Life after death

Без умения Картмана продумывать планы и его любви к шпионажу им бы не удалось добраться и осесть здесь, в Миннеаполисе. План был перебраться в Канаду, но для этого нужны хоть какие-то документы, а идти буквально к властям в руки ради этого никто готов не был. На поддельные не было денег, а идти в лес, чтобы перелезать через забор с голой жопой и риском схватить в эту самую жопу пулю Кайл наотрез отказался. Были угрозы, ссоры и пожелания сдохнуть, Эрик даже пытался ночью взвалить парня себе на горб и так оттащить к границе, но почти сразу проснувшийся Кайл понаблюдал с минуту за попыткой жирдяя преодолеть хотя бы лестницу, без слов слез с широкой спины и отправился спать дальше. Ему не хотелось уезжать, Кайл любил свою страну несмотря на то, что она сделала с ним и его семьей. Всё обязательно изменится, страна очнётся от этого кошмара, а пока они будут набираться сил, искать союзников и пытаться жить дальше. Все плюсы Картмана с лёгкостью проигрывают его неумению выживать в долгосрочной, бытовой перспективе. Эрик не может открыть сам банку с мармеладными мишками и раздражённо отшвыривает ее от себя, чтобы Кайл, вернувшийся вечером с подработки на стройке, с усталым выдохом открыл, передал в жадные ручонки и побрёл на кухню, чтобы приготовить себе ужин, а кому-то – завтрак. После того, как Эрик чуть не устроил пожар в номере очередного мотеля и они были вынуждены сбегать через окно, даже речи не шло пускать его на кухню. Ещё у пупсичка домоседа оказалось неважно со здоровьем и тот вечно чихает, заставляя Кайла обеспокоенно тратить их итак небольшие сбережения на сладкие пастилки от кашля, которые тот грызет, как семечки. Кайл пересчитывает их сбережения и уставшим взглядом наблюдает за тем, как Эрик укладывает парик и напевает попсовую мелодию, готовясь к выступлению в баре. Кайл устал как псина, но всё равно гладит единственную рубашку и показывает фак на замечание “ты идешь в чёртов бар, а не в консерваторию”. Картман – мастер манипуляций, гений интриг и переговоров, но против зажавших “красотку” малолетних преступников длинный язык скорее враг, чем помощник. Из них двоих Кайл очевидно слабее в психологическом плане, однако кулаки у него уже успели налиться тяжестью, а вида пистолета за поясом достаточно, чтобы мерзавцы оставили их в покое. Устало осев на мусорные баки, Кайл сжимает и разжимает разбитые, ноющие тупой болью кулаки, пока Эрик стоит коленями в вонючей луже непонятно чего и, несмотря на короткую юбку, возится с его распухшей после удара ржавой трубой лодыжкой. Снизу раздается подозрительный всхлип и Брофловски подныривает коленом под пухлый подбородок, приподнимая. Карие глаза абсолютно сухие, а в глубине зрачков плещется знакомое, тягучее обещание неизбежной мести. Кайл улыбается одними губами, всем остальным лицом оставаясь похож на мертвую рыбу и закрывает глаза, уже не видя, как палец бывшего одноклассника собирает из под его носа еврейскую кровь и подносит к алым губам. На следующее утро шатен прикладывает к ноющей голове стакан с холодным кофе и безразлично смотрит на уплетающего вторую порцию блинчиков в сиропе Эрика. По новостям прогноз погоды сменяется новостями про поджог старого склада, служившего местным подросткам нелегальным ночным клубом. Сгоревших четверо, матери рыдают в объектив камеры, Кайл тянется к своей порции. - Жаль, такие молоденкие. – Причитает пожилая официантка, подливая в его чашку свежий кофе. Кайлу не нужно смотреть, чтобы знать, но он смотрит и видит, как изгаляется в привычной улыбке Картман, шлепающий его по руке и забирая чужую тарелку себе. На пару секунд Кайл почти счастлив. Это пресловутое почти убралось бы, если бы жиртрест сейчас перегнулся через узенький столик и прямо на глазах надоедливой старухи поцеловал его мокро и жадно, так, как только он умеет. Кайл облизывается, чувствуя на языке смесь помады и кленового сиропа. А вечером сидит в их потрепанной, дешёвой съемной квартире и вертит