Слишком рано и не вовремя

      — Поговорим?       — Прогуляемся?       Одновременно сказанные слова повисли в воздухе. Глаза в глаза, очередной бой, очередной баттл. И вот уже льдинки тают, а шоколад плавится.       Егор рассмеялся первым. Своим тихим, уютным смехом, который Ник так хотел ещё хоть раз услышать.       — Пойдём вдоль берега пройдемся, — предложил Егор. И выбрал направление к своему корпусу.       — Значит, Никита.       — О-о, если б ты знал, сколько у меня имён на самом деле! Ник, Никки, Нико, Нэйк, Кит, а во Франции меня называли Никитá. Так что называй, как хочешь, я не обижусь. — Откуда так много то? Ты — дитя мира, что ли? — спросил Егор, улыбаясь, пока они всё дальше и дальше удалялись от шумной компании. — Ну, можешь и так сказать, наверное.       Ник рассказал Егору про маму — вкратце, естественно. Попытался вспомнить страны, в которых побывал за последнее время. Ник перечислял, Егор офигевал потихоньку.       — А отец с вами не ездил? — интересуется Егор.       — Нет, у него большой бизнес в России, который требует почти постоянного его присутствия. Ты знаешь, мы не особо много общаемся, поэтому не очень хочу о нём говорить.       Они шли и разговаривали. Разговаривали и шли. Никуда не спеша, под ленивый плеск прибоя. Говорили обо всём на свете. О чём угодно, только больше не касаясь личного. О странах, музыке, море, кроссовках, гаджетах, приставках, машинах, ресторанах… И о хореографии, конечно. Темы перетекали одна в другую незаметно, и было легко общаться, будто давние друзья вновь встретились на берегу моря.       Никита поймал себя на мысли, что ему не хочется выделываться и производить впечатление. Хочется быть собой с этим человеком, который идёт рядом. Который снял кеды, чуть закатал штаны и тоже идёт босиком. Спокойный и уверенный. Взрослый. Будто окутывает своим теплом, исходящим из карих глаз с осколками солнца. Буфер между Никитой и миром, от которого хочется скрыться за маской. Странно всё это, очень странно. И необычно чувствовать такое.       Спокойствие Егора было очень относительным в данный момент, конечно. Его будто током прошибало рядом с этим человеком. Он казался каким-то недостижимо прекрасным, хотелось к нему прикасаться, слушать его голос, смотреть на него. Всё было идеально. Хотелось его присвоить себе и не отпускать, владеть им полностью. Сжимать в объятьях жилистое и в то же время хрупкое и пластичное тело. Забыть уже поскорее ту пустоту, которая осталась от Евгения. Ту невысказанную обиду за то, что все пять лет он был тенью, никем. Не то чтобы хотелось прямо семью — он знал, что это невозможно. Он ведь изначально это понимал, но не думал, что всё затянется на столько лет.       Когда парни поняли, что ушли уже далеко, поднялись на набережную и повернули обратно, к городку. Чем ближе подходили, тем сильнее было ощущение, что никто не хочет расставаться. Никита лихорадочно искал повод, чтобы продолжить этот вечер. Точнее, уже давно ночь.       — Покажешь, как утроился? — спросил Ник, как только подошли к корпусу, где жил Егор. Снял со своего запястья резинку, которая спряталась в браслетах и начал собирать волосы в пучок.       И Егор завис: от этих движений, от этих волос, от этого такого простого и естественного действия — человек приводит волосы в порядок. Но то, как делал это Ник… Егор смотрел, стараясь не пропустить ни одного движения, запоминал, впечатывал картинку в мозг. Шея Ника оголилась, под нежной кожей пульсировала венка — быстро-быстро. Ник явно нервничал. Егор закусил щёку изнутри, стараясь унять своё волнение.       — Тебе тоже больше ничего в голову не пришло, да? — прошелестел тихий смешок, а в глазах мерцают осколки солнца.       — Ну, можешь предложить мне чашку кофе, наверное. Какие там ещё обычно варианты бывают? Коллекцию марок ты же наверняка не захватил с собой из дому, чтоб полистать её на досуге и показать, да?       — Можем пойти просто потрахаться и не терять время на кофе и коллекцию марок, а то уже совсем скоро светает.       Егор сам от себя не ожидал такого. Обычно, сдержанный на такие эмоции, с этим принцем он действительно теряет голову.       — Так можно было?!       Прошли мимо ресепшен, здороваясь с милой сонной девушкой. Лифт. Двери закрываются.Третий этаж. Будто электрические разряды пробегают между телами, ещё немного и воздух в лифте заискрится. Становится трудно дышать в предвкушении. Глаза в глаза. Двери открываются.       В длинном коридоре полумрак и неслышные шаги по ковролину. Чуть-чуть не успели открыть дверь. Егор ощущает тонкие пальцы на затылке, которые решительно приближают его к горячим губам. Дыхание Ника опаляет, нежный укус и потом проникновение языка, глубже, глубже, жадно, по зубам, втягивает нижнюю губу, прикусывает, зализывает.       — Малыш, малыш, погоди секунду. Карта от входной двери в заднем кармане, достань.       Шумный вдох и выдох. Руки с затылка скользят по спине ниже, жадно лапают задницу, сжимают, шарят в поиске карты. Щелчок входной двери и они вваливаются в номер.       — Что, опять в душ? — Никита смеётся, не выпуская Егора из объятий.       — Когда ты увидишь этот душ, то поймёшь, что это невозможно в принципе. Он крошечный. Мы или всё там сломаем, или сами сломаемся. Иди ты сначала.       Егор пытается высвободиться из цепких рук поскорее, поскольку ещё немного — и он не выдержит напора желания. И не нужен будет никакой душ, разве что только после.       — Молодой человек, держите себя в руках, пожалуйста! — Егор со смехом наконец-то выворачивается, заталкивает Ника в душ, попутно захватывая полотенце с полки, целует сам его, без языка, просто прикасаясь почти невесомо к губам, потом не выдерживает и прикусывает уже раскрасневшиеся губы. Невозможно расстаться с ними.       — И не смей растягивать себя, — добавляет вдогонку.       — Оу, да ты тиран, я и не догадывался! — отвечает Ник, и следующие его слова тонут в шуме воды.       Егор расправил кровать. Достал из сумки презервативы и смазку. Когда собирался в дорогу, всё же решил взять. Задумчиво посмотрел в окно, на море, на приближающийся рассвет. В эти часы жизнь будто замирает в ожидании нового дня. И Егор замер в ожидании. Чего только? Непонятное предчувствие шевелилось внутри.       Никита негромко хлопнул дверью ванной комнаты, и Егор повернулся к нему. Мальчишка вышел с полотенцем на бёдрах, волосы так же убраны в небрежный пучок, чтоб не намокли сильно в душе, но на них все равно искрятся капельки воды. Это был действительно принц, само совершенство. Ни капли усталости за долгий день и ночь без сна. Он подошёл вплотную и начал стаскивать футболку с Егора, провел тыльной стороной ладони по загорелой груди, касаясь соска, второй рукой вжимая в свой пах начинающийся стояк Егора. Егор не касается Никиты, опирается руками и задом на подоконник позади себя. Губы жадно впиваются в губы, скользят по шее, оставляя влажный след. Всё, сил нет. Нужно прикоснуться, ощутить своей кожей этого принца, впитать его всего, впечатать в сознание. Егор отрывает руки от подоконника, стягивает полотенце с бедер, Ник развязывает шнурок на льняных штанах. Все шмотки и полотенце сминаются под ногами, когда Егор направляет Ника к постели и слегка толкает. Ощущается прохлада постельного белья и тут же рядом горячее тело. Такой контраст обостряет все чувства до предела.       Егор понимает, что хотел этого с того первого момента их встречи в зале — желание обладать этим независимым и свободным мальчишкой жжёт насквозь. Сейчас можно не торопиться и не думать о том, что кто-то может зайти и помешать, можно сосредоточиться на прикосновениях, слушать глубокие выдохи — ещё пока не стоны. Он гладит внутреннюю поверхность бёдер своего принца, наслаждается зрелищем, которое открывается с этого ракурса: пульсирующий член, округлая и узкая задница, прокачанные мышцы на ногах. Надавливает на живот горячей ладонью, ощущая дрожь. Потом кладёт ладони на колени Ника и раздвигает их, будто раскрывая его тело для себя. Ведёт руку ниже и сжимает мошонку, второй гладит свой член, поднимается выше и целует Ника в губы, не закрывая глаз. Принц выгибается и шипит, выдыхает стон в губы Егора, от желания прикусывает слишком сильно, теряя контроль. «Ах ты сучка похотливая, кусается». Егор опускается ниже, жадно целует и оттягивает губами соски по очереди, прикусывает и зализывает. Спина Ника опять выгибается, стояк упирается Егору уже в грудь. Ещё немного ниже по груди, по животу — ловит член губами и слышит сдавленный стон. Ник опять кусает костяшки.       — Малыш, ты так к концу лета останешься без кожи на руках, я тебе обещаю, — говорит Егор, выпуская член изо рта и отводя руку Ника от лица. — Смотри на меня, хочу видеть твои глаза.       Опять засасывает головку в рот, выводя узоры на уздечке и лаская кончиком языка дырочку, чувствуя терпкий вкус набегающей тягучей смазки. Опускается языком к основанию, вылизывает ствол и возвращается к головке. Никита горит изнутри, дрожит от наслаждения, волосы, выбившиеся из пучка, липнут к лицу. Егор берёт глубоко, так, что головкой чувствуется твёрдая гортань. Затем тянется за смазкой.       — Ложись на живот, малыш.       От этой фразы, от такого мягкого приказа у Ника звенит в ушах, жар по телу разливается с удвоенной силой, он горит, плавится. И хорошо, что сейчас лицом вниз, а то было бы стыдно за пылающие так неожиданно, как у барышни, щёки. И как получается, что Егор так на него действует?       