Заснеженные

Эмилия: Я выскочила на улицу под дождь и весь вечер бродила вокруг замка, без остановки плача. Когда я рыдаю, лучше, чтобы меня никто не видел и не пытался утешить. В такие минуты лучше побыть одной. Но мне, как всегда, подспудно хотелось уткнуться в чье-то плечо и пожаловаться на свои трудности.... Вернулась я поздно, продрогшая и мокрая до нитки. Можно было бы высушить одежду одним шепотом произнесенным заклинанием, но сил и желания не было. Ночью меня застиг страшный кашель. Застарелая, недолеченная инфекция перешла из горла в бронхи. "О чем я только думала", – шептала я, закрывая рот одеялом при каждом новом приступе. Как бы я высоко не поднимала подушку, легче не становилось. Всю ночь я кувыркалась на своей кровати, сгибаясь от страшных приступов. Заснула под утро. А днем у меня было три урока… Как я пережила их – не знаю. Связки под конец учебного дня сказали: «до свидания» и из моего горла вместо связной речи стал вылетать только сдавленный невнятный хрип. В своей комнате, я замоталась шарфом и порылась в сумочке в поисках лекарственного зелья, но как назло его осталась крошечная капля на дне флакона. Обидно и глупо. Попросить бы у кого… Неожиданно ко мне постучались. Это была бодрая и деловая гриффиндорка Гермиона Грейнджер: – Добрый день, мисс Шайнбрайт, я принесла вам эссе! – Благодарю, – просипела я – А у вас нет зелья от простуды? – Ой, конечно, – Гермиона порылась в сумочке и протянула мне флакончик – Вы бы сходили к мадам Помфри... – Нет, нет, все не так страшно, – я попыталась улыбнуться через силу. Легче стало уже от нескольких капель сладковатого сиропа, голос снова обрел звонкость: – Что же вы так себя не бережете, – покачала головой Гермиона. – У меня неожиданно кончилось лекарство, – ответила я, поправила шарф, и снова задумчиво посмотрела на свою ученицу. Внезапно вспомнилась записка и горящие глаза Малфоя. И я решилась на непростой вопрос: – Гермиона, а как у вас отношения с Драко Малфоем? – Ну, как… – девушка растерялась, несколько раз моргнула и поправила выбившуюся из прически прядь волос – Не очень хорошо. Точнее… Все очень сложно. А что? – Мне просто хотелось бы узнать причину его вечного плохого настроения, апатии, – сходу придумала я – Он всегда таким был? Гермиона усмехнулась и задумчиво посмотрела в окно. Умные глаза девушки приобрели какое-то странное, нежное выражение: – Нет, не всегда. Раньше он был просто невыносимым. Как бы объяснить… Считал, что ему все позволено и его чистая кровь обязывает всех к особенному отношению к его персоне. Меня это сначала раздражало, тем более он обижал меня, постоянно напоминая о том что я маглорожденная. А потом… Он глянула на меня слегка растерянно. Я решительно взяла ее за руку и села вместе с ней на диван: – То, что я вам скажу, я не говорила больше никому, – серьезно сказала Гермиона, глядя прямо перед собой, – Когда обоим было по четырнадцать, от Хогвардса было организовано что-то вроде сборов на заповедной земле. Мне тогда было очень плохо, у меня случилась первая неразделенная любовь. А Драко… Он оказался рядом, понял меня, хотя я даже сама не понимала, что со мной происходит. Одним словом, поступил со мной очень мило и по-дружески… Она усмехнулась снова: – После этого я поняла, что не могу думать о нем как прежде… Даже когда мы стали врагами. Даже когда он покусился на директора Дамблдора, я не испытывала ни злости, ни ненависти, только жалость. И сейчас ее испытываю. А ему жалость противна. Но я знаю и чувствую, что он смотрит на меня часто… Мне многие об этом говорят. Иногда кажется, что нам стоило бы поговорить, и ничего не мешает… Но я, честно говоря, побаиваюсь. Я не сдержалась снова: – Хотите, я дам вам возможность поговорить? Гермиона вскинула на меня испуганные глаза: – Думаете, это хорошая идея, мисс Шайнбрайт? Я вскочила: – Молодость и чувства можно очень легко упустить! Вам нужно переступить свои страхи, поставить точку или продолжить вашу историю… – Историю? – гриффиндорка поглядела с грустным сомнением – Была ли эта история… Признаюсь, он мне нравился, но я ему... Меня было уже не остановить. Очевидно же, они влюблены друг в друга и молчат! Драко сам признался мне в своих чувствах, но боится, что Гермиона ненавидит его, у Гермионы были чувства, но она боится его негативной реакции… Значит, возьму все в свои руки! – Сиди здесь тихо! – приказала я практически тоном профессора Снэгга – Я приведу его. Прошу, постарайтесь в этом разговоре быть честными друг с другом! Я вылетела в коридор и помчалась на поиски Драко. К счастью, он оказался неподалеку, стоял возле лестницы, соединяющей корпус с остальным замком, и разговаривал со своим отцом, который, видимо, опять пришел по личным