Vi ses i Valhall | До встречи в Вальхалле

      Минерва Макгонагалл прошла к небольшому серванту, коснулась палочкой дверцы, и та отворилась, открывая взору полку, заставленную разномастными бутылками, большей частью — в подарочных упаковках. Директриса выбрала одну из самых ярко оформленных бутылок, оглядела этикетку и взмахом палочки призвала три хрустальных фужера, которые с тихим позвякиванием опустились на стол. Она жестом указала на кресла, приглашая посетителей присесть, а затем разлила скотч по стаканам.       — Надеюсь, вы понимаете, что у меня имеется масса вопросов! — Макгонагалл взяла один из фужеров и опустилась в свое кресло. — Я даже не знаю, с какого начать! Мерлинова борода, Снейп, я ведь пыталась убить вас!       Волшебница сделала большой глоток и немного поморщилась от крепкого напитка. Руки её уже не дрожали, но эмоции так и бушевали в директрисе, зелёные глаза готовы были просверлить дырки в бывшем коллеге и его спутнице.       — Не вы одна, директор, — Северус скривил губы в ироничной ухмылке. — И я не думаю, что вам хватило бы хладнокровия на убийство. Как видите, отправить меня к праотцам даже Тёмному Лорду не удалось. Так что я не в обиде. Хотя трое на одного… Это скорее в духе моего факультета, не находите?       Минерва опустила бокал на стол чуть резче, чем намеревалась, и крепкое стекло отозвалось сухим стуком.       — Но как, Северус? Как вы уцелели? Мистер Поттер клялся, что своими глазами видел… — она осеклась, и её взгляд скользнул к вороту зельевара, где у самой кромки прорисовывались неровные контуры шрама. — Он сказал, что эта змея…       Снейп уловил, куда смотрит Макгонагалл, и машинально подтянул воротник, словно защищаясь. Вид у него сделался ещё более суровым.              — Поттер видел то, что хотел — смерть ненавистного ему человека. Вряд ли ему хватило ума проверить пульс, а даже если бы и хватило — тот был нитевидным. Я прав? — Северус повернулся к Эве, девушка коротко кивнула. — Но неужели вы не задались вопросами, когда не нашли моё тело? Ладно Поттер, что с него взять, но ведь есть люди и поумнее. Хотя не удивлюсь, если тело даже искать не стали…       — Конечно, мы искали, Северус! — Макгонагалл всплеснула руками. — Но вы же понимаете, какая была суматоха? Столько погибших… Дети, взрослые… Десятки раненых, — в глазах Минервы снова блеснули слёзы. — До Визжащей хижины мы добрались только на пятые сутки. И когда увидели, что тела нет, то подумали… что его просто… утащили. Вы ведь знаете, в тех окрестностях кто только не водится. Но на поиски просто некого было выделить.       Макгонагалл виновато потупилась и вздохнула. Северус понимающе кивнул, и губы тронула горькая, болезненная усмешка. Он не сомневался, что после Битвы были дела поважнее, чем поиски тела бывшего Пожирателя Смерти, которое приглянулось какой-нибудь жуткой твари. Да и кто станет сомневаться в словах Мальчика-Который-Победил? Поттер сказал, что Снейп мертв, значит, Снейп мертв. Какие ещё нужны доказательства?       — Ох, как же я была зла на Альбуса! — после недолгого молчания воскликнула профессор. — Как только он соизволил вернуться в свою рамку, я ему высказала! Скрывать от меня всё это время… И заставить совершить… такое! Заставить всех поверить, что вы… Я думала, что Альбус мне доверяет. Ох, если бы я только знала!       — То презирали бы меня чуть меньше? И с меньшим энтузиазмом накинулись бы на меня? — Снейп горько усмехнулся. — Это было необходимо. Тёмный Лорд должен был верить в мою лояльность. Если меня ненавидит весь Хогвартс и желает кровавой расправы весь Орден Феникса — это ли не показатель того, что я действительно на стороне Пожирателей? А вы не очень-то сильны в притворстве, директор. Ваша гриффиндорская искренность могла бы нас всех погубить. Дамблдор знал, что делает. Равно, как и я. Это был мой выбор.       — Должна признать, вы превосходно держались в роли мерзавца, — с содроганием отозвалась директриса. — То, что эти Кэрру вытворяли с учениками… Просто варварство!       — Спорить не стану, — кивнул Северус. — Но, если бы так называемый Отряд Дамблдора вёл себя умнее, а не как кучка оголтелых, безрассудных партизан с неимоверной тягой к самоубийственной дерзости, большинства кровопролитий удалось бы избежать, — раздражённо добавил он. — Не думаете же вы, что я мог прийти к Тёмному Лорду и сказать: «Не могли бы вы запретить наказывать учеников, которые отказываются принимать вашу власть и хотят, чтобы Поттер победил. Просто деканов и профессоров это, видите ли, расстраивает»!       Снейп отвёл взгляд и шумно вздохнул, не пытаясь скрыть своё негодование. Минерва даже не представляет, каких трудов ему стоило удержать Кэрроу от ещё большей жестокости и сколько красноречия понадобилось, чтобы убедить Тёмного Лорда, что «проливать бесценную магическую кровь — это расточительно», что «дети — наше будущее, и даже среди оступившихся студентов есть те, кто более нужны живыми» и далее-далее-далее. И сколько Круциатусов пришлось ему вынести за свои попытки перечить Тому-Кого-Не-Хочется-Вспоминать, потому что это было невиданной дерзостью. Но он не станет об этом говорить. Так было нужно. Он знал, что делает.       — Пожалуй, теперь уже не важно, что я думаю и что думала, — смущённо ответила Минерва, видимо, припоминая проклятия, которыми поносила Снейпа весь прошлый год. — Главное, что этот кошмар закончился. Тёмные времена для Хогвартса позади…       Они немного помолчали, обдумывая и без удовольствия припоминая всё, что случилось.       Эва сидела совсем тихо, переводя взгляд с Макгонагалл на Снейпа. Она лишь отдалённо понимала, о чём идёт речь, но заинтересованно впитывала каждое слово.       — Так значит, вы, леди… — Минерва снова изучающе посмотрела на Эву. — Имеете отношение к тому, что профессор Снейп жив?       — Самое непосредственное, — усмехнулся Северус.       — О да! — оживилась охотница, довольная тем, что на неё наконец обратили внимание. — Очень интересная история. Иду я, значит, как-то мимо этой вашей Визжащей хижины. Смотрю — зельевар при смерти лежит. Дай, думаю, себе заберу, всё равно бесхозный.       — Эва! — рявкнул Северус, и в голосе прозвучала та знакомая хрипловатая нотка раздражения, которой студенты Хогвартса боялись, как огня. — Не паясничай!       Макгонагалл, которой от природы было свойственно благородство манер, сдержанно рассмеялась. Она чуть наклонила голову и снова подняла бокал со скотчем к губам. Охотница на мгновение стушевалась, однако уголки её губ всё равно предательски подрагивали в улыбке.       — Милая, а что у вас за акцент? — поинтересовалась директриса, разряжая обстановку.       — Норвежский, профессор, — отринув показную наглецу, ответила охотница.       — Вот как… — протянула директриса, задумавшись, но тут же встрепенулась, вспоминая, зачем они здесь собрались. — Впрочем, вы говорили, что у вас ко мне дело. Какую помощь вы хотите получить, Северус?       Снейп откинулся на спинку кресла и, переступая пальцами по подлокотнику, заговорил без всяких предисловий и осторожных подводок:       — Нам нужен меч Годрика Гриффиндора. Он всё ещё в Хогвартсе?       — Да, конечно, меч здесь, — растерянно ответила Макгонагалл. — С тех пор, как Невилл Долгопупс отрубил им Нагайне голову, меч покоится в кабинете директора. Августа, конечно, яростно настаивала, что отныне меч должен принадлежать её внуку после такого героического поступка, но мне удалось убедить её, что реликвия всё-таки принадлежит Хогвартсу.       — Погодите, директор. Долгопупс сделал что? — он едва не подавился воздухом.       — Вы не знали? Об этом писали в «Ежедневном Пророке».       — Я читал не все выпуски… — выдавил Снейп, чувствуя, что вот-вот готов разразиться истерическим хохотом.       Подумать только, Долгопупс, этот увалень, волей случая совершил отмщение за человека, чей образ принимал перед ним боггарт. У судьбы крайне извращённое чувство юмора.       — Но, позвольте узнать, зачем он вам нужен? — спросила Минерва, недоуменно поглядывая на бывшего коллегу и его спутницу.       Эва открыла было рот, но замерла, не зная, как сказать чуткой и доброй женщине, что именно предстоит сделать с мечом. Не меньше Северуса она не любила жалость. А это, пожалуй, первое, что испытывают люди, узнав, что кто-то обречён на неминуемую гибель, особенно в молодом возрасте. О том, что сам человек этой гибели не страшится и полностью уверен в своем намерении её найти, сердобольная Макгонагалл даже не станет слушать. Да и к тому же вряд ли Эва каждому встречному рассказывает о родовом проклятии, погубившем всю семью. Слишком личная история.       — Он должен помочь снять проклятие, — уклончиво ответил Снейп, заметив замешательство ведьмы. — Это один из немногих предметов в мире, обладающий такой силой. И единственный известный нам.       — Ох, Мерлин, что же это за проклятие такое? — обеспокоенно спросила директор, поднимаясь из-за стола.       — Довольно древнее, — осторожно пояснила Эва, исподлобья поглядывая на зельевара. — Вы о таких не знаете. Оно… с моей родины.       — И меч нужен вам прямо сейчас? — было видно: Минерва понимает, что они оба что-то недоговаривают, но мудро признаёт право людей на личные тайны.       — Нет, — Северус покачал головой. — Есть ещё некоторые задачи, связанные с этим делом. Нам просто нужно знать: когда будет необходимо, вы позволите его одолжить. Как только дело будет сделано, я верну меч, клянусь. Теперь-то вам известно, что клятвы мои чего-то стоят.       Макгонагалл тяжело вздохнула, губы её сжались в тонкую ниточку. Внимательный взгляд мудрой волшебницы поочерёдно пронизывал Северуса и Эву. Очевидно, она размышляла: стоит ли расспросить побольше или довериться им. После долгого напряжённого молчания Минерва взглянула на бывшего коллегу с неожиданно нежным состраданием.       — Ох, Северус… – выдохнула она горестно. — Похоже, покой вам только снится? Конечно, когда меч понадобится, сообщите мне.       — Благодарю вас, директор, — зельевар благодарно кивнул и отвёл взгляд.       Отчего-то ему было тяжело видеть это истинно-гриффиндорское сочувствие в глазах Макгонагалл. Едва ли не тяжелее, чем презрение и ненависть.       Северус поднялся с места и жестом подозвал к себе Эву, намереваясь попрощаться и покинуть Хогвартс.       — Не надейтесь, что я вот так просто отпущу вас! — запротестовала Макгонагалл, скрестив руки на груди. — И не думаете же вы, Северус, что у меня не осталось вопросов? Я что, распечатала бутыль превосходного скотча, чтобы обсудить меч Годрика Гриффиндора? Нет уж, дорогой коллега, вы на целый год превратили мою жизнь в настоящий кошмар, так что я имею право требовать от вас составить мне компанию и поднять со мной бокальчик за ваше здоровье!       Макгонагалл всем видом давала понять, что отнекиваться и спорить попросту бесполезно. Спорить с этой женщиной всегда было непростым занятием, это Северус знал ещё со времён ученичества. Впоследствии он, конечно, не раз вступал в перепалки с деканом Гриффиндора и в редких исторических случаях даже выходил из них победителем. Но сейчас Минерва демонстрировала твёрдость скалы, с которой не совладает даже летучая мышь из слизеринских подземелий. Снейп обречённо выдохнул и опустился обратно в кресло. Эва смотрела на директрису с неподдельным восхищением, кажется, только что обретя в этой сильной женщине кумира.       — Как скажете, госпожа директор, — хмыкнул зельевар, забирая со стола стакан со скотчем.       Пару мгновений спустя бутылка снова вернулась в центр внимания, а трое собеседников продолжили разговор, который постепенно перешёл на более непринуждённые темы. Скотч неторопливо уменьшался в объёме, а вместе с ним таял и лёд в голосе Снейпа: острые углы напряжения сглаживались, и он уже не смотрел на Макгонагалл так, будто в любую минуту готов обороняться от обвинений.       Директриса попробовала было осторожно вывести разговор на Тёмного Лорда, Лили Эванс и всё прочее, что происходило в недавнем страшном прошлом, но мрачное выражение лица Снейпа и то, как он машинально подгибал левую руку, быстро дало понять, что таких разговоров он вести не желает. Увидев, как постепенно натягивается тень на его лице, Эва мягко коснулась его предплечья и сама сменила тему: принялась расспрашивать о Хогвартсе, факультетах и методиках преподавания. Вопросы сыпались один за другим, и Минерва оживилась, рассказывая об истории школы с таким воодушевлением, будто гордилась каждым камнем в стенах замка.       — А в какой школе вы обучались, мисс… — Минерва помедлила, ожидая услышать фамилию охотницы.       — Просто Эва, — мотнула головой ведьма и поспешила ответить на вопрос: — Меня обучали на дому. Парочка приходящих учителей, родители и фамильная библиотека — вот и всё моё обучение.       — Так вот почему ты так ужасно управляешься с палочкой, — позлорадствовал Северус.       — Зато отлично управляюсь с зельеварами при смерти, — фыркнула охотница. — И всякими клыкастыми монстрами. Хотя разница, как оказалось, невелика.       Макгонагалл удивлённо уставилась на Эву. Ещё бы, никто в её присутствии не разговаривал со Снейпом так непринуждённо и не позволял себе отбивать его словесные атаки, кроме самой Минервы и Альбуса Дамблдора.       Северус заметил этот взгляд и усмехнулся:       — Вот так, профессор Макгонагалл, взгляните. Стоило один раз спасти мою никчёмную жизнь — и теперь она вообразила, что ей дозволено говорить со мной в таком тоне. Полагаю, учись она в Хогвартсе, то непременно на вашем факультете, где хамство — главный критерий отбора.       — Дело вовсе не в хамстве! Просто, чтобы дерзить вам, профессор Снейп, определённо нужна настоящая гриффиндорская храбрость, — рассмеялась Макгонагалл.       Они говорили ещё пару часов. Снейп окончательно расслабился. Было ли дело в великолепном шотландском скотче, припасённым Макгонагалл на особый случай, или же в том, что он вернулся в место, по которому скучал, и сидел в компании людей, не вызывающих раздражения… Но он чувствовал себя спокойно, в какой-то степени даже умиротворённо. Окончательно сошли на нет даже угрюмые мысли, захватившие его после расспросов Минервы о Тёмном Лорде.       Директриса и скандинавская ведьма быстро нашли общий язык. Эва рассказала про остров, которого нет на картах, про своё ремесло. Минерва со всей возможной тактичностью спросила о рунах на лице и руках. Охотница без смущения описала, для чего они нужны и в чём их сила. О том, что два набора татуировок Эва потеряла после стычки с Пожирателями, она благоразумно умолчала.       Макгонагалл травила «байки из учительской», открывая для Эвы Северуса совершенно с другой стороны. Зельевар не остался в долгу и припомнил, как Минерва из года в год на День Святого Валентина отправляла ему кошмарные розовые сердечки, после чего в его подземельях несколько часов держался отвратительно сладкий цветочный аромат, который невозможно было вытравить ни зельями, ни заклинаниями. Эти истории Эва слушала с открытым ртом и искренне удивлялась тому, что даже учителя побаивались Северуса Снейпа — помесь сальноволосой сволочи и летучей мыши из слизеринских подземелий.       Стоило Минерве вскользь упомянуть давнюю стычку Снейпа с цербером по имени Пушок, Эва рывком выпрямилась в кресле, а затем, будто подброшенная невидимой пружиной, вскочила на ноги. Её глаза загорелись исступлённым восторгом.       — И ты мне не рассказывал?! — яростно завопила охотница.       — Да как-то к слову не пришлось, — пожал плечами зельевар, ясно осознавая: помешанная на огромных чудовищах охотница никогда ему этого не простит.       — Где он? Он в замке? Я хочу его увидеть! — всем своим видом Эва демонстрировала готовность прямо сейчас ринуться к двери.       — К огромному счастью всех обитателей Хогвартса, Пушка здесь больше нет, — сообщила Макгонагалл, и на лице Эвы отразилось скорбное разочарование. — Профессор Дамблдор поручил отправить его на родину, в Грецию.       Удручённая этим известием охотница плюхнулась обратно в кресло.       — Один всемогущий, настоящий цербер! — продолжала восхищённо восклицать девушка. — И он тебя не убил? Нет, ну то есть я вижу, что не убил… Но как это вообще возможно?       — Чуть ногу мне не откусил, — хмыкнул Северус, скрестив руки на груди. — Но палочка была при мне, и усыпить зверя удалось довольно быстро. Хотя, конечно, я был преисполнен желания его прикончить.       — Ты бы не смог, — ведьма отрицательно покачала головой. — Он же был в тёмном помещении, так? Пока цербер не попадёт под солнечные лучи, он неуязвим для любого вида урона, как физического, так и магического. И даже после этого трёхголового пса почти невозможно одолеть. Его шкуру не пробить большинством орудий и заклятий, — деловито закончила охотница, а затем снова встрепенулась. — Самый! Настоящий! Цербер! И я только сейчас об этом узнаю! Как вообще можно было дать такой смертоносной твари такое неподходящее имя?       — О, это наш лесничий, Хагрид, — пояснила Минерва. — У вас с ним разные взгляды на опасных магических существ. Боюсь, если бы Хагрид узнал о вашем ремесле, он был бы крайне раздосадован.       — Что ж, тогда надеюсь, что мы оба избежим столь неприятного знакомства. Человек, который дал церберу имя Пушок, явно не испытывал ни малейшего уважения к силе и мощи этого создания, — проворчала охотница.       — Странный трепет для человека твоей профессии, — хмыкнул Северус.       Эва посмотрела на него почти озлобленно, словно зельевар только что бросил в неё с десяток грязных оскорблений.       — Каждое существо, павшее от моей руки, я воспринимаю прежде всего как достойного противника, которого нельзя недооценивать, — со всей серьёзностью ответила охотница. — Каждую из этих тварей нужно прежде всего уважать, знать повадки и привычки, слабые и сильные стороны. И ни в коем случае не допускать болезненной медленной смерти, которая лишит его достоинства! Магические звери — в особенности опаснейшие из них — требуют уважительного отношения. Поэтому те, кто рассуждают о них как о «миленьких пушистиках» столь же невежественны и глупы, как и те, кто говорит о них с презрением или отвращением. Потому что они попросту не способны оценить по достоинству это великолепие!       Эва замолчала и немного смущённо съёжилась в кресле. Пожалуй, она сама не ожидала от себя столь пламенной речи.       — Северус, — задумчиво протянула Минерва, — помнится мне, в Хогвартсе когда-то преподавал человек, который с таким же почтением относился к своим дисциплинам, — директриса перевела многозначительный взгляд на Снейпа.       Зельевар только однобоко усмехнулся в ответ на замечание Макгонагалл. Эва, старательно унимающая внутреннюю бурю, даже не услышала этой реплики.       Густая ночь почти незаметно накрыла Хогвартс. Она сползала на крыши башен, растекаясь по карнизам и стенам, словно мягкий тёмный шёлк. От разговоров и тихого смеха время в кабинете пролетело, словно одна минута, и лишь массивные напольные часы напомнили о настоящем — короткая стрелка уже перевалила за половину пути к полуночи.       Северус, уловив движение стрелок, едва слышно вздохнул и машинально одёрнул рукава сюртука. Он выпрямился, приняв более официальную позу.       — Пожалуй, теперь нам действительно пора, — сказал он настойчиво, но сохраняя вежливость.       — Ох, который час? — всплеснула руками Макгонагалл и тоже устремила взгляд к часам. — И правда, я совсем вас заболтала. Может быть, останетесь на ночь? В замке полно свободных комнат!       — Не стоит, госпожа директор, — Эва мягко покачала головой. — Мы доберёмся домой очень быстро. Транспорт ждёт нас недалеко от ворот. Спасибо вам за тёплый приём. И за помощь. Большое вам спасибо.       Эва было дёрнулась в своём кресле, будто собиралась вскочить, подбежать к Минерве и обнять её, но кто-то благоразумный внутри охотницы подсказал не делать этого. Поэтому девушка лишь склонила голову и сцепила руки на коленях.       — Полно вам! — с улыбкой отмахнулась Макгонагалл. — Я не сделала ровным счётом ничего!       — А ещё… Можно мне хотя бы взглянуть на этот меч? — спросила Эва и перевела взгляд почему-то на Северуса, будто ей требовалось именно его разрешение. — Мне не доводилось видеть таких реликвий прежде.       — Почему бы и нет? — пожала плечами Минерва. — Подождите меня здесь.       Клетчатая мантия всколыхнулась, когда директриса поднялась из кресла и бойко зашагала к выходу. Эва рассеянно бродила взглядом по стенам и мебели, разглядывала красно-золотые флаги на стенах.       — Она мне нравится, — тихо сказала она, поковыряв пальцем обивку на подлокотнике.       — Минерва всегда умела располагать к себе людей, — кивнул Северус.       — Мне нравится, что ей не плевать на тебя, — ещё тише произнесла охотница.       Он не ответил вслух: просто тихо кивнул, отвёл взгляд. Но что-то в груди стало тяжелее — и в то же время чуть легче дышалось. Было странно осознавать: она оценивает людей не по манерам, регалиям и заслугам, а по тому, как они относятся к нему — с почтением или презрением, тепло ли смотрят или отворачиваются. Ему казалось почти невероятным, что кто-то расценивает заботу о нём как важнейшую добродетель.