Егор вводит палец аккуратно, второй рукой прогибая Ника в пояснице, находя правильный угол. Ох, как бы не сорваться… Эта розочка дырки притягивает сильнее магнита. Хочется вылизать её и потом вдалбливаться туда долго, не останавливаясь! Палец, поймав вначале сопротивление, дальше входит легче, второй скользит за ним. Собственный член дёргается от этих движений в предвкушении.       — Ещё один палец, пожалуйста, Егор! — стонет Ник, подмахивая задницей навстречу и пытаясь задать темп. Егор придерживает толчки рукой, не давая насаживаться до конца. Пора, кажется. Быстро справляется с презервативом и подносит головку к входу. Сейчас. Сейчас принц станет его по настоящему, он заполнит его собой, войдёт в упругую и горячую плоть. Надавливает слегка у входа, придерживая головку, и замирает, держа руками за бедра.       — Сейчас, малыш, потерпи секунду, всё пройдёт.       Наклоняется и нежно гладит вспотевшую поясницу, разглаживая капли пота рукой, ласкает, успокаивает.       Ник подставляется удобнее, прогибаясь снова, мнёт простынь до скрипа, в глазах темнеет. Член скользит чуть глубже, и Егор снова замирает, ждёт, пока мышцы привыкнут и пустят дальше. Почти до конца. Голова Ника запрокидывается со стоном и шипением, правая рука вцепляется в руку Егора, лежащую на его бедре. И теперь достаётся костяшкам Егора. Ник стискивает его руку и двигает бёдрами, насаживается до основания с глубоким хриплым выдохом.       — Какой же тугой и горячий, боже. Подожди, не шевелись, я так кончу сразу. Дай мне секунду, Никит, — Егор тяжело дышит, справляется с первой волной желания выебать сразу, не останавливаясь. — Это охуенно, в тебе так тесно и мягко одновременно, малыш, хочу тебя ещё глубже!       — Егор, пожалуйста, трахни меня, раз ты уже внутри.       От этих всех пошлых разговоров желание только множится, вибрирует вместе с членами.       Егор двигается внутри Ника ритмично, задавая более быстрый темп, потом замедляется и покачивает бёдрами, доставая вновь нужную точку. Ник стонет, уже не сдерживаясь, уткнувшись лицом в подушку. Дрожит, принимает член полностью, колени разъезжаются на смятой простыни, Егор удерживает его в нужном положении, помогая. Ник обхватывает рукой свой член, второй придерживает Егора за бедро. Теперь Ник сам задаёт темп, Егор не двигается, держит за бока твердой рукой. Ник скользит вперёд, выпуская член почти полностью, и снова насаживается так медленно, что Егор дрожит, закидывая голову назад, глаза мутнеют от желания кончить.       — Погоди, хочу кончить, глядя тебе в глаза, Никита, — говорит хрипло и аккуратно выскальзывает из тесного пространства. Помогает перевернуться Нику, который смотрит на него затуманенным взглядом. Обмякшее тело мерцает капельками пота под горячими руками Егора, которые будто впечатываются в кожу, давая отмашку миллионам импульсов, бегущих по телу.       Резинка на волосах явно мешает — он сначала снимает ее, аккуратно придерживая волосы. Резинку добавляет на запястье к уже имеющейся. Неожиданно мягко и нежно припадает к пересохшим губам Ника. Вдыхает его стон, когда опять входит сразу на всю длину своего члена. Боже, это слишком прекрасно!       Ник уже и не помнит, как его ноги оказались задраны на плечи, как под копчик быстро и заботливо подложена подушка, как рука легла сначала на живот, оглаживая его и спускаясь к члену, который болит уже из-за каменного стояка. Вот теперь уже не остановиться. До отбоя, до глухих ударов тел, до даже не стона, а просто тихого скулежа. Еще пара движений — и ладонь Егора становится мокрой от спермы Ника, собственный член поэтому оказывается сильно зажатым внутри, что вызывает жаркую волну дрожи по всему телу. И опять эти фиолетово-белые искры в глазах. Кончили почти одновременно. Егор замирает, дожидается, пока хватка мышц вокруг члена ослабнет немного, выходит осторожно из дрожащего тела, которое постепенно расслабляется под ним. Снимает презерватив, швырнув его на пол и ложится сверху, целуя благодарно и жадно в раскрытые губы, дышит тяжело и рвано. Смотрит не отрываясь на принца, чтоб до мелочей впечатать этот момент в память: обессиленный, со сбившимся дыханием — ещё мгновение назад он бился в его руках и кончал так неистово.       Волосы Ника спутались, несколько прядей прилипли ко лбу щекам, он пытается их откинуть, но руки не слушаются. Егор нежно их убирает и целует лоб, щеки, опять припадает к губам. Чёрт, нет сил тоже. Перевалившись на подушку, Ник утыкается носом в шею, подползая ближе и ложась на бок, закидывает ногу на бедро Егора, ощущает, как сердце ещё стучит быстро, гоняя кровь по венам. Егор вдыхает аромат цитруса и дерева, секса и молодости. Теряет счёт времени- ему не хочется двигаться, хочется лишь наслаждаться этим послевкусием в предрассветной тишине.