в руках злополучный пистолет. В магазине все ещё три патрона. Картман как-то без его ведома докупил ещё несколько коробок, но для Кайла было делом принципа не применять оружие. Угрожать да, но убивать… Кайл выдыхает сквозь плотно стиснутые зубы и без сил откидывается на диван. Он ведь тогда не убил ни одного человека. Всё делал Картман, а когда Кайл, бредший за ним словно марионетка, снова потерял себя от отчаяния и попытался ввети себе содержимое шприца, надеясь на яд, тот остановил его от попытки самоустраниться, метнув на удивление ловко ложку и попав точно по руке со шприцом. Надо было самому пристрелить этих недоумков. Иногда Кайл думает о том, что больше боится не Эрика Картмана, прикончившего за несколько дней более тридцати человек, включая их учителя, а себя, решившего пойти за ним и постепенно превращающегося в… -Ты все тот же еврей, светоходящий, без души и самая большая зануда Америки. Только теперь зануда с яйцами. – Эрик цинично усмехается, будто прочитав его мысли и седлает чужие колени, не позволяя дальше утопать в своих мыслях и зарывается толстыми пальцами во взлохмаченные волосы. – Лучше бы подумал о том, где раздобыть краску, а то твоя поганая рыжина так и прёт. Какие ритуалы ты тут без меня проводишь, чтобы они так быстро росли? Новый цвет Кайлу абсолютно не нравится, но Картман грозился побрить его налысо, рискни он перекраситься в любой другой. - Черный? - Соскучился по жалкому хиппи? Мало по ночам ревёшь, ещё и в зеркале глюки ловить собрался? - М…блондин? Хотя погоди, дай угадаю, я тогда буду либо как идиот Баттерс, либо как хитрозадый нищеброд Кенни? – Кайл не может удержаться от смешка. Спина Эрика перестает быть такой напряжённой и он как большая порция желе растекается по тощему телу. -Бинго, еврейская морда. Даже нью-джерсийские кудри твоей рыжей мамаши лучше этой жёлтой швабры. Даже сейчас они оба забывают о существовании бедняги Пипа, мир его праху. Кайл возмущенно скидывает Картмана с себя. Тема семьи для него всё еще всегда больное место. -Тогда я вообще обесцвечусь и буду ходить как Ведьмак! -Ага, валяй. Только погоди, я тебе мишень на спине нарисую, и вперёд, под пули, можешь направляться прямо к ближайшему полицейскому участку. – Эрик кряхтит, пытаясь подняться. В тот день их разговор закончился кражей в супермаркете и испорченной ванной. «Мы будто дружно насрали и растерли говно по стенам»- заключил Картман, пока Кайл критически рассматривал себя в зеркале. В этот раз краску выбирал он, и теперь отвратительный оттенок свежей собачьей кучи сменился чем-то менее благородным, но более родным, что ли. У отца в молодости были такие же. Волосы Эрика уже достаточно отросли, чтобы избавиться от парика и Кайл мог поиздеваться, пытаясь сделать каре под недовольное ворчание и хруст украденных вместе с краской для задабривания алчной душонки чипсов. Вот у кого каштановый цвет красивый, как молочный шоколад или какао… Кайл застыл с ножницами в руке и мыслями о вечных запретах матери. «Тебе нельзя сладкое, у тебя одна почка и диабет!» Точно, одна почка, а вторая вот рядом сидит и умирает под тонной чипсов. Если бы мама видела, чем сейчас питается ее сыночка… Его пихают локтём. - Ты там оглох?! Ну что, я похож уже на мамку Стэна или ты все же решил оставить меня человеком? – Глупые мысли уходят, осыпаясь на пол вместе с секущимися концами. На их первую годовщину Кайл торжественно преподносит Эрику спертую из отдела косметики палетку розовых теней. Картман пыхтит и брызжет слюной от негодования, но вечером ноет и тянет имя Кайла в своей раздражающей манере, чтобы тот сжалился и помог ему накраситься. Кайл закатывает глаза, потягивается и открывает Ютуб через спизженный вай-фай. Время для уроков макияжа для чайников. Через несколько часов сидя у барной стойки и смотря на поющего Эрика, Кайл стакан за стаканом прикладывается к виски. Кайл воспитывался в сторогости и не любил ни пьяниц, ни любителей покурить или закинуться чем-нибудь