делам. Голос юноши звучал несколько раздраженно. Я выпалила, как можно громче, чтобы застать собеседников врасплох: – Добрый вечер всем, мне срочно нужен Драко. И прежде, чем слизеринец успел опомнится, а Малфой-старший одарил меня своей невероятной улыбкой, я схватила Драко под руку, протащила на несколько шагов вперед и быстро шепнула на ухо: – Отправляйся в мою спальню. Крайняя комната у окна, на ручке висит колокольчик. – Что вы от меня хотите? – хрипло спросил он. – Не спрашивай, иди, там поймешь, – я толкнула его по направлению к лестнице и устало прислонилась к стене. Заварила кашу, но теперь будь, что будет… С моей безрассудностью нужно было на Гриффиндор поступать. Если что-то пойдет не так, Драко испепелит меня одним только взглядом: – Мой сын что-то опять натворил? – мягкий голос Люциуса над самым ухом заставил меня вздрогнуть. Я тут же натянула невинную улыбку, чувствуя себя круглой дурой. Как же он все-таки красив... Вблизи, в полусвете коридора Люциус выглядел, как ожившая картина, портрет из недавнего прошлого. Платиновые волосы с жемчужным переливом волной падали с широких плеч, блики танцующего пламени факела шаловливо бегали по тонкой золотистой вышивке на его дорогой мантии, переливались на цепочке часов. Руки, обтянутые перчатками, спокойно лежали на наконечнике трости со змеиной головой. Казалось, его проникновенный взгляд ласкает кожу нежным перышком. Люциус: Наконец-то она рядом… Вся в трудах, набегалась, дышит тяжело… Мерлин, это заводит! Смотрит восторженно, хотя судя по тому, что крутит на пальчике кольцо нервничает, ждет кого-то: – Вижу вы вся в бегах, Эмили? – я подошел, разглядывая ее и стараясь казаться спокойным и учтивым. Никому не понравится, когда малознакомый человек раздевает взглядом. Спешить мне некуда, время терпит, а жертва, усыпленная лаской, опасности не чувствует: – Да, мистер Малфой. И это еще мы не начали работать по вечерам над восстановлением замка, – девушка непринужденно махнула рукой и вдруг будто спохватилась – Ой, я совсем забыла... Эти цветы в корзине, это ваших рук дело? – Моих, – с удовольствием откликнулся я. – Благодарю, вам удалось поднять мне настроение! – Отчего бы не порадовать прекрасную девушку? Улыбнулась, отвела взгляд. Одно из моих правил при общении с женщинами – внимание к деталям, и потому нужно двигаться дальше. Уши у нее не проколоты, что странно, одежда простая, ногти она тоже не красит. Впрочем, одна необычная особенность в ее простейшем образе все же была – странное кольцо из желтоватого металла с синим камнем на среднем пальце правой руки. Я осторожно взял ее за руку, с удовольствием, отметив, как она вздрогнула, и поднес кольцо ближе к глазам: – Красивое у вас колечко, Эмили... – А, – она усмехнулась и зачем-то нервно оглянулась на лестницу – Подружки со школьных времен говорили, что оно страшное, старое. Но мне нравится. Камешек красивый. В мою душу закрались смутные подозрения. Кольцо, действительно, выглядело не современным и словно излучало едва ощутимую магическую энергию: – Позвольте мне посмотреть его, – и не дождавшись ответа девушки я бережно снял кольцо с ее пальца и поднес к горящему факелу. Синий камень, скорее всего сапфир. С двух сторон от камня – символы. На внутренней стороне – надпись: – Эмили, вы знали про надпись на внутренней стороне? На каком она языке? – Это иврит, я в подростковые годы даже перевела эту фразу и даже пыталась выучить. Последние сомнения отпали. Интересная все же штучка эта Эмилия Шайнбрайт. И откуда у нее такая редкость... – Выходит, вы владелица кольца Соломона! Этот артефакт считался утерянным, но у меня теперь нет сомнений, что это именно оно! К моему удивлению, факт девушку нисколько не шокировал: – Некоторые мои друзья тоже так считают, но кольцо Соломона слишком древняя вещь и нет подтверждений, что у меня не подделка. – Вы могли бы это проверить. Владельца кольца Соломона отличает способность повелевать духами, призраками и даже джиннами. В Хогвардсе обитает много призраков. Спросите их, – произнес я, медленно надевая кольцо обратно на ее тонкий палец. – А это мысль! – задумчиво сказала девушка, внимательно следя за моими движениями,– Только... Не называйте меня Эмили. Я Эмилия... – Для меня будешь Эмили. И ты зови меня по имени, – я намеренно не спешил отпускать ее руку. – Не могу. Вы сильно старше… – жилка на ее запястье тревожно забилась. – Будь проще, – я коснулся губами ее руки. На лестнице раздались легкие шаги. Эмилия быстро и испуганно вырвала руку. Рядом с нами появился Драко: – Вы все еще здесь? – неожиданно бодро спросил он. – Вы закончили отработку? – спросила девушка. – Да, мисс Шайнбрайт, – спокойно ответил мой сын. – Все хорошо? – Спасибо, – почему-то