросить у него. Феликс кивнул, хотя всё это не имело для него никакого смысла. Они занимаются чем-то незаконным? Возможно, ему лучше не стоит быть в курсе всего... Тихий пронзительный писк прорезал тишину, и Джисон посмотрел на свои часы, которые, похоже, показывали какое-то оповещение. Он тут же схватил телефон и встал, лишь махнув рукой остальным, после чего выскользнул из комнаты. Феликс бросил на Чанбин недоумевающий взгляд. — Всё в порядке?.. — Да, — ответил за него Минхо, совсем не обеспокоенный поспешным уходом Джисона. — Он сказал, что хочет посмотреть фильм. — У него есть будильник для просмотра фильма? — У него есть будильник для всего, — сказал Сынмин, слегка покачав головой. — Для кормления рыбок, для приготовления ужина, для чистки зубов... — А разве у всех нас нет своих причин для того, что мы делаем, хм? — Минхо оборвал парня, на его губах появилась холодная улыбка, которая не достигла глаз. Сынмин хмыкнул и сунул фотографии в карман. — Феликс, — сказал он, игнорируя замечание Минхо. — Хочешь посмотреть мою студию? Мы можем сделать несколько фотографий, если хочешь. — О, эм... конечно, — Феликс встал и помог ему отнести грязную посуду в раковину. Чанбин быстро присоединился к ним, обняв Феликса за плечи. — Я пойду с тобой. Я всегда рад пофотографироваться. Сынмин закатил глаза, но ничего не сказал, и они вышли из кухни; Чанбин потянул Феликса за собой, из-за чего у него не осталось возможности последний раз посмотреть на Минхо. Комната Сынмина находилась внизу и была на удивление большой. Тут стоял высокий стеллаж с несколькими камерами, объективами и другим оборудованием. Фон для фотосессии был чёрным, но на нём висела разноцветная гирлянда, а на полу лежал огромный коричневый плюшевый медведь, которого можно было купить на ярмарке или в парке развлечений. Стол с компьютером стоял возле стены, обклеенной полароидами, а напротив него — диван, который, по всей видимости, являлся кроватью и был усеян розовыми и голубыми подушками. Также на нём лежал плюшевый щенок. — Тут уютненько, — не удержался от комментария Феликс, когда вошёл, и Чанбин тут же бросился на диван, чем заслужил мимолетный взгляд от Сынмина. — Спасибо. Можешь встать сюда. Он указал на место рядом с плюшевым мишкой, и Феликс поспешно зашагал туда. Он чувствовал себя немного неловко, пока Сынмин устанавливал камеру, но Чанбин показал ему большой палец вверх, что слегка успокоило парня. — Я ничего не знаю о фотоаппаратах, — пробормотал Феликс и засунул руки в карманы, — поэтому я никогда много не фотографировался, даже на телефон... Честно говоря, он не знал, что фотографировать. Себя? Не было причин. В его жизни было не так много вещей, о которых хотел бы сохранить воспоминания на всю жизнь. — Не беспокойся об этом, — Сынмин ободряюще улыбнулся ему. — Я сделаю так, чтобы ты выглядел восхитительно. — Хорошо, — Феликс застенчиво улыбнулся и попытался расслабить плечи. Сынмин сделал пару пробных снимков, после чего велел ему сесть и обнять плюшевого медведя. Чанбин хлопнул в ладоши сзади него, и Феликс сильнее сжал плюшевую игрушку. — Отлично! Получилось очень мило! Эй, а ты не мог бы обнять меня так для следующей фотографии? Сынмин махнул рукой, чтобы Чанбин замолчал, и вспышка фотоаппарата оставила белые отпечатки в глазах Феликса. Чем больше его фотографировали, тем больше он расслаблялся. Парень пробовал разные позы, и одобрительные возгласы Чанбина и кивки Сынмина помогли ему почувствовать себя увереннее. Постепенно натянутая улыбка превратилась в настоящую. Сынмин сделал ещё несколько фото вблизи с помощью полароида и, после долгих уговоров, фото вместе с Чанбином; к тому времени, когда они закончили, у Феликса ужасно болели щёки от улыбки. — Было весело, — он взял Чанбина за руку, помогая ему подняться на ноги, а Сынмин выключил освещение. — Теперь я понимаю, почему тебе это нравится. Сынмин разложил фотографии на столе, ожидая их проявки, и убрал фотоаппарат. — Я не люблю ничего забывать, — тихо сказал он. — Если бы я мог, я бы фотографировал каждый хороший момент, который произошёл в моей жизни, и всех, кого я встречаю. Знаешь, кого фотографируют меньше всего? Феликс медленно покачал головой. Улыбка Сынмина показалась ему немного грустной. — Того, кто делает фотографии. Ты всегда запечатлеваешь воспоминания других, чтобы они жили вечно, но почти никогда не сохраняешь свои собственные. Некоторое время назад я сказал себе, что это нормально; даже если люди забудут меня, я хочу помнить всех. Феликс не знал, что сказать. На его сердце лежала странная тяжесть. Слова Сынмина были такими печальными, но тот произнёс их так, словно давно смирился с этим фактом. Это было впечатляюще, но с кое-чем парень был не согласен. — Но я думаю, если ты фотографируешь людей, ты также вкладываешь в фото частичку себя. Феликс взглянул на фотографии, висевшие на стене, и, рассмотрев их поближе, увидел, что почти на всех были изображены остальные парни. На одной был Чонин, его глаза были маленькими и опухшими, как будто он только что проснулся. На другой был Минхо, державший в руках того же пушистого плюшевого медвежонка, что и Феликс, тыча пальцами в его глаза, а также были фото Чанбина, где он принимал разные милые позы, будь то на кухне, в гостиной или в этой студии. На нескольких фотографиях внизу был изображен Джисон, иногда с Минхо, иногда с Чонином, изображающий сердечки или поцелуйчики. Было даже несколько фотографий Хёнджина, на одной он облизывал красный леденец, а на другой смотрел в камеру. Глаза Феликса на мгновение задержались на фотографиях, где был изображен парень с синими волосами, Чан. Он улыбался, и на большинстве фотографий скрещивал руки в замок. Он выглядел дружелюбным, и желание Феликса познакомиться с ним становилось всё сильнее. Он указал на них. — Ты сам это сказал. Это всё люди, которых ты знаешь. И они должны были тебе очень сильно нравиться, чтобы ты фотографировал их. Они были частью твоей жизни, так же как и ты был частью их. Я думаю, что на каждой фотографии есть и часть тебя. Глаза Сынмина расширились, и он был поражён словам Феликса. Он сказал что-то лишнее? В конце концов, Сынмин его не знает, он просто сказал то, что думал... Но прежде чем успел извиниться, Сынмин улыбнулся. — Спасибо. Я никогда не думал об этом в таком ключе. Феликс почесал шею и кивнул. На чёрных картинках уже начали проявляться формы и цвета, и Сынмин протянул ему одну, где Феликс прислонился к плечу медведя, закрыв глаза. — Вот. И остальные тоже возьми. Ничего, если я оставлю одну себе? — Конечно, — сердце Феликса наполнилось теплом, когда Сынмин прикрепил одну из этих фотографий рядом с другими на стене. По какой-то причине она отлично смотрелась вместе с фотографиями парней.