пожестче. Единственными исключениями, пожалуй, были Кенни и Стэн, ну а как иначе, они же друзья. Стэн наверняка уже разложился в той канаве, а Кенни…Где он сейчас? Чтобы не думать об этом, Кайл делает еще глоток и затягивается дешёвой сигаретой. Когда Эрик выцепляет его взглядом из толпы и чужая улыбка направлена только на него, Кайл чувствует себя не таким куском дерьма, каким чувсвует себя всегда. Но это ощущение длится всего секунду. -Я просто сошел с ума. – Рвано выдыхает Кайл, когда холодные ладони ложатся ему на бедра. – Что, если я всё ещё там, лежу в луже собственной крови и все происходящее сейчас – бред моего умирающего сознания? Картман раздраженно убирает руки с его ширинки и встаёт. Идет на кухню. Сквозь шторы пробивается яркий солнечный свет. Эрик открывает холодильник и буднично бросает. – Невозможно. Умереть там ты мог только от моих рук. А я вроде как не строил таких планов. – В ладонь Кайла ложится банка с холодным пивом. Остаётся только надеяться, что это не начало алкогольной зависимости. - Охлади траханье, Кайл, и прижми уже свою еврейскую жопу. А лучше возьми эту самую жопу и позволь мне её…- Кайл закономерно давится пивом и ожидавший этого Картман разжимает руку, до этого сжатую в кулак за спиной. Кайл сдавал. Ночами еврей по нескольку раз вскакивал и долго лежал, хлюпая носом и вперя мокрые глаза в потолок, пока отвыкший спать в темное время суток Эрик раздраженно щелкал кнопками пульта и хмурил брови. А днём Кайл исходил на говно, стремясь сцепиться с Картманом по любой мелочи и умудряясь превосходить того в красноречии. Вспышки гнева не длились дольше получаса и пугали не так сильно, как тишина. Когда Кайл в секунду прекращал орать и молча сверлил Эрика взглядом, уходя в свои мысли и будто находясь где-то не здесь. Оглядывая Брофловски, Эрик подмечал и круги под глазами, и нервное подергивание брови и ненормальную худобу. В последний месяц с деньгами всё было нормально и дело было явно не в недостатке продуктов. Ещё были эти странные разговоры и игры в гляделки с пистолетом. Картман пару раз заставал Кайла, с задумчивым видом рассматривающим оружие, а когда тот не реагировал на окрик и продолжал пялиться вникуда, Эрик скрепя сердце признавался сам себе, что в такие моменты пугался до усрачки. Была мысль отобрать пушку, но еврей даже спать с ней ложился, клал под подушку и на все вопросы отвечал, что так ему спокойнее. Понадобилось всё обаяние и подцепленные у матери навыки заигрывания, чтобы молоденький фармацевт, смущенно заикаясь, продал нужные таблетки без рецепта. Поглаживая пузырёк в кармане толстовки, Эрик шёл домой в сомнениях, стоит ли оно того. Но когда он открыл дверь и краем уха услышал, как Кайл ведёт разговоры со своим мертвым братом, сомнений не осталось. Идиотом Картман не был и подсыпал таблетки в еду строго по рекомендации фармацевта. И когда спустя два дня Кайл, не спавший нормально ни дня с того пробуждения в школьном автобусе, проспал всю ночь без слёз и стонов, а утром не изъявил желание разбить голову Эрика об сковородку вместо яиц, тот позволил себе осторожно выдохнуть. И решил сегодня днём не спать сам и позвать еврея на прогулку в парке. Им обоим будет полезно. Через неделю должна начаться очередная Королевская Битва и очередные десять дней, когда Эрик всеми правдами и неправдами будет удерживать Кайла от того, чтобы включить телевизор или открыть интернет. - Вставай блять! Кайл, мать твою, ты должен это видеть! – Сонного Кайла за ногу стаскивают с койки и бросают перед телеком. Забирая из рук сегодня необычно заботливого Картмана кружку с растворимым кофе, Кайл замирает, не поднося ее ко рту. На экране за широким, дорогим столом сидит новый президент Америки, который будничным тоном зачитывает с листка приказ об отмене Королевской Битвы и прекращении преследования бывших участников. Кеннет Маккормик выглядит уставшим, но довольным и даже рябь старого телевизора не мешает Кайлу разглядеть его озорное подмигивание.