The Oddinary

— Феликс, — Минхо протянул ему чайную ложку. — Попробуй крем. Феликс обмакнул её в шоколадный крем, а потом облизал её. Он был сладким и таял на языке, и он показал Минхо большой палец вверх. — Хм! Вкусно. Минхо кивнул и отнёс миску к столу, где его ждал свежеиспечённый торт, прямо из холодильника. Он молча обмазал торт шоколадным кремом, а Феликс помог ему прикрепить свечи и маленькую надпись «С днём рождения». Минхо выглядел очень сосредоточенным, украшая бок клубникой, и Феликс на мгновение замешкался. — Хён, как спалось? Минхо остановился на секунду, затем взял ещё клубники, опустив глаза. — Не очень хорошо. Я посмотрел все видео, которые ты мне прислал, но они не очень-то помогли… — Не помогли? — сердце Феликса сжалось от разочарования. Он приложил все усилия, чтобы найти информацию о кошмарах, осознанных снах и других подобных темах, но, возможно, это не было тем, что ему нужно… Губы Минхо скривились в небольшой улыбке. — Нет. Лучше пришли мне ещё несколько. Феликс моргнул, и слабая улыбка покинула его губы. — Да, хорошо. Я буду продолжать отправлять их, пока не найдется то, что поможет тебе. — Буду ждать, — сухо ответил Минхо, но его глаза заблестели. Феликс подтолкнул его локтём. — Вау, как здесь вкусно пахнет… Они повернулись к Чонину, который вошёл на кухню. Его сонные глаза загорелись, когда он заметил торт, и Минхо шлёпнул его по руке, когда тот потянулся, чтобы украсть клубнику. — Эй! Я не для того потратил два часа, чтобы ты всё испортил. Чонин что-то проворчал себе под нос, а Феликс поднёс к его носу миску с остатками клубники: — Держи. Чонин взял её с довольной ухмылкой и показал язык в спину Минхо: — Спасибо. — Феликс, можешь позвать остальных? — Минхо осматривал украшенный торт, нахмурив брови. — Чанбин скоро спустится. Чонин накрой на стол, пожалуйста, — добавил он с натянутой улыбкой. Феликс подавил смешок и оставил их наедине. Чанбин попросил не беспокоить его до двенадцати, поэтому они провели всё утро, готовясь к сюрпризу. Он встретил Сынмина в коридоре, его камера висела на боку. — Торт готов? Хён будет так счастлив. Думаешь, он будет плакать? — Надеюсь, что нет, — Феликс усмехнулся и направился к комнате Хёнджина в конце коридора. Дверь была всё ещё закрыта, и он постучал, выждав несколько напряжённых секунд. Дверь открылась, и Хёнджин вышел, держа в руке свёрнутый лист бумаги. — Феликс? Я скоро буду. — Не волнуйся, Чанбин-хён ещё не пришёл, — Феликс рассматривал свёрток, пока они вместе шли по коридору. — Это подарок? Хёнджин хмыкнул и покрутил его в руках. — Хочешь посмотреть? — С удовольствием. Хёнджин остановился и развернул его. Это был портрет Чанбина, перед ним стоял праздничный торт с горящими свечами, а на его лице сияла широкая улыбка. Но кое-что отличалось, и Феликс присмотрелся. В то время как большая часть рисунка была окрашена в красный цвет, например, стол и торт, волосы и лицо Чанбина были чёрными. Хёнджин, должно быть, заметил его удивление, потому что он быстро свернул бумагу обратно, а его челюсть сжалась. — Он не так уж хорош. Я знаю, что он не очень любит красный цвет, поэтому я… — Нет, нет, — Феликс улыбнулся и мягко похлопал его по плечу. — Он выглядит великолепно. Ему понравится, я уверен. — Ещё как понравится.