ответил Драко. И он выглядел подозрительно довольным после такого неприятного занятия, как отработка. Не припомню, чтобы мой сын любил лишний труд: – Ну, хорошо, тогда ты свободен, – Эмилия слегка смущенно заметалась, а потом неуверенно произнесла – А теперь мне пора, всем спасибо за беседу, я спешу! – До встречи, мисс Шайнбрайт, – улыбнулся я, внутренне досадуя, что Драко появился так скоро. Как знать, может если бы отработка у него затянулась, я бы успел опробовать эти розовые тонкие губки... Девушка бросилась по лестнице в корпус. – За что ты получил отработку, сын мой? – спросил я у Драко, едва сдерживая гнев Тот раздраженно мотнул головой, не желая отвечать. – Будешь дерзить отцу, останешься без наследства, – я раздраженно ткнул сына тростью, злорадно заметив, как он слегка согнулся от боли. – Эмилию не трогать, – вдруг тихо и устрашающе сказал Драко и поглядел на меня исподлобья – Я слежу за тобой. Я видел, как ты на нее смотришь! – Держи свои больные фантазии при себе, – сдержанно ответил я. Северус: Я направлялся в кабинет директора. Если стрекоза думает, что она так легко будет пользоваться исключительно собственными правилами, то она ошибается! Она еще ночью умудрилась меня вывести из себя ночным кашлем. Где она тут умудрилась заболеть, ходя в теплом свитере? Пожилая директриса заметила меня не сразу, я стараюсь ходить бесшумно: – Профессор Макгонагалл, я вынужден сделать заявление касательно мисс Шайнбрайт... – Ой, Северус, вы здесь, – она подняла голову – Прошу Вас... – У меня есть сомнения в ее компетентности и готовности к работе в школе, – начал я – Девушка не принимает советов, все делает по-своему. Также постоянно опаздывает на встречи, которые я назначаю. Я бы еще от себя добавил, что это самый непунктуальный человек из всех, кого я когда-либо знал, но, как обычно, смолчал. Макгонагалл задумчиво покачала головой: – Не думаю, что ситуация настолько плачевная. Не забывайте, что девочка только начинает свой путь и нам важно быть терпеливее. – Даже моему терпению может придти конец, – сухо ответил я – Я бы попросил Вас поприсутствовать хотя бы на нескольких ее уроках. Если она недостаточно хороша, как преподаватель,то я бы порекомендовал отстранить ее от работы со студентами. – Не думаю, что до такого дойдет, но, так и быть, я проверю мисс Эмилию, – кивнула Макгонагалл и задумчиво добавила – Хотя не так давно я говорила с Гермионой Грейнджер и она очень довольна новым преподавателем… Я многозначительно промолчал. Спросила бы лучше Драко Малфоя, уверен, она его уже достала своим безудержным любопытством и бестактностью. Когда я собрался покинуть директорский кабинет, Макгонагалл внезапно поднялась со своего кресла и тихо спросила: – Северус, вы не знаете, почему Люциус Малфой вызвался помочь школе? Не Слизерину, а всей школе… Не поймите неправильно, помощь нам нужна и денежная в том числе, но… Я подивился от того, насколько у пожилой директрисы был взволнованный вид. Эта женщина бесстрашно проявляла участие в обороне Хогвардса, и так испугалась проявления внимания со стороны Малфоя. Конечно, я догадывался об истинных причинах этой невиданной щедрости. Но поскольку ничего опасного для школы и студентов аристократ не замышлял, пугать Макгонагалл не следовало: – Предполагаю, что он пытается загладить свою вину за прошлые ошибки и восстановить репутацию. Думаю, к его помощи можно прибегать без страха, потому что это шанс привести школу в порядок в скором времени, не дожидаясь ничтожных подачек от Министерства. Макгонагалл нерешительно кивнула и снова опустилась в свое кресло с несколько усталым видом, в котором, однако, можно было заметить некоторое облегчение. Видимо, мысли и вопросы о Люциусе не давали ей покоя долго. Я направился к себе. Даже неплохо, что Эмилию взяли преподавать и она понравилась Малфою, с малфоевскими деньгами и связями, глядишь – восстановление Хогвардса быстрее пойдет. В темном коридоре корпуса в меня влетел кто-то юркий, невысокий, но крепкий, и потому я едва устоял на ногах. Мы пролетели несколько шагов и врезались в стену. Раздражение захлестнуло стремительно мое сознание, я схватил за плечи навалившегося на меня человека и поставил на ноги. Свет от факела скользнул по каштановым волосам и блеснул в очках. Черт, опять Шайнбрайт! Не сидится ей в спальне или библиотеке! – Профессор! Я вас чуть не убила! Простите! – Опять вы, мисс Шайнбрайт. У вас удивительное способность появляться там, где вас не ждут! – сердито бросил я в лицо неугомонной леди. – Я стараюсь! – на удивление весело ответила она, затянула плотнее резинку на волосах и бросилась снова по коридору к своей комнате чуть ли не вприпрыжку. Каштановый хвост деловито запрыгал в такт шагам.