***

Все пятеро собрались на кухне. Сынмин держал камеру наготове, чтобы запечатлеть момент, а Минхо впихнул торт в руки Феликса, как только тот вошёл. — Джисон и Чанбин уже идут. Все готовы? — Готовы, — Чонин выключил свет и замолчал, а Феликс внимательно прислушался к шагам, доносившихся из гостиной. — Что происходит? Должен ли я бояться? — пробормотал Чанбин, Джисон вошёл, прикрывая руками глаза Чанбина. Он кивнул им, убрал руки, и глаза Чанбина мгновенно расширились от открывшегося перед ним зрелища. — Сюрприз! Аплодисменты заполнили кухню, и Джисон начал петь праздничную песню, остальные быстро присоединились к нему. Чанбин ошеломлённо замер на месте, его губы скривились в неверящей улыбке. — Что? Парни… — С днём рождения! — Феликс с улыбкой протянул ему торт, и глаза Чанбина заблестели в тёплом свете свечей. — Загадай желание, хён. Чанбин задул свечи и закрыл глаза. Феликс внимательно наблюдал за ним, опасаясь, что он действительно начнёт плакать, но его лицо сияло. Кто-то снова включил свет, Минхо быстро забрал торт и поставил его на стол, а Джисон бросился к Чанбину, чтобы крепко обнять его. — С днём рождения, хён! У меня есть для тебя подарок, — он достал из кармана маленькую синюю коробочку и протянул ему. Чанбин, нахмурившись, потряс её, внутри что-то тихо ударилось об упаковку. — Что это? Часы? — Эй! Джисон замахнулся рукой, чтобы нанести ему дружеский удар, но Чанбин с хихиканьем увернулся. — Прости, прости! Спасибо. Эй, у кого-нибудь ещё есть подарки? Хёнджин шагнул вперёд и протянул свёрток, и удивлённое выражение лица Чанбина превратилось в глубоко тронутое. — Оу, Хёнджини… Это для меня? — он с радостью взял его и надул губы, наклонившись. Хёнджин, конечно, быстро отвернулся, но уголок его губ слегка приподнялся. Все расселись за столом, и камера Сынмина вспыхнула, когда Чанбин разрезал торт, а затем раздал каждому по кусочку. — Очень вкусно, — сказал он с набитым ртом, размахивая вилкой, Минхо посмотрел на него с довольным видом. — Правда? Мы с Феликсом приготовили его. — А, может быть, мне показалось. Минхо бросил на него грозный взгляд, на что Феликс лишь усмехнулся. Даже если он сам не признавал этого, Минхо в последнее время был гораздо более расслабленным в окружении парней. Даже с Чонином, который старался проводить меньше времени в своей постели и больше на диване, смотря дорамы с Джисоном. — Я вижу, у вас уже есть торт… — раздался голос со стороны двери, и Феликс поднял голову, чтобы увидеть Чана, стоящего у двери и поднимающего в руке пластиковый пакет, на котором красовался красный символ в виде курицы. — Мы не можем полагаться только на тебя, не так ли? — пробормотал Минхо, не поднимая глаз, и Чан усмехнулся. Он отложил еду на потом и обогнул стол, чтобы крепко обнять Чанбина. — С днём рождения, — прошептал он, и лицо Феликса потеплело. — Надеюсь, ты получишь всё, что пожелаешь. — Я уже получил, — пробормотал Чанбин в ответ, улыбаясь. — Все, смотрите сюда, — Сынмин встал и направил на них свою камеру, чтобы сделать снимок, когда Феликс вдруг вспомнил кое-что. — Подожди. Ты тоже должен быть в кадре. — Но как? — Сынмин почесал голову с неуверенной улыбкой, и Чан протянул руку. — Давай. Я сделаю фото. Сынмин передал ему камеру, и они все встали ближе друг к другу, следуя указаниям Чана. Феликс мог видеть, как он улыбается за камерой. — Отлично. Все, улыбайтесь! Минхо, ты тоже, пожалуйста. Феликсу даже не нужно было заставлять его. Он почувствовал, как Чанбин обхватил его за плечи и прижал к себе, и его сердце радостно забилось. Вспыхнула камера, яркий свет ударил в глаза, навсегда запечатлев это воспоминание в памяти. — Молодцы, — Чан вернул камеру Сынмину, и все сели за стол, чтобы продолжить трапезу. Феликс почувствовал на себе взгляд Хёнджина и на секунду перестал жевать. — Что-то не так? Хёнджин продолжал смотреть на него, кладя в рот клубнику. — Всё изменилось с тех пор, как ты появился здесь. — По-другому? В каком смысле? — Феликс неловко поёрзал на своём стуле, а остальные притихли, наблюдая за ними. Хёнджин хмыкнул. — В хорошем. — Оу… — он опустил глаза и спрятал усмешку за рукой. Он действительно так думал? Он не сделал ничего, чтобы улучшить ситуацию, так ведь? Рядом с ним Чанбин фыркнул и ударил его локтём, говоря что-то о том, что Хёнджин заставляет Феликса краснеть, но Феликс уже не слушал их, потому что в этот момент его взгляд встретился со взглядом Чана. Он наблюдал за ним, положив подбородок на руку, с мягкой улыбкой на губах. Его глаза блестели, почти как будто говорили: «Видишь?» И если он посмотрит на всех, сидящих здесь, празднующих день рождения Чанбина — день, который раньше никогда не ассоциировался у него с чем-то позитивным, — он вспомнит слова Чана. «Даже самая тёмная часть тебя может чувствовать радость и быть счастливой». Он вспомнил, как два дня назад Минхо пихнул его рукой и показал рецепт шоколадно-клубничного торта на своём телефоне. Он вспомнил, как Чонин засиделся до полуночи, чтобы прибраться на кухне к следующему дню. Он вспомнил, как Джисон весь вечер мастерил браслет дружбы и тщательно упаковывал его в голубую бумагу. Сынмин, у которого в комнате было так много фотографий, но он всё равно каждый день делал десяток новых, и Хёнджин, который помнил любимый цвет Чанбина и спустя очень долгое время использовал карандаш другого цвета. Всю свою жизнь он задавался вопросом, что такое счастье, и с тех пор, как он помнит себя, Феликс чувствовал, что ему нигде нет места. Но в этот момент, сидя здесь, в окружении своих новых друзей, он почувствовал, как что-то встало на место глубоко в его душе. Вместе с ними он обязательно найдёт ответ.